Каменный остров главки из Трубящего ангела

Ладья Кирилла с трудом прорывалась сквозь бурю. Сторон света никак нельзя было различить. Солнце и звезды, как слепые котята, попрятались между низких туч. Мраку, казалось, не будет конца. Ужас наполнял плавателей по самое горло, точно пузырящееся молодое вино глиняный кувшин. Надежда стала совсем покидать людей, когда возвышавшийся над всеми кормовой вдруг истошным голосом заорал:
 - Вижу-у-у! Отче, вижу-у-у!
 - Никак привиделось? – Кирилл, с трудом удерживаясь на ногах, пробрался к рулевому. – Кажи!
 -Вона! – рулевой вытянул мозолистую пятерню с изодранной до крови кожей. – Вишь, отче?
 - Глаз замылился. – Преподобный мокрой ладонью потер глаза. – Сейчас я! – Его взору прямо по курсу открылся высившийся над бездной столп золотого огня. – Вижу, дети мои! Господь! Матерь Божья с нами! – Слезы радости смешались с дождем и озерной водой. Он призвал бородача: - Подойди, сын мой. – Бородач,   неловко скользя по мокрой палубе, приблизился к монаху:
 - Да, батюшка!
-Каких краев место?
-Дык, я понимаю, земля обетованная.
-Земля! Сказал тоже. Сам знаю, что земля. Какая, скажи!
-По - моему, дык, остров здеся!
-Какой остров, Никита?
-Феодосий я или просто – Феодос.
-Сын мой, ты не свою личину, ты остров именуй!
-Кажись, Каменный!
-Каменный? Как мы сюда попали?
-Пазгануло супротив пути праведного.
-Пазгануло! Как это пазгануло так, что мы вспять обратились?
-Борей нас понес, отче, от Белозера на Кубену.
 -Но это ж в другой стороне!
-Я и баю, что вспять, то есть супротив. Когда борей, то всяка заковыка тут как тут. Так борзеет натурная природа, что только за лапоть и держись!
-Ну да! Каменный, погодь, Камен-ный…. –не слушая доводов Кирилла и трудно вспоминая, протяжно выдавил из себя  Феодос. – Спас Каменный! Вот!
 -Но как мы здесь оказались?
-Снесло, отче.
 -Снесло! По волокам, между рек, посуху?
-Ну да!
-Это как?
-Божьей милостью, - только и ответил  Феодос.
-Слава тебе, Господи! Спасены! – соглашаясь с рулевым, перекрестился Кирилл.- Спас так Спас!
-Отче, но в бурю не след  подходить к острову: расшыбет борей – косточек не собрать!
-Нет,  Феодос! Ты не правду глаголишь. Только там, - преподобный выбросил, точно крыло, по направлению к огню маяка правую руку, - наше спасение.  На то и Спас! Правь туда!
 - Распозгает, отче!
-Правь, человече, правь! Господь милосерден!
Бородач дал команду гребцам и ладья, подгоняемая ураганом,  стремительно полетела к острову, который, словно живой, принял в свои гранитные объятья  суденышко с притихшими на зыбкой палубе людьми. Днище ладьи, потрещав, так – больше для вида – ловко скользнуло по круглым валунам и оказалось на песчаной прибрежной полоске острова.
 - Айда, молодцы! Навались! – распорядился  Феодос, и, подав пример, первым  ухватился за пеньковые канаты. – Дав-вай! Взя -а -лли! Взя -а-лли! Е -э -щще! Е –э -щще! Е –э-щще!
Ладья, как большой раненый зверь, постанывая, неохотно выползла на покрытый молодой зеленью берег.
 - Феодос! Пошли наших молодцов к монахам! Пусть помогут, - приказал Кирилл. – Ладью надо от волны подале убрать.
 - Добро, отче! – поклонился  Феодос. – С Будилкой что делать?
 - А что с ним?
 - Уже ничего.
- Да говори яснее!
- Помер он. – Феодос отвернулся, скрывая слезу, и стянул балахон.
- Упокой, Господи, душу раба свояга! – перекрестился преподобный. – Отмаялся поморец.
- Истинно так.
- Вели гребцам в часовню снести! Сам отпою грешника!
- Добро, батюшка!
- Да пусть монахи баньку хорошо истопят.
- Мигом, отче.
Посланные за монахами гребцы вернулись ни с чем.
- Где насельники?
- Никого нет, отче! – ответил самый шустрый.
- Как нет? Никого?
- Один пес и два кота.
- Шутишь?
- Какие шутки, отче!
- Как же огонь на башне?
- Огней нигде нет, отче.
- Как нет?
- А и нет. Дрова запасены-то. Домиком сложены. Рядом положен  трут тонкий и  кора сухая, а никого нет-то.
- Хорошо искали?
- Все испазгали-то! – ответил шустрый молодец. – Ан, нет! Нет и все тут!
 - Феодос!
- Да, отче.
- Распорядись сам перенести вещи и припасы в монашьи кельи. Ну и остальное, а я пойду в часовню и помолюсь.
 - А монахи?
- Что монахи?
- С ними-то что делать?
- А что с ними?
- Дык, нет их.
- Нет так и нет, – подумал Кирилл. – Нет и делать нечего. Живым надо о живых думать. Мертвецы позаботятся о себе сами.
- Тт -аак, - Феодос, заикаясь, переспросил, - он -ни, зна-ж-жит,  их….
- Скорее всего -  да, чем нет.
- Умм-ерли! Как?
- Как в ваших краях чаще всего погибают рыбаки?
- Тонут, знамо дело.
-Вот и помолимся за упокой  грешных душ.
 - Всех?
- Всех.
- Можа и кто жив?
- Жив бы, огонь в башне жег.
- А как жа мы? Мы зрели огни те, отче!
- Те да не те!
- Как не те?
- Посмотри,  Феодос. – Кирилл показал на башню колокольни. –Видишь?
- Эв-ва! Отче, так горит!
- Горит, - согласился Кирилл, - только что там горит.
Феодос присмотрелся.
- Неужель! Крыша?
- Она самая.
- Но как?
- Мне еще Ферапонт баял, как здешние насельники богаты милостями потомков Глебовых.
- И как?
- Так, колокольни кроют листами медными да золотыми.
- А что ж не  зарастает зеленкой медь?
- Секрет у них есть.
- Знажит, луна с молнией блеснули по крыше.
- Догадлив ты,  Феодос!
- Матерь Божья, Богородица! Так это она нам путь указала!
- Дева Мария, заступница наша!
- Помолимся, отче.
- Помолимся,  Феодос.
После недолгой молитвы  Кирилл отправился в часовню. Феодос – в поваренную ужин готовить.
Буря почти улеглась. Звезды выступили на небе, и только холодный дождь еще напоминал о непогоде. Озеро уже не кипело как давеча. Волны мягко причесывали мохнатобрюхие валуны и светились в лунном свете. Ветер подхватывал шум прибоя и уносил с восточной стороны острова на западную.

