Белокурая девочка с изумрудными глазами

Белокурая девочка с изумрудными глазами появилась на свет  в первой трети  сентября, перед праздником Рош ха-Шана, с которого и  начинается еврейский Новый год.

Лучшего подарка для семьи Менделя Кантора и придумать было трудно.   Многочисленные родственники счастливой  семьи заполнили   зеркальный  банкетный зал еврейского ресторана, известного своей кухней и музыкой.

Отец новорожденной,  шестидесятилетний   Мендель Кантор,  мощная ветвь раскидистого генеалогическое древа  адвокатов, зубных врачей  и банкиров,  обласкал  присутствующих взглядом черных выпуклых глаз.

- Разве это не чудо Рош ха-Шана? – вопросил  Кантор,  придавливая густой бородой накрахмаленную  обеденную салфетку, - принесите-ка  мне ее сюда, прямо сюда.

Плывущая на руках малышка,  отражалась поочередно  во всех зеркалах банкетного зала, пока добралась до раскрасневшегося от чувств ребе Кантора.  Она спала, но  открыла глаза, когда ее розовый шелковый конверт  очутился в огромных и  бережных руках главы семейства.

- Какой чистый густой тон, - восхищенно воскликнул Кантор, всматриваясь в  изумрудные глаза Камиллы, - заявляю, как потомственный  ювелир, что эти караты не имеют цены.  Мне не на что их купить, у меня на руках самая бедная девочка в роду Канторов.

Все присутствующие вежливо засмеялись. Все прекрасно  знали, что состояние Кантора, размещенное в ценных бумагах, банковских активах,  ювелирном деле   и строительстве элитного жилья было невероятным.  И слова крупнолицего,  по-юношески курчавого и бородатого Менделя Кантора -  выражение обычного человеческого счастья, приправленного привычной  еврейской иронией.

Облако дружной родственной зависти, вспорхнувшее вместе со звуками торжествующей скрипки, было легким и прозрачным. Все желали счастья  маленькой  девочке,  окруженной пятью самыми  близкими женщинами Менделя.

Пять изысканных женщин, с тщательно  уложенными  волосами цвета воронового крыла –  его три прекрасно  образованных  дочери,  статная  и стильная  мадам  Кантор,  угрожающая  миру взглядом двух кипящих шаровых молниий  и, конечно же,  обожаемая мама Менделя,  увлекающаяся утренним кофе  и ночными сеансами некромантии.

- Ма шмэх? – проворковал Канторович, баюкая крошечную блондинку, -   ма шмэх? А?

Он закрыл глаза и с блаженной улыбкой прошептал:

-  Шми Камилла.

А потом повторил громче, на весь зал, на весь город, на весь мир:

- Шми Камилла.

- Камилла? –  горячо выдохнула  мадам Кантор, - что за имя  Камилла? Камилла - это аптечная ромашка.

- Она такая беленькая, - простодушно сказал   Кантор.

И все удивились этому простодушию, потому что уважаемый ребе Кантор был всегда собран и дипломатичен. А тут такая открытость, да еще на людях. Означать это могло только одно – крошечная блондинка Камилла распахнула  запертое  сердце ювелира нараспашку.

- Ромашка, это же прекрасно,  - поддержала Менделя его мама, - мой Айзик обожал ромашки. Глупая,  я упрекала его в скупости,  я хотела  розы, а  он приносил ромашки. Это было до войны.

- До которой войны?  – спросила мадам Кантор,  взрывая перегревшиеся  шаровые молнии, - я потеряла счет этим  войнам.

-  Айзика с нами  нет,   -  отозвалась   мама Менделя,  -  и эта прощальная ромашка послана им.

Глаза пяти женщин семейства Кантор  влажно заблестели.  Горечь женских еврейских слез всегда остается свежей, несмотря на место и время.


Появление в университетской гимназии  блондинки Камиллы вызвало ощущение чуда, воспринятое благоговейно, потому что людям нужна красота, а тем более красота с лучезарной  фамилией Кантор.

Камилла была  слишком рассеянна, чтобы сосредоточиться на учебе. Ее изумрудные глаза сохраняли врожденную  чистоту, лишь с каждым годом увеличивая количество каратов.  Ни директор, ни  учителя  гимназии не имели к Камилле Кантор никаких претензий. Тройки Камиллы единодушно считались  неповторимыми  авторскими изделиями,  не идущими ни в какое  сравнение   с пятерками отличников, скучных, как золотые  ряды банковских слитков. 

Некоторые отважные  мальчики  иногда оказывали ей знаки внимания, но чистые  глаза Камиллы  оставались по-прежнему невозмутимо рассеянными. Сразу после уроков Камиллу забирал коротко стриженый водитель, со свернутым набок боксерским носом.

