Почула

Олег Палей осторожно конфликтовал с шефом, который полгода сдерживал публикацию его статьи в американском журнале «Керамиксесайти». Профессор Гуляев был иностранным членом редколлегии журнала от Академии Наук СССР. Неожиданно Гуляев и академик Фортов опубликовали его статью в журнале АН СССР «Успехи физических наук», даже не включив его в соавторы. Воровство его научного труда маститыми учёными так потрясло Палея, что он залетел в «дурку». Пьяного, плачущего Олега скорая помощь отвезла не в вытрезвитель, а в психиатрическую клинику. Выйдя из больницы, Палей уволился из института и решил пойти работать на производство.
 Его взяли математиком-алгоритмистом на номерной завод военно-морского флота. Главный инженер долго ставил ему задачу. Наконец Олег понял, что от него хотят. Повысить общую экономическую эффективность завода. Начал работать с азартом, так как зарплату ему положили сразу вдвое больше, чем он получал в институте. Загрузил расчётами простаивающую вычислительную машину. Запросил конкретную информацию по движению сырья и изделий из бухгалтерии, отдела сбыта и снабжения. Начальники отделов вежливо отказали, но главный инженер предприятия на них рявкнул на очередной планёрке и Олег получил мешок накладных о движении деталей между цехами.  Через два месяца он подготовил первую докладную записку на имя главного инженера на восьми листах, где было больше формул, таблиц и расчётов чем текста. Через неделю у Палеев в час ночи раздался звонок. Олег, разлепив глаза, поднял телефонную будку.
- Извините, Олег Николаевич за поздний час, но я только сейчас добрался до вашей докладной. Получается, что половина начальников цехов подонки и жулики.
– Выводы делать не моя работа, Виктор Алексеевич. К тому же я пока проанализировал поквартальную входимость только 20% деталей номенклатуры завода, около 800 штук. Да. Да. Всё верно, восьмой механический цех расточил 1000 контактов из золота для реле электроавтоматики подводных лодок, а годовая потребность 86 штук. Да. Да. Отливки для изделия № 48 в этом цехе полгода лежат на складе не фрезерованные, и почти готовое изделие стоит на стенде сборки третий месяц.
  – А мы этого козла Салуянова по итогам года к ордену Ленина представили. План то по валу он перевыполнил на 18%, наштамповал лишних деталей, извёл металл. Его цех в шоколаде, а завод по его вине в заднице. Убью гада.  Значит так завтра внеочередное совещание у Генерального. Зачитаешь свою бумажку сам. Я содокладчик. – Главный бросил трубку.
Выступать Главному инженеру не пришлось. Когда Палей закончил читать своё аналитическое исследование,  директор завода встал, подошёл к нему и вырвал из его рук листы. Вернулся на своё место и стал их читать про себя. Минут десять стояла гробовая тишина. Наконец он встал.
– Ну, и кто говорил, что автоматизированные системы управления на военном заводе внедрять не надо, что деньги, потраченные на вычислительный центр, выброшены на ветер. Салуянов, Никифоров и Светлаков пишите заявления по собственному. Где Зауэр. -
Встал начальник юридического отдела.
 -  Если к двум часам дня перечисленные начальники цехов не уволятся, подготовь материал по привлечению их к уголовной ответственности. Совещание закрыто. -
Если раньше от Палея в цехах и отделах отмахивались, как от назойливой мухи, то теперь от него шарахались, как от бешенной собаки. Директор выписал ему персональную премию в три оклада и стал подавать ему руку, столкнувшись в коридоре заводоуправления. Олег Николаевич понял, что работать на заводе № 412 он не сможет. Сожрут. И, когда он заболел гриппом и ему дали больничный на неделю, вылетел самолётом в Цимлянск, где в Донской степи начиналась следующая после БАМа стройка коммунизма. Строители жили в палатках, а рядом в голой солончаковой степи поднимались гигантские корпуса самого крупного завода атомных реакторов на Земле. Из отдела кадров его направили к главному инженеру.
Тот сформулировал задачу.
– Нужно перевести всю резку и сварку внутрикорпусных деталей атомных реакторов лучом лазера и холодной плазмой дуговыми плазматронами. Это позволит свести к минимуму зону термического влияния обработки и сохранит свойства металла на десятки лет. Палей предложил с ходу несколько технологий, но сознался, что на производстве не работал.
