Секретарь Надя

Шагая утром через приёмную в свой кабинет, Олег Николаевич Пелей не сразу заметил свою секретаршу в полумраке настольной лампы, так как пришёл на час раньше. Сегодня ему нужно окончательно уладить конфликт между щведами, механиками-наладчиками портальных газорезательных машин фирмы ЭСААБ и немцами, электронщиками, с фирмы Мессергрисхайм, наладчиками компьютеров и программного обеспечения этих машин. Олегу Николаевичу уже до чёртиков надоели их перепалки и жалобы. Он решил спокойно просмотреть документацию до утренней раскомандировки что бы конкретнее их развести, уточнив объёмы и сроки шефмонтажных работ обеих фирм. Все группы наладчиков импортного оборудования, конфликтуя между собой, обычно успокаивались при приближении Палея. Специалисты западных фирм, к радости заводчан, обращались к Олегу за последним словом, начиная неизменно со слова «хер».
 -«Хер, Олех Нухалаиф». - Олег был руководитель шеф монтажных работ, а начальник для иностранного рабочего, это господин.  Для советского рабочего это инженер, который получает обычно меньше его, гегемона власти в СССР. С лёгкой руки иностранцев весь завод за глаза прозвал Олега Николаевича Палея «хером».
Уже открывая дверь в свой кабинет, он оглянулся и вдруг увидел  виноватое лицо Нади Вялой с синяком под глазом и распухшей щекой, которая, вся сжавшись, как мышка, загнанная в угол, сидела в своём кресле, прячась за пишущей машинкой, поджав босые ноги под себя. Туфли валялись под столом.
– Боже Надя, что такое с лицом и ты что, ночевала на работе.
– Я, Олег Николаевич, пришла пораньше, чтобы меня никто не видел. – Секретарша закрыла ресницами затравленный взгляд и по её щекам потекли слёзы.
– Да кто это тебя так. –
- Витя вчера приехал. Шесть дней в рейсе был. – Нараспев застонала Наденька, не поднимая глаз. – (Витя Теличкин, водитель дальнобойщик, детдомовский товарищ Нади с 9 лет, уже второй месяц был её мужем).
 – Прихожу с работы, а они с соседом уже бутылку выпили. Он Тольку сразу выгнал и давай меня всю целовать, раздевать. - Надя заревела в голос.
– Целует и любит, целует и любит, а я без обеда вчера Вам отчёты печатала... а..а. Пряников ванильных, с работы шла, купила.. а..а. . Как я люблю ванильные прянички. Они упали, лежат в сумке на ковре на полу.. у..у, так вкусно пахнут, а я дотянуться до них не могу. Витя, говорю, достань хоть один пряничек из сумки, а потом хоть до завтра люби. Заорал:
- Ты меня не любишь. Ты самая холодная дура в мире. -
 Как ударит меня. Оглянулась, его нет. Куда дурак ушёл. Оделась, зашла к соседям, Витьку искать, а они мне, что у тебя с лицом. Посмотрела в зеркало. Боже мой «фингал» под глазом, что теперь делать, не знаю..ю. -
Надя рыдала с подвывом, как ребёнок.
– Ой, только не реви, пожалуйста. Что делать. Что делать. Детский сад. Ты мне такая здесь конечно не нужна. Иностранцы, что подумают. Главный Сварщик на утреннем обходе заглянет. Давай иди домой, горе любовница.
– Ваша. - Их взгляды встретились. В глазах Нади заискрилось. Надежна. Испуг. Радость. Надежда. В глазах Олега Николаевича. Нежность. Досада.
–  Ваша-наша, иди домой сейчас же  и завтра не появляйся. - Палея просто поражала детская непосредственность своей секретарши. Его девятилетний сын не был с ним так близок и откровенен.
- Боже, Надя, какой ты ещё ребёнок. Ты работаешь на производстве атомных реакторов. Я работал в космической промышленности. Так там, когда взорвалась ракета, гибнет один космонавт. Но он военный. Медаль на грудь и залп салюта. А если взорвётся атомный реактор. Ответственнее надо быть.  Работнички мать вашу, вы скоро меня с ума сведёте…. Так послезавтра у нас суббота, воскресенье. У тебя отгулы есть.
– Есть, три отгула. – Девушка встала с кресла и одела туфли.
– Иди уже. Заявление оставь на столе.
– До свидания Олег Николаевич. –
-  С Виктором так Надя тоже нельзя. Виктор ведь тебя одну всю жизнь любит. Вы поженились.
– Это Вы, Олег Николаевич, уговорили меня, выходи замуж, я тебе квартиру дам. Не надо мне квартиру. Не надо мне Витьку. Я хочу Вам….
– Всё. Всё. Всё. – Палей схватился за голову, заткнув уши. Быстро шагнул в свой кабинет и захлопнул дверь. С некоторых пор он стал побаиваться выходок своей секретарши. Свежа ещё была в памяти истерика, что она закатила месяц назад перед его женой. Вот ещё головная боль. Вот где горе ещё.
