Глава первая. Монгол по имени Резо

Я проснулся от страшного колотуна во всем теле. С трудом приоткрываю глаза: с лобового стекла мне улыбается полустертая японочка. Понятно - я в нашем чертовом «Газике».

Осторожно поворачиваю, раскалывающуюся голову: за рулем сидит Степаныч в ТОЙ САМОЙ ШАПКЕ. Он тоже дрожит, как цуцик.

Постепенно начинаю вспоминать вчерашний вечер:
- Где Резо?
Степаныч обжег быстрыми, воровскими глазами. Если ему что-то не нравится - глаза начинают желтеть. В конторе (за "эти глаза напротив") все звали его «волчарой»
- Нет его, выпал из машины, по дороге...

Сегодня утром мы со Степанычем отправились на угольный разрез в Баганур - это 120 км от Улан-Батора. Барахлят наши грузовики и нужно составить очередной сервисный акт.

Дорога ужасная: сначала пару километров бетонка, а потом начинается лунная поверхность. Трещины, ямы... Едем только по ориентирам и компасу.
Обычно, мы управлялись за два дня, точнее нам хватало и одного часа. Мы же не дураки, на холоде торчать... Просто расписывались в сервисных книжках и все дела.

У нас была миссия по-важнее. В Багануре имелось медучилище, где всегда были рады советскими специалистам. Выбор большой – здесь сочтут за честь принять в свою тепленькую юрточку старшего братика, и даже не одного...
Со своей стороны старшие братики тоже не возражали против укрепление дружбы с младшими сестричками-медичками...
Но в этот раз общага пустовала. Все сестрички разъехались по своим кишлакам и баулам на каникулы.

Ехать назад все равно уже было уже поздно, поэтому мы решили сходить вечерком в столовую-ресторан при шахте.

Яркая неоновая вывеска "Столовая" в шесть часов вечера отключалась и на дверях появлялась картонная табличка, с криво написанной надписью на русско-монгольском языке - РИСТОРАН. 
Меню здесь не менялось со времен хана Батыя: : суп-харчо, шницель с салатом и бутылка водки под Челентанно.

Несколько слов о моем напарнике. Степанычу за пятьдесят. Ему выпала судьба простого советского человека: нашли на улице, еще в детском саду попал в банду. Малыш Степаныч влезал в сберкассы сквозь водопроводные трубы и потом, изнутри снимал крючок с дверей.
Через год всю банду взяли. Была перестрелка, много убитых с обеих сторон. Восьмилетний Степаныч все убийства взял на себя...
На Колыме много учился, закончил школу милиции и вышел по бериевской амнистии. Вот такой был мой друг и товарищ, Степаныч...

В полутемном зале еще не лысый Андриано поет поет „Susanna, Susanna, Susanna, Susanna, mon amour”. На стенах плакаты с олимпийским символикой. Пару месяцев, как окончилась московская олимпиада. Народу немного, в основном наши спецы, ну и пара-тройка монголов с бурятами. Пьяных пока мало, все тихо и культурно...

Мы со Степанычем уныло тыкаемся вилками в пустых рюмках... Надо же, такой не фарт. Специально напросились на эту поездку, а у этих узкоглазок каникулы, блин...

И вдруг все в столовой осветилось... Как будто ночью взошло солнце. Народ разом обернулся ко входу.

Обыкновенный, советский монгол в модной, черной «Аляске». Ничего особенного и странного... Ну, низкорослый, ну, не поймешь сколько лет...

Для нас все монголы одинаковые - мужики, бабы. Все на один фэйс. Естественно, кроме молоденьких, пятнадцатилетних девчушечек. Тех мы чуем за версту, по аромату их, нежных, степных ген.

Так в чем же тут дело? Что особенного в этом чуваке?
Это его  шапка-треуха... Это даже не шапка, это какая-то золотая, переливающаяся тысячью солнц пирамида, это река света, и монгол плывет по ней...

Мужичок присаживается недалеко от нас. Удается, наконец разглядеть шапку вблизи: это лиса, но какая-то особая - не то червоная, не то рыже-золотая.

Мы переглядываемся - такая красота потянет на "пятихатку"... Степаныч берет водку и уверенно направляется к столику монгола, я за ним.
Знакомимся. Мужик (зовут его Резо) зоотехник, его совхоз снабжает трудолюбивых монгольских шахтеров бараниной. Довольно прилично шпарит по нашему.

