Желанная, глава 14

                                  14. Возвращение Даниэля


     Утром Наталья отправилась в супермаркет за свежими продуктами. Она часто ходила туда и обратно по липовой аллее не столько ради покупок, сколько из-за прогулки: всё вокруг благоухало, стоял май. Она не спеша возвращалась домой, когда её нагнал мужчина лет шестидесяти в тёмных очках, одетый очень прилично, даже элегантно. В руках он нёс большой саквояж.
    - Извините, мадам, вы не подскажете, где на этой штрассе дом номер 212?
    - Вам повезло: я как раз и живу в этом доме. Вон, видите, его угол виднеется за поворотом?
    Тут мужчина остановился, достал из кармана костюма платок и снял очки, чтобы протереть вспотевший лоб, хотя на улице не было особенно тепло. Наталья взглянула на него, внезапно ослабела и немного пошатнулась: эти глаза… этот лёгкий польский акцент в заученных немецких фразах её временного спутника!..
    - Даниэль! Ты мне не снишься?!
    Даниэль, уже узнавший Наталью, улыбнулся ей своей незабвенной улыбкой, которую она только вчера вспоминала, и промолвил уже по-русски:
    - Нет, дорогая Наташа, пожалуйста, не падай в обморок, это никакой не сон. Можешь прикоснуться ко мне, чтобы убедиться, что я не фантом.
     Она робко тронула его за свободную ладонь, и тогда уже он уткнулся в её всё ещё густые, промытые каким-то травяным настоем волосы.
    Наташа не верила своим глазам: кумир её молодости, самый любимый ею мужчина, погибший во взорвавшейся под Ленинградом машине, вновь с нею. Уж не воскресила ли она его вчера сама своими столь осязаемыми воспоминаниями?!
     Она привела его домой, накормила, напоила хорошо заваренным кофе, не пытаясь расспросить его о том, о чём всей душой стремилась узнать, а он и не пытался это сделать, и в основном молчал. Только после того как он принял ванну, они удобно расположились в креслах и начали в подробностях восстанавливать события далёкого прошлого и пунктирно – то, что было потом.
    Первым слово взял Даниэль:

    - Я не погиб тогда, как считали многие, включая и тебя. Я потерял сознание ненадолго, а очнулся, когда ты трясла меня, но никак не мог выбраться из-за руля. Когда ты отбежала от машины, я начал сам выбираться, но почувствовал что-то неладное. Я быстро выбрался через открытую правую дверь и спрыгнул на землю. Тут же раздался взрыв и меня отбросило прочь от машины в сторону от шоссе. Мне было жарко, я задыхался от раскалённого воздуха и гари. Правая нога, которую я расшиб при падении, не слушалась меня. Тогда я пополз по-пластунски и свалился в канаву к какому-то родничку, напился и снова потерял сознание, а пламя от машины прошло по кустам выше меня, я его даже не почувствовал. Когда я очнулся, уже темнело, я был без сознания много часов. Я вернулся к уже догоревшей машине и стал искать тебя, но быстро понял, что прошло много времени и ты уехала, решив, что я сгорел.
   Я уже не помню, как мне удалось выкарабкаться на шоссе, я куда-то брёл по нему, в свете проносящихся фар, мало что соображая, пока меня не подобрал какой-то дальнобойщик и не довёз до больницы в небольшом городе, где сдал врачам. 

    - Извини, что перебиваю тебя, Даниэль, но мне нужно срочно позвонить.
    - Да-да, я выйду на террасу, покурю.

