Расследования. Правнучка доктора Менгеле

- Анатоль!
Началось – подумал я, ожидая очередного сюрприза, при этом ответив:
- Тут я, живой, да еще не совсем оглохший.
В прохожей начали раздаваться торопливые звуки – это Настя, видимо, снимала обувь и сбрасывала верхнюю одежду. Потом звуки перекочевали в кухню, где весьма ожесточились, увеличив свой децибел, найдя себя в звоне тарелок, стаканов и прочей посудной утвари. Я же в свою очередь продолжал, молча, сидеть в кресле, прислушиваясь, и подгадывая, когда же, это всё созвучие появится в комнате. Хорошо хоть успел, все уже напечатать, а то завтра нести в редактуру малую прозу без коррекции не очень-то хотелось. Испытать позора, как в прошлый раз, поведясь на Настины уговоры, мол, великие писатели печатали свои рукописи даже ни разу не прочитав написанное. В тот раз через неделю мне вернули мой рассказ весь исчирканный красной пастой, как школьное сочинение, а на последней странице даже был выведен кол, с припиской за грамматику и орфографию, что меня весьма расстроило. Настя же наоборот только позабавилась этим случаем, говоря, что и не догадывалась, насколько я безграмотен. Сегодня я же посвятил весь свой день работой над ошибками, и к моему величайшему удивлению, заметил их не очень большое количество.
- Как дела? – уже в коридоре начала меня спрашивать Настя, догадываясь о том, чему я посвятил всё свое свободное время. 
- Дела нормально, успелось до твоего вторжения.
- Отлично, потому как нас сегодня ждет небольшое расследование.
- Расследование? – переспросил я.
- Да, а что здесь непонятного и такого удивительного, что ты так высоко вскинул брови?
- Что на сей раз? Пойдем выстукивать стены квартир соседей, надеясь найти пустоты, в коих должны быть спрятаны кости наследников, любовниц и любовников.
- Мимо.
- Ну, тогда в полночь залезем на дерево и будем ждать – не полетят ли со своих окон на шабаш, оседлав свои веники и швабры, бабки, которые при свете дня охраняют наш подъезд?
- И опять же не то, - Настя с лукавством смотрела на меня.
- Так что же?! – не вытерпел я.
- Готов?
- Не знаю, хочу ли я это слышать. Ну ладно, готов.
- Сегодня мы расследуем реальную истории доктора Менгеле после падения Третьего Рейха.
- Кого-кого? – с первого разу не понял я.
- Доктора Менгеле, не делай вид, что ты не знаешь кто это такой?
- Того самого доктора Йозефа Менгеле – «Ангела Смерти из Освенцима»?
- Того самого.
Тут я умолк, а Настя, зная, что мне нужно несколько минуту, чтобы осмыслить услышанное, ушла на кухню, где опять расшевелила весь посудный звуковой ряд. Конечно, услышанное меня удивило, но не настолько сильно, как раньше, потому, что последним временем, я привык к весьма разнообразному времяпрепровождению и решению не совсем ординарных задач. Потому я решил ничего не додумывать до сказанного, а дождаться объяснений моей подруги.
Настя вошла в комнату с подносом с двумя чашечками кофе.
Села напротив, посмотрела на меня, и сказала:
- Ну, давай, спрашивай!
Я отхлебнул глоток бодрящего напитка, начал конструировать в уме вопрос, но он никак не мог найти нужную для себя форму. Потому с языка и слетела самая посредственная банальщина.
- И как же мы будем расследовать биографию доктора?
Я чуть не опрокинулся вместе с креслом, с кофе и со здравым смыслом, после услышанного ответа.
- К нам сегодня на чай придет правнучка того самого «Ангела Смерти».
- Ты шутишь? – что еще я мог спросить в такой ситуации.
- Говорю вполне серьезно.
Я поставил кофе на стол, чтобы избежать всякой неприятности, связанной с близким контактом между мной и жидкость, вне пределов вкусовых ощущений, потянулся за сигаретой.