Но однажды Камилла влюбилась. В класс пришел молодой учитель математики.  Любовь Камиллы была слегка капризной,  она даже не могла назвать это чувство любовью. Просто она смотрела на учителя математики  с интересом, которого раньше ни к кому не испытывала.

Учитель математики  был похож на красавца   Солаля из еврейского эпоса Альбера Коэна. Книга Флобера о мадам Бовари была издана до истории дипломата  из Кефалонии, но в книжном шкафу отца Камилла обнаружила именно историю Солаля и погубленной им Арианы. И прочитала на одном дыхании.

И вот теперь неотразимый и коварный Солаль, заявился  к ним в класс, чтобы преподавать скучную до тошноты математику. Весь урок Камилла любовалась шелковистой бородкой Солаля, его выразительным,  вкрадчивым голосом, глянцевой смуглой кожей, легкой горбинкой носа.  И особенно движениями гладких пальцев, длинных и украшенных аккуратными ногтями.  Она вообразила эти пальцы на губах Арианы и ощутила волну жара, окатившую ее с ног до головы.

Вечером Камилла пришла к бабушке и попросила вызвать ей дух Солаля из Кефалонии.

- Солаля?  - удивилась  бабушка и погладила  Камиллу по белокурой головке, - но Солаля нет и никогда не было, это фантазия писателя.

- Он есть, - сказала Камилла, - он учит нас математике.

- Хорошо,  – сказала  бабушка, - и о чем ты будешь говорить с Солалем?

- О дополнительных занятиях после уроков, - сказала Камилла, - я ничего не понимаю в этой математике.

- Гораздо лучше, если твой отец обратится к директору гимназии, - сказала бабушка, - чтобы он сам выбрал  тебе лучшего репетитора.

- Я передумала, - сказала Камилла, - спокойной ночи, бабушка.

- Спокойной ночи, Камилла, - бабушка поцеловала Камиллу и прижала к себе, - пусть тебе приснится тот, кого ты хочешь увидеть.

Камилла послушно кивнула, легла в постель и уснула. Солаль не приснился.

- Значит, я этого не хотела, - сделала простой вывод Камилла и никакого внимания на учителя математики больше не обращала.

Она была дочерью Менделя  Кантора, который ставил только те цели, которые мог достичь.  Математика для Камиллы просто перестала существовать.  По окончании года, учитель математики обязан  был поставить Камилле двойку за полное незнание своего предмета. Но директор гимназии посоветовал ему этого не делать, поскольку школа зависела от помощи  спонсоров, где первым значился Мендель Кантор.

Камилла окончила школу. И что делать дальше?  Учиться Камилла не собиралась. На семейном совете она сказала это ясно и твердо. И эта прямота дочери Менделю Кантору понравилась.

Он взял Камиллу за руку и повел в свою любимую кондитерскую, чтобы отметить  окончание  школы. Эту кондитерскую он помнил еще ребенком. И за полвека в ней мало что изменилось.

-  Я возьму оладьи из мацы с сыром, - заговорщицки прошептал Мендель Кантор. Попадая в кондитерскую детства, он снова становился ребенком, - от оладьев из мацы с сыром оторваться просто невозможно.

-  Они же не сладкие, - сказала Камилла и заглянула в меню, - я возьму медовый цимес и рулет с марципаном.

- Хорошо, - кивнул Мендель и сделал заказ, - давай поговорим о твоих планах. Начистоту.

- У меня нет планов, - сказала Камилла, - но только учиться я больше не буду.

- Точно?

- Точно!

- Ну,  и не учись, - пожал плечами Мендель и откинулся на спинку кресла, - живи просто так, живи с нами, Камилла. Это и будет твоя работа. Утром ты зайдешь в мой кабинет и пожелаешь мне удачи. Днем  ты пообедаешь с мамой в столовой, ей будет не так одиноко. Вечером к нам заглянут твои сестры с мужьями.  Мы посидим в гостиной, поговорим о том, о сем, поиграем на фортепьяно, потанцуем. А перед сном ты забежишь в комнату  бабушки, и вы вызовете какого-нибудь...

- Она вызывает только ненаглядного  Айзика, - сказала Камилла.

- Не забывай, что это твой дедушка, - напомнил Мендель, - и бабушке будет приятно, если ты…

- А сколько я буду получать за такую  работу? – спросила Камилла.

- Получать что? – не понял Мендель.

- Деньги, что еще, - Камилла ковырнула ложечкой медовый цимес, - кстати, ешь оладьи, остынут.

- Не остынут, - Мендель отодвинул оладьи в сторону, - что ты называешь работой, Камилла? Общение с близкими?