На завод направили после окончания Омского техникума группу сварщиц - аргонщиц со специализацией «сварка внутрикорпусных устройсв атомных реакторов» (ВКУ) из нержавейки в среде инертных газов, гелии или аргоне. Работа почти ювелирная. Сварка ведётся в белых шёлковых перчатках, в комбинезонах в не пылевых  кондиционированных помещениях. Двадцать семь девчонок, половина детдомовские, где половой жизнью дети живут часто с девяти лет и критерии нравственности в детских домах отличаются от общепринятых. Завод ещё строился и до сварки ВКУ атомных реакторов было года полтора. Направленные к Палею, в Сварочную лабораторию на двадцать дней, на аттестацию, сварщицы-аргонщицы висели у Олега Николаевича на шее уже полгода. Палей не раз пытался спихнуть их в цех ВКУ или цех Парогенераторов, но Главный Сварщик отмахивался:
 - Подержи их ещё месяц. Там посмотрим. –
С утра до вечера на семи участках лаборатории сваривали пробы и делали наплавку вручную и на автоматах, под флюсом и в среде защитных газов десятки сварщиков. Каждый из 800 сварщиков завода дважды в год проходил переаттестацию со сваркой проб и сдачей теории. Работы хватало, и Олег Николаевич понемногу распределил пока этот «детский сад» по подразделениям.  Кто потолковее, того в цветную дефектоскопию, на электронные пушки и вакуумный стенд; анализировать качество изделий. Кого пыль гонять по оборудованию. Девчонкам было по 18 – 19 лет. Все красавицы. Но Надя была просто княжна. Чувствовалась в ней дворянская кровь, в осанке, походке. В детдом она попала из детского концлагеря в Караганде, в который отправляли детей от двух до пяти лет после расстрела родителей за антисоветскую деятельность. За два десятилетия через детский Гулаг прошло с полмиллиона малышей. Стоило ей выйти в цех как токари и сварщики, заглядываясь, запарывали детали. И Палей Надю Вялую на зависть подруг посадил в приёмную своего кабинета подальше от мужских глаз, которая была в пять раз больше самого кабинета и использовалась для утренних планёрок и вечерних совещаний (иногда с рюмочкой). Надя постепенно стала хозяйкой этого самого любимого всем заводом зальчика. Она быстро научилась и с удовольствием стрекотала на пишущей машинке. Закупала и охлаждала пиво для начальства в огромном холодильнике справа от своего кресла. Однажды они задержались после работы. Приехал зам. министра Средмаша по внешним связям и директор завода с утра позвонил Палею.
 - Сиди у себя пока не отпущу. –
У Палея в кабинете на стеллажах по стенам пылилось более тонны папок с договорами и контрактами на сварочное оборудование с десятком фирм семи государств, а где что лежит, знала только его секретарша. Пришлось задержать и её. В восемь вечера его вызвал директор с документами на лазерную установку по раскрою нержавеющей стали фирмы «ЭСАББ» из Гетеборга. Вернулся в цех он уже в десятом часу. Когда Палей вошёл в свою приёмную, Надя, сняв туфли, поджав ноги и упёршись лбом в кожаный валик кресла, крепко спала, посапывая, как ребёнок. Осторожно свалив папки на её стол, Олег Николаевич направился к себе. В кабинете за его столом сидела Палей Мария Николаевна, его жена, главный экономист первого корпуса завода.
 – Привет дорогая. Ты откуда.
- Ты что, со своими детдомовками уже не расстаёшься не днём не ночью.
- Да я работаю, как лошадь, двенадцатый час, кстати, не жрамши.
– Вдвоём с секретаршей на всём заводе. –
-  Маша, прекрати сейчас же. С чего ты завелась. - Скрипнула дверь кабинета. Супруги оглянулись. В дверях стояла Надя.
- Да как Вы можете Мария Николаевна. Да я. Да Вы. Вы с Критским из Термопрессового цеха целовались, весь завод знает, а Олег Николаевич за полгода только три раза меня по голове погладил. У Олега Николаевича вторую неделю только одна пуговица на пиджаке и правая брючина снизу распустилась. Вы его не любите. Не любите! - Надя обежала Палея и плюхнулась перед его женой на колени.
– Оставьте его. Отдайте его мне. Я так люблю Олега Николаевича. Как я его люблю. - Супруги оцепенело уставились на стоящую на коленях девушку, которая рыдала с подвывом, закрыв лицо руками.
– Забирай. Забирай. Гладьте головки.  – Мария, обежав Надю по кругу, подскочила к Олегу, ударила его ладошкой по уху и выскочила, хлопнув дверью. Палей поднял свою секретаршу за плечи с колен:
  - Дурочка ты не счастливая. -  Бросил её в своё кресло и побежал за женой. 
Мистика. Судьба. Олега Николаевича и Надю Вялую сближала странная симпатия.
От красавицы Нади, фригидной как Мэрелин Монро, мужчины хотели только одного, а ей, выросшей в концлагере и в два года навсегда разлучённой с матерью и отцом, хотелось неосознанно каких-то семейных, материнских, отцовских отношений. Она приняла своего первого начальника на производстве, самым близким ей человеком. Воровала его носовые платки. Стирала, гладила, целовала их и подкладывала обратно. Каждый час, если он не выходил из кабинета, заглядывала без стука:
- Олег Николаевич, может чаю, кофе.
- Надя, не мешай.
