Эх... как говориться...

     Настроение у Ивана Семёновича было хуже некуда. Да нет, вы не думайте, не болен он, и на работе всё в порядке, и домашние живы и здоровы. Но настроения нет, и всё тут.
     А причина,  сказать стыдно, видите ли, выступить ему на профсоюзном собрании завода  предложили, да так настоятельно, что отказаться, ну никак.
Казалось бы, что тут такого,  выступить, так выступить, всего-то делов на десяток минут. Однако для Ивана Семёновича это проблема, причем, серьёзнее некуда. Молчун он, и не просто неразговорчивый человек, а молчун, есть такие люди на свете. Вот и Семёныч к ним отнесен.
     Уж более трёх десятков лет он на этом заводе, после ПТУ был принят сначала учеником слесаря, следом слесарем,   мастером участка.  И по сей день мастером трудится, причем, как говорят, не просто мастером,  а отменным  специалистом.  Все сложные по слесарке дела - к нему, помоги мол, да покажи, а он и не откажет и, что самое главное, покажет. За это его и любят  и уважают на заводе. И компанейский вроде мужик, одиноким волком его никто не считал, однако слово из него не выдавить, даже в обычной беседе.
     Впрочем, на счёт слов,  это не совсем верно. Слова-то, конечно, он знает, а некоторые и произносит, всё же, школа за плечами, ПТУ. В конце концов, женился ведь, а значит, предложение невесте делал, и детишек аж трёх воспитал. Безусловно,  русский язык ему знаком, но как-то он умудряется обходиться в разговоре несколькими фразами, а ежели они произнесены с разными интонациями, это уже роскошный  разговор.
     -Семёныч, ты как считаешь, будет толк из этого пацаенка?
     И в ответ эдак весомо звучит: «Думаю… Как говорится…» Всё, Семёныч доброе слово о подмастерье сказал,  факт.
     -Иван Семёныч, зайдешь?  Завтра вечерком, внучка обмываем, а?
     -Ясно дело… Как говориться…
     Придет мастер, придет, да ещё со своей  Кузьминичной, и подарок не забудет. Обязательный человек.
     -Ваня, квасок я сварганила, попробуй, как тебе?
     Отхлебнет он из стаканчика, кивнет одобрительно, крякнет: «Ну уж, мать, как говориться…» Понятно, одобрил муж семейный напиток.
     Но если с чем он не согласен, его пара фраз, те же «Как говорится…» и «…ну, уж…», сказанных с нахмуренным лицом, утверждали  неудовольствие.
     Народ за годы общения  привык к немногословному, но мудрому, мастеровитому,  да и как только его не характеризуй, нормальному мужику.  А что до разговоров, то, «как говориться…»

     Так вот, ближе к теме.
     Уговорил его профорг выступить, не просто уговорил, он и аргументы предъявил: «Семёныч, народ тебя уважает, даже, понимаете ли, любит. Мы тебя годами хвалим, и путевки санаторные получаешь. Так? И на Доске почета уж больше десятка лет весишь. Так? Так вот. На собрании будет обком профсоюза, тебя там знают, я о том, что ты говорить будешь, уже предупредил. Понятно?»
     -Как говориться…
     -Что «как говориться…», напиши текст на бумажке да прочитай, грамоте обучен никак. Уж больно повестка значимая. Страна, понимаешь ли, перестраивается, и нам, трудягам,  следует свое веское слово сказать. Ясно?
     Ну и что тут после такого разговора не ясно. Готовиться надобно, и всё тут.
     -Как говориться…
     Так что настроение настроением, но подготовка нужна.

