Шурочка

 

 Я  знала их  много,  этих убеленных сединой   людей, воевавших за Родину. Среди них были  только  мужчины и лишь одна женщина.  Война и для мужчин   большое испытание,   что говорить  тогда  про женщин…
 
 Александра Захаровна Игнатьева  жила одна и занимала половину   небольшого  старого дома без всяких удобств.  Низенькая кухня да комната с прохудившейся от времени крышей  и  верандой, обтянутой клеенкой  –  вот и все было   жильё ветерана войны.   
 
 Молодые  соседи за стенкой   старушку  недолюбливали и всячески прижимали - отняли добрую половину  огорода, включали телевизор  на полную мощность и слушали громкую музыку до ночи, а еще завели огромную злую собаку, которая бегала на длинной цепи и беспрерывно лаяла, нарушая покой  ветерана.

 Александра Захаровна никому не жаловалась, молчаливо  терпела эти притеснения, избегая скандалов.    Из соцзащиты к ней  никто не приходил помочь,  а  помощь  была  очень   нужна.
  Это  была невысокая худенькая пожилая женщина с яркими,  голубыми,  добрыми глазами.   Открытая по натуре,  она сразу располагала к себе,   и  мы быстро с  ней подружились.


  Как-то по моей просьбе она рассказала  свою историю,   и я записала ее в рабочий блокнот. И вот  недавно наткнулась на эти записи.  Думаю,  что судьба этой женщины заинтересует  читателей.

 Родилась она под Москвой, в деревне Жаворонки Можайского района в большой крестьянской семье.  Когда началась война,  Шурочке исполнилось всего лишь 14 лет. Отец вскоре ушел на фронт,   деревню  в июле  разбомбили немцы,  и мать при бомбежке убило. Дети остались одни. Братья вскоре перебрались к родственникам в Серпухов, а Шурочка поехала в Москву к  сестре Кате, которая к тому времени уже  училась  в   институте.
   
  Катя была очень талантливой   и работала сотрудником газеты, она снимала   комнату  в коммунальной квартире, где кроме неё  в этой квартире жили четыре семьи.    Было тесновато, но жили дружно.
 
 Немцы подходили всё ближе к  столице,  началась массовая  эвакуация, заводы  отправляли  на Урал и в Сибирь, редакцию газеты, где работала Катя, эвакуировали  в Куйбышев, а  Шурочка не поехала – осталась  в  Москве с чужой бабушкой.
 
  А  НЕМЦы  УЖЕ В БИНОКЛИ РАССМАТРИВАЛИ МОСКВУ.
 
 16 октября была слышна канонада в самой столице.  Началась паника. Люди бежали из города,   по словам  Александры Захаровны,  куда глаза глядят,  и Москва погрузилась во  мрак, отключили свет и воду. Даже метро в этот день не работало.  На улицах   были баррикады.   Жители тащили свой скарб   и спешно эвакуировались, но  Сталин остался в Москве, и это вселяло  надежду москвичам. 
 
 Вечером  Шурочка услышала, как по радио  выступал  товарищ Пронин  - тогда председатель Моссовета. Он успокаивал москвичей,   говорил, что  Москву  отстоим и немцам не отдадим. И паника  прекратилась,  а  в столице были  введены  комендантский час и военные патрули.
 
 В то время уже была введена карточная система, по которой можно было получить продукты по твердым ценам.  У Шурочки не было ни карточек,   ни денег.  Она решила идти  на фронт   и   17 октября пришла в военкомат Кировского района. Ненависть к врагу жгла ее  сердце.
- Дяденька, возьмите меня на фронт! – просила Шурочка   пожилого  военного.
- Какой тебе фронт! Уходи отсюда!  - сердито говорил  ей он.
 
 А она не слушалась – каждый день приходила в военкомат и садилась в уголок. Так и просидела  настойчивая девчонка  там до  весны.  За зиму она выросла и превратилась в красивую девушку с пышными   волосами.
Весенним  апрельским утром, когда  Шура сидела  и   смотрела,  как   солнечный зайчик  играл на полу, она  услышала,  как  один военный сказал другому:

- Да возьми ты эту девчонку. Неужели она тебе не надоела?
- Куда я её возьму?  Она  же -  совсем  малолетка.
Тут Шурочка соскочила со стула  и снова стала просить:
-  И вовсе я не  малолетка,  мне уже семнадцать лет,- слукавила  она,   прибавив себе  целых два  года…
- Ладно, -  сказал  майор.  -  Девчонка ты настойчивая,  возьмем тебя,  поедешь   в часть,   а  там как  хотят.
   
