Берег пологий, берег крутой

Недалеко от города Казани, на правом берегу Волги есть небольшая пристань или дебаркадер, каких по нашей реке сотни. Сам берег крутой и высокий. Шумят на его верху дубравы под свежим волжским ветром. На крутых каменистых склонах держится  липа, лещина. Изрезан он оползнями и оврагами самого различного калибра, как морщинами. А если забраться на открытое место, то открывается вид на всю Волгу, со всеми островами и протоками. Только там можно по-настоящему понять всю широту и мощь этой реки. Вдоль кромки берега тянутся небольшие дачные домики. В летнее время года там отдыхают горожане, а зимой почти никого и не бывает, т.к. кроме теплохода туда добраться не на чем. Да и теплоходов ходить стало намного меньше. Правда, мост недавно построили через Волгу, но и оттуда до берега дорога очень плохая, с глубокой колеей. Так что на легковушке проехать трудно, а если дожди пройдут, то глубокие лужи в понижениях делают дорогу вовсе непроходимой.
Дебаркадер обслуживает старик, сам себя он называет шкипер. Зовут шкипера Виктор Степанович Семушкин, но знакомые кличут обычно Степаны-чем. На первый взгляд выглядит  он лет на семьдесят, но это только на первый взгляд. Встречаются люди, которые уже в пятьдесят лет выглядят стариками, так  над ними жизнь поработала, а другие и в восемьдесят выглядят моложаво. Дом у него прямо напротив дебаркадера на склоне. Есть на участке огород не-большой, насколько можно было выровнять землю на каменистом склоне.
 
Родился в послевоенные годы. Отец погиб в Великую Отечественную, мать умерла рано. Пацаном попал в морское училище. Служил на военных кораблях. Ходил в дальние походы, жаркие страны видел. И дослужился до капитана какого-то ранга. Мотало его по жизни от одного порта к другому. Прямо как теплоходы на Волге – нигде подолгу не задерживаясь. Была семья в Мурманске, потом другая во Владивостоке. В Казань перебрался уже ближе к пенсии из-за климата, а где бывшему морскому офицеру найти работу? Подвернулась Степанычу работа шкипера на дебаркадере. Думал, поработаю, а там дальше видно будет. Но годы идут, и выбора становится все меньше. Выброси-ло его на этот берег, как топляк после шторма. Так и застрял он на этой пристани. В Казань он теперь не ездит. 
Начался дачный сезон. По Волге плывут бревна, угадываемые по торчащим над водой концам, и всякий мусор. Но первый «Омик» уже показался белой точкой на серой реке. Старая овчарка по кличке Альма лежит на досках пристани, подставив бок майскому солнцу. Через час «Омик» доползет. Скорость сейчас развивать больно нельзя, иначе можно наскочить на одно из тех  бревен, концы которых как поплавки качаются на волнах по всей Волге.
Степаныч спит пьяный, прислонившись к двери кассы. Омик дает протяжную сирену. Из рубки высовывается красное лицо капитана. Он кричит, заглушая сирену: - «Степаныч, вставай пьяный черт, навигацию всю проспишь»! 
Степаныч начинает просыпаться. Встает. 
Степаныч кричит: - А я во сне сейчас тебя видел. Заснул. На солнышке-то разморило. И, значит, вижу во сне, что ты меня трап подать просишь.   
Молодой матрос кидает чалки. Овчарка Альма подходит и обнюхивает упавший конец каната. Степаныч закрепляет его на кнехте.  Дует свежий хо-лодный ветер, хотя и солнечно. «Омик» качает и бьет бортом об автомобильные покрышки, развешенные по краю дебаркадера. Капитана зовут Федор Романо-вич. Он выходит из рубки. На парадном кителе видны орденские планки. 
- Как здоровье? – спрашивает Федор Романович.
Степаныч, облокотясь для устойчивости на трап сообщил - Здоровее ви-дали. Когда начальство дебаркадер менять собирается,  не говорят?
- А ты им позвони. У них там не поймешь. Кстати, принимай гостей.
- Что за гости? - Недоверчиво интересуется Степаныч. 
- Сам увидишь. И вот гостинец тебе из Казани – передавая объемистый полиэтиленовый пакет шкиперу.
- Вот спасибо, Федя не забываешь. Будет чем гостей встретить.
- Только не увлекайся, - добавил напоследок капитан и скрылся в рубке.   
Пошли первые пассажиры. Их немного – человек пять. Всех их Степаныч знает. Вон идет первым сухой старичок, Ильдус – ветеран войны, здоровается за руку. Он всегда первым приезжает. Дальше Левка – браконьер казанский. Несет на плече лодочный мотор.
- Здорово дед.
- В городе что, не работается?
- На свежем воздухе лучше.
- Ладно, давай проходи.

У трапа показались два монаха.  Вот вроде и все пассажиры. Последним спускается молодой парень лет  семнадцати,  с гитарой. Его Степаныч никогда не видел, но стало ему как-то тревожно. Степаныч бросает чалки матросу.
- Как там Казань-то стоит? - Обращается он на прощанье к капитану.
- А чего ей будет. 

Долго говорить не положено. График надо выдерживать. И об этом оба знают. «Омик» дает прощальный гудок. Вечером он возвратится обратно.
–  Вот и началось, - говорит самому себе Степаныч.

Парнишка стоит рядом, молчит, не отвлекая  от его шкиперских обязанностей. 
-  Здравствуйте Виктор Степаныч.
-  А ты меня откудова знаешь? Вроде первый раз тебя вижу, - недоверчиво спрашивает Степаныч.
- А меня начальство из Казани к Вам прислало. Помощником. 
- Я вроде не просил. (Степанычу стало как-то тревожно на душе). Ладно, пойдем в дом. Там разберемся. А то на людях как-то неудобно.

Оглянувшись, паренек никого не заметил. Но Степаныч был уже на мостках по направлению к избе. Пришлось идти за ним. 
- Как зовут-то?
- Арсений.
- Значит, увольнять меня хотят, а ты вроде как смена.
- Да я к вам на стажировку, на лето. Сам я в речном техникуме учусь.
- А, сначала ты у меня, потом на «Омике», а потом значит капитаном дальнего плаванья? Временщик. ты хоть знаешь ...? – Тут у Степаныча начало закипать в груди и подходить непонятная злоба, но немного задумавшись он философски произнес:
- Да что ты знаешь.

Арсений понял, что уже начал наживать себе врага. Тут они зашли в из-бу. Степаныч с грохотом опустился на стул. Возникла пауза. Этого он не ожи-дал. Так вот сразу, внезапно. А как же он? Куда сейчас к закату можно сказать жизни? Он закурил. Паренек-то тут вроде не виноват. 
- Ладно, разберемся. Давай кровать принесем из сарая, а то где спать-то будешь? – Уже более миролюбиво произнес Степаныч и направился к выходу. Арсений двинулся следом.
- Сам-то казанский?
- Да. 
- А что, в капитаны-то не стремишься. Или сегодня здесь, завтра там? – ехидно подначил Степаныч. 
- Я еще сам не решил.
- Не решил он, – Буркнул Степаныч, - Ладно, пошли. Да ты котомку-то оставь. Никто не возьмет.

Больше он вопросов не задавал, а пошел открывать сарай. Арсений по-плелся за ним. Уже во дворе Степаныч распорядился, отдавая ключи. 
– Ты давай бери раскладушку, закроешь потом вот, а я пойду на при-стань, «Омик» должен подойти. 
На самом же деле он поспешил на пристань связаться по рации с начальством и узнать столь внезапное решение о предстоящей его замене. Был обед и в конторе никто не отвечал. Степаныч вышел на берег, не зная, что и де-лать. Потом, подумав, решил зайти к Ильдусу-абы. 
Дача Ильдуса была слева от пристани. Старенький деревянный домик на фундаменте из  белого волжского известняка скрывался в тени высоких лип. В свое время, когда были силы, он сам таскал эти камни с берега. Теперь домик нуждался в ремонте, но сил уже не было. Ильдус снимал ставни с окон.
-  Как здоровье,  Ильдус-абы?
-  Помаленьку Степаныч. Как перезимовал?
- Нормально. Зима-то нынче теплая была. Волга только в конце января встала.
-  Заходи в дом, чай будем пить.
Уже в доме, сидя за столом с электрическим самоваром, Степаныч рас-сказал о случившемся. 
- Куда мне теперь? Под забором до самой смерти жить? Вся карьера загублена. 
- Ты не кипятись Степаныч раньше времени. Тебе же напарник все равно нужен. Одному тяжело. Уже год без Надежды Павловны управляешься.
- Надя мне не напарником была. Капитаном. А этот сопляк поди толь-ко школу успел закончить. 
- А что, квартиры у тебя в Казани нет?
- Квартиру жене оставил. Еще есть в Мурманске, тоже оставил, был дом на брянщине, сгорел. Мать тогда не выдержала. Померла. Может выпьем? – Доставая чикушку из кармана бушлата спросил Степаныч.
- Не могу. Сердце. Тебе бы жениться. А то неровен час стукнет, как меня вот зимой. Еле отошел. Ну, да смерть не обманешь.
- Да ты что, с ума сошел на старости лет. 
- А что, найди себе дачницу – старушку.
- Знаешь Ильдус, вы как сговорились все сегодня. Жизнь хотите мою изменить? Так вот, считайте, что уже изменили. Старушку – дачницу.… Скажешь тоже. Еще скажи, что в Казань меня возьмет, ухаживать будет, клизмы ставить теплые. Нет, я жизнь тоже не в институтах учил. Вот у меня где жизнь-то (хлопнул он себя по плешивому затылку). 

Вечер. Далеко на противоположном пологом берегу зажглись огоньки поселка Юдино. «Омик» возвращается обратно в Казань. Степаныч проверяет донки. Рядом с ним стоит бутылка с разложенным на газете зеленым луком, колбасой и хлебом. Он уже заметно пьян. Подходит Арсений с гитарой. Садится на край парапета. Начинает что-то бренчать.
- Хватит бренькать. Всю рыбу мне распугаешь.
Арсений перестал наигрывать. 
- Водку пьешь? – протягивая наполненный стакан, спрашивает шки-пер.
- Нет.
- Это хорошо.
- Я курю.
- Многие курят. Только в твоем возрасте еще рановато.
- Да нет. Я траву курю. Вернее курил.
- Это еще что за  гадость. А почему не табак?
- Нет, вы не поняли. Это марихуана. Наркотик такой слабый.
- Значит мы не конкуренты. Хотя наркотик это плохо.
- Это лучше водки.
- Чем же это лучше?
- Не дуреешь. 
- Дурак ты. Понимал бы чего. Если делать нечего – лучше водку пить. Это тоже дело. – Опрокидывая стакан в рот,  закончил диалог Степаныч. 

Тут у него зазвонил колокольчик на донке. Он торопливо подошел, под-сек и начал выбирать леску. Леска шла тяжело. Арсений подошел сбоку и стал наблюдать за процессом. Когда крупный лещ показался на поверхности, Арсений не удержался, чтобы помочь и уронил гитару. От резкого звука старик по-терял равновесие и вместе со снастями упал в воду. Арсений попытался помочь выбраться, но воды было по пояс и шкипер, не подав руки, сам вылез на парапет.
Арсений топтался рядом, сопя носом.
- Я хотел…
- Хотел он. Послал господь напарника. Без ужина остались, - Снимая мокрые ботинки бурчал Степаныч. 
- У меня в сумке бутерброды есть.
- Ты это напотом прибереги. Ладно, иди спать. Завтра вставать рано.