     Собрание проходило, как и полагается, в соответствии с духом перестроечных времён. Директор, в своём докладе, указав на ряд недостатков, призвал заводской профсоюз активнее перестраиваться, двигаться вперед, включать передовое мышление, работать активнее, всё более творчески и инициативнее, по-новаторски.
     Принимавший участие в собрании ответственный работник обкома профсоюза  в такт директорским словам, энергично кивал головой и, как было понятно, всем сердцем был с теми, кто уже перестроился и вот-вот перестроится.
     После доклада директора выступил секретарь парткома, затем штатный «выступала» Тереньтич, заводской кадровик. Быстро взбежал на трибуну и отбарабанил свои лозунги и обещания «тянуться за партией» и «не подкачать» заводской комсомолец Володька Телегин.
     Всё шло по намеченному профкомом плану. Выступило ещё пару человек и вот, наконец, предоставлено слово Ивану Семёновичу.
     Взошел он на сцену не  спеша, уже на трибуне достал из кармана стопку листов с речью, полез за очками и…
     Нет очков, нет и всё тут. Ну, уж… как говориться… Он  обстучал, да не единожды, всё карманы вплоть до потайного на брюках сзади.
     Нет очков.
     Пауза затягивалась. Народ стал перешептываться да переглядываться. Большинство присутствующих знали, что не Цицерон Семеныч, понимали его состояние и естественно переживали за товарища.
     И вот на выручку растерявшемуся  Ивану Семеновичу пришел Пашка, его коллега по работе, и друг, по жизни.
     -Семёныч, да ты просто так, своими словами скажи, мы тебя поддержим.    Поддержим, а? Что товарищи скажут, а? 
     С мест раздалось: «Поддержим, говори! Говори, Иван Семёныч!»
     Вытерев пот со лба, обняв трибуну двумя руками, силясь вспомнить написанную накануне речь, Иван Семёнович начал: «Товарищи…»
     -Верно сказано!  Молодец Иван!  Правильно говоришь!
     Приободрившись, оратор продолжал: «Как говориться…» Пашка поддержал: «Не в бровь, а в глаз! Четко подмечено, нельзя этому не верить! Правильно, товарищи?»
     Шум в зале: «Верно! Давай Ваня, так их, давай!»
     Иван Семёныч вдохновенно продолжал: «Что уж тут скажешь! Как говорится…»
     -И это так! Давай, Ваня, крой их!
     -И вот я думаю…
     Это были уже новые слова, присутствующие такого ещё от него не слышали. Зал притих.
     -Ну, как говориться…  Да, уж…
     Зал взорвался аплодисментами. Да что там аплодисментами, это были овации, и если бы, кто ни будь, в сей момент крикнул  «Шайбу, шайбу!!!»,  народ в экстазе поддержал бы и эти замечательную, всеми в Союзе известную кричалку.
     Спустя пару минут, Иван Семенович, завершил свою замечательную речь, завершил под аплодисменты трудового народа, одобрительные кивки обкомовского работника и председателя профкома.

     На следующий день на заводе только и разговоров было о  волнующей  речи мастера участка Ивана Семёновича.
     У проходной его одобрительно  приветствовали рабочие, именно ему сегодня ярко светило солнышко, улыбались женщины,  и, даже вечно хмурый контролер проходной Петрович, с ухмылкой махнул рукой, дескать, что уж там, проходи. Заводская многотиражка  напечатала  фотографию главного героя,  и дала большой разворот его пламенной речи.  «Народ за перестройку», «В авангарде перестроечного движения лучшие люди завода» - а это, уже из областной газеты.
     Ну, что уж тут скажешь.
     Обкомовский работник, на утренней планерке в Обкоме профсоюза прямо отметил: «С такими людьми, нам всё нипочем. Мы все перестроимся, все ускоримся!  Народ уже сам прояснил, кто тянет назад страну, кто подбросил нам эту жизнь, и готов работать так, как никогда и никак».
     Об этом и было незамедлительно сообщено в Москву, в ЦК профсоюза.
     Вот так-то!

     И что вы думаете, я из нашего замечательного героя дурака делаю? Да ни в коем случае, нормальный мужик этот Семёнович, и коллеги по работе и его домашние, всё это нормальные, наши люди.
     Просто жизнь была такой ненормальной.
     Кто ж в той перестроечной эйфории знал, что выйдет из Горбачевской затеи, он и первый не понимал что творит. Что-то делаем, да и ладно. Лозунги  правильные, так ведь?
     Вот то-то же.
     Эх… Как говориться…


    /Фото из интернета/


Рецензии
И одной фразой иногда можно сказать больше, чем длинной пламенной речью. Тут уж, как говорится...

Томас Чинаски   18.05.2018 07:57     Заявить о нарушении
Верно. О том и рассказ. Как говорится...
Удачи Вам в творчестве!

Александр Махнев Москвич   18.05.2018 09:26   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.