Главрыба еще покажет свой класс

           «Собачье сердце» – блестящий сатирический роман М.Булгакова, полный метафор и иронии. В нем совершенно очевидны параллели между экспериментом профессора по превращению пса в человека и небывалым общественным  экспериментом большевиков по созданию коммунистического общества и формированию советского человека. Профессор Преображенский будет вынужден прекратить эксперимент:  его результаты станут ошеломляющими для экспериментаторов. Жуткий, злой, мстительный Шариков будет обратно превращен в безобидную дворняжку, символизируя неспособность черни, плебса построить прогрессивное общество. Автор романа предрекает неминуемый крах коммунистическому обществу, что было полностью подтверждено дальнейшим ходом истории. Первое слово, которое произнесет собака-человек Шариков будет слово-перевертыш от слова ГЛАВРЫБА – аббревиатуры, столь любимой новыми хозяевами жизни и весьма далекой от изящной словесности. Почему перевертыш? Конечно, ведь мир перевернулся. Мировая  война, революция, гражданская война, исход миллионов россиян, голод, разруха, беззаконие. Кажется, все мыслимые кошмары соберутся  в одном месте, в одно время на какой-то безумный шабаш.
        Коммунизм базировался на иллюзорной идее, будто индивидуум  будет с большим усердием работать на общество в целом, нежели на себя. Эта бредовая идея, к сожалению, не умерла. Находятся те, кто считает, что это даже созвучно русской ментальности. Тогда как капиталистическая идея скептически оценивала человека вообще и рассчитывала в рыночной экономике на его эгоизм и конкуренцию. Поэтому идея превратить Шарика в «идеального человека», радеющего прежде всего за общество, представляется преисполненной сарказма.
        Невиданный коммунистический эксперимент, содержащий утопические идеи многовековой давности, продолжится несколько десятилетий, и советская система рухнет удивительно мирно: без гражданской войны и революции. Словно компенсируя все это, придут развал страны, остановка производства, разрыв хозяйственных связей, безработица, миграция, гуманитарная помощь... 
        Был ли российский коммунистический эксперимент теоретической абстракцией, полностью оторванной от реальности? Дело в том, что приличного пенсионного обеспечения, социального страхования, а также переполненных европейскими пенсионерами курортов – всего этого придется ждать довольно долго при капитализме с того времени, как привлекательные коммунистические идеи станут бродить в обществе. Так что коммунистический выбор большевиков был не только общественным экспериментом, он стал антитезой стихии рынка с его кризисами, депрессией и нещадной эксплуатацией. Миллионные демонстрации рабочих в Европе были ответом на тяжелые условия труда, безработицу и низкую социальную защиту в условиях капитализма того времени. 
       Какой-нибудь политолог, кого считают «специалистом по России», наверняка вам скажет, что коммунистическая система держалась на страхе людей перед репрессиями: ЧК, НКВД, ГУЛАГ… Но мне кажется, это слишком упрощенное понимание советской системы. Ее квинтэссенция заключалась в простой формуле: от человека многого не требовалось, но много он и не получал. Это напоминало выбор определенной точки на кривой зависимости «цена–качество». Выбор миллионов советских людей. Советский человек был лоялен к системе, и для него всегда находилась какая-никакая работа, жилье, а медицина и образование были бесплатными... Никто не требовал от индивидуума трудового героизма (он присутствовал только в лозунгах), но и, как следствие, не было особенного комфорта. Советский человек был избавлен от конкуренции, безработицы и неуверенности в завтрашнем дне. Он жил за железным занавесом, считая, что родился в самой счастливой стране. Теперь я понимаю, что все это бесплатное не было особенно качественным: это противоречит все той же проклятой зависимости «цена–качество». В противном случае, как объяснить постоянное технологическое отставание советской системы?
          Может ли неудачный эксперимент по пересадке собаке человеческого гипофиза как некий художественный прием, отражать всю нашу историю, противоречивую' и трагическую? Репрессии и индустриализация, гражданская война и разгром фашизма, ГУЛАГ и культурные достижения, миллионы беспризорников и атомные электростанции, бесплатная медицина и высокая детская смертность. Как это совместить в прогнозе Мастера?
          В пассиве нашей истории: преследование инакомыслящих, дисгармоничная мобилизационная экономика, многочисленные жертвы. Всю дорогу нас сопровождали низкая эффективность, бесхозяйственность, тотальный дефицит, карточная система, отсутствие всяческого комфорта. Если бы я умел рисовать, то непременно изобразил бы в качестве символа нашей противоречивой истории огромный рояль, у которого вместо клавиш – бревна с лесоповала. Несомненные культурные достижения в столицах и гулаговская жуть в Воркуте. Оказывается, по мере развития социализма классовая борьба только усиливалась, сопротивление революционным классам (пролетариату и крестьянству) возрастало... Так примитивно обосновывались репрессии уже после того, как «враги народа» были уничтожены целыми классами или выдворены из страны.
         Но разве коммунистический эксперимент можно считать историческим недоразумением?  Отсталая аграрная страна в короткие сроки превратится в мощную индустриальную державу. В поголовно безграмотной стране будет создана система образования, которую потом станут изучать эксперты развитых капиталистических стран''. «А видите, какое дело, паныч, – ответил Ярмола необыкновенно мягко, – ни одного грамотного нет у нас в деревне» (из повести А.Куприна «Олеся»). Ведь вначале никто на Западе не сможет понять, каким образом Советы первыми вышли в космос и создали ракетно-ядерный щит. «Не прошло и года после его запуска (советского спутника), как Конгресс США принял Закон о национальной обороне и образовании, который позволил существенно увеличить финансирование точных дисциплин в школах...» (The New Yorker, США, http://inosmi.ru/politic/20171006/240449932.html). Наша страна, где в полной мере присутствовали абсурд и комизм тоталитарных систем, в отличие от буржуазной Европы, помахавшей фашистам: «Бон вояж», пойдет на невиданные жертвы в борьбе со «сверхчеловеком» и покажет умение энергично концентрироваться в критические моменты истории'''.
      Мы по праву гордимся культурными и техническими достижениями, которые были в советское время. Но было ли это чем-то таким уникальным, чего не было в других странах? Великие писатели, художники, изобретатели творили по всему миру. Что было уникального в советское время, так это неослабевающее стремление части общества  творить и любить в условиях  тоталитарной системы. Как невероятно трудно сохранить человеческое в жутких условиях блокады или ГУЛАГА! Как сложно создать ноу-хау в условиях миллионов доносов и всеобщей подозрительности! Какие усилия должны быть приложены для того, чтобы создать нечто новое в атмосфере поиска «врагов народа» или в клетке социалистического реализма? Как это отличается от комфортных условий, созданных для ученых и писателей на Западе!
     Худо-бедно, но мы создали общество, которое способно придти к прогрессу. Правда, этот путь будет тернистым... Но, чтобы идти вперед, надо сделать несколько вещей, которые не были сделаны до сих пор. Признать преступления коммунистической системы против своего народа, а не выдавать их за отдельные перегибы. Не должно быть неоднозначного отношения к Сталину и КПСС, которым приписывается ведущая роль в победе над фашизмом.    
     Персонаж романа В.Аксенова «Московская сага», намучившись в плену и у которого жуткие перспективы, вопрошает: «Когда у нас настанет благородная история?». А есть ли такое понятие, как благородная история? «Наверное, прекрасных времен никогда и не было – всегда кто-то кому-то ноги выдергивал, только что с разным усилием» (С.Лем). История – это всегда драма, потому что это история человека, а не млекопитающего.


