Главрыба все-таки покажет свой класс

           «Собачье сердце» – блестящий сатирический роман М.Булгакова, полный метафор и иронии. В нем совершенно очевидны параллели между экспериментом профессора по превращению пса в человека и небывалым общественным  экспериментом большевиков по созданию коммунистического общества и формированию советского человека. Профессор Преображенский будет вынужден прекратить эксперимент – его результаты станут ошеломляющими для экспериментаторов. Жуткий, злой, мстительный Шариков будет обратно превращен в безобидную дворняжку, символизируя неспособность черни и плебса построить прогрессивное общество. Автор романа предрекает неминуемый крах коммунистического общества, что было полностью подтверждено дальнейшим ходом истории. Первое слово, которое произнесет собака-человек Шариков будет слово-перевертыш от слова ГЛАВРЫБА – аббревиатуры, столь любимой новыми хозяевами жизни, речь которых весьма далека от изящной словесности. Почему перевертыш? Конечно, ведь мир перевернулся. Революция, мировая  война, гражданская война, исход миллионов россиян, голод, разруха, беззаконие. Кажется, все мыслимые кошмары соберутся  в одном месте, в одно время на какой-то безумный шабаш.
        Коммунизм базировался на иллюзорной идее, что индивидуум  будет с большим усердием работать на общество в целом, нежели на себя. Эта бредовая идея, к сожалению, не умерла. Находятся те, кто считает, что это даже созвучно русской ментальности. Тогда как капиталистическая идея довольно скептически оценивала человека вообще и рассчитывала в рыночной экономике на его эгоизм и конкуренцию. В этой связи идея превратить Шарика в «идеального человека», радеющего прежде всего за общество, представляется преисполненной сарказма.
         Невиданный коммунистический эксперимент, содержащий утопические идеи многовековой давности, продолжится несколько десятилетий, и советская система рухнет до обидного мирно, без войны и революции. Словно компенсируя все это, придут развал страны, безработица, разрыв хозяйственных связей, остановка производства, миграция, гуманитарная помощь... 
        Был ли российский коммунистический эксперимент теоретической абстракцией, полностью оторванной от реальности? Дело в том, что приличного пенсионного обеспечения, социального страхования, а также переполненных европейскими пенсионерами курортов – всего этого придется ждать довольно долго при капитализме с того времени, как привлекательные коммунистические идеи станут бродить в обществе. Так что коммунистический выбор большевиков был не научным экспериментом хирурга-интеллектуала, а антитезой стихии рынка с его кризисами, депрессиями и нещадной эксплуатацией. Многочисленные демонстрации рабочих в Европе были ответом на тяжелые условия труда, безработицу и низкую социальную защиту в условиях капитализма того времени. 
          Может ли неудачный эксперимент по пересадке собаке человеческого гипофиза, как некий художественный прием, отражать всю нашу историю, противоречивую и трагическую? Репрессии и индустриализация, гражданская война и разгром фашизма, ГУЛАГ и несомненные культурные достижения, миллионы беспризорников и атомные электростанции, бесплатные образование, медицина и высокая детская смертность. Как это совместить в прогнозе Мастера?
          В пассиве нашей истории: преследование инакомыслящих, дисгармоничная мобилизационная экономика, многочисленные жертвы. Всю дорогу нас сопровождали карточная система, тотальный дефицит, низкая эффективность, бесхозяйственность, отсутствие всяческого комфорта. Если бы я умел рисовать, то непременно изобразил бы в качестве символа, олицетворяющего нашу противоречивую историю, огромный рояль, у которого вместо клавиш – бревна с лесоповала. Несомненные культурные достижения в столицах и гулаговская жуть в Воркуте.
         Но разве коммунистический эксперимент можно считать историческим недоразумением?  Отсталая аграрная страна в короткие сроки превратится в мощную индустриальную державу. В поголовно безграмотной стране будет создана система образования, которую потом станут изучать эксперты развитых капиталистических стран. «А видите, какое дело, паныч, – ответил Ярмола необыкновенно мягко, – ни одного грамотного нет у нас в деревне» (из повести А.Куприна «Олеся»). Ведь вначале никто не сможет понять, каким образом Советы первыми вышли в космос и создали ракетно-ядерный щит. Наша страна, где в полной мере присутствовали абсурд и комизм тоталитарных систем, в отличие от буржуазной Европы, помахавшей фашистам: «Бон вояж», пойдет на невиданные жертвы в борьбе со «сверхчеловеком» и покажет умение энергично концентрироваться в критические моменты истории.
      Мы по праву гордимся культурными и техническими достижениями, которые были в советское время. Но было ли это чем-то таким уникальным, чего не было в других странах? Великие писатели, художники, изобретатели… творили по всему миру… Что было уникального в советское время, так это неослабевающее стремление части общества  творить и любить в условиях  тоталитарной системы. Как невероятно трудно сохранить человеческое в жутких условиях блокады или ГУЛАГА! Как сложно создать ноу-хау в условиях миллионов доносов и всеобщей подозрительности! Какие усилия должны быть приложены для того, чтобы создать нечто новое в атмосфере поиска «врагов народа» или в клетке социалистического реализма? Как это отличается от комфортных условий, созданных для ученых и писателей на западе!
     Худо-бедно, но мы создали общество, которое способно придти к прогрессу. Правда, этот путь будет тернистым...   
     Персонаж «Московской саги», намучившись в плену и у которого жуткие жизненные перспективы, вопрошает: «Когда у нас настанет благородная история?». А есть ли такое понятие как благородная история? История – это всегда драма, потому что это история человека, а не млекопитающего.


Рецензии