Желанная, глава 10

                           10. Семейная жизнь фрау Брюнер


    Отто и Наталья идеально подходили друг другу в постели с той лишь разницей, что для неё были важнее тридцать минут прелюдии, нежели секса, а для Отто как представителя сильного пола – наоборот.
    Вскоре они зарегистрировали свой брак и, став мужем и женой официально, зажили полноценной семейной жизнью. Отто перебрался к Наташе на второй этаж, где им никто не мешал, а его бывшая спальня стала гостевой комнатой для родни из Шверина. Теперь они могли соединяться друг с другом когда хотели. 
    Когда Отто задерживался в Берлине или уезжал читать лекции за рубеж, Наташе было дискомфортно и в доме, и в постели. Только теперь со всей ясностью она осознала, что жить без любви больше не сможет – это как воздух, как сама жизнь. Страстная личная жизнь сделала Наташу раскрепощённой, уверенной в себе женщиной. И чем больше давал ей Отто, тем больше она расцветала.
    Отто обожал её. Он не упрямился, когда Наташа объявила, что нашла работу переводчика. Он понимал, что она должна развиваться и чем-то заполнять свою жизнь в её отсутствие, понимал и то, что для такой женщины совсем не подходит роль домохозяйки, тем более что хозяйка в доме была, а двум быть не пристало.
    Когда в жизни новоиспечённой фрау Брюнер всё упорядочилось, Наталья вспомнила об обещании, данном ею Отто две недели назад. В ближайшую ночь она решила подарить мужу столько нежности, ласки и страсти, сколько он сможет выдержать, чтобы переполнить и осчастливить его. «Он достоин желаемого», - твёрдо решила она.
    Эффект от задуманного был потрясающим. Видя ласку и нежность всегда относительно сдержанной жены, Отто в этот раз превзошёл сам себя. Впервые Наташа ощутила себя всецело принадлежащей ему. Ей хотелось растянуть подольше эти мгновения взаиморастворённости. Крик, вырвавшийся из её уст, показался Отто каким-то преждевременным. Ему пришлось ускорить темп, чтобы догнать её и тем самым уравновесить итог очередного соития. А поскольку оргазм у него был более длительным, у Наташи случился повтор – волнообразный, с горьковатым привкусом, тоже длившийся довольно долго.

    После этой бурной ночи Наташа три дня не подпускала Отто к себе: она была уверена, что бесследно такое пройти не может. Она хотела забеременеть и всё время думала об этом – ведь от Отто иметь ребёнка было можно: он был её мужем.
    Чтобы оттянуть время и как-то упорядочить свои мысли до визита к врачу, она взяла трёхдневный отпуск за свой счёт и наконец-то отправилась к Соне, с которой перезванивалась, но так до сих пор и не виделась, в Магдебург, находившийся не так уж и далеко от Потсдама. Отто в это время тоже был занят по горло: во-первых, в университете начиналась какая-то крупная международная научная конференция, на которой он был и докладчиком, и членом оргкомитета, а во-вторых, ему срочно нужно было завершить уже проавансированную гамбургским издательством книгу по психологии семейных отношений, чтобы уложиться в обусловленный контрактом срок, а книга эта должна была принести очень большой гонорар и возможность перевода на другие европейские языки.
    Наташа знала, что Отто долгой разлуки не выдержит и, чтобы не заставлять его мучиться, отсутствовала только самые напряжённые рабочие дни и прибавила к ним уикенд. На шестой день она вбежала на второй этаж дома Брюнеров в Потсдаме и кинулась на шею мужу.
    - Моя девочка! – умилился он. Всё тело Наташи было обласкано, оно пело. Отто целовал пальцы её рук, шепча слова благодарности.
    Наташа, засыпая, вновь подумала о возможности зачатия: «Ну, уж если и на этот раз не будет…»
    Сходив к врачу три недели спустя, она узнала, что была права: она в интересном положении как раз с этой ночи. Когда она доложила об этом мужу, он поднял её на руки и закружил по просторной гостиной.
    - Так вот что ты надумала, моя желанная! Ты не представляешь, как я благодарен тебе.
    С той поры отношения между супругами Брюнер стали ещё лучше. Рада была стать тётей и Шарлотта.