Арсений недоверчиво посмотрел на ворчащего шкипера и побрел к из-бе. Степаныч остался сидеть на краю. Заходило солнце за темнеющие леса на другом берегу. Его лучи пронизывали вечерние облака оранжевыми стрелами и ослепительно отражались на водной глади. 
Хмурое утро с моросящим дождем за окном встретило молодого помощника, лежащего на раскладушке. В избе никого не было. Натянув джинсы и вытащив ветровку из сумки, он вышел на крыльцо. Дебаркадер серел в пелене дождя. Арсений зашагал к нему.
Из кассы доносился громкий храп. Альма у двери заискивающе завиляла хвостом. Заглянув внутрь Арсений увидел Степаныча, спящего на лавке. Громкий гудок заставил его вздрогнуть. Он начал трясти спящего шкипера. Сначала осторожно, но потом все настойчивей. Тот не реагировал.
Арсений выскочил наружу. «Омик» был уже на подходе. Матрос наизготовку стоял у борта с трапом. 
- Степаныч где? Отдыхает? – Язвительно спросил он.
- В кассе, добудиться не могу.
- А ты помощник стало быть?
- Ага.
- Тогда принимай конец, - Бросая чалки, сказал матрос.
Арсений поднял брошенный конец и нерешительно посмотрел вокруг. 
- Ты что, так и будешь стоять как пень? Крепи, мать твою.
- Куда крепить?
- Ладно, давай я сам.
Матрос ловко перепрыгнул с корабля на помост, выхватил у Арсения конец каната и ловко закрепил на кнехте. Затем одной рукой зацепил трап и вы-волок его с борта, придерживая ногой.
- Учись салага, - Через плечо бросил он.
С корабля начали гурьбой спускаться дачники. На шум вышел шатающейся походкой Степаныч. Он перехватил трап у матроса, мрачно посмотрев на него, отчего тот сразу ретировался к себе на судно. Потом перевел взгляд на Арсения. Он, плотно сжав губы, стоял рядом.
- А ЧЕГО СТОИШЬ, КАК ПЕНЬ? РАЗ ПРИЕХАЛ, ТАК РАБОТАЙ, А НЕТ, ТАК НИКТО ТЕБЯ ЗДЕСЬ НЕ ДЕРЖИТ, - пьяным голосом сообщил он. 
 Арсений повернулся и пошел прочь. Шкипер не ожидал такой реакции.
- Характер, однако, - Повертев рукой в воздухе продекламировал шки-пер. 
Проводив «Омик» Степаныч зашел в кассу и посмотрел в осколок зер-кала на стенке. На него смотрело поросшее щетиной лицо с всклокоченной ше-велюрой. Он задумчиво покачал головой, потерев заросший седой щетиной подбородок. 
Арсений брел по каменистому берегу под моросящим дождем. Сверху над ним нависали ветви орешника. Дебаркадер скрылся из виду. Обогнув очередной поворот крутого берега, передним открылась широкая долина, образо-ванная впадением небольшой речушки в Волгу. Впереди на холме он увидел белеющие стены монастыря с обезглавленной колокольней и направился туда. Тропа свернула на дорогу, мощенную белым волжским камнем, которая и при-вела его к монастырским воротам, вернее к тому, что от них осталось. За стенами было слышен стук молотка. Войдя в монастырский двор, Арсений увидел двух монахов в черных рясах, сколачивающих стол. Они повернули головы и встали. Один был высокий худой в очках, лет тридцати, другой наоборот невысокий, с широким улыбающимся лицом. Оба бородатые, только у того, кто по-меньше борода была лопатой, а у первого клинышком, как у дьяка. 
- Бог помощь.
- И тебе здравствуй, юноша. Какими судьбами к нам бог привел, - спросил монах в очках.
- Да вот шел, дай думаю, зайду. Посмотрю, что тут делают. 
- А тебе делать нечего? – С неожиданным интересом спросил невысокий.
- Нечего.
- Тогда может поможешь?
- А чего не помочь. Только я мало что умею.
- Это ничего. Было бы желание и воля господня. Ты кстати крещеный?
- Нет. 
- А желание покреститься есть?
- Я не знаю.
- Ну, подумай пока. Тебя как звать-то?
- Арсений.
- А меня отец Сергий, – подавая руку, подошел невысокий. – А брата моего звать отец Пафнутий. Вот и познакомились. А теперь за работу. Будешь мне помогать доски пилить. Отец Пафнутий один стол доделает. Трапезничать не на чем.
Они вместе начали пилить доски двуручной пилой. 
- А вас тут только двое? – Спросил Арсений, продолжая пилить.
- Нет, с тобой четверо.
- А четвертый где?
- Господь нам помогает, - улыбаясь ответил отец Сергий.
- И вы что, вдвоем, то есть втроем хотите монастырь отреставрировать?
- Нет, конечно. Пока только мы, а потом придут люди. Потихоньку справимся с божьей помощью. 
Потом они таскали эти доски в дом. Отец Пафнутий показал, как правильно колоть дрова. Дальше Арсений колол сам. Потом начал носить камни, пока не услышал звуки ударов в рельс. Это Отец Сергий звал на обед.
Новый стол, рассчитанный наверное на двадцать человек, сделанный руками отца Пафнутия был накрыт под огромным дубом, ровесником монасты-ря. Арсений с аппетитом уплетал наваристые щи. 
- Так откуда ты? – спросил отец Пафнутий.
- С дачного поселка, - продолжая работать ложкой, ответил Арсений.
- А, дачник стало быть.
- Нет, я помощник шкипера.
- Виктора Степановича, что ли?
- Ага.
- А что тебя к нам привело? Вроде день рабочий, судоходный. 
Арсений промолчал. Нахмурился.
- Ну не хочешь, не говори. Он конечно мужик серьезный, жизнь видел, но видно сломался. Пьет. Сколько раз видели его у трапа пьяным. Чему у него научиться можно?
- Не говорите так, - вдруг вспыхнул Арсений, - вы его не знаете.
- Знать-то не знаю, но что вижу, то и говорю. Ты уж не обижайся, - мир-но произнес Пафнутий.
- Позволю заметить Пафнутий, - встрял в разговор отец Сергий, - что пьянство грехом не является, а только пагубной страстью.
- Оно конечно, что верно, то верно, но молодому человеку учиться надо. А чему у него можно научиться, когда он лыка с утра не вяжет, а не только уз-лов, - подчеркивая букву «О», рассмеялся своей шутке Пафнутий.
Отец Сергий внимательно посмотрел на реакцию Арсения. Тот даже есть прекратил. 
- я утром тебя спросил, крещеный ты или нет, - перевел он разговор, - ты сказал, подумаю. Так что надумал?
- Если честно, - улыбнулся Арсений, - то ничего. Когда думать-то было? Так работали.
- А душа что подсказывает? В трудную минуту бог тебе поможет. Укрепит.
Арсений задумался. Посмотрел по сторонам, будто ища кого-то глазами, а потом внезапно для себя ответил: - «Да».
- Вот и хорошо, - поддержал отец Сергий, - Сейчас мы небольшой обряд совершим, и будешь ты у нас крещеный. 
После обряда они с отцом Сергием полезли на колокольню осматривать окрестности. Крутые ступени уже были новыми. Над головами взлетали вспуг-нутые голуби. Выйдя на смотровую площадку Арсений увидел дебаркадер, а дальше в серой дымке на том берегу шпили соборов и башни новостроек Каза-ни. Ему захотелось обратно домой. Отец Сергий заметил смену настроения юноши и вдруг запел. Голос у него был густой и неожиданно громкий. Птицы стаями слетели с окрестных деревьев. Закончив петь, он повернулся к юноше.
- Как смотрю с колокольни на эту благодать, сердце ликует и петь хочется. Я думаю, широта души русского человека от просторов этих волжских происходит, - обведя рукой окрест, произнес монах.
- Отец Сергий, этот монастырь когда был построен?
- По летописям при Иване Грозном, в шестнадцатом веке. Перед тем, как Казань взять, приказал он построить на подступах к городу монастырь-крепость, а вон там, на острове, - махнул он рукой в сторону острова Свияжска, - стоит церковь деревянная. Тоже при нем построена. Сначала мастера здесь ее срубили, а затем перевезли на кораблях и собрали.
Внизу показалась фигура Отца Пафнутия. Он делал знаки руками, пока-зывая, что пора спускаться вниз.
Когда они спустились, их опять ждал сервированный стол. На немой вопрос Арсения отец Пафнутий провозгласил, - В честь новообращенного раба божьего трапеза праздничная готова! Прошу к столу. 
На столе стояло вино и многочисленные закуски. Все принялись за трапезу. Зазвучали шутки, смех. Уже стемнело, на столе зажгли свечи. Вдруг Арсений, уже порядком выпивший, вспомнил, что надо возвращаться обратно.
- Оставайся, Сеня, - басил отец Сергий, - переночуешь, а завтра утром пойдешь. Куда ты пойдешь, на ночь глядя?
- Нет, не могу, Степаныч волноваться будет, он за меня отвечает.
- Давай тогда мы тебя проводим, - вызвался отец Пафнутий.
Втроем они двинулись ночью вдоль берега, придерживая друг друга, и беспрестанно спотыкаясь о камни. Так дошли до домика шкипера. Степаныча дома не было. Арсения сразу положили на кровать, а сами монахи двинулись обратно. 
В это время Степаныч сидел у старика Ильдуса в домике за столом и курил. На столе стоял керосиновый фонарь. Альма виновато лежала у ног шки-пера.   
- Ты можешь не курить, Степаныч? - Жалобно попросил Илбдус-абы, - у меня астма.
- Да, извини, забыл, - старательно давя окурок в консервную банку, ответил тот.   
- Наверное, в Казань уехал. Молодых что ли не знаешь? Вспыльчивые, как порох. У меня внук такой. Максималист.
- Да, наверное. Уехал.
- Иди домой и ложись спать.
- Да, пойду.
Погромыхав сапогами в сенях Степаныч зашел в свой дом и от удивления остановился. Арсений спал на его кровати, блаженно улыбаясь. В комнате стоял стойкий запах винного перегара. Старик уже открыл рот, чтобы начать ругаться, разбудить юношу, устроить хорошую взбучку, но вместо того он устало опустился на стул. Через какое-то время он нашел в шкафу бутылку водки и налил себе стакан. На столе стояло выщербленное зеркало. Он посмотрел в него. Отражение ему напомнило утро. Степаныч отвернулся. Аккуратно вылил водку из стакана обратно в бутылку, закрутил крышку и поставил в шкаф. За-тем выключил свет и лег на раскладушку.   
Косые лучи солнца осветили спящего Арсения. На шее у него тускло блестел маленький алюминиевый крестик. 
- Юнга! Хватит дрыхнуть! Подъем!

Арсений вскочил, не сразу сообразив, где он находится. Потом сел на кровати и взъерошил волосы. Степаныч, гладко выбритый, сидел за столом, на котором стояли две жестяные кружки с дымящимся чаем и тарелка с хлебом.
- Всего же шесть утра, - пробормотал Арсений, глядя на часы.
- В восемь первый «Омик» подходит. Давай вставай. Ты где вчера так нализался? Я тебя везде искал. Думал в Казань уехал.
- Нет. Я у монахов был в монастыре, – попытался улыбнуться Арсе-ний.
- У монахов? Как тебя угораздило. А если бы случилось чего? Мне от-вечать. Ты давай Сеня прекращай. Только приехал и на тебе. Устроил пьянку. Некрасиво.
- А вы Виктор Степанович? Красиво спать в кассе? Меня, между про-чим, стажироваться к вам направили. 
- Ты поучи, поучи еще, - Степаныч начал выходить из себя.
- Еще меня окрестили, - добавил юноша, показывая крестик.
- И теперь все можно?
- А пьянство к тому же не грех, а пагубная страсть.
- Это кто тебе сказал такое?
- Отец Сергий.
- Ну это кому как, - задумчиво промолвил Степаныч, - ладно, на первый раз прощаю, но выводы сделаю.
- Виктор Степанович, бутерброды! – внезапно вспомнил Арсений, и кинулся к сумке.   

Позавтракав, они двинулись на дебаркадер. Степаныч открыл сарайчик и достал ведро со шваброй.
- Вот юнга твоя наипервейшая обязанность, - С ухмылкой сказал он протягивая инвентарь. – И чтобы все блестело.

Арсений уныло огляделся. – А как же «Омик»?
- Успеешь.

Арсений начал вяло тереть шваброй доски настила, макнув ее в ведро с водой.
- Не так, - послышался голос Степаныча через громкоговоритель, – ведро вылить на палубу и драить. Это тебе не дома.

Арсений увидел, как Альма подошла к ведру и начала лакать воду. Он торопливо схватил ведро и выплеснул остатки на пол. По Волге шла мелкая волна. Ушел на лодке к островам Левка ставить сети. Старик Ильдус вышел на помост перед дачей с удочкой. Арсений доставал покрасневшими руками очередное ведро зеленоватой волжской воды, когда услышал окрик Степаныча, - судно идет, готовься принимать!
Арсений радостно отставил ведро и поспешил к кассе.
- Ты вот что. Будешь крепить корму, а я нос и трап подам. Сегодня волна.

Судно прошло немного вперед и, дав задний ход, мягко стукнулось в покрышки, развешенные по краю дебаркадера. Федор Романович из рубки по-махал рукой. Степаныч кивнул в ответ и посмотрел на корму. Арсений с не-скольких попыток поймал конец троса и начал его закреплять. Матрос в ватнике кинул чалки Степанычу. 
- Вам посылочка от капитана! - Крикнул он с борта, выдвигая трап. 

Степаныч принял его и крепко прижал поручнями к полу. Матрос начал спускаться с пакетом в руке. Сзади него ждали своей очереди несколько дачников. Внезапно трап пошел назад к краю. Степаныч судорожно схватился за поручни и посмотрел на корму. Корма медленно отходила от дебаркадера, таща вцепившегося в трос Арсения. Матрос одним прыжком преодолел расстояние с середины трапа до края дебаркадера. 
- Держи, - Успел крикнуть ему на ходу, поспешив к корме.
- Что ж ты, мать твою делаешь? Швартовых узлов не знаешь? – Хватаясь за трос крикнул он.
- Мы их еще не проходили. – Упираясь в край парапета ответил Арсе-ний.
- Людей угробить хочешь? Тащи на себя.

Корма подалась благодаря их судорожным усилиям. Закрепив как надо конец, Степаныч сплюнул, и пошел брать посылку.
- Ваш помощник на ботинках шнурки умеет завязывать? - Съязвил матрос.
- Разберемся. Молодой он еще. А их сейчас и по другой системе учат, – попытался защитить он напарника, но потом опомнился -  А ты давай посыл-ку и вот деньги Романычу передай, пингвин речной, чтоб тебя.

Дачники сошли на берег. «Омик» дал сирену и ушел к острову Свияжск. Степаныч подошел к Арсению. На его глазах стояли слезы, губы тряслись.
- Чему только вас в техникуме учат? Баб щупать? В общем так. У меня есть наглядная агитация и книжки по нашей с тобой работе. Вечером будешь изучать. Подожди. Куда? – Видя, что Арсений направляется к дому, - Я сказал вечером. А сейчас драй полы, а я соберу чего поесть.

Зайдя в избу, он достал из пакета бутылку водки. Налил стакан. Поста-вил на стол. Сел и задумался.  Через окно было видно, как Арсений трет доски причала. Отставив стакан, он встал и направился к шкафу  искать наглядную агитацию. 
Через некоторое время все стены были завешены плакатами с наглядной агитацией. После закрепления последнего плаката Степаныч отошел от него (это был плакат с техникой вязания узлов), довольно ухмыльнулся, подошел к столу и залпом опрокинул стакан. 
Утро. Туман висит над водой. Тишина. Неподалеку  на мостках рыбачит Ильдус. Левка ставит мотор на «Казанку». Степаныч вышел на берег. Подходит к Левке, хрустя прибрежной галькой.
- Ты что Левка, не знаешь, что на моторах пока нельзя? Нерест ведь начинается.
- А мне что? Я вон к тем островам только. Сеточку проверю. Да и кто за мной гоняться-то будет. Они же столько лошадей у себя в деревне за всю жизнь не видали, - говорит довольный Левка, похлопывая заграничный мотор.
- Козел ты, Левка. Рыбу удить и то толком не научился. Тебе только погонять. Больше икры погубишь.
- Ты сам-то кто? Алкаш. Лучше бы рыбу, как я ловил. Продукты сей-час дорогие, а кушать хочется всем. Убудет от меня рыбы в Волге? Вон иди это им  доказывай, а не мне.  –  Показывает он красноречиво рукой в сторону бумажного комбината. – А что это за мудила с Нижнего Тагила к тебе приехал? Родственник что ли погостить? Ты его хоть постриги, а то, как баба. Смотри, мужики спутают. 

Дав такой отпор проповеди Степаныча, он сел в лодку, завелся и ушел, ревя мотором к островам, поросших камышом. Июньский день обещал быть жарким, и обитатели дач спускаются на пляж. Начали ходить «Ракеты». У бере-га плещется детвора. Вдруг вдали у островов послышался рев моторов. Видно, что Левкина лодка удирает от катера рыбнадзора. Погоня. Наконец Левкина лодка врезается в камыши и глохнет. Левку перетаскивают на катер, а лодку цепляют сзади и направляют катер к берегу. На берегу столпились отдыхаю-щие. Каждый по-своему комментирует происходящее. 
- Заберут сейчас, касатика, - вздыхает старушка в платочке.
- Туда и дорога. Тюрьма-то по нему поди плачет, - отвечает ей дама в соломенной шляпке.
- Штраф заплатит и отпустят, – отвечает ей парень в плавках – за это людей не сажают.
Сотрудники рыбнадзора тем временем перетаскивают рыбу с сетями из лодки. Один составляет протокол. Левка, как затравленный зверь  стоит рядом и озирается по сторонам. В толпе отдыхающих его привлекает довольная физиономия Арсения, с интересом смотрящего на происходящее. Сеня тоже заметил, что Левка смотрит на него с неприязнью и поспешил ретироваться с места со-бытий на родной дебаркадер.   
Походит «Ракета». Степаныч продает билеты. Арсений подает трап. Спускаются туристы, с озабоченными лицами. Показались знакомые монахи. 
Степаныч Арсению: - Смотри, твои друзья. 
Монахи увидели Арсений и заулыбались. Отец Сергий по-отечески об-нял юнгу, похлопав по спине, и иронично посмотрел на шкипера.
- К нам заходите, в гости, Виктор степанович.
- Вот выгонят отсюда, тогда и подамся в монахи. Сеня говорит у вас там весело, - съязвил Степаныч.
-  Напраслину возводите Виктор Степанович, грех это, - ответил отец Пафнутий, - да что взять с безбожника. 
Из «Ракеты» выходит группа студентов. Среди них много девушек, оде-тых очень ярко и вызывающе. Арсений смотрит на них.
Степаныч – Что, на девок засмотрелся? А у тебя есть девка?
- Есть, в Казани.
- А что не приезжает погостить?
- У нее проблемы, в институт поступает.
- А-а … институт это хорошо. Образованной будет. Правда, какой сейчас от него толк.
- Не знаю.