  Так решилась судьба Шурочки,  её  записали  и отправили на сбор   в зенитную батарею  в   Барвиху,   а  с ней еще 27 человек.  В то время по приказу Верховного Главнокомандующего  набирали 100 000 тысяч девушек  -  зенитчиц  защищать небо Москвы.  Вчерашние  школьницы стали   солдатами,   и Шурочка стала  одним из них.

  Нелегко было  Александре  Захаровне вспоминать то военное время,  она    надолго замолкала  и задумчиво смотрела   вдаль, оживляя в памяти  свою далекую тревожную юность.
-  А дальше – то,   что было?  - спрашивала   я.
-  Переодели нас, надели мы солдатские шинели,   приняли  присягу, -  рассказывала  Александра Захаровна. – И стали   заниматься боевой  и политической подготовкой.   На этих краткосрочных курсах  научилась я работать на станции орудийной наводки – СОН - 2.  Так   стала я зенитчицей,    а  бог хранил меня.


    Стойко переносила  Шурочка  все тяготы военной службы:   в мороз и непогоду, в любое время суток она готова была поддерживать  доверенную ей боевую технику.   Порой так хотелось выспаться и  поесть вволю!   А  хлеба не хватало.
-  Чем   же  вас  кормили? - спрашиваю я.
- Давали суп, кашу, омлет,  галеты.   Иногда даже приходилось сырую  картошку есть.

- А когда Вам было страшно?
- Два страха было у меня. Первый, когда меня  посадили на гауптвахту за небольшую провинность  - старшина  у нас сердитый   был, а меня  сразу  невзлюбил. На гауптвахте давали всего 2-3 сухаря  и кружку воды. Так двое суток я  просидела.
А второй был страх, когда шла  одна  темной ночью,   сквозь кромешную тьму под проливным дождем   с донесением на  КП   через лес,   который еще недавно был занят  немцами,    и вдруг филина испугалась – он как заухает!
 
  К концу первого года службы ранило меня при бомбежке, когда бежала я после выполненного задания   на обед.  У меня захлюпала кровь в сапоге, и  стала   я  терять сознание. А в это время к нам   на дирижабле прилетел комбат, увидел меня, подбежал,  взял на руки и отнес  в  санчасть.  Сделали мне там перевязку и отправили в  санбат. Но я поправилась скоро – молодая была, здоровая.  Оклемалась и снова в свою часть. Вскоре получила я  орден Красной звезды,  потом еще орден  Отечественной войны 2 степени.
 
-  А День Победы   помните?
-  А как же. Рано утром к нам в казарму прибежал старшина,  весёлый такой и говорит:
- Девчонки, дайте патефон,   -  а потом как закричит:
- Война закончилась!    
 
 Что тут началось!  Мы бесились и радовались, как сумасшедшие.  Я садилась на шпагат  – спортивная тогда была, ловкая. Потом все танцевали, и старшина нас приглашал по очереди.  Все радовались, что живые. Потом к нам приехали два героя Советского Союза – Папанин и еще с ним  другой.   Папанин сказал:
- Война для вас закончилась, дорогие девчата.  А трудности мы постепенно преодолеем. Карточную систему партия   отменит.  У вас будет всё впереди.
 
  Так  и случилось.  Меня  демобилизовали  в конце июля 45 года.  К тому времени  переписывалась   я   с  одним  летчиком,   звали   его Аркадий Алексеевич.   Осенью  сорок  пятого года мы с ним поженились, а через год родился  у нас сыночек Леонид, хорошенький такой, беленький. Столько было радости!  Жили мы хорошо, дружно.   Муж любил меня и звал Шурёнушка.  Работал он летчиком  – испытателем, а я трудилась в столовой  кулинаром.   Мечтала я прожить с Аркашей до конца дней.
 

* * *

  А  в 1956 году случилось страшное несчастье -  погиб мой Аркашенька   во  время  ночного полёта в  пяти километрах от военного городка, когда отрабатывал фигуры высшего пилотажа.  Перед этим полетом у меня было нехорошее предчувствие -  так не хотелось мне его отпускать, прощалась долго с ним. А он успокаивал, улыбался:
- Ты только жди, Шурёнушка, ничего со мной не случится. Береги себя и сына.
 
 У меня  после этого несчастья  сердце словно окаменело от горя.  Хоронила я портрет мужа, камни да песок…
 
  Замуж   я больше так и не вышла, сына вырастила, выучила на геофизика, и уехали мы с ним потом на Стрижевой нефть добывать.   Он работал на буровой, а я в столовой поваром.

