Полеты ангела главки из Трубящего ангела

Седьмой Ангел вострубил,
и раздались на небе громкие
голоса, говорящие: царство мира
сделалось царством Господа
нашего Христа и
будет царствовать во веки веков.
Откровение Иоанна Богослова

Дым есть житие сие, пар, персть и пепел…
Нил Сорский, ученик Кирилла Белозерского


Однажды, полуночные звезды, все до единой, обратили внимание на то как изменился полет небесного ангела над пересеченной местностью. Каким - то он стал необычным и торопливым что ли.
 Но сам ангел свои ночные полеты считал рутинным занятием и ничего особенного в этом не видел. Просто на одну ночь он уступал собственное место на флюгере Западной башни монастыря Второму ангелу, своему двойнику, откованному на случай бури кузнецом Кирилло-Белозерской обители, и отправлялся в небесный полет.

Совершая прогулки, ангел спешил: северные ночи летом так коротки и прозрачны. Он опасался быть замеченным с крепостной стены кем - либо из глазастых ратников или любопытных пекарей, которые всю ночь трудились над выпечкою свежего хлеба и, запарившись до капелек пота на отроческой спине, часто выбегали из поваренной кельи подышать прохладным ночным воздухом...

Продолжение следует...

 Зимой в полете ангельские крылья и монастырская одежда покрывались тяжелыми чешуйками льда и мешали незаметно парить в низком небе, сплошь покрытом толстыми и колючими от смерзшегося снега темными тучами. Другое дело летом, в начале июня, когда на заповедной горе Мауре зацветали красавицы ели, и пахучая взвесь цветения тонкой пеленой окутывала макушки высоких деревьев, наполняя легкие ангела живительным ароматом северного леса.
Только следовало быть чуть осторожнее, чтобы никто из здешних обитателей не раскрыл его важного секрета.

Надо сказать, что, улетая, всякий раз ангел сильно рисковал: накануне важного события он мог ничего не почувствовать и прогулять Час Божьего Суда. В отлучке нечаянно отвлечься от своих прямых служебных обязанностей и не вострубить. Тогда Антихрист взял бы инициативу в свои руки и попытался бы поменять местами праведников с грешниками. Позже Господь, конечно, разобрался бы. Но время было бы безвозвратно утеряно. При этом кто-то из грешников мог незамеченным проскочить в рай, а кому-то из отъявленных казнокрадов удалось бы на время ускользнуть из ада. Хуже всего было бы то, что какой-нибудь праведник мог по ошибке оказаться в Геенне Огненной, давая возликовать Антихристу. Цена такой ошибки ангела была очень высока. За такой промах он сам рисковал оказаться в кипящей смоле.

Но и не летать ангел не мог. Люди нуждались в его помощи, и каждый раз в тяжкое время, усердно молясь, призывали защитника к себе.

Выход нашелся. Длинными, зимними ночами, когда прочный лед намертво сковывал своим броневым панцирем волны маленького Сиверского озера, ангел терпеливо обучал своего младшего помощника высокому искусству трубача Судного Дня. Но как ангел ни бился и ни старался, он так и не смог научить своего двойника без всякого фальцета правильно и легко трубить на инструменте Господа Бога. Первые звуки у бедняги кое-как еще получались, но дальше было совсем худо: губы двойника прилипали к обмерзшему мундштуку медной трубы. Щеки раздувались как две отмороженные тыквы, на глаза накатывались крупные, почти с вологодскую брусничную ягоду слезы и ни одной музыкальной ноты, только утробное мычанье удавалось извлечь в результате долгих тренировок. Не сразу ангел определил причину неудачного обучения, а когда постиг, то пожалел беднягу: тот просто до смерти боялся репетировать трубить о конце всего грешного мира.