- И где же ты ее выкопала?
- У нас филиале ошивается. Несколько дней назад поговорили, она затронула тему своего родства с нацистскими преступниками. Меня это заинтересовало. Два дня я ее елозила, развивала тему, пока не сошлись на том, что она придет и расскажет всю правду о своем прадеде.
- Ага, придет! Тоже раскатала мне губу. Сказала, чтобы ты, наверное, вконец, отцепилась! Развели тебя, милая моя.
- Дудки! Ты сомневаешься в моих организаторских способностях?
- В чем в чем, а в этом я не сомневаюсь. Но, к сожалению, не в этот раз.
- Сомневаешься?
- Да.
- А что если я сказала, что мой парень писатель и готов написать свою первою книгу в соавторстве с ней об участи ее прадеда? И, конечно, не забыла упомянуть, что гонорар вы поделите пополам.
  - Ты это серьезно?!
- Вполне. Ты бы видел, как она загорелась этой идеей, у нее прямо глаза заблестели, каким-то безумным, маньячим блеском, в тот момент я даже не сомневалась, что она является правнучкой доктора Менгеле.
- Ты с ума сошла! Она придет и что?
- Ты не переживай, будет говорить она, поскольку я поняла, что эта тема – это её «конек». С тебя же хватит того, что ты узнал, перелистывая хроники Нюрнбергского процесса.
- Что тебе всё не иметься? Опять желаешь посадить кого-то в лужу?
- Ошибаешься. Просто хочу вывести на чистую воду этого преступника.
- Или же его правнучку.
Настя загадочно улыбнулась. Спрыгивая с дивана, сказала.
- Давай, она придет к восьми. Я на кухню кое-чего состряпаю, а ты немножко убери. Главное открой окна, проветри комнату и освободи пепельницу, так как правнучка очень заядлая курильщица.
Мне ничего иного не оставалось делать, как исполнить ее приказания, тем самым временем перебирая в задворках своей памяти всё, что я знал о докторе Менгеле.

Ближе к восьми мы уже накрыли на стол, поставили легкую закуску, коньяк, фрукты. Уселись в ожидании нашей гостьи. Ровно в восемь, минута в минуту, раздался звонок в дверь. Я пошел открывать, Настя же взглянув на часы, с улыбкой заметила – истинно немецкая пунктуальность.
Мне всегда было неловко встречать незнакомых людей у себя в доме, особенно если это люди, такой родословной. Так случилось и в этот раз. Только приоткрыв двери, я как-то невнятно поздоровался, пропуская мимо себя женщину. Настя сразу же подлетела и затараторила:
- О, как приятно, что ты всё-таки к нам зашла. Это Анатоль. А это – София! Давай пальто сюда, я повешу, не беспокойся! Проходи! Присаживайся!
Женщина, которую звали София, чинно шагая, прошла в комнату. Честно, я думал -  это молодая девушка, которая любыми способами пытается обратить на себя внимание, и в связи с тем, что все иные методы не очень дееспособны, она нашла такой оригинальный, но я ошибся – это была женщина так немного за тридцать, с уставшим, поблекшим лицом, с ладной фигуркой, если бы не ее привычка постоянно горбится. Одета была, не сказать, что вызывающе, но не к месту – черное вечернее платье, наглухо закрытое, в котором можно было, появится лишь на поминках. Взгляд тусклый. Волосы собраны в пучок на затылке. Призрак отжившей аристократии. Настя тем временем угрем вилась около своей новой знакомой, всё, что-то рассказывая и показывая. Я же постепенно взял себя в руки и пытался своими репликами заставить нашу гостью почувствовать у нас себя более раскрепощено. Но выходило это, как всегда из рук вон плохо.
- Есть еще вино, белое и красное, если ты не пьешь коньяк.