Вечер. Туристы идут обратно, подвыпившие. Рассаживаются на дебаркадере. Поют под гитару. Ждут последнюю ракету. Вдали идет туристический теплоход. Видно, как оттуда машут руками пассажиры.
Степаныч: – О, смотри, отдыхать поплыли. Раньше, помню, специальные рейсы были на теплоходах. Их называли плавучими публичными домами. Комсомольцы придумали. Для увеличения рождаемости. Выпьешь со мной СТО грамм до ракеты, а то мне одному скучно?
- Да я же говорил, что не пью.
- Ах да, забыл. Только с божьими людьми. А вот и она идет. Ладно, по-позже, – сказал он пряча бутылку за пазуху.
Туристы погрузились в «Ракету» и она отошла, рявкнув на прощанье сиреной.
Степаныч, провожая ее взглядом, – Вот и мы, как теплоходы. Гуляем, пьянствуем, а потом пристанем к берегу, и не можем вспомнить, где очутились.
- А сюда причаливают теплоходы? – Спрашивает Арсений.
- Что они здесь забыли.
- Ну, так. Отдохнуть.
- Ты Арсений постригся бы, чем вопросы глупые задавать. Помощник шкипера все-таки.
- А что, лысым ходить приличнее.
- Ну не совсем налысо. Можешь стрижку какую модную в Казани сделать.
- Я подумаю.
- Подумай. И вот еще что, у меня тельняшка есть из старых запасов, одевай ее. Как никак форменная одежда. 
- Это можно. 

Утро. Степаныч сажает рассаду помидор в парник. Арсений сидит у дверей дома в новой тельняшке, курит. Степанычу от этого безделья не по себе.
- Ты Арсений перила покрасил?
- Ага.
- Альма некормленая.
- С утра супа налил.
- Тогда, за хлебом сходи. Хлеб у нас кончился.
- Сейчас?
- Да, сейчас, елки зеленые. 
- А куда?
- В деревню. По тропинке налево пойдешь, дойдешь до заброшенного пионерского лагеря. Его пройдешь, спустишься в овраг. Овраг перейдешь, вый-дешь в деревню, а там спросишь.

Арсений неохотно уходит. Идет по тропинке над Волгой. Выходит на поляну, где как призраки стоят статуя пионера с горном и полусгнившие бараки. Ему становится страшновато.  Он ускоряет шаг. Вскоре среди оврагов пока-зались неказистые домишки небольшого поселка. Магазин в виде бетонного бункера находился рядом с единственным каменным зданием бывшего сельсовета, который в свою очередь, лет сто назад являлся усадьбой помещика. Он был еще закрыт. У магазина стояла очередь. Впереди виднелась знакомая шевелюра Левки. Арсений отошел в тень кустов, чтобы не попасться ему на глаза. Левка пытался в очереди завести разговор о несчастной своей судьбе. Очередь состояла в основном из немолодых женщин и старух, и разговаривать с нетрезвым Левкой никто не хотел. Наконец он нашел слушателя в лице столетней старушки, которая сидела на бревне и все время кивала головой. 
- Лодку c мотором забрали, рыбу всю отняли, да еще штраф за нее взяли. Простой человек теперь заработать не может, – Вещал он, а старушка смотрела на него слезящимися глазами и кивала головой в ситцевом платочке.

Наконец магазин открыли, и толпа ринулась внутрь. Левка был в первых рядах. Выйдя с бутылкой, он краем глаза заметил  Арсения.
- Ну что волосатИК, и ты сюда приехал порядки наводить? 
- Нет, я на стажировку к Степанычу.

Но объясняться пришлось недолго. Левка ударил его кулаком в глаз. Арсений от неожиданности сел на тропинку. Браконьер бросился на него, что-бы добавить, но к Сениному счастью его спасли бабы, выходящие из магазина, знавшие шебутной Левкин характер. Они оттащили Левку, поддавая для верности кулаками, и он был вынужден отступить, все еще причитая: - «Понаехали тут». 
Арсений все-таки купил хлеб, отстояв очередь и пропустив без очереди тех, кто понаглее.
Степаныч шел с пристани, встретив очередную «Ракету» один, не дож-давшись Арсения. Зайдя в избу, он увидел, что Арсений собирает вещи. 
- Арсений ты куда собрался?
- Домой.
- Не понял. А как же стажировка, напарник?
- Вы же сами говорили, что я вас выживаю. Вот теперь справедливость восстановлена, я уезжаю. – Повернувшись, ответил Арсений. 

И тут Степаныч увидел его опухшую физиономию и начинающий синеть фингал под заплывшим глазом. 
- Кто это тебя?
- Об корень споткнулся. 
- Понимаю. Корней у нас здесь хватает, - Начиная представлять себе происходящее, ответил Степаныч. 
- Значит сломался. 

Арсений недоуменно посмотрел на него.
- Как я хочешь жизнь прожить? Тут не получилось, сбежал, там не по-лучится – уйдешь.… Нет дорогой. Так не выйдет. Не дам я. И сам еще накостыляю, –  заорал Степаныч, выхватывая у него сумку и бросая в дальний конец избы. 
    Арсений с криком, - Вы не имеете права, - бросился на него. Но у Степаныча откуда-то нашлись силы скрутить его и отбросить в угол. Арсений так и остался лежать в этом углу. Тут Степаныч опомнился. Подойдя, он уже тихо позвал – Арсений. Тот молчал. 
– Сеня. 
- Что?
- Я тебя не ушиб?
- Нет. 
- Ты извини. Погорячился.
- Ладно.
- Давай есть. А то скоро «Ракета» обратно пойдет свияжская. А у меня спина чего-то разболелась.
- Давай. 
- А ты хлеба-то купил?
- Купил.
- Вот и молодец. А с корнями мы разберемся. Обрубим. Что мы не матросы?
- Матросы.

Утро. Причаливает «Ракета». Степаныч возится в кассе. В дверях появляется Арсений с девушкой. На лицах обоих счастье. 
Девушка, –  Здравствуйте Виктор Степанович!
; Здравствуйте.

Арсений: - Это Таня. 
; Очень приятно. Навестить приехала? Это хорошо. Как институт?
; Поступила. А это Вам Арсений про меня рассказал?
; Ага. Молодец. Это нужно обмыть.

Арсений подозрительно на него посмотрел, – Она не пьет.
; Это я фигурально. Но отметить-то нужно?
; Это обязательно.
; Ну ладно вы идите, отдыхайте, а мне тут надо с кассой разобраться. 

Ребята уходят. Степаныч усмехается, тряся головой.
Арсений и Таня пошли в дом. 
; Почему ты опять сбежал? – резко спросила Таня, закрывая дверь.
; А кому я там нужен? Отчиму? У него свои дети.   
; Мать твоя с ног сбилась. Я не могу ей больше врать. 
; А ты не ври и не разговаривай с ней.
- Потом сам же назовешь меня предательницей. Ой, что это у тебя с лицом? Это тебя старик воспитывает? То-то физиономия у него бандитская, - Таня подошла и осторожно прикоснулась к синяку. 
- Нет. Он мужик хороший. Только с характером. Как у меня … А это, показывая на синяки, конфликт с местной фауной, - гордо сказал он, - ему тоже досталось.

Арсений взял ее руки в свои, потом притянул к себе. Она прикоснулась губами к его  щеке. Он встретил ее губы своими губами и они начали целоваться. 
В это самое время зашел Степаныч. Делает вид, что не заметил этой сцены.
 - Ну раз к нам такие гости, давайте сегодня вечерком организуем курултайчик, а я сейчас на палубу. Работы много. А тебя Сеня я освобождаю от дежурства. Ты с Таней стол организуй. В магазин сходите.
; Я уже сегодня там был.

Таня:  – А я с собой еды захватила, показывая на рюкзак. Тут нам на не-делю хватит.
Степаныч: – Хорошая ты девушка, воспитанная. Наверное и родители у тебя интеллигентные.
–  Да. Мама врач, а папа безработный.
Степаныч (смутившись): – Ну сейчас с работой ничего не разберешь. Сколько специалистов сидят без дела. Вон у нас тут Левка есть, шалопай. Тоже казанский парень, а на работу сюда ездит - рыбу ловить браконьерским способом. Может, была бы работа, так и не мотался бы.
– Давайте я пока приберусь, - замяла разговор Таня.
Уже вечером они сидели за столом. Степаныч вытащил баян. – По такому случаю я вам спою. Таня и Арсений переглянулись.  Этого они не ожидали от старика. Степаныч, взяв несколько аккордов, припоминая  забытое, заиграл «Из-за острова на стрежень…». Арсений взялся за гитару, пытаясь подобрать аккорды. Ему это удалось. И теперь уже все вместе они хором пели «Волга-Волга - мать родная…». Когда стало совсем темно, они пошли купаться. Степаныч включил прожектор, далеко осветив волжскую гладь. Было тихо. И вода напоминала темное зеркало. 
- Степаныч, Степаныч, пошли с нами купаться, - кричали Арсений с Таней.

Сначала ему не хотелось. Живя на Волге, он купался очень редко, толь-ко в самые жаркие дни. А сейчас было прохладно.  Но, глядя на них, он раззадорился и, поддавшись уговорам, прямо в одежде с криком: - «И за борт ее бросает», прыгнул с дебаркадера в воду и брассом поплыл к ним. 
Когда шкипер вышел на берег, он оглянулся на ребят. Они стояли по горло в воде. 
- Вы чего не вылезаете? Холодно.
- А мы немного еще поплаваем. Можно? Только прожектор не выключайте. Мы его сами потом выключим. 
Арсений заговорщицки посмотрел на Таню. 
- Ладно. 
Арсений и Таня плавали в черной воде и их обнаженные тела светились в призрачном свете прожектора. Затем они вылезли на теплые доски дебаркадера и сели на краю. Был тихий июньский вечер. Вдали, на другом берегу  мерцали огни деревни. 
; Я уже думал, что ты не приедешь. 
; Ну я же здесь.
; Слушай, а как ты меня нашла? – Внезапно спросил Арсений?
; Ты знаешь, оказывается мужики такие сплетники. 
; Тебе в порту сказали. Точно?
; Ага. Я прошлась по пирсам, поспрашивала у матросов на «Омиках», не устраивался ли работать на дебаркадеры парень и описала тебя. Один и рассказал. Еще сказал, что ты шнурки завязывать не умеешь. Это он на что намекал?
; Не знаю.
; Я же люблю тебя глупый.
; И я тебя.

Они начали целоваться.
 
Утро. Дебаркадер в тумане. Протяжный гудок. Степаныча разбудил крик Арсения. 
– Теплоход! Степаныч! Теплоход. 
К дебаркадеру причаливал трехпалубный туристический теплоход. Арсений с Татьяной  уже одетые выскочили на берег.
Степаныч приговаривая: - «Что ж это такое делается», наспех одевался. Посмотрев в зеркало, он махнул рукой и побежал на дебаркадер. На палубе теплохода стояло несколько заспанных туристов. 
– Нелегкая принесла, – проворчал шкипер, осмотрев плавучую махину.
; Подавай трап, – крикнул он матросу на палубе. – Арсений, что стоишь, принимай. 

Трап спустили. Шкипер решительно поднялся на палубу.
; Где капитан? – Спросил он у матроса, подававшего трап.
; В каюте, где ж ему быть, спит.
; А кто за главного?
; Старпом.
; Где он?
; В рубке.
; Эх ты пингвин речной, какого хрена к дебаркадеру чалитесь? Сейчас «Ракеты» пойдут, куда я их девать буду, к берегу что ли? 
; Это ты отец к капитану обращайся, – Ответил заспанный матрос. Ему утром неохота было вступать в дискуссию.
; Я тебе не отец, а шкипер, – кипятился Степаныч.