 - Не старайся, брат, - отложив трубу в сторону, сказал ангелу его вконец измученный двойник, - мне еще с детства медведь - батюшка на ухо наступил.
 - Кто это тебе сказал? – удивился ангел, любовно поглаживая сияющий медью небесный инструмент.
 - Все говорили. Отец с матерью, сестры, а еще архангел Гавриил. Они все тогда, как в воду смотрели. Нет у меня музыкального слуха и все тут. Ничего, видно, брат, не поделать.
 Назвавший ангела братом понуро опустил голову. Подумал. Распрямился и попытался успокоить напарника: - Но ты не сумлевайся, брат. В нужный момент, если ничего не получится на трубе, так я буду голосом оповещать о Судном Часе, а там и ты, даст Бог, подоспеешь и затрубишь, как положено.
 - Спасибо, тебе, братишка! – ангел обнял своего честного помощника и, еще раз крепко поблагодарив, сказал: - А давай снова попробуем.
И они всю долгую январскую ночь, запершись в поварской при церкви Иоанна Предтечи, стараясь никого не разбудить, тихонько разучивали ноты Всесветной побудки.
Изразцовая стена полукруглой печи дышала малиновым жаром. Сквозь крохотные слюдяные окошки пробивался мертвенный, жиденький свет луны, вышедшей из-за лилово-черных туч, и торопливыми зайчиками бегал по благородству белого металла ангельской трубы.
 - Брат, не ровен час, заметят служки пустой флюгер и накляузничают архимандриту, - испуганно произнес двойник, - пойду я, повращаюсь, а ты отправляйся по своим делам. С Богом, брат!

Старший ангел оценил заботу младшего брата и поблагодарил своего неискушенного товарища. После недолгого чаепития оба ангела неторопливо вышли в пустующий двор монастыря.
Красота вокруг была неописуемая. Под снежным покровом весь монастырь казался сошедшим с небес сказочным градом. Низкие облака, высвеченные луной, нехотя цеплялись рваными клочками за чернеющие кресты церквей и темные вихляющие макушки высоких деревьев, отбрасывая, словно живые, бегущие тени на светлые стены монастырских строений и обширное пространство внутри монастыря. Мороз заметно крепчал, и оттого снег так резко и сердито поскрипывал у ангелов под ногами и даже от легкого ветерка сыпался им за вороты черных монашеских одеяний с огромных, в три обхвата столетних лип.

Дойдя до церкви Преображения, оба ангела разом, как по команде, воспарили в стылое ночное небо и удалились: каждый по своему и только ему предназначенному пути.
Первый и он же Старший ангел решил этой же ночью слетать в Ферапонтов монастырь. Маленькой братии лесного монастыря особенно тяжело приходилось. Из щедрой государевой казны на житие выделялись жалкие крохи, да и те усердно переполовинивались в управлении Новгородской епархии и, дойдя до Бородаевского озера, уже ничем не напоминали казенный кошт, способный одеть, накормить и согреть насельников забытого Богом края лесных болот и рек.

Ангел и сам когда-то в юности воспитывался и постигал Божью премудрость в одном из крохотных монастырей, разбросанных по островам Эгейского моря. Но там был совсем другой – благодатный средиземноморский климат и зимы стояли гораздо более теплые, чем лето в северных землях и люди были мягче нравом.

То памятное путешествие на заре христианства ангел совершил с апостолом Павлом на остров Мелит (старинное название острова Мальты). Тогда, совсем недалеко от Мелитского берега, христианская экспедиция неожиданно потерпела кораблекрушение. Утлое суденышко внезапно налетевшим ураганом было выброшено на прибрежные рифы. Деревянная обшивка старенького эллинского парусника не выдержала такого бурного натиска. Корпус треснул ниже предельной черты оснастки старого судна и огромная каменная статуя Христа, изготовленная умелыми Родосскими каменотесами, земляками апостола Павла, пошла ко дну. Пассажиры судна каким-то чудом спаслись.

Ангел совсем недавно, в унылые северные ноябрьские ночи, летал на остров Мальту согреться на теплом южном солнышке и развеять тоску. Проследовал над тем злополучным местом, где до сих пор в морской пучине, спустя тысячу лет, так и стоит каменное изваяние Христа на тяжелом мраморном основании.

Печальный ангел сумел разглядеть только легкую рябь над воздетыми кверху руками Спасителя: море умело хранить свои подводные тайны. Чуть поодаль от места крушения он легко узнал мрачную темницу и место казни святого апостола Павла. И как тогда, тысячу лет назад, услышал слова своего наставника: «Праведный верою да жив будет… Гнев Божий открывается с неба на всякое нечестие и неправду человеков, подавляющих небесную истину своею неправдою…. И как эти люди не позаботились иметь Бога в своем разуме, то предал их Господь до скончания веку делать содомные непотребства… Скорбь и теснота всякой душе человека, делающего злое. Напротив, слава, честь и мир всякому, делающему доброе. Похвала за деяния должна исходить не от людей, но от Бога…»
Аминь…


_____________________________________


Рецензии