Ему предложили сразу хороший оклад. Койку в общежитии с перспективой получения квартиры в течении года и Олег даже не вернулся обратно в Свердловск для оформления перевода. По приказу министра среднего машиностроения всё быстро оформили вплоть до оплаты переезда семьи и проживания на съёмной квартире.
Общагой оказалась стандартная пятиэтажка. Палея поселили в комнате на девять метров с крановщиком базы оборудования Сергеем Почулой. Вторую комнату в восемнадцать метров занимали четыре инженера Отдела Главного конструктора. Сергей оказался незаурядным человеком. У него был красивый чистый голос и когда уже после недели совместного проживания он запел на кухне, чистя картошку, Олег был поражён не меньше, чем пять лет назад, когда на дне рождения у профессора Гуляева, запел его зять, солист оперного театра. А, когда Сергей сказал, что и стихи и музыка его сочинения, Палей понял, Пачула очень талантлив. Сергей показал Палею фотокарточку, где он был снят вместе с космонавтами: лейтенантами, Юрием Гагариным и Мариной Попович все в солдатской форме с гитарами на маленькой сцене. Он служил срочную в городе Королёв и пел в самодеятельных концертах космического центра. Его голосом восхищались великие люди. Почему же он не реализовался в жизни. Со временем Олег Николаевич понял Пачулу. Он оказался  детдомовским. Недолюбленный в детстве ребёнок чаше всего входит во взрослую жизнь настороженно и агрессивно. Волчонок может стать только или главарём стаи или абреком. Пачула, что-то натворил и был осуждён. Судьба русского певца Сергея Захарова ему не светила. Пачулу, к сожалению, тюрьма испортила.
Прошёл месяц. Мария не стала ждать год, когда Олегу выделят квартиру и приехала с двухлетним сыном. Сергей выставил свою койку на кухню и Палеи остались одни втроём в восьмиметровой комнатке.
Как то Палеи вечером пошли погулять с сыном в парк поблизости. Сидели на скамейке и строили воздушные замки. Двухлетний Иван уснул на руках отца. К ним подбежал мальчик лет шести.
 – Дядя дай на мороженку.
– На мороженку? Так всё закрыто. Десятый час. Олег протянул мальцу 15 копеек.
– Давай дядя хотя бы пять рублей, иначе вам очень плохо будет. –
Ребёнок показал пальцем в сторону. Олег оглянулся. Метрах в двадцати стояла группа пацанов в возрасте от восьми до четырнадцати лет. Их было человек двадцать. Шесть – восемь подростков крутили над головой финки, лезвия которых посылали блики луны. Палей быстро оценил обстановку. Завтра в милиции по одному они будут навзрыд плакать и ныть.
– Больше не буду. Больше не буду. - Сейчас же над его семьёй нависла смертельная опасность. Воткнуть нож до сердца хватит сил и у пятилетнего ребёнка. В детстве Олег помогал отцу колоть свиней и коров и помнил, как отец, разделывая тушу, обычно приговаривал.
– Что ж человек так слабо защищён. Шкура как плёнка. Рёбра как веточки. –
Палей сообразил. Такой кодле расколоться на две команды это минуты две. До выхода из парка на освещённую улицу метров тридцать.
– Мария, к выходу бегом.
 – Что такое. Эти сопляки. – Он не дал ей договорить.
– Бегом, тупая сука. – Палей вскочил и бросил спящего сына ей на руки. Маша, обиженная, плача побежала к выходу из темноты парка под фонари улицы. Когда ей оставалось метров десять до освещённой улицы, за ней бросились бежать пятеро высоких парней. Остальные два десятка рванули к Палею, оставшемуся сидеть на скамейке неподвижно. Только тогда он рванул за Марией. Догнал бегущих за ней парней, когда один из них уже схватил её за руку и они окружили Машу с орущим Ванюшкой на руках.
– Беги. – Крикнул Олег и начал молча махать руками и ногами.
Мальчишки были все щупленькие. Весом не более 40 килограмм, но в руках у некоторых были метровые чёрные палки, как выяснилось позже обрезки стальной арматуры.