'  Советская система, казалось, была соткана из противоречий. Это, вообще говоря, отличает все тоталитарные режимы. Только по одному этому обстоятельству можно было понять «будущее» коммунизма.


'' Советская система образования была все-таки более доступной по сравнению с западной моделью. Карл Гаусс, выдающийся математик (его отец был садовником, каменщиком, смотрителем каналов), сумел закончить колледж Collegium Carolinum (1792—1795 г.г.) лишь благодаря выхлопотанной его учителем М. Бартельсом стипендии герцога Брауншвейгского. П.Чебышев (1824—1894 г.г.), известный русский математик, происходил из семьи богатого землевладельца.


''' Эвакуацию заводов на Урал, в Сибирь, Казахстан и Поволжье в годы ВОВ называют уникальной. Количество эвакуированных заводов, темпы их переброски и быстрота развертывания производств не могут не поражать воображение. Этим гордятся и приводят как пример умелого планирования, управления. Вспоминают (уже, правда, без гордости) и о том, чего это стоило... Но, когда мы утверждаем, что данная эвакуация заводов для военных нужд не имела прецедента в истории, надо помнить: в советской системе многое было беспрецедентным. Не только индустриализация и коллективизация. Террор, классовая борьба и репрессии тоже были беспрецедентными.


Рецензии