Мы же русские

   Самолет уже пошел на посадку, когда  мне попалась на глаза заметка, что молоденькому прокурору Крыма сегодня исполняется 35. И это было удивительно не столько в том, что ее небольшой юбилей совпал с годовщиной возвращения Крыма в Россию, сколько тот факт, что это и мой день рождения. Почти родственники – промелькнуло у меня в голове. Кто бы мог подумать еще вчера, что шеф не сможет полететь на сегодняшнюю встречу, и я полечу в Симферополь вместо него.
   Мы еще  подкатывали по бетонке к терминалу, а пассажиры засобирались на выход. Бортпроводницы неуверенно просили их не покидать свои места, но куда там. Похоже, многие прилетели сюда после воссоединения с Россией впервые. Это читалась по возбужденным коротким репликам и ошалелым взглядам. Признаться. И мне не терпелось ступить за землю Крыма, которая еще в детстве стала мне родной.
   Мама и еще трое ее сестер и двое братьев были из Севастополя. После войны мы жили в Новороссийске, и всякий раз летом приезжали к родственникам. Мне нравились их большие частные дома, в которых летом собирались далекие и близкие родичи. Чем-то это походило на табор.  Спали и в доме, и во дворе, даже в саду, но то удивительное чувство братства и родства осталось во мне и поныне. Многие из тех дядей, тетей, племянников, сватов и кумов уже покинули этот мир, но встреча с Крымом возрождала воспоминания.
     Делаю первый шаг из самолета и попадаю в давно забытый мир. Теплый весенний воздух пропитан запахами цветущих деревьев. Еще в нем замешаны сухие нотки  степных ветров и отголоски соленного морского духа. Да, это Крым. Ни с чем его не спутать. От нахлынувших воспоминаний даже слеза навернулась. Что-то забытое и родное шевельнулось в душе. Ах, как славно это испытать вновь.
    Суета с багажом и поиск такси прошли незаметно. Очнулся только от вопроса водителя. Куда едем? Мне хочется сказать - Севастополь, конечно. Инкерман, Яблочкова, 30, но говорю совсем другой адрес.
 - «Европейская». На Октябрьской.
   Таксист  безошибочно распознает мой столичный говорок, и засыпает вопросами. Не очень охотно поддерживаю разговор, больше смотрю по сторонам, но одна фраза заставляет меня расстаться с воспоминаниями.
 - Как думаешь, - водитель поворачивается ко мне, - Путин нас не бросит?
 Даже не сразу понимаю вопрос. Однако по голосу понимаю, что это не шутка.
 - С чего ты взял? – перехожу с ним на «ты» с пол-оборота.
 - Ну, у вас там санкции, -  тараторит, словно заученный урок, мой собеседник, - рубль падает, продуктов нет, очереди везде…
   Он замолкает, увидев мое удивленное лицо. Потом продолжает:
  - Гутарят, что плохо все. Даже в Москве... Мол, продуктов нет. Очереди.
   Я даже не сразу нахожусь, что ответить, но потом вдруг ехидно заявляю:
 - С фуа-гра беда… Ужас!
     Мой собеседник сначала нахохлился, чувствую подвох, но потом хмыкает, повеселев.
 - Шо, врут?   Вот же ж…
    Он смачно сплевывает в приоткрытое окно машины. Потом резко повернувшись ко мне неожиданно по-детски подмигивает. Как-то заговорчески и дружелюбно. Так после войны мы подмигивали своим пацанам во дворе, когда в сотый раз пересматривали фильм «Подвиг разведчика». Стоило Кадочникову произнести сокровенную фразу «За нашу победу»,  и мы все, как один, наперебой начинали в сотый раз пояснять соседу, на чью победу намекал наш разведчик.
  -  Не, правда, Путин нас не бросит? – он опять зыркает на меня своими черными глазами.
 - Да, с чего ты взял! – смеюсь я.
  Он отмахивается от этой своей навязчивой мысли и начинает весело пояснять:
  - Дык, у нас трещат везде, мол санкции так москалей придавили, что они на попятную готовы пойти. Только Путин еще не решил.
 - Да, полный бред! – усмехаюсь я.
 - Ну, не скажи, - обиженно замолкает таксист, - не дай бог, нацики к нам придут.
 - А, что радио или телевизор у вас не работают?
  Он только горько улыбается и замолкает на несколько минут. Потом неожиданно тормозит и поворачивается ко мне всем корпусом.
 - Давай ко мне заедем, ты всем во дворе расскажешь.
 Я вопросительно смотрю на него, но постепенно понимаю, что он не шутит.
 - Мужик, я ж тебя потом бесплатно куда угодно довезу… Добре?
   Не буду описывать, как меня держали за рукав и расспрашивали всем двором в стареньком двухэтажном доме. Эти встревоженные взгляды и повторяющиеся вопросы. Душа сжималась от одной мысли – как же нужно было напугать народ и ради чего. Врать и врать ежедневно. Я что-то говорил, и чувствовал, что они хотят верить, но что-то не получается. Нужно было найти какие-то иные слова.
  - Ну, мы же русские. Как мы вас бросим, - вырвалось у меня.
  Они разом замолчали, и у всех неожиданно навернулись слезы. Я всем сердцем ощутил удивительное родство с этими незнакомыми, но неожиданно ставшими мне близкими людьми. Это прозвучало, как пароль.
Мы же русские.


Рецензии
Верю, что вы описали чистую правду, но политические убеждения, которые стоят за Вашим (хорошим) рассказом, не могу разделить полностью:
- договора должны соблюдаться,
- живущий в стеклянном доме не должен бросаться камнями.
С уважением
Любарский

Юлюбарский   01.07.2017 09:04     Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.