У трапа в обнимку стояли Арсений с Татьяной. Лица у них были счаст-ливые. 
- Чему радуетесь, дурачьё? – крикнул с борта Степаныч, глядя на них.
- Юнга, закрепить трап, – громко отдал приказ шкипер и решительно двинулся в рубку.
В рубке его встретили с пониманием. Старпом – пожилой уже человек, встретил его у входа. 
- Как это понимать? Нарушаем правила навигации. Создаем помехи судоходству. А если авария случиться? Кому отвечать? Глубина здесь небольшая, не приспособлена для швартовки таких судов. Никого не предупредив, - начал с порога Степаныч.
Выслушав возражения, мягко, но настойчиво старпом дал понять, что лучше мирно решить вопрос к взаимному удовольствию сторон.
; Мы же все понимаем, товарищ шкипер, но организаторы решили сделать стоянку для туристов. Тут место удобное. Монастырь опять же, есть на что посмотреть. 
; Да какой монастырь. Весь разрушенный.
; А этим иностранцам все равно.
; А-а-а, – протянул Степаныч более миролюбиво, закуривая «Приму», – иностранцы говорите? Значит на нашу историю посмотреть? Да, у нас ее много, этой истории. Только вот что, когда туристы на берег сойдут, теплоход отведите потом, вон к тому острову, чтобы  не мешать дви-жению речного транспорта. А подойдете в одиннадцать  часов. Тут у нас перерыв в расписании движения речного пассажирского транспор-та. Вообще-то не положено судам такого класса к нашему дебаркадеру причаливать. Не рассчитан он. Да и старый уже. Не дай бог авария, ка-кая случится. Вон в Камском Устье у нас, так там вообще дебаркадер чуть не перевернулся.
- Так у нас специалисты первого класса, товарищ шкипер. 
- Ладно, швартуйтесь. Только аккуратно.
Обрадовавшись такому исходу дела, старпом добавил, - Вы поужинать к нам потом заходите, после работы. Мигните прожектором. Мы шлюпку вы-шлем. На том и расстались. 
- Ну, Аркадий, ты как в воду глядел. Действительно теплоход чалиться к нам будет, – сказал Степаныч, спускаясь по трапу. 
Аркадий и Татьяна стояли обнявшись у трапа и смотрели на спускаю-щегося шкипера. 
- Вы какие-то странные сегодня. Как будто с похмелья.
- Это мы от любви такие, – смутившись ответила Таня.
- Любовь любовью, а твоего Арсения от обязанностей я не освобождаю, ты уж извини.
- Ладно, - со вздохом ответил Арсений, – жду ваших указаний.
- Так-то лучше. Повторяю, – расхаживая по причалу начал Степаныч, - будем принимать теплоход. Понятно?
- Понятно. 
- А мне не понятно. Такого еще не было в моей практике.  Действительно перемены идут. И они мне не нравятся,- заметил Степаныч. 
Утро. Бегает по берегу разъяренный Левка. 
– Козлы! Козлы! 
Степаныч выходит из домика и направляется к Левке.
– Чего орешь, Левка? Каких козлов ты увидел?
- Да ты что, сам не соображаешь. Смотри теплоход куда встал, ёшкин кот. Он же  мне все сети испортил. Откуда он взялся? Какого хрена они туда встали!
- Сам вот думаю. Какого хрена, Левка. Да. Жаль мне тебя. Не везет те-бе последнее время.
- Да не говори. Сначала лодку арестовали, теперь это вот. Сеть хоро-шая знаешь сколько стоит? 
- Ну ты же богатый. Еще купишь.
- Какое там на хрен богатый. 
- Сам же говорил. Мотор импортный купил.
- Был богатый. Да весь вышел. Вот ты Степаныч, я не пойму, на что живешь?
- На денежное довольствие и пенсию.
- И хватает?
- А мне много не надо.
- Вот вы старики какие. Не надо вам ничего. Ничего не хотите. А мне пожить охота. Пока молодой. – Стуча в грудь кулаком, горячился Левка.
- Тебя Левка, как будто кто гонит жить.
- А разве я не прав?
- Прав, конечно. Я вот помню тоже таким был и вот только сейчас по-нял, что зря торопился. Так толком ничего и не заметил, пока жизнь неслась. Может и ты когда поймешь. Ладно, Левка, пойду я, помидоры полью, а то днем жарко будет, – Закончил разговор Степаныч и пошел в сторону огорода. Левка же начал опять причитать, отвязывая лодку. Степаныч остановился, задумчиво посмотрел на него и покачал головой. 
Арсений и Степаныч встречают «Омик».
– Что они тебе сказали на теплоходе? – Спросил Арсений. 
–Да так. Ты это, никому не говори в конторе, что они здесь чалились, – загадочно ответил Степаныч, продавая билеты подходящим пассажирам.   
На теплоходе же началось что-то непонятное. Раздалась оглушительная музыка, крики, даже стрельба, как показалось Степанычу, послышалась. На па-лубе было видно движение народных масс. 
– На них там пираты что ли напали? – недоверчиво пробормотал Арсе-ний. 
С теплохода начали спускать шлюпки. 
– Нет, – чувствуя тревогу, ответил Степаныч, – Думаю, зря я им разре-шил, помяни моё слово. Зря. 
Шлюпки неумолимо приближались к берегу. На носу первой из них стоял человек в развевающихся одеждах с бородой и что-то орал в громкоговоритель.
 – Кончилась Сеня наша карьера, – сказал Степаныч, закуривая, – сейчас бы выпить бутылку залпом не помешало, для окончательного успокоения.
Таня осталась в избе прибираться. Помыв полы и убрав разбросанные вещи по своим местам, она взяла банку и решила пойти собирать клубнику на косогор. Идти пришлось через лес. Наконец она вышла на открытое место, где был сенокос. Здесь открывался захватывающий дух вид на Волгу. Река здесь делает поворот и глазам предстает картина водной глади с бесчисленными зелеными островами. В центре же, как брошенный белый платок лежит остров Свияжск со своими монастырями и церквями. 
Татьяна села на склон и залюбовалась этой картиной, потом сплела венок из васильков. Спустившись в лощину, она раздвинула высокую траву и увидела крупные ягоды клубники. Домой она возвращалась с полной трехлит-ровой банкой спелых, ароматных ягод. И даже сделала букетик, оставив на стебельках самые красивые и крупные ягоды. 
Носы шлюпок врезались в гальку пляжа. Туристы выпрыгивали из них прямо в воду, с гиканьем и улюлюканьем. Многие были одеты, как пираты. На иностранцев они не походили. Всеми руководил этот самый бородатый в мантии с громкоговорителем на шее и в окружении девушек в купальниках, изображавших русалок.
– Я сейчас им скажу, – ринулся, было, Арсений.
– Не надо, пусть отдыхают, – остановил Степаныч, – Уже поздно. Вот только зачем они шлюпки спустили, не пойму. Ты на них посмотри. Пьяным, поверь моему богатому опыту, бесполезно  доказывать. Это я, старый дурак, во всем виноват. 
Тем временем из шлюпок матросы начали доставать объемистые запасы провизии в коробках и носить на берег. Дачники, которые были на пляже, вначале испугавшись, начали потихоньку приближаться к туристам, заинтересовавшись представлением. А оно ширилось и набирало силу. Гремела музыка. На берегу был разожжен пионерский костер. Через него прыгали туристы, одетые в чертей. На берегу были разложены легкие раскладные столы с напитками и провизией. Тем временем причалила шлюпка, откуда вылез вчерашний стар-пом. Степаныч решил подойти к организаторам, пока те были относительно трезвые. Старпом его узнал. 
– Иностранцы говоришь, историю посмотреть? – Ехидно спросил Сте-паныч. 
Старпом был тоже нетрезвым и поэтому более развязанным. 
– Изменения в программе. Мы сами не знали. С иностранцами, конечно, я вас признаюсь, обманул. Но это все большие чиновники, – почему-то шепотом начал оправдываться он. Нельзя, чтобы кто-то знал. Ходят слухи, что даже депутаты есть. 
- Когда они одеты в чертей, как те вон, – кивнул Степаныч на прыгающих через костер чиновников, – их и родная мать не узнает, не то, что на-род.
- Организаторы решили устроить праздник Нептуна, понимаете.
- Понимаю. А Нептун это и есть организатор?
- Да. Это известный шоумен и режиссер массовых мероприятий Джумбер Моисеевич Цыгарко. 
-  Не слыхал. А что шлюпки-то спустили? Я думал трап подадите.
- Это как бы пираты. Понимаете? Джумбер Моисеевич придумал ут-ром.
- Понимаю. Набег, так сказать, на мирное население.
- Давайте к столу, с нами. Отметим день Нептуна.
- Да я вроде как на службе, - Крепясь изо всех сил ответил Степаныч, кося глазом на стоящего на дебаркадере Арсения.
- Мы тоже. Пойдемте, – настойчивей уговаривал старпом.
- Сейчас, я команду помощнику дам и подойду.
Подойдя к Арсению, он сказал – Ты за меня пока здесь поработай, а я пока с коллегой поговорю.
- Водку пить пойдете?
- Юнга, отставить разговорчики! 
Арсений понял, что говорить бесполезно. Показалась «Ракета». Пасса-жиры прильнули в иллюминаторам и вместе с командой судна с интересом смотрели на представление. Степанычу испугался, не врежутся ли в дебаркадер. Арсений пошел встречать, уже миролюбиво добавив, – Ладно, идите.
На берегу уже шли дикарские пляски. Дачники, уставшие от размерен-ной жизни за городом, принимали самое горячее участие. Отдельные семейные пары расположились на одеялах поодаль, а те, кто побойчее, уже пристроились к столикам и теперь трудно было понять, кто есть кто. Левка забыл прежние обиды. Одев на один глаз черную повязку, болотники на ноги и взяв в зубы нож,  изображал зловещего пирата, крутясь вокруг сорокалетней нимфы, с зе-леной мочалкой на голове. Ошалевшая Альма бегала среди них, виляя хвостом и радостно тявкая. 
В доме Степаныча, который стоял ближе всех от берега, решили устроить штаб Нептуна. Но штаб тоже стал сразу больше походить на разбойничье гнездо. О прежней Татьяниной уборке уже ничего не напоминало. Степаныч не очень хотел, чтобы его видели на людях, и сам предложил свою избу. Там собралась компания матросов, во главе со старпомом. Старпом предложил тост за попутный ветер и семь футов под килем. В это время как раз и зашла, раскрас-невшаяся от быстрой ходьбы Таня в цветастом ситцевом платье, венком из ва-сильков на голове, банкой и букетиком земляники. Над столом воцарилось молчание. Все повернули головы в ее сторону.   
– Это моя племянница Танечка, мужики, – Чтобы избежать дальнейших вопросов пояснил деловито Степаныч.   
- А где Арсений? – Спросила несколько удивленная  Таня.
- Работает. Ты это, к нему сходи-ка. Посмотри, как он?
Таня решила подъиграть, – Я вам земляники принесла. Угощайтесь, – И высыпала на блюдо из банки то, что набрала за утро. 
– Ты Арсению оставь, – заметил Степаныч, – нам хватит. 
– А это Вам, – протянула она Степанычу букетик, уходя, и добавив, поцеловав в щеку, – «До свиданья». 
Степаныч покраснел от удовольствия. Мужики проводили ее восхищен-ными взглядами, не успев ничего сказать. 
; А кто у нас Арсений? – Спросил старпом, - Тоже племянник?  - И за-смеялся.
; Нет. Арсений – мой напарник.
; А-а, – протянул старпом. – Понятно. Нечасто у нас молодежь появля-ется. Тогда предлагаю выпить за молодость.
Компания горячо поддержала тост. Тут в избу забежал запыхавшийся Арсений.
– Виктор Степанович. Вас Казань вызывает.
- Этого еще не хватало, – заворчал, поднимаясь, Степаныч, – иду, чтоб тебя.
Выйдя на дома, Степаныч не узнал мест. Праздник продолжался. Дебаркадер был украшен какими-то шариками, флажками. По берегу водили хорово-ды ряженные. Махнув на это рукой, Степаныч пошел в кассу, где находился те-лефон. Звонили из конторы. 
- Как дебаркадера не будет? – недоуменно спросил Степаныч в трубку. 
- А зачем в контору-то ехать? Что за срочность? Как готовить к кон-сервации. Понял. И новый не пришлют? Никакого? 
Положив трубку, он сел на пороге. Такого поворота событий он не ожидал и даже протрезвел. «И старый дебаркадер уберут к окончанию навигации, и его самого». Будто почуяв неладное подошел Арсений. 
-   Чего говорят?
- Дебаркадера нового не будет. Никакого не будет.
- Как так?
- А вот так.
- Напарника мне тоже, стало быть не полагается.
Пауза. Арсений понял, что Степаныч догадался обо всем.
- Я Вас обманул. Никакой я не напарник. Я из дома сбежал. Простите.
- А я тебе поверил уже, хотя сомнения вначале были, – Почему-то весело ответил Степаныч. – Что, родители не кормят?
- Кормят. Еще как. Да разве в этом дело.
- А в чем?
- Мне кажется, что я им не нужен.
- Я тоже так думал раньше. А на самом деле оказалось, что  мне само-му никто не был нужен. Поверь мне. Просто ты похож на меня. Но так жить не-правильно. 
- А как правильно? 
- Да я и сам не знаю. Дожил до седых волос, а не знаю что правильно, а что нет. 
Вокруг шумел день Нептуна. Отдыхающие группами толпились у сто-лов. Молодежь танцевала. Кто-то перепил и спал прямо на берегу. Левка рас-сказывал что-то смешное стайке девушек, размахивая руками.
- Стало быть мне надо отсюда уходить, раз такое дело? А Вы как?
- Погоди Сеня. Надо подумать. Не руби. 
- Что тут думать.
- Ты понимаешь, мы уже сработались, и мне не нужно было другого помощника. Старый я. Не могу быстро к новым людям привыкать. А за меня не беспокойся.
Потом вдруг посмотрел на берег.
- А ты посмотри, как наши-то, дачники, с туристами сдружились. Точно всю жизнь вместе плясали. Только вот одни завтра уплывут, а другие останутся. Нас туда никто не позовет. Так и дальше будет. Они себе жизнь уже уст-роили, знают на каком они берегу, а мы вот не знаем. Сомневаемся. Думаем, что вот опохмелимся и начнем заново. Боюсь, не успеем.   
Степаныч тяжело встал и пошел к дому. Нелепо смотрелась его сгорбленная фигура в старом бушлате на фоне всеобщего веселья.
Вечером теплоход уплыл. Только ветер гонял по берегу воздушные шарики и обрывки бумаги. Валялся на берегу пьяный Левка в болотниках и в помаде.
Арсений и Таня махали вслед уходящему теплоходу, пока были видны фигуры пассажиров. Степаныч стоял рядом в задумчивости. Ему казалось, что он теряет с этим теплоходом последнее, что у него осталось. Скоро уедут и те, кто стал ему по-настоящему дорог, и кого он не хотел терять.
- Ну, вот и вы скоро тоже, – когда все закончили махать, пробормотал он.
- Почему это вы? Мы! Все!
- Не понял?
- А давайте тоже, как они отправимся в плаванье.
- Ты, наверное, перегрелся? 
- А все равно дебаркадера другого не будет, а значит и делать здесь больше нечего.
- Ты что задумал, Сенька?
- Отдать швартовы! Поднять якорь! – Сенька отвернулся, чтобы никто не увидел его полных слез глаз. 
- Пошли в дом. Отдохнем, а вечером на работу, «Ракета» в Казань идет, – примирительно промолвил шкипер и направился к дому. Ребята поплелись следом.
Уже вечером отправив «Ракету» они держали совет на дебаркадере. На берегу плескалась детвора, под зорким контролем бабушек. Ильдус-абы вышел на помост с удочками. Увидев их, он махнул приветственно рукой. 
- Я вот что подумал, - тяжело опершись о перила начал Степаныч, говоря как бы реке, – Ты Арсений должен навигацию отработать. Я тебе припла-чивать буду из своих. 
Арсений начал жестикулировать, но шкипер рукой сделал знак, чтобы не перебивал. 
- Работа она должна оплачиваться, а до окончания навигации никто нас отсюдова не выгонит. Ты Татьяна, когда домой поедешь, скажи его родителям, чтобы не волновались. Передай, мол, работает, а к осени вернется. Ты как Сеня считаешь?
- Я не согласен про родителей, деньги мне тоже не нужны. Если толь-ко на мелкие расходы. 
- Так нельзя, они волнуются. Сам подумай. Или я буду вынужден сообщить. Решай.
- Нет! – вдруг вскочил Арсений, – это невозможно. Можно я сам по-том скажу.
- Да не волнуйся ты так. А про материальное вознаграждение ты не беспокойся, – продолжал Степаныч, – Устроим. Пенсия у меня большая, как никак бывший военный. А дальше Сеня, если решишь и смогёшь, я тебя так и быть, капитаном сделаю. Слово даю. Дебаркадера-то все равно нету. 
- Вы меня?
- А что, думаешь Степаныч ничего не может? 
- Ну, я думал, что в этой глуши, до райцентра и то километров пятьдесят. Где тут учиться. Речной техникум только в Казани. Может в браконьеры пойти? Как Левка.
- Если точно, то тридцать семь. Короче есть у меня одна задумка, – шкипер закурил и хитро улыбнулся, глядя на заходящее в кусты солнце. 
Следующим днем Арсений провожал Таню. Сначала они пошли на холм, где Таня собирала землянику. И сейчас они набрали ягод и, усевшись смотрели на Волгу, проходящие корабли и баржи. Потом пошли на пристань. Степаныч деловито продавал билеты и казался угрюмым. Когда подошла «Ракета», Арсений закрепил трап, прошел вперед и по-джентльменски подал Тане руку. 
- Ваш билетик, девушка – Обратился к Тане матрос, тот который когда-то насмехался над Сеней.
- А вы меня не узнали? Это же я Вас спрашивала про парня. Так я его нашла. Это мой Арсений.
- Узнать-то узнал, но порядок один для всех. – Упирался матрос.
Арсений набычился и постарался провести Таню на борт силой. Но матросик не пускал из вредности. Тут из громкоговорителя раздалось знакомое: – «Отставить. Срочно пропустить сотрудника речного флота на борт, пингвин речной. А то рапорт напишу, как ты без билетов на борт зайцев пускаешь».
Высунулся из рубки капитан, услыхав шум. Потом заметил вышедшего Степаныча, помахал рукой. 
- Довезем сотрудника в лучшем виде у меня в рубке, товарищ шкипер, – ответил он через громкоговоритель.
Матросику пришлось быстро ретироваться в темноту салона, а Татьяна, как важная персона в сопровождении Арсения поднялась к капитану в рубку. 
Ракета рявкнула напоследок сиреной и набрав скорость вырулила на фарватер. Две маленькие фигурки стояли на берегу огромной реки.
 