Первую бутылку приговорили быстро. Понимаем с «волчарой» друг друга с полуслова: нужно споить Резо, и по дешевке купить шапку. Заказали еще одну банку...
Вежливо слушаем болтовню монгола-ветеринара, поддакиваем, подливаем, умно киваем головой и снова подливаем...

Йа, йа, натюрлих... проблемы монгольского животноводства нас очень волнуют и даже заводят. Нужно шо-то с этим делать. Подымаем тост за полную баранизацию всей Монголии.
Разговор становится еще более оживленным. В основном феерит Степаныч. Он в ударе, рассказывает анекдоты про тупых чукч. Резо заливается смехом превосходства. Чукчи тупые...
Заказываем третью, и тут «волчара» начинает разговор за шапку. Мол, какая у тебя Резо, смешная тюбетейка. Он удовольствием купит ее за "четвертной".

Если до сих пор Резо казался добродушным и веселеньким монгольчиком, то теперь он весь напрягся, лицо стало жестким и злым, как у его предков из фильма "Андрей Рублев":

- Треуху я не продам.  Хочешь, отдам свою куртку? Она классная, импортная, но треуху  не продам, не проси...

Степаныч тоже потихоньку заводится, заказывает еще одну...
В столовой уже никого нет. Буфетчик (он же директор, официант и повар) уныло смотрит по телеку сериал про Карла и Дженни Маркс. Те ходят по парку, тесно прижавшись и между жаркими поцелуями разговаривают за добавочную стоимость.

Монгол пьет с «волчарой», мне уже достаточно...я почти в ауте. Уже два раза сходил на мороз «подышать воздухом».

Петрович кладет на стол четыре «четвертных»:

- Все, бери бабки и уматывай, больше не дам - Резо отрицательно мотает головой.

Шапка лежит на стуле, рядом со мной. Осторожно касаюсь ее пальцами, чувствую какие-то легкие укольчики в подушечках... Приятные, расслабляющие... Эта шапка просто завораживает...пытаюсь ее надеть.

Резо встрепенулся, вырывает у меня шапку:
 
- Не трогай, пожалуйста. Чужаку ее одевать нельзя. Эта шапка передается у нас по наследству. Я получил ее от отца, а он от своего...Мой дед был денщиком у барона Унгерна. Перед расстрелом барон передал треуху моему деду...
- Что ты гонишь, Резо. Это же абсолютно новая шапка...
- Она особенная, поэтому и выглядит так. Очень давно, на Тибете, барон похитил (Резо употребил другое слово) эту треуху у буддистских монахов. В ней был заключен злой дух. Но она приносила Унгарну удачу. Японскую, мировую и гражданскую войны он прошел без единой царапины.
Этот дух до сих пор в шапке... мы держим его взаперти. Но если кто-то, без нашей воли, наденет треуху, или отберет ее у нас, злой дух вырвется на свободу. Тогда он воскресит какого-нибудь сволоча и вселится в него.
Вместе они погубят весь мир...

- Ты шо, братья Гримм? А может Энгелься с Каутским, шоб такое гнать? – сколько у тебя бабла? – спрашивает меня «волчара», не отрывая глаз от шапки.

Выкладываю двести рваных тугриков. Степаныч раскладывает их по столу веером:

– Вот, Резо, триста тугриков, давай шляпу и вали - у тебя же куртка с капюшоном, бОшку не отморозишь..

Чувак отодвигает деньги. И тут выясняется, что монгол Резо может не только бороться с эпидемией ящура, но и толково рассказать историю своего народа.

Оказывается, Унгерн (с его полным похуизмом и пренебрежением к опасности) собрал горстку казачков-дезертиров и повел их в безумный поход на Ургу. Именно благодаря той авантюре, сегодняшняя Монголия является независимым от Китая государством.

Резо шаманил:

- Барон Уууунгеееернннн, это белый рыцарь Тибеееета, воин Шамбалыыыы...

Если честно, я всегда считал монголов, такими себе нашими младшими братьями по разуму, в лучшем случае - детьми природы. А тут, такой себе Резо нарисовался...
 
Дальнейшее помню довольно туманно... У Резо был «Буран», но он почему-то не заводился... еще пили водку на морозе. Потом все сели в наш «Газон»...

Здесь можно прочитать всю повесть с иллюстрациями
http://grushevskogo-3.com


Рецензии