  И опять несчастье мою жизнь подкосило – погиб   мой сын  трагически в 78 году. Он уже женатый был к тому времени,  и остались мои внуки  Илюша и Сережа без отца. А уж как он их любил!

  В 80-м году переехала я сюда в Горно-Алтайск   и  с  81 года стою на очереди на квартиру. Но не дают мне квартиру. А у меня 27 наград и 56 лет трудового стажа,-   говорила   старая женщина    с  сокрушением.

  Жила она  очень скромно –  всего на две тысячи рублей в месяц, покупала только   самые необходимые продукты.  Всю оставшуюся  сумму от пенсии  бабушка  отправляла переводами  своим внукам – студентам  в  Омск,   считая своим долгом поддерживать их  материально.

Квартиру Александра Захаровна   при мне так и не получила,   потом  я ушла из школы,    к  Игнатьевой заходила редко,  чаще  звонила ей по телефону а через несколько  лет узнала,   что она уехала из города.  Мне  была очень интересна  дальнейшая судьба этой  женщины,   и я спрашивала у ветеранов, где  Александра  Захаровна?  Жива ли она?

   Но никто не мог дать мне определенного ответа, и только недавно  председатель городского совета ветеранов  сообщила мне при разговоре, что  квартиру Игнатьевой всё-таки дали примерно  в   2011 году, там  поселились её внуки, а потом квартиру продали. Сама же Александра Захаровна  будто бы  уехала в Омск и потерялась.  Какая-то с ней приключилась  якобы трагическая история.

   Так  и потерялся  след  этой удивительной женщины,  которая   юной  девочкой- школьницей    ушла  на фронт защищать   Москву.

  Уходят из жизни наши дорогие  ветераны,    из   женщин их  осталось совсем немного.   В  войну   эти    Дуси,  Машеньки,   Шурочки,   Зои  бесстрашно взяли в нежные,  девичьи  руки  грозное  оружие.    Беспощадное  время  посеребрило их когда-то густые,  золотистые косы, избороздило лица морщинами,  но  душой они  остались   всё   также  прекрасны.   А какой  славный след оставили   нам!
И как вдохновенно сказал о них Роберт Рождественский в своем известном стихотворении «Зенитчицы»!

Как разглядеть за днями след нечеткий
Хочу приблизить к сердцу  этот след…
На батарее были сплошь девчонки,
А  старшей  было восемнадцать лет.
Лихая челка над прищуром хитрым,
Бравурное презрение к войне…
В то утро танки вышли к самым Химкам.
Те самые с крестами на броне
И старшая, действительно старея,
Как от кошмара заслоняясь рукой,
Скомандовала тонко:
- Батарея - а – а!
( ой, мамочка!..)
Ой, родная!..)
Огонь!
------------------------------------------
Зенитчицы кричали и стреляли,
Размазывая слёзы по щекам,
И падали и поднимались снова
Впервые защищая наяву
И честь свою (в буквальном смысле слова),
И Родину, и маму, и Москву.

  Я смотрю на  подаренный мне портрет,  где Шурочка в солдатской гимнастерке,  тогда  еще совсем  юная девушка с  лучистыми светлыми глазами и пышными локонами, а  на груди  уже сияют боевые награды.
Всё будет в ее жизни после войны – счастье любви и безмерное горе, но она сумеет  достойно прожить свою жизнь,  как и ее фронтовые подруги -  Дуси,  Маруси, Зои, Любочки.

 Пусть же  их имена   и  славные, ратные дела не забудутся в памяти народной!

На фото Шурочка в 1944 году.


Рецензии
С интересом прочитала!!! Очень понравилось!!!

Галина Булахова   14.02.2017 16:32     Заявить о нарушении
Спасибо большое, Галина.

УСПЕХОВ ВАМ!

Татьяна Шмидт   14.02.2017 16:38   Заявить о нарушении
Прошу прощения,никогда этого не делаю,но написанную рецензию не могу отправить,как обычно.
Большое спасибо,Татьяна,за прекрасный рассказ о Шурочке,Александре Захаровне,о ее тяжелой,честной судьбе.Сколько таких,совсем молоденьких девочек,встали на защиту Родины.Многие из них не дожили до Победы.То,что Вы написали этот рассказ,делает Вам честь.Люди должны знать кому они обязаны своим счастьем.Вечная слава отстоявшим Родину героям.С большим уважением,Павел.

Павел Лосев   17.09.2017 21:35   Заявить о нарушении
Спасибо огромное, Павел!
Всего самого доброго Вам.
С поклоном,
Татьяна.

Татьяна Шмидт   18.09.2017 18:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 37 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.