Мой дед был героем

Даже трудно поверить, что тридцать пять лет прошло с тех пор, когда заполнял этот блокнот. Открываю первую страничку и читаю свои детские каракули. Их записывал под диктовку своей бабушки. Вот мазок, кажется от варенья остался. Погоди-ка, ведь точно, от варенья.

- Мама, а ведь это мое первое интервью. И у кого? – смотрю на нее невольно смахивая слезу.

- У деда и бабушки, - улыбается она. - Я ведь тогда рядом сидела.

А ведь точно… 


...Дед с улыбкой смотрел на меня, как я выписываю хромые буквы в своем блокноте и продолжал мне диктовать:

- …Немцы облили керосином дом и подожгли его…

- По-дожли, - повторял я вслух записываемые слова.

- Жгли, пиши, жгли, черег букву «г», - подсказывал он.

- Деда, и тебя жгли? – подтирая нос рукавом рубашки, смотрю на него.

- И меня, - кашлянул он, опустив глаза. – Но я, когда они начали стрелять в людей, полезших из горевшего дома в окно, спрыгнул с чердака в сено, которое они еще не подожгли, и побежал в лес.

- Хм, ты струсил, деда? – колю я его своими глазами.

- Да, - признался он. – Это моя мама меня выкинула из чердака в сено, а сама сгорела в том доме.

 У-у, - вздохнул я с обидой.

Я так хотел написать о своем деде, как герое, вон у него сколько медалей на пиджаке, а он трус оказался.

- Да, что ты малышу мозги пудришь! - поругала деда сидевшая напротив меня бабушка. – Ты про винтовку расскажи ему, как из нее стрелял, про партизан расскажи, что ты вместе с ними воевал.

- А-а, - махнул рукой дед, встал из-за стола и подошел к окну. – Из сена я выскочил, и побёг я в лес и споткнулся об убитого полицая, из-за которого и пожгли пол села нашего фрицы. – А у него винтовка лежала. Ну, я ее взял и побежал назад, к избе горящей. Ну, и лег, прицелился и стрельнул в немцев с полицаями. А те ничего и не поняли, сами стреляли по избе, по людям, кричали. Гул такой был. А я ни в кого не попал. Потом я еще стрельнул. Самому толстому немцу в попку попал, вот сюда, - дед показал на ягодицу. - А тот, падая и крича, стал стрелять в своих из автомата. Вот так, унучек, все получилось. 

А там партизаны подоспели, фашистов постреляли, а людей уже не спасли, все сгорели, - дед стал вытирать со своего лица слезу. – Они ж ироды людей живьем сжигали. Понимаешь?

На всю жизнь запомнил как лицо у деда цвета чая, покраснело, таким бурым стало. И глаза – тоже.

- А тот толстяк, полз и молил меня по-своему, то по-немецки, то по-русски, чтобы я его не убивал…

- Вот какой у тебя дед, - пододвинула поближе ко мне блюдце с вареньем, бабушка.

- А, ты только толстяка убил? – не свожу с деда глаз.

- Выходит так. Только не убил, а ранил. А командир партизан сказал, в тех, кого толстяк с автомата стрелял, когда был ранен, значит, я их тоже убил. А кто знает сколько он своих убил.

- Да, - сделал заключение я и, отложив ручку в сторону, и облизывая ложку с вареньем, сказал, - и как же мне про все это написать?

- А как я тебе рассказал, так и пиши, - сказал дед. - А можешь и не писать, если тебе это делать так трудно, - и вышел из комнаты.

- Да, - и, посмотрев на две строчки, написанные мною в блокноте, сказал бабушке. – Ты только короче говори, а то времени у меня нет. Я еще должен идти к Ивану Михайловичу, а потом - к Сергею Павловичу. Они тоже воевали, - и, взяв ручку, стал под диктовку бабушки, записывать рассказ о своем деде героя.

Ему тогда было одиннадцать лет, как мне в то время, когда я брал у него интервью. 


…Вытерев слезу, припал к рукам матери и расцеловал их. 

- Спасибо тебе, что сохранила этот блокнот. В нем было мною записано двенадцать рассказов ветеранов войны. Мы с одноклассниками помогали школьному музею, посвященному Великой Отечественной войне. Помнишь?

Она кивнула головой и достала из комода грамоту, выданную мне в школе за активную помощь школьному музею. 

Интересно, понимал я тогда, что такое война? Что такое смерть, кровь? По-ребячьи, да. Дед был в партизанах, подорвал с ними несколько фашистских поездов со снарядами. Герой! И я им гордился, как Витька своим дедом – летчиком-истребителем, как Гришка, его дед был сапером. И мой дед был героем!

Я отдал матери свой блокнот. Для нее это теперь реликвия, оставшаяся память о детстве сына, который теперь живет далеко-далеко от нее, в Сибири.   


Рецензии
Уважаемый, Иван! В обращении к читателям моей книги "Не забывайте нас, правнуки!" я написал такие строчки: "Пять последних трудовых лет перед выходом на пенсию я работал учителем в школе. И беру на себя смелость сказать, что поколение ПРАВНУКОВ (героев Великой отечественной)знает об истории этой войны лишь "обрывки из отрывков", причём из самой плохой её интерпретации. Более 80% школьников с полной уверенностью не могут назвать даже имена своих прадедушек и пробабушек, рассказать чем они занимались в годы войны, кто из них воевал или был партизаном, кто из них погиб в годы войны. Но нельзя за это винить юных школьников. Это результат донесённой до их сознания двумя послевоенными поколениями, НАРОДНОЙ памяти о войне. Как много мелочей "рассыпали" из "кошелька памяти" поколения сыновей и внуков участников войны по дороге к их правнукам."
Вы, благодаря Вашим деду, бабушке и матери, не растерявшим память о В.О.В. на жизненном пути, среди тех, кто стоит в строю бессмертных полков, кто, наверняка, донёс всю по крупицам народную память о войне до своих детей и внуков. Ваша миниатюра блистательна тем, что она на простом примере показывает, УЧИТ тому, как передать историческую память потомкам. Спасибо Вам за это!
С Глубочайшим уважением!

Владмир Пантелеев   09.01.2017 15:52     Заявить о нарушении
На это произведение написано 37 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.