День выдался погожий. Только пологий дальний берег покрыт с утра какой-то дымкой. Степаныч в лодке на середине реки гребет к бакену. Подойдя к нему, он проводит технический осмотр, меняет перегоревшую лампочку. Ар-сений моет причал. Альма лежит привычно на мостках и выкусывает блох. Вне-запно она насторожила уши, услышав шум моторов, и тявкнула. К берегу под-ходил шикарный белый катер. Он загрохотал носом о прибрежную гальку. Оттуда выскочил молодой человек и помог сойти немолодой женщине в шляпе и темных очках. Арсений прекратил работу и в изумлении смотрел на женщину. Она осмотрелась по сторонам и увидев Арсения радостно помахала рукой и решительно двинулась в его сторону. Тот нерешительно махнул в ответ, про-должая стоять, опираясь на швабру. Женщина ускорила шаг, затем побежала. Шляпка слетела с ее головы, но она не обратила внимания. Взбежав по мос-ткам, она кинулась к Арсению и обняла его. 
- Сеня, Сенечка, сынок, – заплакала она, – зачем же ты ушел? Не преду-предил. Я все больницы обзвонила, морги,  не знала, что и подумать.
Арсений только повторял, утешая и гладя по голове: – « Мама, ну не на-до, хватит. Не плачь, не надо».
На берегу начали скапливаться вездесущие дети, привлеченные прибы-тием красавца катера. За ними потянулись стайками взрослые.
- Мама, давай уйдем отсюда, неудобно. Привлекаем внимание.
Они зашли в помещение кассы. 
- Как ты мог, никого не предупредил. Я как чувствовала, что Таня к тебе ездила. 
- Это она тебе сказала?
- Мать ее. Будто поехала отдыхать на Волгу после экзаменов. Потом я уже Танечку встретила и все узнала.
- Ты можешь, - ответил с сарказмом Арсений.
- Не говори так. Я все-таки мать. Я бы не пережила, если что-нибудь случилось. 
- А транспорт откуда?
- Катер-то? Игорь Васильевич помог.
- Отчима-то зачем вписала?
- Он к тебе относится, как к сыну. Кто у тебя еще есть кроме нас? Отец что ли? Нужен ты ему. Конфетки ведь не купил. Сдох уже где-нибудь от пьян-ки.
- Не надо так про отца. А твой мужик спит и видит, как от меня изба-виться. Только вот квартиру отцовскую без меня присвоить не может. 
- Да что ты говоришь такое. Он очень обеспеченный человек. А отец, твой, ты его не знаешь, – она опять заплакала, – ты ведь маленький был, сколько я пережила. Бесконечные друзья. Переезды, командировки. Все успокоиться не мог. Копейки считали. Теперь только жить начала.
- А что же он у нас  в квартире живет тогда? Обеспеченный.
- Просто у него ситуация такая.
- Ладно, ситуация. Деток он своих пристроить хочет, а меня спихнуть, - в сердцах воскликнул Арсений.
- Никто тебя не тронет. Я же тебя люблю. Кстати, с кем ты тут работа-ешь? Приличные люди?
- Приличные. 
Послышался шум приближающейся «Ракеты».
- Мама, мне надо судно принять. Ты посиди тут, я быстро.
- Я пока схожу к катеру. Гостинцы тебе привезла. Вы тут питаетесь, на-верное плохо. Столовая есть поблизости? 
Арсений выскочил из двери, услышав пронзительный гудок сирены. Мать тоже вышла и остановилась понаблюдать за работой сына, ловко управляющегося с канатами. 
- Мама! – С укором попросил Арсений.
- Ухожу, ухожу.
Она подошла к катеру. Молодой помощник начал вытаскивать на берег объемистые пакеты и сумки с провизией и вещами. 
Степаныч закончил осмотр бакенов и направил лодку к берегу. Издале-ка он заметил причаливший катер. 
- Еще гости пожаловали, – сказал он самому себе, вспомнив недавний заход теплохода.
Он налег на весла. Вскоре он причалил недалеко от катера. Взявшись рукой за цепь на носу, вытащил лодку наполовину на берег и закрепил за пова-ленный ствол дерева. Затем обернулся посмотреть на пассажиров катера. Та, которую он увидел, заставила его присесть на этот же ствол. Сначала шкипер украдкой присматривался. Мать Арсения на него не обратила внимания, занятая перемещением сумок. Степаныч не знал, что делать и от волнения закурил. Тут она почувствовала чей-то взгляд и обернулась. Увидев его, и узнав в нем бывшего мужа, она осторожно поставила сумки на камни и осталась стоять на месте.
- Виктор, это ты? – Нерешительно спросила она.
- Я Эля. Что не узнала?
- Тебя трудно узнать. Хотя прошло столько лет, – медленно подходя к нему, произнесла она. – Никак не ожидала тебя здесь увидеть.
- Я тоже, – ответил Степаныч вставая.
- Ну, здравствуй.
- Здравствуй.
- Ты здесь живешь?
- Как видишь.
- Докатился.
- Ну, это как сказать. А ты какими судьбами? На отдых к друзьям? У нас тут хорошо. Природа, рыбалка. Монастырь есть.
- Не ерничай, я по делу.
- Интересно по какому? 
- Неважно. Подожди-ка, а ты кем тут работаешь, уж не на пристани ли?
- Не на пристани, а на дебаркадере.
- Так вот оно что? Теперь мне все понятно. Мало того, что сам неудач-ник, так ты и сына хочешь таким сделать, – начала срываться в крик Эвелина - мать Арсения.
- Подожди, не кипятись, какого сына? – не понял Степаныч.
- Арсения! Не делай из меня дуру. Вы с ним сговорились.
- Арсения? Сеня мой сын? 
Степаныч замолчал, не зная как реагировать на такое известие. Как он мог не узнать в нем своего сына? Хотя конечно лет прошло много. Все вытер-лось из памяти. Контакты потерялись. Что-то кричала ему в лицо Эвелина, но он ее не слышал.
- Ноги его здесь больше не будет. Арсений, сынок! – Крикнула она, по-бежав в сторону дебаркадера.
Степаныч стоял, не зная, что предпринять. На мостках показался Арсений и направился навстречу. Мать схватила его за руку и потащила по направлению к катеру. 
- Сеня, мы уезжаем, – заявила она строгим голосом, не терпящим воз-ражений.
- Мама, подожди, послушай, - пытался что-то сказать Арсений.
- И слушать не хочу. Я ночей не спала. Думала убили кровиночку, а он с отцом алкашом тут. Посмотри, посмотри на него. Ты таким хочешь быть? – По-казала она рукой на Степаныча. 
- Да ты Виктор (обращаясь к Степанычу) на себя посмотри в зеркало, – тыча в лицо маленьким круглым зеркальцем, продолжала она. – До чего ты до-шел? Сам не понимаешь, куда ты сына толкаешь? Ладно он, мальчишка не-смышленый. Но ты то, бывший военный моряк, офицер. Да какой ты офицер!? Что ты можешь ему дать? Дырявую телогрейку? Арсений, садись в катер, мы уезжаем.
- Мама.
- Что, мама?
- Я не поеду. 
- Как не поедешь? 
- Я с отцом хочу остаться. Я так решил.
- Это он тебя подговорил?
- Нет, я сам его нашел и хочу остаться здесь.   
- Арсений, это правда? – Спросил удивленный Степаныч, – но как?
- Долго рассказывать, папа. Я тебе как-нибудь потом.
- Нет, этому не бывать, – вмешалась в разговор мать, – ты здесь не останешься, или я тебя с милицией отсюда заберу, а на тебя Виктор я жалобу напишу на работу. Как ты молодежь спаиваешь.
-  Пиши, Эля, мне уже хуже не будет. Сынок, тебе сейчас решать, оставаться или нет. Ты уже взрослый. Но то, что я тебе тогда обещал, я обязательно сделаю. Поверь моему слову.
- Ой, мне плохо, – вдруг произнесла Эвелина глухим голосом и начала оседать на землю. 
Арсений ее подхватил. 
- Помоги сынок на катер сесть. Нужно срочно в больницу. Ты ведь меня не бросишь? Я умру, если тебя не будет рядом. Сердце схватило. Наверное ин-сульт. До больницы, пожалуйста, проводи Сеня.
- Мама, мама, тебе плохо? не умирай, – испугался Арсений и начал пытаться посадить мать в катер.
Степаныч смотрел на весь этот спектакль, но ничего не мог сделать. Молодой помощник помог им подняться на катер, мотор взревел и катер умчал-ся, окатив брызгами. Издалека донесся крик: – «Папа, я приеду». Шкипер тяжело сел на берег и опустил голову.
- Что Степаныч, забрали волосатика? – Послышался за спиной знако-мый голос.
Степаныч обернулся. За ним стоял Левка и нахально улыбался. Шкипер медленно поднялся и пошел на Левку со свирепым выражением на лице. 
- Ты что Степаныч, спятил? 
- Я тебе покажу волосатика, – хватая Левку за грудки, произнес он.
- Я же пошутил, отцепись. Перепил что-ли?
- Если ты еще раз моего сына так назовешь, я тебя так уделаю, – замахнулся кулаком Степаныч.
Левка зажмурился.
- Стой, подожди. Я же не знал, что это твой сын. Ты же не говорил.
- А теперь говорю. Раньше сам не знал, – отпуская Левку, произнес шкипер.    
- Во дела.
Они сели на бревно и молча закурили. Через некоторое время Степаныч произнес:
- Вот так. Увезла, стерва. Да и я дурак. Сына родного не узнал. 
- А он что, не сказал сразу?
- Видно не мог. Сколько времени прошло. Язык видать не поворачивался. Мне самому нужно было догадаться. – Степаныч схватился за голову.
- Ты себя не кори. Арсений парень взрослый, разберется. Тебе сейчас успокоиться нужно. Может выпьем?
- Да сколько можно. Нет, не хочу. Хотя врать не буду, самое подходящее время. Слушай, лодку тебе вернули?
- Ну.
- Давай, прокатимся?
- Это можно Степаныч. Я мигом. С ветерком прокачу. Какой русский не любит быстрой езды?
На окошке кассы прикреплена бумажка, где от руки написано – «ВРЕМЕННО ЗАКРЫТО. БИЛЕТЫ У КАПИТАНА. ШКИПЕР СЕМУШКИН В.С.».
Лодка мчится, рассекая воду. Позади японского мотора за кормой высится бурун. От водяной пыли над мотором стоит радуга. В лодке сидят двое: Степаныч на носу подставил лицо ветру, а Левка на корме управляет мотором. Они проносятся мимо тихих заводей, поросших ивой и камышом, пугая цапель. Мчатся в лабиринте камыша известным только Левке путем. Не раз он такими местами удирал от катера рыбнадзора. 
- Я тебе такие места покажу, Степаныч! – Перекрывая рев мотора, кричал Левка, держа направление в сторону лодки с рыбачившим мужиком, при-ютимся у зарослей. Мужик, увидев летящее на него судно, начал лихорадочно сматывать удочки. Левкина лодка промчалась рядом, обдав фонтаном брызг и чуть не перевернув суденышко. Рыбак что-то кричал, но они быстро удалялись. 
- Аккуратнее можешь? Чуть не угробил мужика, – сказал Степаныч.
- Ничего ему не сделается. – Отвечал Левка. – Сейчас на фарватер вый-дем.
Лодка выскочила из зарослей и понеслась по открытой воде. Впереди показалась «Ракета».
- Смотри, как умею, – предупредил Левка.
Лодка начала догонять пассажирское судно. Какое-то время они шли рядом с ним. Левка помахал капитану. Потом сделал маневр и зашел прямо впереди носа корабля. Они мчались прямо под нависающим носом. 
- Раздавит, дурень, – закричал Степаныч.
- Не боись.
На «Ракете» включили сирену. Левка резко вырулил вправо и начал уходить в сторону островов. С громкоговорителя корабля слышалась отборная ругань капитана. Но они были уже далеко. В это время из-за острова показался катер рыбнадзора. Заметив с борта быстро идущую лодку, те бросились в погоню. Степаныч заметил их первым.
- Левка, за нами погоня. Кажись рыбнадзор. Глуши мотор.
- И не подумаю. ты же сам хотел покататься, – ответил Левка и приба-вил газу.
- Сумашедший. Знал бы, ни за что не сел.
С катера дали приказ остановиться и выстрелили из ракетницы. Левка нырнул в камыши. Растения глухо стучали о нос  и борта лодки. Но катер не от-ставал. После нескольких головокружительных маневров между островами им удалось оторваться. Заглушив мотор, они на веслах миновали несколько про-ток. Тут они услышали шум, который не был похож на шум лодочного мотора. Прямо над головами завис вертолет.
- Ишь, обложили волки. наверное по рации вертушку вызвали. Вот и покатались, – грустно констатировал Левка, – опять лодку отберут. 
Из кустов показался знакомый катер. На нем наизготовку стояли со-трудники рыбнадзора. 
- Всем оставаться на своих местах, – донеслось оттуда.
- А куда мы отсюда денемся, – произнес Левка.
Катер подошел к лодке. Несколько мужиков с автоматами прыгнули на борт, чуть не перевернув ее. 
- Куда рыбу с сетями спрятали? – Спросил их бородатый мужик в камуфляже, видимо начальник. 
- Нет у нас рыбы, и сетей тоже не имеем, - вступил в разговор Степаныч, до этого мрачно сидевший на носу и куривший «Приму».
- А зачем убегали? – Не понял начальник.
- Мы думали вы бандиты. Лодку хотите отнять, – ответил Левка.
Начальник присмотрелся к нему.
- Ты, что ли Левка? Так я тебе и поверил. Мало мы тебя задерживали. Опять за свое? В тюрьму захотел?
- Мужики. Он не виноват, это я его уговорил прокатиться. У меня сего-дня сына забрали. Вот мы и решили немного проветриться унять тоску. – Вступился Степаныч.
- А ты кто такой?
- С дебаркадера я на Дачной. Шкипер. Семушкин моя фамилия, а зовут Виктор Степанович.
Тут один из сотрудников рыбнадзора, сидевших в катере узнал его. 
- Мужики. Я его знаю. Это Степаныч. Точно
- Допустим, я вам поверил. Но все равно это подозрительно. А может вы террористы? – Не сдавался начальник.
- На документы, посмотри, – достал Степаныч из кармана бушлата удостоверение.
Проверив документы, и пошарив кошками по дну в поисках сетей, рыб-надзор уплыл. Вертолет, сделав круг над ними, тоже скрылся. Наступила тиши-на.
- Кажись пронесло. – Произнес Левка, – думал опять, по привычке все отберут.
- Пошли обратно. Покатались и хватит.
- Верно глаголешь – ответил Левка, заводя мотор.
Вскоре их лодка скрылась в паутине островов. 
 
Степаныч с Ильдусом на его даче сидят за столом и пьют чай.
- Думаю, не приедет больше Арсений. Мать его теперь ни на шаг не отпустит, - сокрушенно сообщил Степаныч, ставя чашку на стол.
- Знаешь, Степаныч, твой сын очень на тебя похож, начал Ильдус.
- Это ты в каком смысле?
- Характером. Мне как постороннему виднее. Такой же упрямый. Все поперек хочет сделать, лишь бы по-своему.
- А что, я такой?
- А ты до седых волос дожил и не понял? Трудности сам себе придумываешь. Приключения ищешь.
- Да ладно тебе, Ильдус. Я посоветоваться пришел, а ты тут мой психологический портрет выписываешь.
- Не хочешь, не буду.
- Раньше никто мне не был особо нужен. Всегда рядом речная команда. Ушел в плаванье, пришел через полгода. Детей почти не видел. Теперь вот сын приехал, нашел меня, а я его даже не узнал. И ты понимаешь еще что, чувство во мне проснулось отцовское. Никого больше не надо. Ну может внуков.
- Раз так, то езжай и разыщи его.
- И как это ты себе представляешь? Приезжаю я в Казань, прихожу в квартиру к бывшей жене и говорю: - «Поехали сынок обратно ко мне». Нет, я этого никогда не сделаю. 
- Вот видишь, я оказался прав, Степаныч. Не можешь ты через себя упрямого черта перешагнуть. 
- Может быть ты и прав.
Между ними возникла пауза. Каждый думал о своем. В чашках стыл не-допитый чай. Стрекотал за печкой сверчок. Вдруг Ильдус нарушил молчание.   
- Поверь мне старику, вернется твой сын. Вот увидишь.
 