У Олега Николаевича другие заморочки. Ему нравились и влюблялся он в женщин 30-35 лет. И, когда ему было 17 лет и сейчас в 35. Одноклассницы и однокурсницы казались ему глупыми и нечистоплотными. На вечеринках после танцев пахли потом, а выпив, стакан портвейна, больше хохотали, чем говорили. Учительницы в школе и преподавательницы в Университете ходили и одевались красиво. Всегда пахли хорошим парфюмом и часто удивляли его рассуждениями и опытом. Сексуальный опыт, который он приобрёл к двадцати годам окончательно убедил его в превосходстве бальзаковской женщины над юными красотками. В отношении же Нади у Олега Петровича примешивалось чувство вины, тянущееся из сталинской эпохи. В старости, перед смертью, отец за рюмочкой поведал ему, что Олег своей жизнью обязан 60 человекам, которых он расстрелял в 1947 году под Игаркой на Енисее. Когда родился Олег, в роддоме началась эпидемия «пузырчатки». (Стафилококковая инфекция). Погибли все родившиеся в течении недели малыши – двенадцать крошек. Остался жить только Олег Палей. Отец продал мотоцикл М-72 с коляской и корову. Слетал в Москву и купил 8 ампул пенициллина в каком то институте. Сын выжил, но в хозяйстве образовалась невосполнимая брешь. Николай Петрович Палей был в ту пору зам. Начальника лагеря по финансовой части. В лагере содержались «враги народа» 52 000 человек. В основном осуждённые по статье 58-Б, за рассказ политических анекдотов, которых звали в зоне «безвредный болтун». Процентов 30 осуждённых были учёные и инженеры, которые использовали в своей работе идеи инженеров капиталистических стран или в своих статьях ссылались на труды учёных капиталистических стран. Они сидели «за преклонение перед Западом». Заключённые строили железную дорогу в тундре. Осуждённых на 10 лет «без права переписки» по окончании срока формировали в отдельные партии по 30-40 человек и не освобождали, а вывозили из лагеря километров за 50 в сторону Большой Земли, где расстреливали освобождённых и закапывали в тайге. В операции участвовали только офицеры из охраны лагеря и, не смотря на то, что после каждого расстрела палачи получали премию из расчёта по 200 рублей за убитого, желающих на такой этап не было и палачей обычно набирали со скандалом. Тяжело было убивать, отсидевших десять лет интеллигентных образованных людей, ехавших со счастливыми лицами к своим семьям, но «Партия сказала надо». Когда бывший боевой офицер-разведчик, а ныне бухгалтер, капитан Палей выразил желание участвовать в очередном фиктивном этапе на Большую Землю, Начальник лагеря только обрадовался. За полгода Николай Филипович Палей четыре раза участвовал в таких операциях. Потом вышел в отставку по инвалидности от старых ран и в течении года отстроил на расстрельные деньги два больших дома в городе Асбесте. Своей семье из семи человек и семье  сестры. Сам он жил с тестем, тёщей и тремя детьми, а сестра Настя жила рядом с его родителями и сыном. Когда пьяный отец, имеющий восемь ранений и пять наград за Великую Отечественную войну, обрадовал сына этой историей, он студент физического факультете вначале хотел покончить жизнь самоубийством или убить отца, для восстановления справедливости. Со временем Олег успокоился, но помнил свой крест. Чувство вины, которое он получил в наследство за грехи  отца, материализовалось в Палее, когда ему навесили эту группу пэтэушниц с детдомовским и сталинским прошлым. Он возился с ними, как с родными, под шуточки всего завода. Добился, что бы всех рабочих из детдомовцев поставили в льготную очередь на жильё, а Наде с Витей устроил комсомольскую свадьбу с ключами от однокомнатной квартиры. Надя Вялая, сирота, бесхитростная девчонка, до безумия обожала своего начальника.
 Отправив секретаршу на служебной машине домой, Олег Николаевич обложился бумагами. Работая с документацией, он слышал, что комната перед его кабинетом заполняется. В 9 часов он взял два стула и вышел в приёмную. Собралось человек 20 наладчиков и инженеров. Встретив десяток озабоченных взглядов и гул вопросов на трёх языках, Олег Николаевич Палей сразу забыл красивое заплаканное лицо секретарши с синяком под правым глазом и злые синие глаза любимой жены. Раскомандировка началась.


Рецензии
Не дай бог с таким сознанием -- что отец палач -- жить. Психологически достоверно, где про отношения людей, всё мне представляется на месте. А вот излишние технические подробности в начале кажутся неоправданными. На ход рассказа они не особо влияют.

На страничке у Вассложно сориентироваться. Не понять, какая глава из какого произведения. Вы бв разобрали по папкам -- можно бы было читать подряд.

Всего Вам хорошего. Видно, что Вы человек добрый и сочувственный. А числа... верны они или нет, не так важно. Важно то, что это вообще -- было. То, чего не должно было быть...

Александра Алёшина   13.04.2018 07:18     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.