Мы же русские

   Самолет уже пошел на посадку, когда  мне попалась на глаза заметка, что молоденькому прокурору Крыма сегодня исполняется 35. И это было удивительно не столько в том, что ее небольшой юбилей совпал с годовщиной возвращения Крыма в Россию, сколько тот факт, что это и мой день рождения. Почти родственники – промелькнуло у меня в голове. Кто бы мог подумать еще вчера, что шеф не сможет полететь на сегодняшнюю встречу, и я полечу в Симферополь вместо него.
   Мы еще  подкатывали по бетонке к терминалу, а пассажиры засобирались на выход. Бортпроводницы неуверенно просили их не покидать свои места, но куда там. Похоже, многие прилетели сюда после воссоединения с Россией впервые. Это читалась по возбужденным коротким репликам и ошалелым взглядам. Признаться. И мне не терпелось ступить за землю Крыма, которая еще в детстве стала мне родной.
   Мама и еще трое ее сестер и двое братьев были из Севастополя. После войны мы жили в Новороссийске, и всякий раз летом приезжали к родственникам. Мне нравились их большие частные дома, в которых летом собирались далекие и близкие родичи. Чем-то это походило на табор.  Спали и в доме, и во дворе, даже в саду, но то удивительное чувство братства и родства осталось во мне и поныне. Многие из тех дядей, тетей, племянников, сватов и кумов уже покинули этот мир, но встреча с Крымом возрождала воспоминания.
     Делаю первый шаг из самолета и попадаю в давно забытый мир. Теплый весенний воздух пропитан запахами цветущих деревьев. Еще в нем замешаны сухие нотки  степных ветров и отголоски соленного морского духа. Да, это Крым. Ни с чем его не спутать. От нахлынувших воспоминаний даже слеза навернулась. Что-то забытое и родное шевельнулось в душе. Ах, как славно это испытать вновь.
    Суета с багажом и поиск такси прошли незаметно. Очнулся только от вопроса водителя. Куда едем? Мне хочется сказать - Севастополь, конечно. Инкерман, Яблочкова, 30, но говорю совсем другой адрес.
 - «Европейская». На Октябрьской.
   Таксист  безошибочно распознает мой столичный говорок, и засыпает вопросами. Не очень охотно поддерживаю разговор, больше смотрю по сторонам, но одна фраза заставляет меня расстаться с воспоминаниями.
 - Как думаешь, - водитель поворачивается ко мне, - Путин нас не бросит?
 Даже не сразу понимаю вопрос. Однако по голосу понимаю, что это не шутка.
 - С чего ты взял? – перехожу с ним на «ты» с пол-оборота.
 - Ну, у вас там санкции, -  тараторит, словно заученный урок, мой собеседник, - рубль падает, продуктов нет, очереди везде…
   Он замолкает, увидев мое удивленное лицо. Потом продолжает:
  - Гутарят, что плохо все. Даже в Москве... Мол, продуктов нет. Очереди.
   Я даже не сразу нахожусь, что ответить, но потом вдруг ехидно заявляю:
 - С фуа-гра беда… Ужас!
     Мой собеседник сначала нахохлился, чувствую подвох, но потом хмыкает, повеселев.
 - Шо, врут?   Вот же ж…
    Он смачно сплевывает в приоткрытое окно машины. Потом резко повернувшись ко мне неожиданно по-детски подмигивает. Как-то заговорчески и дружелюбно. Так после войны мы подмигивали своим пацанам во дворе, когда в сотый раз пересматривали фильм «Подвиг разведчика». Стоило Кадочникову произнести сокровенную фразу «За нашу победу»,  и мы все, как один, наперебой начинали в сотый раз пояснять соседу, на чью победу намекал наш разведчик.
  -  Не, правда, Путин нас не бросит? – он опять зыркает на меня своими черными глазами.
 - Да, с чего ты взял! – смеюсь я.
  Он отмахивается от этой своей навязчивой мысли и начинает весело пояснять:
  - Дык, у нас трещат везде, мол санкции так москалей придавили, что они на попятную готовы пойти. Только Путин еще не решил.
 - Да, полный бред! – усмехаюсь я.
 - Ну, не скажи, - обиженно замолкает таксист, - не дай бог, нацики к нам придут.
 - А, что радио или телевизор у вас не работают?
  Он только горько улыбается и замолкает на несколько минут. Потом неожиданно тормозит и поворачивается ко мне всем корпусом.
 - Давай ко мне заедем, ты всем во дворе расскажешь.
 Я вопросительно смотрю на него, но постепенно понимаю, что он не шутит.
 - Мужик, я ж тебя потом бесплатно куда угодно довезу… Добре?
   Не буду описывать, как меня держали за рукав и расспрашивали всем двором в стареньком двухэтажном доме. Эти встревоженные взгляды и повторяющиеся вопросы. Душа сжималась от одной мысли – как же нужно было напугать народ и ради чего. Врать и врать ежедневно. Я что-то говорил, и чувствовал, что они хотят верить, но что-то не получается. Нужно было найти какие-то иные слова.
  - Ну, мы же русские. Как мы вас бросим, - вырвалось у меня.
  Они разом замолчали, и у всех неожиданно навернулись слезы. Я всем сердцем ощутил удивительное родство с этими незнакомыми, но неожиданно ставшими мне близкими людьми. Это прозвучало, как пароль.
Мы же русские.


Рецензии
Да, Александр, как сказал много лет назад Александр Суворов: "Мы русские, какой восторг!"

Евгений Космос   30.01.2017 17:07     Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.