Раннее утро. Степаныч в бушлате выходит из дому и устало бредет к дебаркадеру. Открывает кассу. Заходит внутрь. Пассажиров на причале нет. Подходит «Ракета». Открывается дверь кассы и Степаныч, уже переодевшийся в костюм с галстуком, оглянувшись по сторонам, быстро забегает в нее, стара-ясь остаться незамеченным. 
Сходит по трапу он уже в порту. 
- Виктор Степаныч, на свидание собрались? Вас не узнать, – сказал вдо-гонку узнавший все-таки его матрос.
- В контору, к начальству вызвали, – соврал Степаныч.
Выйдя на площадь, он остановился в нерешительности. Все ему было незнакомо. Столько лет прошло. Мимо него проезжали автобусы и троллейбу-сы. Поскольку стояло раннее утро, то людей было мало. Редкие дачники потя-нулись к причалам, груженые колясками и сумками. Дворники мели тротуар от вчерашнего мусора. Он посмотрел на часы. Было семь часов. Решив как-то ско-ротать время, купил бутылку пива в киоске и уселся на лавочку. И тут Степа-ныч увидел Арсения, идущего по направлению к причалам. Он был коротко по-стрижен. Не успев даже обрадоваться, шкипер торопливо сунул недопитую бу-тылку в урну и вскочил.
- Сеня! – позвал он тихо, потом громче крикнул – Арсений!
Тот обернулся, еще не понимая, кто его зовет. Потом заметил спешаще-го навстречу Степаныча.
- Папа? Ты что тут делаешь? – обрадовано спросил он.
Проглотив подступающий к горлу комок, еще не до конца веря в про-изошедшее, Степаныч, после небольшой паузы, ответил: – Я за тобой приехал сынок. Не думал, конечно, что тебя здесь встречу. Думал к твоей матери ехать, разговаривать. А ты куда направился? 
- Папа, я к тебе поехал. Как обещал.
- Все-таки решился?
- Решился.
- Ну, здравствуй, сынок.
- Здравствуй папа.
Они обнялись. Идет «Ракета» по Волге. Степаныч с сыном в креслах.
- Мать-то как, поправилась?
- Она и не болела.
- Вроде на сердце жаловалась.
- Это она чтобы меня увезти. После того случая совсем мне жизни не стало от отчима. Чуть что, убирайся, говорит, к отцу. 
- А мать?
- Что она скажет. Пытается помирить.
- Ты Сеня не волнуйся. Я же тебе обещал, что все устрою. Только вот отработать надо навигацию. Поможешь, напарник?
- Конечно, товарищ шкипер.
- Кстати, стрижка тебе идет. Настоящий курсант. 
На дебаркадере, у закрытого окошечка кассы толпятся дачники. Доно-сятся возмущенные голоса:
- Когда кассу откроют? Ракета скоро.
- Где его носит?
- Пьяный, наверное. Как всегда.
Прибывает «Ракета». С трапа сбегают Степаныч с Арсением.
- Сейчас товарищи, всех обилетим. Не волнуйтесь! –Радостным голосом сообщает Степаныч, – Сеня, крепи трап.
 
