Желанная, глава 13

                         13. Осень жизни: начало периода


    Наталья с головой погрузилась в дела семьи. Как-то она разговорилась с дочерью начистоту. Та призналась, что Зигфрид – человек постоянный и у неё нет сомнений на его счёт.
    - Постоянство – хорошая вещь, - задумчиво проговорила мать. – Но не всегда оно бывает возможным. Видишь ли, жизненный путь тернист и загадочен, ты хочешь прожить с человеком жизнь, но возникшие препоны или внезапно случившееся событие отнимают его у тебя…
    - Это ты про себя, мама? – поинтересовалась Анна.
    - Не только, девочка моя. Если бы я говорила только про себя, я назвала бы в пример имена и события, была бы более открытой. Может быть, когда-нибудь я и решусь поведать тебе историю моей жизни и все перипетии моей судьбы, но сейчас ещё не время. Это я обобщённо говорила.

    Наталья, живя с дочерью и её семьёй, чувствовала себя вполне комфортно. Это было лучше, чем одиночество, которое она плохо выносила.
    Однажды Анна, Зигфрид и Александр возвращались к вечеру домой из трёхдневной поездки в Польшу. Наталье в эти три дня плохо спалось, приходилось придумывать себе различные занятия, чтобы скрасить своё одиночество. Кроме неё, в доме, напомним, была ещё одна обитательница, сестра её покойного мужа, но она была уже в таком состоянии, что не могла быть объектом общения: постоянно лежала у себя в комнате, обслуживаемая время от времени приходящими патронажными медсёстрами.
    Вот и сегодня, накануне возвращения родни, о котором они предупредили её ещё утром, выезжая из Кракова, Наталья вышла в сад и уселась в шезлонг, накинув на плечи шерстяную шаль. Один за другим из её памяти выплывали различные эпизоды её жизни, один ярче и краше другого.    
    Да, теперь она могла сознаться себе, что мужчины действительно любили её.  А ты? Ответь нам, Наташа!
    И Наталья, склонив голову, тихо призналась: «Любила! Но больше всего – Даниэля». Она вспомнила этого на редкость обворожительного мужчину. Как жаль, что он ушёл из её и своей жизни так рано! Она прожила бы с ним, наверно, всю жизнь. Только с ним!
     Эти мысли взбудоражили её. Может быть, и потому, что семья её сейчас возвращалась именно из Польши, в которой ей так и не привелось побывать, если не считать проезд по её территории в далёкие 80-е годы на поезде «Ленинград – Берлин». Более того, следующим звонком внук Алекс известил бабушку, что они осматривают «какой-то супермонастырь», только название города произнести не смог, но отец, взяв у сына трубку, назвал его: Ченстохова. А ведь это был родной город Даниэля! Возможно, он и похоронен именно там… 
    А тогда, в поезде, всем её вниманием настолько овладел Отто, что она даже не заметила довольно длительную стоянку вагона в Варшаве.

      Она прервала свой отдых и ход мыслей и отправилась готовиться к встрече детей и внука, тем более, что Анна позвонила уже из Дрездена. Она хлопотала на кухне не спеша, готовя ужин автоматически, и снова погрузилась в воспоминания, точнее, в их аналитику.
    В жизни она плыла по течению, лишь слегка управляя лодкой, в которой сидела. Её любили, ею восхищались. Как женщина она получала много удовольствия от своих партнёров и была благодарна им за это. Что касается любви, то, сейчас это бесспорно, сильнее всех она любила трагически погибшего Даниэля. Он затмил даже её первую любовь – Сергея, предавшего её, но при расставании заявившего, что никогда не забудет её и будет любить вечно.
    Даниэль!.. О, как же давно это было! Как бы ей хотелось воскресить то время! Ей было всего 24 года. Он был на десять лет старше её. Опытный, сексуальный, красивый до умопомрачения, и при этом интеллектуал. Они оба сходили с ума от любви и за четыре годы, проведённые вместе, так и не насытились друг другом сполна. 
    Потом у неё был Отто, которому она благодарна не только за то материальное положение, какое она имеет к наступлению осени жизни, не только за то, что он подарил ей свою любовь и Анну, но и за то, что он так быстро появился в её жизни  и спас её от жесточайшей депрессии после гибели Даниэля. Ошеломлённая потерей, она тогда просто не успела впасть в неё по-настоящему при осознании того, ЧТО она потеряла.

     Эти её мысли прервали хлопки дверей машины, из которой к дому бросились сначала Александр, потом дочь, а за ней степенно подошёл и её любимый зять, доктор Штайнберг.
    Горестные мысли о прошлом тут же куда-то улетучились (долой одиночество, их приносящее!), и вся семья, несмотря на поздний час, уселась за уже накрытый мамой, бабушкой и тёщей стол.
    - Мамочка, ну, зачем же ты так утруждала себя!? То, что мы видим на столе, требовало большой работы и большой любви…
    - Но не только, - продолжила её Наталья. – Не забывай, дочка, что я русская, а для нашего народа законы гостеприимства святы. Я просто не могла бы встретить вас или кого-то ещё, не накрыв стол. Надеюсь, единственный чистый немец среди нас не обидится на меня? – и она с улыбкой посмотрела на Зигфрида.


Рецензии