- Это не я, - сказала Камилла, - это ты сказал, что жизнь  с вами и будет моей работой. Утром к тебе, в обед к маме…

- Да, я сказал, - растерянно произнес Мендель, - но, я не думал, что за  это надо платить тебе жалование. За то, что ты живешь с нами, со своей семьей.

Камилла молчала и ела десерт. Ее изумрудные  глаза  смотрели в тарелку. Белокурые волосы касались скатерти.

- Нет, мне не жалко денег, Камилла, - сказал Мендель, - тем более, для тебя. Ты будешь жить с нами на полном обеспечении, как жила раньше.  Ты ни в чем не будешь нуждаться. К тому же у тебя появится куча свободного времени, ведь учеба уже позади.

- Куча свободного времени? - иронично промычала  Камилла с набитым ртом - только надо не забыть каждый день  четыре раза  зайти к тебе, к маме, к сестрам, к бабушке. И делать это бесплатно.

- Так, - Мендель порывисто скомкал салфетку. От его неловкого движения тарелка с оладьями упала на пол, но он даже не заметил, - если ты не хочешь этого делать – не делай.  Я согласен, Камилла, живи в моем доме  и  не обращай на нас никакого внимания. Ты и раньше нас не баловала вниманием, правда тогда у тебя была хотя бы школа.
 
- Если я правильно тебя поняла, платить ты не собираешься? – Камилла придвинула к себе рулет с марципанами.

- За любовь к себе – нет, Камилла, никогда,   - сказал Мендель и закрыл лицо руками. В этой кондитерской детства он не мог быть взрослым, он  не мог скрывать слез обиды. Он заплакал.

- Вкусно, - сказала Камилла, - спасибо, папа, что пригласил меня сюда. Мы прекрасно отметили день окончания школы.

Мендель не отнимал  ладони от лица. 

- Айзик тоже любил оладьи из мацы? – спросила Камилла.

- Да, - кивнул Мендель.

- На меня здесь все пялятся, - сказала Камилла, - это потому что я беленькая, да?

- Нет, - хотел сказать Мендель, - они пялятся, потому что ты дочь Менделя Кантора.

Но он ответил:

- Да, потому что ты беленькая.

- А вот и неправда, папа,  -  громко сказала Камилла, - они пялятся, потому, что я твоя дочь.

- Что? – переспросил Мендель.

- Каждый день, после уроков,  я мыла тряпкой школьные кабинеты, - сказала Камилла, -  все в школе знали  об этом. Но никто не запрещал мне этого делать. Потому что я дочь Менделя Кантора. Я могла делать все, что хочу. А сегодня я получила свою первую зарплату.

- Зарплату? –  Мендель никак не мог прийти в себя.

- Зарплату уборщицы, - сказала Камилла, - но это настоящие деньги. Ты простил меня?
 
Камилла достала из кармана крохотный кошелек и повертела его в руках. Мендель тихо всхлипнул.

- Знаешь, папа, я  мечтала об этом дне четыре долгих последних недели. Каждый день, таская ведра с грязной водой я старалась представить, как ты обрадуешься моему сюрпризу. Я представляла, как накормлю тебя сегодня до отвала, а ты взял и выбрал самые дешевые оладьи из мацы, - Камилла смахнула крохотную слезинку.

- Я всегда  беру  оладьи из мацы, Камилла, - Мендель отнял руки от лица и виновато проморгал остатки слез, - они возвращают меня в детство. 

- Я люблю тебя, папа, - сказала Камилла, - ты мне веришь?

- Не спрашивай, - попросил Мендель, - иначе я опять зареву.

- Оладьи из мацы не должны быть сладкими, - приблизила лицо  Камилла, - но они должны быть такими, от которых невозможно оторваться. Ровно как и наша жизнь, правда, папа?

- Правда,  - невольно вздрогнул Мендель, - ты сама это придумала?

- Дух Айзика, кто же еще, - пожала плечами Камилла, - на очередном сеансе бабушкиной некромантии. Эта бабушкина некромантия вроде Скайпа, очень удобно.
 
Мендель хотел коснуться руки Камиллы, но смутился и сделал вид, что поправляет скатерть. Камилла это заметила и положила свою руку сверху отцовской.

Она была уже взрослой, а он все еще оставался ребенком и Камилла удивилась, что заметила это только сегодня.


Рецензии
Какой все таки удивительный рассказ! Такой настоящий!

Анна Новожилова   20.08.2017 19:32     Заявить о нарушении
Спасибо, Анна. Очень приятно, что рассказ настоящий. Когда писала прислушивалась к какой-то внутренней мелодии.

Вера

Малярша   17.09.2017 22:29   Заявить о нарушении
На это произведение написано 27 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.