Вечер. Арсений сидит за столом в избе и читает. Заходит Степаныч.
- Сегодня шквал будет Арсений. Из конторы предупредили. Нам надо подготовиться. На Волге штормы бывают не хуже морских. Проверь крепежи и канаты. Я пойду, окна задраю. Что может смыть, убери на берег. Да, лодку за-тащи подальше.
По Волге уже шли белые барашки и порывы ветра срывали с них пену. На берег волны несли всякий мусор. Река вмиг стала грязно-желтой. Темнело. Арсений по пояс в воде проверяет металлический трос, который крепил дебар-кадер к бетонной свае. Трос был старый и ржавый. Было видно, как торчат в некоторых местах разорванные концы витой проволоки. 
Порывы ветра пригибали к земле деревья. С треском упала ветвь старо-го дуба. Альма кругами бегала по берегу, опасаясь идти на раскачивающуюся пристань. Она ждала Степаныча, который все еще закрывал окна и двери. По-том тот вышел на помост и посмотрел на воду, ища взглядом Арсения. Тот во-зился с тросом. Было уже темно и Степаныч включил прожектор. Пристань раскачивало, темные волны уже захлестывали через край и перекатывались по помосту. Подошел мокрый Арсений.
; Тросы совсем гнилые.
; Сам знаю, за все время ни разу не меняли, - Ответил тот, раскуривая очередную папиросу. Спичка никак не хотела зажигаться.   
; Ты иди в избу, я здесь подежурю. Еще в контору надо позвонить. Объ-яснить обстановку. Может завтра и рейсы отменять придется. 
; Я с тобой останусь.
; Иди, говорю. 
; Не пойду. Раз напарник, то и работать должен, сам же говорил.
; Пойми, – уже более миролюбиво начал Степаныч, – а если что с тобой случится? Иди Сеня, а я позвоню и тоже приду. Ты пока чайник по-ставь. Альму в будку заведи. 
; Сказал же не пойду. Я знаю, что вахту нельзя бросать. 
; Это кто же тебе сказал?
; В книжке написано. Сам читать давал.
; Вот научил на свою голову пингвина.
; Речного.
; Что речного?
; Пингвина речного научил.
Тут очередной порыв ветра не дал им договорить. Что-то громко шлеп-нуло о воду, и дебаркадер начало разворачивать. Они от неожиданности пова-лились на пол.
- Ах мать твою, дождались, – крикнул Степаныч вставая, и побежал в кассу к телефону.
Арсений понял, что это лопнул один из тросов, крепивших пристань к берегу, но не знал что делать. Крепить его не представлялось никакой возмож-ности. Степаныч открывал дверь, но ее заклинило, он ударом сапога вышиб ее и  схватил трубку. Арсений подбежал к нему.
– Что мне делать?
– Возьми канат в кладовке и давай крепи к дереву. На, надень, – сняв со стены оранжевый спасательный жилет, сказал шкипер.
Арсений метнулся к кладовке. Тем временем дебаркадер завалился на-бок и свет, поморгав, внезапно погас. Степаныч еще не понял, и стучал по те-лефонному аппарату. Связи не было. Порвались провода. Тогда он на ощупь взял керосиновый фонарь и попытался его зажечь. Арсений уже крепил трос к кнехте, окатываемый волнами. После нескольких попыток фонарь наконец уда-лось зажечь. Степаныч осмотрелся, рванул рычаг сирены, работавшую от акку-мулятора. Протяжный вой раздался над темной глыбой качающегося на волнах причала. Тем временем Арсений, закрепив трос, побежал с бухтой к противопо-ложному краю и застыл в некотором раздумье, потому что там, где обычно бы-ло мелко и рукой подать до берега, кипели темные волны с водоворотами. Де-ревянные мостки смыло и теперь они качались у берега.
Он разбежался и прыгнул в желтые пенистые волны. Жилет не дал ему уйти под воду и он как мог стал грести до берега. Но трос тянул его вниз. Ноги никак не могли нащупать спасительное дно. Вдруг сильные руки подхватили его. Он с удивлением обнаружил рядом голову Левки. 
– Давай канат, тут скоро дно, – прокричал Левка, – и греби к берегу.
– Давай вместе, я не утону. Жилет.
Вместе они кое-как выбрались на берег и начали разматывать намокший канат. Затем размотав потащили его к ближайшему толстому дереву. Обмотав несколько раз канат вокруг дерева, они завязали узел.
; Ты как здесь оказался? – спросил Арсений отдышавшись.
; Старик сирену включил. Я сразу понял, что беда.
Они оба переглянулись. 
– Степаныч-то на пристани остался. Надо за ним идти.
– Да ему там ничего не будет. Дебаркадер-то не утонет, - утирая воду с лица, заметил Левка. 
– А если перевернется? Смотри, как раскачивает. 
Старые деревянные конструкции трещали под напором ветра. Сверху пристани отвалилась часть крыши с надстройкой. 
– Надо идти выручать, – сказал он – твоя правда. А то завалит.
Они опять полезли в бурные воды. Дорога назад была недолгой. Они быстро преодолели участок воды и выбрались на доски причала. 
– Где он.
– В кассе был.
И действительно из кассового окошечка пробивался мерцающий туск-лый свет. Левка с Арсением направились туда. Дебаркадер сильно мотало, но трос не давал ему развернуться. Степаныч сидел за столом и складывал в бре-зентовый мешок документы и деньги из сейфа. Когда они зашли, тот уже все сложил. Увидев их, он без удивления произнес: – Ну, вот кажись и все.
– А мы за Вами, – сказал Левка, – я сирену услыхал, так сразу сюда.
– Молодец. Спасибо. Арсений, конец закрепил? 
– Да, отец. Авось не порвет. Давайте выбираться, Левка правильно го-ворит.
– Такой бури я не припомню, - задумчиво произнес Степаныч.
И тут новый порыв ветра наклонил пристань, а потом раздался хлопок, затем скрежет, всех бросило в угол комнаты. Что-то рухнуло с треском. Фонарь упал и погас. В темноте послышалась ругань, стоны. Потом опять треск.
Розовый рассвет озарил волжскую гладь. У камышей плескала рыба. Видно окунь или щука гоняла мелкую рыбешку. Низко пролетела белая цапля и опустилась на крышу сооружения, застрявшего на мелководье. Дебаркадер вы-сился из воды бесформенной кучей досок. Верхняя его часть обвалилась. Цап-лю потревожил необычный звук, доносившийся изнутри, и она улетела. Тиши-ну нарушил непривычный стук ботинок по досчатому настилу. Из темного про-ема, разгребая доски, показался Арсений. Он подошел к остаткам перил и огля-делся. За ним показалась фигура Левки. 
– Я же говорил, что не утонем, – деловито сообщил он Арсению, – пра-вильно сделали, что не поплыли. А ты постригся что-ли, волосатик? – и потре-пал по голове.   
Левка начал раздеваться и развешивать вещи для просушки. 
– Ты отца не видел? – Забеспокоился Арсений.
– Вроде в коптерке был, – отжимая брюки, ответил Левка. 
– А вдруг он помер?
– Вряд ли.
– Я пойду проверю.
Арсений полез обратно в проем между досками. Очутившись в комнате, он увидел мирно посапывающего на диване Степаныча. Убедившись, что с ним все в порядке, также осторожно, чтобы не разбудить вылез.
На помосте сушились вещи. Самого Левки видно не было.
– Левка, – позвал Арсений, – Ты где?
– Здесь. – Из воды показалось довольная физиономия. – Присоединяйся. Вода, как парное молоко.
Арсений последовал совету и разложив одежду на досках прыгнул в во-ду. 
– Слушай Лева, ты не помнишь, за что мы трос привязывали? – после непродолжительного барахтанья среди травы спросил Арсений, задумчиво гля-дя на обломок телеграфного столба, плавающий неподалеку с привязанным ка-натом.
– К дереву вроде, – тот запнулся, увидев столб и захохотал.
Через секунду они уже вместе смеялись. Cзади послышалось кряхтение. На помост вышел Степаныч. Увидев их в воде он произнес:
– Чему дураки смеетесь? Нас чуть не угробило, а они смеются. Ну, вро-де все живы?
– Мы папа радуемся жизни, - продолжая истерично смеяться, выговорил Арсений.
– Да, опасная работа у вас, не чета нам рыбакам, – съиронизировал Лев-ка.
– А ты вообще Левка не ерничай, хотя помог, не скрою. Давайте лучше подумаем, как будем выбираться будем. Хрен с ним, с дебаркадером. Я доку-менты все вроде взял.
– А чего тут думать, останемся жить. Я вас рыбу ловить научу. Тут не-далеко у меня сетка поставлена. Не пропадем, – вылезая из воды, произнес Лев-ка. – Я эти места знаю. Я тут судака в прошлый раз вот такого, – Он широко развел руки – Взял.
За ним из воды последовал Арсений.
– Балабол, – Степаныч сплюнул, – закурить есть? А то у меня все про-мокло.
Левка порылся в карманах сохнущих штанов и достал полиэтиленовый пакет с запечатанными в него пачкой сигарет и спичками.
– Нате, угощайтесь. Рыбак он всегда курево и спички должен сухими держать.
Левка и Степаныч закурили.
– Ой. Вон плывет кто-то. Смотрите, – указывая на возникшую из-за ка-мышей лодку, воскликнул Арсений.
Степаныч: – А, да действительно идет кто-то. Наверно рыбак.
Левка: – Не, не рыбак. Это Ильдус. Его лодка.
Степаныч: – Точно, Ильдус. Теперь вижу. Эй, Ильдус-Абы, мы здесь.
Левка: – А то он мимо проплывет. Вон, какая махина торчит.
С лодки махнули рукой. Все трое дружно помахали в ответ. Вскоре лод-ка причалила, и Арсений с Левкой помогли подняться старику на пристань.
– Ай Алла, думал в живых вас не застану. Как рассвело маленько, так сразу и пошел вас искать. Лодку взял, бензина нет. На веслах пошел. Ну ладно хоть живые. 
Степаныч: – Как сил хватило, Ильдус. Присядь, отдохни, а то я за серд-це твое боюсь.
Ильдус-абы: – Ничего. Если бы не нашел, вот тогда точно инфаркт. Эй, пацаны, в лодке возьмите покушать. 
Через некоторое время все сидели кружком на палубе и молча жевали. Вокруг колыхались камыши, вдали темнел берег. 
Степаныч: – Аж возвращаться не хочется. Что в конторе скажу?
Ильдус-абы: – А так и скажи, как было. Я свидетелем буду, ребята твои подтвердят.
Степаныч: – Все одно к одному, ты посмотри. Теплоход с этими чертя-ми, ведь весь дачный поселок перепоили, потом вот дебаркадер на консерва-цию, и тут на тебе приехали, в камыши. Наверное и вправду судьба подталки-вает, как бы мы не упирались. А, Сеня?
Арсений: – Да папа. Приплыли.
Левка: – Вы пока тут сидите, я Ильдус-абы лодку возьму, сети прове-рить. Не все рыбнадзор конфисковал. Чего зря рыбе пропадать. Сенька, прыгай в лодку, поможешь. 
Ильдус-абы: – Ладно давай, только быстро. Вот шайтан, только о своей рыбе думает.
Лодка с парнями ушла по протоке. Левка налегал на весла. 
Степаныч, после того как они скрылись, заметил - Ты его не ругай, он нам здорово помог. Первый прибег. Они с Арсением канат крепили. Да дерево не выдержало. Вот нас и унесло.
Ильдус-абы: – Молодцы парни. Давно такого шторма не припомню. 
Лодка зашла в тихую заводь. Левка по-воровски осмотрелся, подогнал лодку к коряге, плавающей на поверхности. За ней потянулась сеть. В воде по-блескивали чешуей запутавшиеся рыбины.
Левка: – Ты аккуратненько греби вдоль сети и смотри по сторонам, а я буду ее поднимать и рыбу выпутывать. Главное, чтобы рыбнадзор не появился.
Они медленно двинулись вдоль сетки. В лодку то и дело падали судаки, лещи, сазаны, ловко освобождаемые Левкиными руками. Скоро все дно лодки покрылось рыбьими тушками. 
– А сеточку мы оставим. Пусть стоит пока, – добавил рыбак, когда сеть опустела. 
Степаныч: – Вон Левка плывет, может собираться будем? В поселке на-верное переполох.
Левка, вылезая довольный из лодки: – Ну, мужики, теперь мы с рыбой. Вернемся, я вам такую ушицу сварю. Помянете тогда рыбака добрым словом. 
Вдруг Степаныча как будто озарило: - погоди Левка, значит говоришь рыбы много?
– Ага, пол-лодки накидали, но для вас место найдется. А ты что предла-гаешь?
– У меня время появилось, а то сидел, как привязанный к этому плав-средству.
– Ты поясни.
– Давайте, прыгайте в лодку. 
Они погрузились в лодку. На дне трепыхались крупные судаки, лещи, щуки. Арсений боязливо поднял ноги, опасаясь, что какая-нибудь из них укусит его за ногу.
Ильдус-абы: – Молодые, айда на весла, Вдвоем быстрее пойдем, а мы на корме побалакаем.
Какое-то время лодка кружила на одном месте. Левка с Арсением никак не могли приноровиться друг к другу и гребли не слаженно. Наконец лодка по-вернула носом по направлению к высокому правому берегу.
Внезапно Степаныч сказал: – Стой мужики, поворачивай к другому бе-регу.
Левка: – В другую сторону что-ли? 
Степаныч: – Вот именно. К другому берегу гребите. Нечего нам там де-лать.
Воцарилось молчание. Все посмотрели на старого шкипера. А он как будто помолодел, глаза его улыбались, будто и не было никакого несчастья.
Степаныч: – Вы не пугайтесь, старик умом не тронулся. Просто я хочу вас попросить помочь мне в одном деле. Незачем мне на тот берег возворачи-ваться, и виниться мне не за что. Надо одного паренька к делу пристроить, пока время есть и силы, – хлопнул он по плечу Сеню. – Рыбу мы в деревне прода-дим, если ты Левка не возражаешь? Мне на проезд надо. А вы с Ильдусом об-ратно на лодке пойдете. Заодно там расскажете, как все было. Ну а про меня скажите, что в контору уехал.
Левка: – Раз надо, то конечно. Рыбу толкнем, обещаю. Давай Сеня, раз-ворачивай. Да не плещи веслом, а аккуратненько загребай. Командуйте, стари-ки, и-и раз, и два….
Лодка с пассажирами пошла все быстрее, раздвигая носом заросли ка-мыша. Потом по живописным протокам они выгребли на чистую воду, и уже в метрах пятистах показался противоположный пологий берег. На берегу стояла большая деревня. Там же недалеко находилась и железнодорожная станция. Торговлю рыбой Левка взял на себя. Арсений только помогал подносить ее из лодки. Старики уселись в тени деревьев на лавочку. 
Ильдус-абы: – И куда вы сейчас собираетесь? 
Степаныч: – Навестим моих друзей. Давно не виделись. А тут такой случай.
Ильдус-абы: – Ой, смотри, хуже не сделай. Молодежь она сейчас вон, – указывая головой на Левку, который совал здорового судака в пакет женщине, – деньги любит. 
Степаныч: – А кто их не любит. Только вот мечту за деньги не купишь. Тут работать надо.
Подошли Арсений с Левкой. Левка протянул пачку денег с прилипшими остатками рыбьей чешуи: – «Вот бери Степаныч. На неделю вам хватит». По-том подумал и сто рублей взял себе, пояснив: – «На эти за ваше здоровье вы-пью».
Они пожали друг другу руки. Две фигуры направились к лодке, а Сте-паныч с Арсением пошли на вокзал.
Арсений: – Куда мы сейчас папа, в Казань поедем?
Степаныч: – Почему в Казань, Сеня, в Ленинград. Уж ты мне старику поверь, Россия у нас большая и хорошие люди везде живут.
Арсений:- Тогда мы должны еще кое-что предпринять.
Степаныч: – Что?
Арсений: – Надо шмотки какие-нибудь купить, а то нас не то что в Пи-тер, на поезд не пустят. Бомжи вылитые. 
Степаныч: – Это ты Сенька вовремя подметил. Я, по правде сказать, к своему стыду, уже привык к своему виду. А другие могут не понять.
Арсений: – тогда пошли менять имидж.
Недалеко от станции они увидели хозяйственный магазин и зашли в не-го. На перроне Степаныч уже стоял, одетый в джинсы и рубашку, помолодев лет на десять. С бушлатом он решил не расставаться и сложил его в сумку. Ар-сений же с тельняшкой расставаться не захотел, и поверх нее накинул джинсо-вую куртку. В поезде Степаныч сразу пошел в туалет приводить себя в порядок. Он причесался, побрился и тем самым сменил полностью шкиперский облик, оставив себе  в наследство только усы щеточкой. 
Вместе с ними в купе попутчицей ехала немолодая, но миловидная женщина. 
– До конца едете? – поинтересовалась она у Степаныча, чтобы завязать разговор.
– Да, в Ленинград, извините в Питер по-новому говоря. Друзей хочу на-вестить.
– А это ваш сын? 
– Да, – смутившись, ответил Степаныч.
– Я сразу поняла. Очень похож. Вылитый отец.
Степаныч не сразу нашелся, что ответить. 
– Сеня, сходи за чаем.
Арсений странно на него посмотрел, но ничего не сказал и ушел, неза-метно ухмыльнувшись.
– Как вас супруга одних отпустила? – хитро посмотрела она на шкипера.
– У меня нет жены, – честно признался Степаныч.
– Один сына воспитываете?
– Есть такое дело. А у вас, наверное, большая дружная семья. И внуки.
– Тоже не угадали. Муж умер. А теперь, где уж. Годы не те.
– Понимаю.
– Меня Марина Семеновна зовут, а вас?
– Виктор Степанович. Лучше просто Виктор, а сына – Арсений.
– Вот и познакомились, – улыбнулась Мария Семеновна.
Подошел Арсений с двумя стаканами чаю. 
– Берите пирожки, угощайтесь, – придвинула она пакет с домашними печеностями – Мне много вредно. Худеть надо, – кокетливо добавила Мария Семеновна.
Перекусив, Сеня забрался на полку и быстро заснул, уставший после тех приключений, которые ему удалось испытать за день.
– Вы бывший моряк? – спросила она.
– Да. А как вы догадались?
– У вас татуировка на руке.
– Когда молодые были, баловались, – засмущался Степаныч.
– А сын кем хочет стать?
– Капитаном. Хочу его в морское училище устроить.
– Уедет. Останетесь один.
– Я привык. У меня свой дом. Собака Альма. Кстати, – неожиданно для себя произнес шкипер, – Приезжайте в гости. У меня дом на Волге. Летом у нас хорошо.
– Спасибо за приглашение. Я сама в Петербурге живу. Практически ни-куда не выбираюсь. Даже дачи нет. Начали с мужем строить. А потом продала. Когда он умер. Интересно, зачем я это все вам рассказываю.
– Наверное потому, что я просто попутчик. Поговорили, душу освобо-дили, а завтра вышли на перрон и забыли.
– Зачем вы так. Иногда такие встречи в поезде надолго запоминаются. Я бы хотела ее запомнить, – и она внимательно посмотрела на Степаныча.
– Да вы правы. Извините, я пойду, покурю.
Он вышел в тамбур. Закурил. За окном, в вечерних сумерках проноси-лись огоньки деревень и полустанков.
– А может она права? – Подумал он. 
Ранним утром они вышли из вагона. 
– Вам куда? Я в город, – сказала Мария Семеновна. 
– Нам еще на электричке добираться. – Ответил Степаныч, протягивая руку, – до свидания. Спасибо за компанию.
– А адрес? Я не забыла. 
– Да, сейчас напишу. – Степаныч начал торопливо искать ручку.
– Вот мои координаты, – она протянула листок бумаги. – Арсений, если будешь здесь учиться, обязательно заходи в гости. Трудно в чужом городе без друзей. А мы с твоим отцом уже подружились, – она улыбнулась Степанычу.
Они идут по перрону к электричке. Состав уносит их за городскую чер-ту. Выходят из нее на небольшой станции.  Потом проселочной дорогой прохо-дят мимо деревушки и попадают на берег залива. У кромки воды высится де-баркадер. Почти такой же, как и был у них. 
Степаныч: – Давно я здесь не был. Даже телефона не знаю. Но надеюсь, Сеня, нам повезет. Должно повезти. Они постучали в дверь. Никто им не от-крыл. 
Арсений: – Что делать будем?
Степаныч: – Не торопись. Подождать надо. Видишь, пристань не за-брошена. МОЖЕТ, ушли куда.
Пока они стояли, к берегу подошла лодка. Из нее вылез усатый старик в кепке, похожий на старых путейцев. Арсений заметил, что бушлат на нем такой же, как и у Степаныча. Он остановился в нерешительности, присматриваясь. 
– Витя, ты что ли? 
– Я, Федя.
– Не думал, что когда-нибудь снова увидимся.
– И я, по правде говоря, не думал.
Они обнялись и долго стояли. У Федора на глазах стояли слезы. Он все хлопал Степаныча по спине. Потом заметил Арсения, стоявшего невдалеке.
– А это кто, внук что ли?
– Нет, это мой сын, – ответил Степаныч с некоторым замешательством, – Младший. Мы с ним напарники. Работаем вместе. 
– Давай познакомимся, напарник. Меня зовут Федор Петрович Горюха-лов. Мы служили вместе с Виктором Степановичем на северном флоте в Мур-манске. Сначала на одном корабле, потом сами начали командовать. Ну а те-перь вот, приписан на прикол к этому дебаркадеру.
– Ладно, не скромничай Федя, – поправил Степаныч.
– Арсений, – пожав твердую, отполированную веслами руку моряка, от-ветил Арсений.   
– Давайте, пойдемте в дом, Чего стоять. 
На стене комнаты висели фотографии в рамках. У одной шкипер оста-новился. На ней была группа молодых моряков на фоне военного корабля. В одном из них он узнал себя. Рядом очутился Арсений.
– Папа, это ты, что ли? – спросил он, узнав в одном из них отца.
– Да. Что, не узнать?
– Нет. Сейчас больше похож, чем неделю назад. Тогда бы точно не уз-нал.
– Федя, а у меня ни одной не осталось.
– Я тебе подарю.
Когда они уже сидели за столом, Степаныч, наконец, раскрыл карты.
- Привела меня Федя к тебе одна цель. Так бы вряд ли сподобился. Сам знаешь, как нелегко нам старикам куда-то с места сдвинуться. Вроде как при-росли. Да я вижу и ты на том же месте.
– А куда мне. Все время здесь. Дома-то не бываю. Там у меня молодежь живет. Внучка, анечка. Ну, поедем, сам увидишь.
– Да мы ненадолго. Может здесь пока и остановимся, чтобы не беспоко-ить твоих.
– Да ты что. Только обрадуются. Однокашник в гости пожаловал. Сколько осталось-то наших и не знаю. Ну ладно, еще наболтаемся. Что за дело у тебя?
– Да вот Арсения пристроить хочу.
– Понимаю. Твоя рекомендация для меня достаточна. Завтра встретимся с нашими. Будет повод навестить.
Вечером, несмотря на уговоры Федора Петровича, они остались ноче-вать на дебаркадере, а тот уехал домой, утром пообещав вернуться.
Утро. Разбудил их короткий гудок сирены. Арсений посмотрел в окно, и через туман, стелящийся над водой, разглядел приближающийся катерок. Он увидел, что Степаныча на лежанке уже не было. В дверь ввалились они уже вдвоем с Федором Петровичем. 
– Подъем и пять минут на сборы. Нас ждут на Петроградской, – Улыба-ясь в усы, пробасил Федор Петрович.
– А что там?
– Увидишь.
Катерок плыл по каналам. Арсений стоял в рубке рядом с Федором Пет-ровичем, который держал штурвал. 
– Мы что в самом городе плывем? 
– У нас почти везде по воде добраться можно.
Катерок причаливает к парапету. Степаныч привычно кидает чалки мо-лодому матросу.
Петроградская набережная. Здание с табличкой «Нахимовское военно-морское училище». 
Они проходят через пропускной пост. Идут по коридорам. Арсений ви-дит молодых ребят – сверстников, в форме курсантов. Для него все происходит как во сне. Открывается большая, оббитая кожей дверь. Они заходят в просто-рный кабинет. Навстречу к ним из-за стола встает пожилой человек в адмираль-ском кителе. 
– Как добрались Виктор Степанович? 
– Коля? Николай?!
Они обнялись. К ним подошел Федор Петрович.
Федор Петрович: – А ты спрашивал, какой сюрприз. Вот привел к тебе сюрприз. 
Николай: – Да уж сюрприз так сюрприз. Все-таки смог приехать. И пра-вильно сделал. Жизнь-то одна.
Степаныч: – Это мне мой сын Арсений помог к вам собраться, – пока-зывая на Арсения.
Они втроем еще долго говорили, вспоминая прошлое. Затем очередь дошла и до Арсения.
– Значит, хочешь к нам поступать? – начал адмирал, – хорошее дело. И навыки говорят у тебя уже имеются.   
 Арсений: – Если честно, то даже не мечтал. Это все отец. 
Степаныч: – Сам же говорил, хочу стать капитаном. Да и деваться нам некуда. Вспомни про дебаркадер? 
Адмирал: – А что там с вашим дебаркадером?
Степаныч дипломатично: – Это я после тебе расскажу. Казус вышел. Ты лучше прямо скажи, совет старшин поддержит кандидатуру? К вам поступить-то невозможно. 
Адмирал: – За это сказать не могу. Все будет зависеть от тебя, Арсений. Если действительно хочешь, то поступишь. Ты пойми, что ради этих вот людей, ради твоего отца, я бы и взял тебя волевым решением, но если ты в душе не бо-леешь этим, по-настоящему не хочешь стать моряком, то  сам уйдешь через год. Так что решай. Отец тебе учиться не поможет. А жить до поступления будешь у нас в общежитии.
Арсений: – Я постараюсь.
Федор Петрович: – Не опозорь наши седые головы Арсений. 
Дверь в кабинет закрылась.
Вокзал. На перроне у поезда Виктор Степанович, Федор Петрович  и адмирал. 
Федор Петрович: – Ну что, не надумал остаться?
Степаныч: – Не могу. Мне дела сдавать надо. Может потом. Ты если что за Сеней присмотри. 
Адмирал: – У него своя жизнь, а у тебя своя. как говорят, дочерям при-надлежит дом, а сыновьям мир. Мы бы тебя в Дом ветеранов определили. У них там хорошо. Был бы среди своих и к нам поближе.
Степаныч задумчиво: – Нет, Коля. Мне свой берег роднее, хоть и кормят похуже. Я вот вас повидал, теперь до смерти вспоминать буду.
Федор Петрович: – Ты об этом даже не думай. Вон сколько дел недоделанных. да, вот возьми, на память, – добавил он, протягивая фотографию.
Проводница объявила посадку. Они обнялись. Поезд тронулся. 
 
