Адольф и Лейба. Случайная встреча

Вена. 1911 год.
Одним апрельским солнечным днем по городскому парку на Рингштрассе, который был основан приблизительно 50 лет назад по указу императора Франца Йозефа I, и был достопримечательность этого славного города, так и не откинувшего от себя средневековых традиций, как всегда в беспечности и праздном времяпрепровождении прогуливались люди. Сказать по правде, Вена в это время была прекрасна, так как весенние лучи и ароматы, только подчеркивали завораживающую красоту города, и кроме того в эти дни тут поселилось несметное количество творческих лиц, интеллигенции, представителей военной стези, а также всяких мало-мальски состоявшихся политиков.
Когда исследователи истории смотрели назад в прошлое, а именно в Вену, и именно в 1911 год они неоднократно задумывались, что могло привести столь разношерстную интеллектуальную массу в одну точку и в одно время, и явно это был не венский яблочный штрудель, не венский шницель и даже не венский вальс. Но это вопрос истории, нас же интересует другое – это случайная встреча двух мужчин, которые прогуливались городским парком, и наслаждались чистым воздухом и теми воскрешавшими от зимний спячки ароматами.
Так вот -  центральной аллеей парка навстречу друг другу идут два господина. Один – это мужчина лет тридцати, разодетый по последней моде, с легкой тросточкой в правой руке, с пенсне. Походка жива и беспечна, только копна непослушных курчавых волос выдает тщательно скрытую энергию. Навстречу ему идет другой, казалось бы, полная противоположность первому – немного моложе, в старом поношенном пальто, слишком длинным для его щуплого телосложения. Взгляд блуждающий, и немного даже, если очень присмотреться, озлобленный.
Когда они поравнялись, тот с тросточкой окликнул того, что в поношенном пальто.
- Адольф Алоисыч, добрый день! Правда, прекрасная погода?
Тот, в поношенном пальто, так и дернулся. Как видно, немного совладав, со своими страхами и подозрительностью, пристально взглянув на спрашиваемого, улыбнувшись, ответил.
- А, добрый, Лейба Давыдович! Или вас называть по-другому, по пролетарски – Лев Давыдович?
- Да бросьте, как угодно, так и называйте. Ой, извините, я и совсем забыл – вам не противно общаться с jude?
- Давайте немного присядем.
И Адольф Алоисыч показал собеседнику на скамейку, пустовавшую рядышком. Они сели.
- И зря вы так! – обижено проговорил Адольф Алоисыч, посматривая на вытащенный из жилета портсигар, - я такой же антисемит, как вы интернационалист. Имидж, как-никак.
Лев Давыдович угостил Адольфа сигаретой, тот не отказался и со смаком затянулся.
- Простите, уважаемый, за нескромный вопрос – чего это вы ничего не предпринимаете, носитесь по городу со своими акварелями и больше ничего?
- Еще рано Лев Давыдович, - Адольф Алоисыч грустно улыбнулся, - мое время еще не пришло, да и как ваше я полагаю тоже. Что там у вас за неразбериха такая? Фракции там, споры всякие, не можете разобраться со своими конкурентами?
Лев Давыдович начал водить кончиком трости по камням выложенной дорожки. Как бы в раздумье ответил.
- Действия, подобные «ночи длинных ножей», не в моем арсенале.
- Ого-го, господин Троцкий далеко глядите. К этому мне еще предстоит пройти, а вам сейчас самое время действовать. Если вы все сделаете как нужно, я думаю, что у вас тогда не будет людей, как пресловутый Молотов, таких тупых и недальновидных, не сумевших рассмотреть в банальном пакте о ненападение, картину моих коварных замыслов.
- О дорогой Адольф, извините за фамильярность, но мы тут с вами так разоткровенничались, я над этим сам думаю. Не знаю, как правильно поступить. Россия ненавистное мне государство и такая охота его развалить, уничтожить. Но хочу уничтожить его чужими руками. А меня, чтоб помнили, как ярого революционера, «демона Революции».
- С Парвусом теснее свяжите свои отношения, он вам в этом поможет, так еще в достатке проживете все свои годы, - с издевательской ухмылкой предложил Адольф.
- Вы тоже мне шутник, - Лев Давыдович не заметил тех камешков, что летели в его огород, - от этого псевдо-революционера не знаешь чего ожидать. Он одним махом может повалить не только Россию, но и все остальные государства. Дай ему только волю.