Очнулся Палей в больнице. Выручили его два пенсионера фронтовика. Семь ножевых ран в плечи и спину были не опасны, но один сопляк достал ножом до печени, которая кровоточила и заживала потом у Олега года полтора. Более опасным было сотрясение мозга. С неделю из правого уха сочилась кровь, зрачки глаз стали разных размеров и Палей спал, сидя на кровати, обложенный подушками. Из больницы он ушёл на третий день, не сняв швы с ран головы, с клизмой в кармане. Врач убедил его, что тужится по большому ему ещё с неделю смертельно опасно, и пока не зарубцуются сосуды мозга нужно клизмоваться. Сотни людей умерли на унитазе в течении недели после трамвы черепа от повторного кровоизлияния, тужась. 
Когда он, осторожно ступая от головокружения и болей, пришёл из больницы, в общаге его ждало новое приключение. Шпингалеты на двери их комнатёнки были вырваны с мясом. Кровати стояли поперёк.
– Что это ещё за баррикады Машенька.
– Сергей пьяный обе ночи ломился. – Что – о…. Он тебя тронул.
– Да нет, но Ваня сильно испугался. Стал писаться по ночам. Перестал разговаривать.
  – А где конструктора были.
– Уехали, на какие то, курсы в Ленинград. –
Палеи собрались и съехали в гостиницу. За нападение на Палеев в парке задержали 18 пацанов. Самому старшему было пятнадцать. Самому младшему 7 лет. Один мальчик 12 лет чуть не скончался от перелома шейных позвонков. Второму пришлось зашивать лопнувший желудок. Ещё двоим Олег сломал кости рук и пять рёбер на троих. На Олега родители детей завели три уголовных дела, но они в течении года развалились, благодаря показаниям дедов пенсионеров.
Пацанов Олег в душе простил. Сам был такой в пацанчестве. Хотя сам он в подростках вынимал нож, складыш-лисичку, только когда половина его товарищей в уличной драке уже лежала, сбитая с ног и его руки и ноги сводила судорога усталости от затянувшейся драки.  А вот подлость Сергея Пачулы не давала ему жить. Мария ходила через день с сыном к врачу, и дитё начало постепенно восстанавливаться. Палей же просто с ума сходил от злости, думая о мести утром и вечером, на работе и дома. Недели через три, слегка поправившись и прихватив в карман гирьку на шнуре, он отправился на базу оборудования завода. Часа два Олег ждал, спрятавшись от стропальщиков пока Сергей спустится с козлового крана. Наконец, сняв ящики со станками с двух железнодорожных платформ, он спустился на землю и пошёл в сторону, видимо по малой нужде. Палей догнал его, сбил на землю ударом кетменя в затылок и начал молотить ногами. Вскоре бить человека в отключке стало не в кайф и Олег, привалив нокаутированного Пачулу  к ящику с токарным станком спиной, сел напротив. Наконец Сергей открыл глаза. Из них потекли слёзы. Он открыл рот. Из него вытекла кровь. Почула с трудом достал из кармана бумажку, закрыл глаза и прошептал.
– Олег убей меня скорей. Счастливчик.... – Олег поднял с земли бумагу. Это оказалось направление в областной онкологический центр на операцию. Направлению было два месяца. Оно давно просрочено. Палей вспомнил, как Сергей зажимался и стонал по ночам. Говорил, что его мучает язва желудка.
Он встал, бросил скомканную бумажку на умирающего от рака желудка приятеля и пошёл прочь.
 – Получи божий суд. Сука. Повой от боли ещё дней сорок - пятьдесят. -


Рецензии
Спасибо,понравилось! Очень интересный рассказ. Вернее сказать - два разных по теме рассказа в одном. Стиль изложения очень напоминает работы глубоко уважаемого мною, талантливого журналиста газеты "Известия" Анатолия Аграновского. Ныне, увы, покойного...
А по поводу жестокости малолеток повторю уже неоднократно сказанное - не надо было Бога изгонять из нашей жизни, из жизни общества.Освободили место для сил Зла... Вот оно и хозяйничает в душах людей...
Желаю новых творческих удач и всего самого доброго!

Геннадий Обрезков   10.09.2016 21:57     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.