    - Что же было дальше, Даниэль? Почему ты не дал знать о себе?
    - А дальше, моя дорогая Наташа, я перенёс три операции – сначала в этом городке Толмачёво, потом в Ленинграде. Одна из них была пластической, по пересадке кожи на лице и шее. После третьей операции я, наконец, вышел из больницы и смог связаться с послом ПНР в Москве, который считал меня пропавшим без вести. Он обещал принять меры по отправке меня в Польшу, а я взялся за поиски тебя. Я съездил на место аварии и видел там живые, но уже завядшие цветы и понял, что ты тоже туда приезжала, думая, что я здесь погиб. Потом я искал тебя в Питере, в консульстве, в нашей служебной квартире, но никто ничего не знал о тебе, только твоя подруга Тамара, с трудом узнав меня, сказала, что ты, вроде бы, собиралась уехать в Германию. Я тут же поехал в Пулково, но в списках пассажиров, вылетавших и в ГДР, и в ФРГ тебя не оказалось, и я ринулся на Варшавский вокзал, где одна из кассирш по фотографии узнала тебя и сказала, что ты брала билет до Магдебурга через Берлин. Я искал тебя сначала в Магдебурге, потом в Берлине, мне помогали работники нашего посольства в ГДР, но безрезультатно, и тогда я был вынужден уехать в Польшу.
    Здесь в рассказе Даниэля наступила горестная пауза, и Наталья поведала ему о своей жизни в Потсдаме с 1986 года по нынешний, о чём читателю уже известно.
    - В родной стране, - продолжил Даниэль, -  я не долго работал в МИДе. Два года я проучился в дипломатической академии, как и было запланировано ранее, потом был направлен послом Польской Народной Республики в Мексику, но уже через полтора года был отозван оттуда и уволен из структуры, так как не захотел менять своих политических взглядов при новом режиме.
    Только после этого, пять лет спустя после нашего трагического расставания, я женился. Женщину звали Вандой, она была старше меня на три года. При коммунистической власти она была заведующей овощной базой, а к тому времени успела её приватизировать, и после нашего бракосочетания я стал директором этого хозяйства.
    Мы прожили с ней десять лет, но потом дела фирмы пошли плохо, и Ванда уехала в Америку к сыну от первого брака. Она и меня звала с собой, но я не люблю Америку, поэтому решил остаться на родине. Ванда обещала вернуться, но не сделала этого. Она только успела выслать мне документы из Миннеаполиса, по которым она переводила свой польский бизнес на меня, а я сумел переломить ситуацию в фирме и сохранить её на плаву, пока мне это торгашество не надоело. Я продал бизнес, основал свой политический еженедельник и литературный журнал левой ориентации, хотя ты знаешь, каково быть в Польше левым. Я сам был основным сотрудником журнала, писал статьи и книги по истории своей страны и польско-российских отношений. Худо-бедно, но концы с концами я сводил и даже сумел построить небольшой дом на берегу моря в окрестностях Гдыни. Там я и живу по сей день.
    Как-то, сидя у моря, я с такой чёткостью вспомнил нашу с тобой недолгую жизнь и любовь, что у меня защемило под ложечкой. Я вернулся в свой кабинет и стал перебирать старые записные книжки и папки, чтобы ещё более оживить эти воспоминания. В одном из блокнотов я наткнулся на адрес и номер телефона - ещё советский, разумеется, -  твоей подруги и однокурсницы Сони, которая была свидетельницей нашего знакомства. Я тут же позвонил в отделение Ростелекома твоего родного города, где мы с тобой встретились, и, представь себе, мне сообщили, что этот номер с небольшими изменениями сохранился, причём по тому же адресу. И тогда я написал Соне обычное бумажное письмо, а она в ответ прислала мне электронное с указанием твоих координат в Германии. Оказывается, именно к ней ты тогда ехала в Магдебург, и она – единственный человек в России, кто знал, что ты когда-то жила в Потсдаме. Это был дар Судьбы.
    Дальше я стал думать о поездке, готовиться к ней, но меня задержала беда: умерла моя мама (отец ушёл ещё раньше), и мне нужно было ехать в родную Ченстохову, чтобы распорядиться наследством, доставшимся от родителей. У них был большой дом, сад, небольшая пекарня и парочка магазинов, а я был единственным наследником. Всё это отняло много времени, но я справился и с этим, после чего всё это продал и вновь оказался свободным человеком.
    И вот этот абсолютно свободный человек у твоих ног: не женат, детей нет, скоро стукнет 62 года, есть имя в польской публицистике и исторической науке, хотя это имя больше ценят в России, Белоруссии и Германии, чем на родине. Ну, что, Наталья, принимаешь ты такого жениха?..


Рецензии
Очень хорошо написано. Читаю весь роман "Желанная".
В этой главе, по моему мнению, нужно сделать маленькую поправку. Цитата: "мне нужно было ехать в родную Ченстохову". Я всегда считал, что название этого города, по крайней мере, в русском языке, мужского рода и пишется "Ченстохов". В 1941 году я знал солдата гитлеровской армии, которого звали Франц Крубазик. Он был родом из Ченстохова или из местности поблизости от этого города и ненавидел гитлеровцев.

Олег Киселев   21.01.2015 02:40     Заявить о нарушении
Спасибо за хорошую оценку моего романа. Но поправку делать не буду: этот знаменитый польский город искони называется "ЧенстоховА" как по-русски, так и по-польски. Как он называется по-немецки, не знаю. Посмотрите наши энциклопедии - даже сталинских времён - найдёте тому подтверждение, загляните в польский сегмент Википедии или в текст эпопеи Сенкевича "Потоп" - там немалая часть книги посвящена обороне Ченстоховы от шведов. С уважением, Валентина

Белый Налив   21.01.2015 22:21   Заявить о нарушении