- Ну, так свяжите свое дело с Бухариным, у того и смекалка есть и хозяйственная жилка имеется?
Лев Давыдович чесал подбородок, размышляя.
- Это уж точно не вариант. Тот наоборот поднимет Россию с колен, и чего доброго приведет ее к коммунизму.
- Так плюньте на все это! Иллич пускай разбирается, гнет свою линию дальше, а мы в сторонке полюбуемся результатом.
- Да ненадежен он, сифилисом подъеден, так еще и весьма подкован в марксизме. А эти люди, которые знакомы с работами Маркса, мне кажутся весьма опасными, подобно маньякам. Я хоть Россию и не люблю, но подвергать эту бедную страну такому эксперименту, даже мне как-то неохота.
- Ну, вы и даете, товарищ Троцкий! Сами не знаете, чего хотите. Мне бы ваши проблемы. Мне еще ефрейтором послужить нужно, и отсидеть тоже.
При последней фразе в голосе Адольфа проскользила истеричная нотка. В это время Лев очень боялся, как бы его собеседник не заплакал. Некрасиво со стороны получается.
Но тот, сдерживая себя, успокоился, Лев Давыдович желая как-то подбодрить будущего арестант, сказал:
- Но это же замечательно! Ваши биографы будут весьма рады этому факту.
Адольф Алоисыч окончательно привел себя в порядок, и с явным интересом спросил.
- Кстати, Лев Давыдович, а как вам удавалось все время «срываться с крючка»?
- Думаю, сейчас я дам толчок для возникновения вашего ярого антисемитизма – я еврей, а наш народ в любой ситуации выйдет сухим из воды.
Адольф в восторге вскочил на ноги, при этом крикнув.
- На этой скамейке я напишу – здесь родился фюрер!
Лев Давыдович кисло улыбнулся.
- Да, сначала были скамейки для евреев, потом Нюрнбергские законы, а потом и «Хрустальная Ночь», а дальше Бухенвальд и Дахау, ваша эволюция в этом вопросе весьма ощутима.
- Лев Давыдовыч, не вам меня корить. Красная Армия, это ваше детище, а значит и гражданская война это тоже плод ваших усилий. Мы оба являемся филантропами.
- Да, эгоисты мы!
- Мы история. Кстати вы знаете, что я единственный в мире политик, который выполнил все свои предвыборные обещания?
- Ну, не совсем так – печи ваших лагерей поглотили не всех евреев.
- Лев Давыдович, вы – циник! Честно признаться, я и сам немного ваших кровей.
Троцкий громко рассмеялся.
- Заметно господин Гитлер – заядлым антисемитом, не может быть гой.
Лев Давыдовыч устало вынул из жилета часы, взглянув мельком, повернулся  к собеседнику.
- Мне уже пора, было приятно побеседовать.
Адольф Алоисыч по мальчишески вцепился в руку уходящего.
- Один вопрос, страшно меня интересующий.
Лев снизошел к этому оборванцу, в связи с перипетиями грядущих событий.
- Конечно, новатором вы не были, но зато опередили своего злейшего врага Иосифа – сначала он по папеньке Джугашвили, потом Коба, потом Иванович, и, в конце концов – отец народов Сталин. Ясно псевдоним от слова сталь – красиво и серьезно. Но почему вы взяли для псевдонима фамилию своего тюремного надзирателя в Одесской тюрьме? Это как-то не прилично, что ли, для революционера.
Лев Давыдович только отмахнулся.
- Как говорят сленгом будущего – поприкалывался.
Видя, что собеседник начинает терять терпение, Адольф, злорадствуя, снова пошел в атаку.
- А шутник-то Иосиф Виссарионович был, просто умора – ледорубом да в знойной Мексике. Ха-ха, - Гитлер начал корчится в припадке истерического смеха. – С чувством юмора у него всегда был порядок.
Лев Давыдовыч еле сдерживая себя, чтоб не отколошматить этого заносчивого парнишку, сказал.
- Давайте, обойдемся без черных страниц наших биографий, а то я тоже могу, пустится в рассуждения – о том, что произошло в бункере весной 45 года.
Ударив тростью по дорожке, господин Троцкий, как будто поставил точку, и даже не взглянул на Гитлера пошел дальше аллейкой. Да видать настроение не было таким хорошим и приподнятым, как раньше, а может на походке сказалась та болезнь, что часто находила себя в его желудке.
Адольф, улыбнувшись загадочной улыбкой, сел обратно на скамейку, где разложил свои рисунки.
Будущее будущим, а жрать-то хочется сегодня.


Рецензии
Разница только в том, что Лев Троцкий не стал "фюрером", чит. "вождём" (нем. der Fuhrer),а Адольф Гитлер Шикльгрубер (нем. Schicklgruber) им стал. Хотя оба были евреями...

Зиновий Винокур   18.03.2017 12:16     Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.