    После рождения девочки Наталья была освобождена от всех работ по дому, хотя и раньше она не была ими слишком обременена. Более того, ей взяли помощницу – няню для ребёнка, которого назвали нейтрально для немецкого мужа и русской жены – Анной.

    Отто, и до этого работавший много и упорно, теперь стал работать просто как вол. Он становился популярным в Европе писателем-психологом, печатали его и в СССР. Материально семья ни в чём не нуждалась. По ночам он любил Наташу неистово. Он даже с лица спал, бедный. Этого не могла не заметить его старшая сестра, Как-то она сказала ему:
    - Отто, я понимаю, что ты очень любишь свою русскую жену. Но подумай и о себе. У тебя не всё в порядке с сердцем. К тому же она почти на двадцать лет моложе тебя.
    - Хорошо, Лоттхен, я постараюсь. Но ты ведь понимаешь: это моя первая и, наверно, последняя любовь, - ответил он и тяжело вздохнул.
    В это время с улицы с красными от морозца щеками вернулись Наташа с дочкой.
    - Папа, папа, я слепила снеговика, там, за забором.
    - Молодец, доченька, _ промолвил он, а сам не отрываясь смотрел на жену.
    - Наташа, я завтра выезжаю в Мюнхен. Надо бы вещи собрать, поможешь?
    - Хорошо, дорогой, пойдём.
    Чемодан был уложен быстро. На улице быстро холодало, и они затопили в комнате камин. Отто спустился вниз и вернулся с блюдом бутербродов и горячим кофейником.
    - Все в доме уже спят. Даже Аннушкина няня уже спит.
    - И нам пора, - сказала Наташа и потушила свет.
    Она скинула халат и нырнула под одеяло. Отто последовал за ней.
    В спальне было уютно, потрескивали последние догорающие поленья в камине. Несмотря на тепло от камина, тело Натальи было ещё холодным после длительной прогулки с ребёнком. Она лежала перед мужем как мраморное изваяние.
    - Отто!
    - Что, любимая?
    - Ты не находишь, что нам вместе очень хорошо?
    - Нахожу, любовь моя!
    И он стал губами прижиматься к разным участкам её прохладного тела, стараясь согреть его. Наташа содрогалась от наслаждения при каждом прикосновении к себе его тёплых ласковых губ. Последнее время муж, много работавший, не так уж часто приходил к ней, ссылаясь на занятость. На самом деле это объяснялось не только объёмом работы, но и результатом медицинского обследования, которое он прошел тайком от своих женщин и он, к несчастью, были неутешительными.
    С какой-то отчаянной силой любил он в этот раз свою Наталью…

    … Приложив усилие воли, Наташа вышла из нирваны и, исполненная чувством благодарности за доставленное райское наслаждение, хотела поцеловать мужа. Но то, что она увидела, повергло её в шок: лицо Отто было искажено от боли, глаза ввалились, покровы были бледными, лоб и грудь были мокрыми от пота. Наташа отёрла его платком и прижала его к себе. Через некоторое время он заснул. На следующий день Наташа настояла на немедленной госпитализации и сама позвонила в Мюнхен, чтобы извиниться за отмену цикла лекций восточногерманского профессора.
    Отто был дорог ей. Мысль о том, что она может потерять его, приводила её в трепетный страх. Он был мужчиной, который больше всех других любил её. Не считаясь с большой загруженностью по работе, в минуты уединения он делал её счастливейшей из женщин. Она испытывала к нему преданность и глубокую благодарность.

    Отто прошёл курс лечения, но врачи запретили ему много работать. Получив инвалидность, он уволился из университета и стал работать исключительно за письменным столом своего кабинета. В том же году пала Берлинская стена, а ещё через год виза в Мюнхен или Эссен была не нужна, но это было уже не для Отто Брюнера, зато рукописи в издательства Западных земель возила его жена. Они прожили счастливо ещё пять лет.
    В 1995 году 53-летнего Отто Брюнера не стало.    

    33-летняя вдова стала хозяйкой половины дома в городе прусских королей и внушительного вклада в банке, а тётушка Лотти позаботилась о том, чтобы любимая племянница стала хозяйкой второй половины фамильного особняка. Девочка поступила в лучшую гимназию Потсдама, где с первого класса изучались не только английский, но и французский и русский языки, впрочем, на последнем она свободно говорила и дома с мамой.


Рецензии