Подходя к часовне, Кирилл прислушался. Что это – плач? Да кому здесь быть и плакать по покойнику. Тихонько обойдя часовню с северной стороны, Кирилл заглянул в окошко и остолбенел: горели лучины, Будилко лежал как живой на столе, стоящем посредине часовни. Над ним склонилась тонкая девичья фигура в черных одеждах. Лица  не было видно. Но что-то подсказывало преподобному, что это пропавшая Пестемьяна. Как она здесь оказалась?  Ведь он сам видел, как ее унесло бурей  в пучину.

Кирилл осенил лоб крестным знамением,  прошептал молитву и решил не заходить в часовню: пусть Пестемьяна  побудет с покойником наедине. Да и жива ли она сама? Не наваждение ли это? – Свят, свят, свят!
У поварской монастыря преподобного смиренно поджидал Феодос. На нем не было лица.
- Отче, у нас горе!
- Что еще, сын мой?
- Гребцы в бане угорели!
- Как угорели?
- Дровешки, чай, сыры пользовали…
- А ты где был?
- Кашеварил, отче. Хотелось всех накормить. – Всплакнул Феодос.
- Не жалкуй. Господь призвал их к себе!
- Всех, батюшка! Сначала племяшку Пестемьяну. Потом - брательника Будилко. А сейчас – ребят молодых и редкобородых. Горюшко-то како!
- Горе, сын мой, как и море, не выплакать.
- Как же нам?
- Путь дале держать.
- Под парусом сможешь?
- Бог даст, управлюсь! Когда?
- Схороним покойников. Девять ден помолимся и тронемся!
 - Дак -черемуха зацветет в аккурат к смятению небес. Пропадем в пучине, отче.
- На все, Феодос, воля Божья!


Рецензии
Ложная многозначительность, Сергей, пустсловие и эпатажность... Отчего это у вас? Вы ведь нормальный свадебный ведущий в Таганроге.

Володя Морган Золотое Перо Руси   10.06.2018 20:00     Заявить о нарушении
-И не только в Таганроге. В Мухосранске вообще вне конкуренции, мля!
Сузуки:Вася Рузвельт,Призер Золотых перьев всея Графомании, 2018 г.

Сергей Донец   11.06.2018 10:32   Заявить о нарушении