Пришла зима. Воцарилось белое безмолвие на просторах великой реки. Несет поземка по волжским застругам. Будто и нет здесь жизни. Только стол-бики дыма из занесенных по самую крышу деревенских домов на берегу. 
В эту зиму Степаныч заболел. Покинули силы вместе с надеждой. Должность шкипера сократили, и Степаныч остался неработающим пенсионе-ром. Приехал осенью какой-то молодой тип в кожаном пиджаке, нагло в глаза сказал, чтобы больше не беспокоил. У акционерного общества другие планы в эпоху рыночной экономики. От балласта, мол (так и сказал) от балласта, необходимо избавляться, намекая на слухи о пьянстве, некрасивой истории с ото-рвавшимся причалом и отдал пачку денег. 
- И жаловаться Вам, Виктор Степанович, я бы не советовал, ибо наша структура коммерческая, за пьянку можно и без заявления, по статье вылететь. жаловаться и обижаться вы должны только на себя.
-  По статье говоришь? – Степаныч помял в руках пачку, раздумывая брать или кинуть в лицо молодому типу. 
-  Ну а как Вы думали? В избе пока живите. Но повторяю, пока. Это то-же собственность нашей фирмы. Мы тут потом домик гостевой построим. А так до свиданья и не болейте. Соблюдайте технику безопасности – не курите пья-ным в постели. – Крикнул он на прощанье. 
Тип сел в девятку и уехал. Правда, недалеко. Завяз в колее, не проехав и ста метров. Степаныч не стал дожидаться развязки истории. Но про себя пора-довался. 
Потом все было как в тумане. Старик заболел. Прихватило сердце.   
Из окна избы видна только белая даль с черной полоской далекого противоположного берега. Но вот вдали показалась черная точка. Она быстро увеличивалась, превратившись в снегоход.
Во дворе послышался звук мотора. В дверь постучали. Альма, все это время лежавшая у кровати Степаныча нехотя встала и пошла к двери. Не дожидаясь приглашения, дверь распахнулась, и на пороге в клубах пара возник Лев-ка с рыбацким ледобуром и рюкзаком за плечами. 
- Здорово Степаныч! Хандришь? – Улыбаясь спросил с порога Левка, кладя мешок в угол.
- Да вот не отпускает зараза. Левка, какими судьбами? Ты на чем сюда добрался?
 - Снегоход купил, импортный. Да вот решил прокатиться. У тебя пере-кантуюсь? 
- Кантуйся, леший тебя задери. ВСЕ ТАКОЙ ЖЕ ХВАСТУН. – Ответил обрадованный Степаныч и зашелся кашлем.
- А, что? По самой Волге пришлось ехать. Сюда верхом никак не пройдешь. думаю, дай навещу Степаныча. Знаю, что ты здесь. Заодно и порыбачу. Так-то мы на Каме рыбу берем. Здесь на Волге мало ее.
- И много берете?
- На хлеб с маслом хватает. да еще на снегоходы остается. – Засмеялся довольный своей шуткой, – Да что тут базарить. Давай чайник поставлю. 
Степаныч медленно поднялся с кровати. 
Вот уже они сидят за столом, прихлебывая горячий чай из кружек. 
-  А как сын, Сеня? Не объявлялся?
- Нет. Как уехали мы с ним после того случая, так и пропал. Учится, на-верное. Так ты еще пойми такую вещь, здесь ни телефона тебе, ни почты. Гово-рят, что и в деревне-то наверху почту закрыли. В райцентр ездят. Вот как. Не пойму как ты бедовый до сюдова добрался.
- А чё нам рыбакам. Если по-серьезному, то у нас так. Путина закончилась, поднял в ноябре стакан значит, а в апреле поставил. Вот так. Это я вот балуюсь немножко. Слушай, так ты сам-то здесь выживаешь? Извини конечно, помрешь, не ровен час, так никто до весны и не вспомнит.
- Картошка в подвале есть. Монахи меня проведывают. Без них не знаю, как бы все обошлось. Вот не думал, что на старости лет церковь мне помогать будет. Я ведь коммунист как никак. партбилет до сих пор в тумбочке храню. 
- Сейчас–то вас не больно жалуют. коммунистов. Это ты там? – Кивнул Левка на фотографию на стене, подаренную Федором Петровичем, - КАКОЙ БРАВЫЙ. НЕ УЗНАТЬ.
- Ты насчет коммунистов зря. Без этой самой коммунистической идеи, без идеологии, мы бы и войну не выиграли и страну не построили. Кого хочешь из нашего поколения спроси. – Степаныч приосанился.
- Может водочки, а? У меня есть для сугреву. А то я вижу, ты приободрился. Давай, хворь победим, - спросил Левка, потянувшись к своему рюкзаку.
- Ну ладно, рискну. Только я продолжу. За живое задел.
Левка стал распаковывать рюкзак и вытаскивать бутылку. Затем откупорил ее, достал стаканы и разлил содержимое. 
Степаныч продолжал: – Начали уже забывать те годы. Кто революцию помнил, тех уже нет. Из ветеранов Великой Отечественной наверное до гряду-щей годовщины мало кто доживет.
- Давай за их И НАШУ победу, – сказал Левка, поднимая стакан.
- Давай. 
Они выпили, помолчали. Было слышно, как в окно стучалась оттаявшая муха.
- А ведь интересно получается, – Жуя огурец, отозвался Левка. – скоро значит останется один солдат, ВОЕВАВШИЙ С ФАШИСТАМИ, на всю нашу необъятную родину. Некого будет на праздники звать, в школы там. Я то пом-ню, у нас всегда приглашали. Ветераны рассказывали о войне. И такие бодрые были. 
- Ну ты скажешь Левка, как в лужу пернешь. А мне всегда казалось, что ты в школе никогда не учился. 
- Я шучу. Не обижайся. Наше поколение ветеранов любит и уважает. А вот молодые уже не понимают, по-моему. От армии косят, на вас ВОЕННЫХ тоже как на дураков смотрят. Дескать, давно с немцами надо было брататься. На какой хрен кровь проливать. Нет дед, прошло ваше время. Относятся к вашему брату, прямо скажем, не очень. Ты уж не обижайся. Сейчас бухгалтеры нужны. Давай еще по одной что ли?
Они выпили и Левка продолжил – Сейчас, случись чего, воевать некому будет. Все на дискотеках, или ужаленные лежат.
– Может ты и прав, – неожиданно согласился Степаныч. – Вон Арсений, мой сын, хороший вроде парень, а тоже вот ВОЛНУЮСЬ, сдюжит или не сдюжит. Вроде жила есть, но хлипкий. Слава богу, хоть характер есть.
Но, –  захмелевшим голосом вдруг возразил Степаныч, – ты Левка одно-го не усек. Не было еще такого, чтобы Россия наша врага не одолела. Берутся откуда-то и солдаты и герои.
После такой пафосной речи между ними возникла долгая пауза.
; Мент родился, – пошутил Левка и добавил, – Сенька твой хороший па-рень, только интеллигентный больно. В наше время таким быть нель-зя, склюют.
; Это он без отца долгое время рос, без меня то-есть. Сейчас только на-чинаю понимать, сколько упустил, а уже ничего не воротишь.
Степаныч замолчал и начал смотреть в окно. 
Утром, когда шкипер открыл глаза, Левки не было. Раскладушка была пустая. Рюкзака с ледорубом тоже не было. Печь остыла и Степаныч встал, чтобы ее разжечь. На столе лежала записка «Ушел на рыбалку. Готовься есть уху». Усмехнувшись, он открыл бак. Воды оставалось на дне. Одевшись, вышел в сени, взял ведра и пошел к колодцу. Альма увязалась следом. Ведро с водой начало тяжело подниматься из колодца. Потом остановилось у края и полетело в воду. Старик сидел рядом на снегу, тяжело дыша. Собака лизала его лицо. Левка, с тяжело нагруженным рюкзаком возвращался с рыбалки. Зайдя в избу, он увидел, что Степаныча нет и, положив рюкзак, вышел во двор, чтобы встретить его. Подбежала Альма. Она крутилась вокруг него, лаяла и бросалась бежать в одном направлении, явно чем-то обеспокоенная. Догадавшись, что что-то стряслось, он двинулся следом за ней. Прислонившись к краю колодца, сидел Степаныч. 
– Видно сердце прихватило, – промолвил он. 
Левка помог ему подняться, и они двинулись назад к дому. Уложив ста-рика на кровать, достал сотовый телефон, пытаясь набрать номер скорой помощи. Связи не было.   
– Слышь Степаныч, – наклонившись к уху, произнес он. – Живой? 
Старик не отвечал. Было слышно только его хриплое дыхание.
– Тебя в больницу надо. Нельзя здесь оставлять. К монахам в монастырь, за помощью сбегаю. Держись, я мигом.
Схватив шапку, он выскочил из избы. Отец Сергий увидел его заезжающим в двор храма. Услыхав о случившемся, он без лишних слов сел сзади на снегоход и они умчались.
; Что делать будем? – глядя на лежащего на кровати Степаныча, спросил Левка. – В больницу его срочно надо транспортировать. Здесь поблизости нет.
; Только на той стороне ближайшая. В Васильево. Это где-то километров десять отсюда, – ответил отец Сергий.
; Тогда своими силами придется. Час езды на снегоходе от силы. 
; Он сидеть не сможет сзади. Надо придумать что-нибудь для перевозки.
Выйдя во двор, они принялись за работу. Нашли жерди в сарае, соединили их поперечинами, и в конце концов сделали подобие волокуш, водрузив сверху матрац для мягкости. Степаныча аккуратно положили на это сооружение, укрыв одеялами и привязав для верности. На свежем воздухе тот почувствовал себя немного лучше и открыл глаза. Увидев монаха, он испуганно произнес:
– Мужики, куда это вы меня собрались везти?
– В рай, Степаныч, – пошутил Левка.
– НЕ БОГОХУЛЬСТВУЙ, – осадил отец Сергий, – Мы тебя в больницу хотим доставить. Нельзя тебе здесь оставаться.
– Никак вы мне спокойно помереть не дадите.
– Это не нам решать, – ответил философски монах, – Левка, готов?
– Готов.
– Тогда поехали с богом, – добавил он, садясь на заднее сиденье снегохода. 
Машина потихоньку тронулась по снежной целине, увлекая за собою волокуши, со Степанычем. Альма потрусила вслед за ними. Быстро преодолев открытое пространство, они приблизились к островам и начали петлять по лабиринту замерзших проток, огибая заросли камыша и стараясь не угодить в полыньи. Левка опытным взглядом издалека примечал такие темнеющие на общем белом фоне участки и объезжал их. Обогнув очередной остров, перед ними предстал занесенный снегом остов старого дебаркадера, так и оставшегося здесь на вечном приколе. Снегоход остановился. 
– Смотри отец. Памятник социалистической эпохе. – Левка показал рукой на причал, – Я из него следующим летом рыбацкую заимку сделаю. Будем со Степанычем сюда на рыбалку ездить. Я правильно говорю, Степаныч? - обернулся он назад. 
За их спиной раздался кашель и голос шкипера: – Правильно. Мы еще покатаемся. И караван двинулся к видневшимся вдали сизым дымкам деревенских труб.
Начался очередной дачный сезон. По Волге плывут бревна, угадываемые по торчащим над водой концам, и всякий мусор. Старая овчарка по кличке Альма лежит на серой речной гальке, подставив облезлый бок под лучи робкого майского солнца. 
Степаныч копает грядку под картошку.
Вон появилась белая точка. Послышалась сирена. Собака вскочила и начала негромко лаять. Степаныч разогнул спину и посмотрел вдаль на Волгу.
«Омик» причалил к берегу. С носа матрос спустил трап. Показались фигуры первых пассажиров. Их немного. Но знакомых мало. Среди них Степаныч заметил Ильдуса-абы. 
Ильдус: – Как перезимовал, Виктор Степанович?
Степаныч (подходя к берегу): – Половину зимы в больнице пролежал. Сейчас вот вроде легче стало. а как твое здоровье?
Ильдус: – За здоровьем сюда еду. А как Арсений, не объявлялся?
Степаныч: – Нет. Как я его в училище отправил, так больше и не видел.
Ильдус: – Появится. Ладно, пойду дачу открывать. Заходи вечером, чайку попьем.
Последним с трапа спустился Федор Романович – капитан «Омика». 
Федор Романович: – Здравствуй, шкипер.
Степаныч: – Какой я шкипер. Пенсионер.
Федор Романович: – Вот тебе гостинец, как всегда перед праздником. Мы тебя все вспоминаем (протягивая объемистый пакет).
Степаныч: – Спасибо, что не забываете. Никаких весточек больше нет?
Федор Романович: – Как будет, первым узнаешь. Ты если надумаешь в Казань перебираться, скажи. Поможем. 
Степаныч (закуривая): – Нет, не собираюсь. Только навигация откры-лась. Может осенью.
Федор Романович: – Скажу по правде, я тоже  хочу уходить. Да не отпускают. Смены нет. Кто на такой кастрюле работать будет?
Степаныч: – С этим сейчас туго.
Федор Романович: – Ладно, бывай здоров. Я полетел. Ласточка моя застоялась.
«Омик» ушел. Волга опустела. Степаныч сказал вслух сам себе: – «Даже Левки нет. Видать начал рыбачить в другом месте». Он стоял и смотрел вдаль на острова, на чаек, с плеском падающих в воду за мелкой рыбешкой. 
На следующее утро он уже сидел на бревне у бывшей пристани и ждал очередной рейс. Альма лежала у его ног. Дачники сходили с трапа, неся расса-ду, сумки. Федор Романович из рубки покачал головой. Подошел Ильдус-абы. Предложил порыбачить. Степаныч отказался.
Утром по радио передают, что сегодня День Военно-Морского Флота. Степаныч вынул из чемодана китель, с орденскими планками, заботливо почистил его щеткой, отряхнул и начал одеваться. Затем собрал на стол закуску. Налил себе рюмку водки. Было слышно, как подошел «Омик». Завыла сирена. Степаныч выпил, но выходить не стал. Незачем было сегодня суетиться. Сирена завыла еще, будто кого-то вызывала. Подумав, он все-таки вышел на берег. Из рубки высунулся Федор Романович в парадном кителе. 
– С праздником, Виктор Степанович!
– Тебя тоже, Федор Романович. Ты чего шумишь?
– Да вот зову тебя зову.
– Ну, я здесь.
– Принимай гостей.
Из рубки вышел Арсений в форме курсанта, за ним показалась Татьяна.
– Поступил-таки, пингвин речной! – Воскликнул Степаныч.
Они сбежали с трапа, держась за руки, и бросились к нему на шею. 
– Папа, с нами еще одна гостья приехала, – осторожно отстранившись от отца, произнес Сеня.
Степаныч повернулся и заметил скромно стоящую в стороне Марию Семеновну.
«Омик» дал прощальный гудок и отчалил. Пассажиры столпились у борта, смотря на счастливую компанию на берегу, который постепенно удалял-ся от них.

Повесть опубликована в 2012 Издательство: YAM Young Authors’ Masterpieces Publishing размещена на livelib.ru:
https://www.ozon.ru/context/detail/id/31953885/
https://www.logobook.ru/prod_show.php?object_uid=12677077


Рецензии