Меня сразу удивила эта Настина манера разговаривать на «ты» с женщиной, которая, приблизительно, на десять лет старшее ее. Но потом понял, что это попытка сблизится, вот так сразу напрямую, без дальних окольных путей.
- Нет, спасибо. Я пью коньяк, - сказала София.
- Анатоль, разлей! – скомандовала Настя.
Я начал разливать. Дождавшись момента, когда я поставлю бутылку на стол, гостья без смущения спросила:
- Вы писатель?
Честно, такого вопроса, в лоб и сразу, я не ожидал, потому немного растерялся, не знал, что мне ответить. Тут даже Настя не пришла на помощь, как обычно бывает в таких неловких ситуациях, понимая, что вопрос был задан мне напрямую, и никто другой вместо меня ответить не вправе. Начал, я как всегда туманно и издалека.
- Видите ли, София, - я так с наскоку, не под стать своей подруге, не мог переключится на «ты», - я только пробую, мои первые, так сказать, опыты, проходят сейчас тщательную идеологическую проверку в нескольких редакциях.
Фу, вздохнул я, как-то вроде выкрутился. Но следующая фраза нашей гостьи не только меня ошеломила, но и вызвала весьма довольную улыбку у Насти.
- Я очень рада и благодарна вам, что первую свою большую книгу вы хотите посвятить моему прадеду.
Было это сказано спокойно, без лукавства, без насмешки. Я заерзал в кресле, не ожидая, что в самом начале шахматной партии мне поставят мат. Моя же, любимая подруга, потешалась, глядя на меня, сидя в своем кресле.
Стопки нетронутыми стояли на столе, я чтобы немножко уйти от этих нападок предложил, выпить. Мы выпили. Настя тем временем, отвлекла Софию на другую тему, не касавшуюся цели нашего сегодняшнего собрания. Я же собравшись с духом, немного обидевшись на такую прямоту и наглость, начал обдумывать свои шаги, которыми я попытаюсь этой правнучке сбить ее спесь. Но тут очередная фраза гостьи заставила меня предаться унынию, как будто я действительно хотел написать эту книгу.
- И еще одна просьба – в предисловии к книге я бы желала, чтобы вы написали -данная книга написана благодаря дневникам и документам предоставленных правнучкой Йозефа Менгеле – Софией Ковальской.
Вот это и наглость, думал я. Приглашена впервые в гости, к людям совсем незнакомым и только переступила порог, а уже качает свои права, считая себя центром Вселенной, как будто всё человечество ей что-то должно. А на самом деле является простой вруньей, настолько завравшейся, что и сама начинает верить в свои россказни.
Тут Анастасия взяла слово.
- Слушай, а давно ты в Украине?
- Мой отец в семидесятых приехал в Киев с братской в то время Кубы. Поступил на работу в Политехнический институт преподавателем немецкого языка. Потом обзавелся семьей, и пошло поехало.
- Так значит - ты киевлянка?
- Нет, я родилась в Донецке. Сразу после свадьбы мои родители переехали.
- Ну, конечно, сейчас модно и престижно рождаться в Донецке, - съязвила Настя, но гостья и бровью не повела, казалось, ничего не поняла,- София, прошу, расскажи Анатолю о себе и о своем известном предке, а то мы как-то неправильно начали.
Настя подмигнула, тем самым намекая, что бы я опять наполнил стопки. Я-то подумал – может не надо, гостья чувствует себя раскованно, а нам бы не стоило так быстро пьянеть, ведь хотелось бы прослушать ее историю в трезвом уме. Но я таки разлил.
- Хорошо, - Софья, осушив свою стопку и подкурив от зажигалки, сделав скучающий вид, начала, - моим прадедом является Йозеф Менгеле, доктор медицинских наук, член НСДАП, отмечен «Железным крестом» 1-й степени. В современном мире более известен, как «Ангел – Смерти», маньяк, сумасшедший, извращенец. Хотя, во-первых: всё, что было сделано моим прадедом, было сделано во имя науки, во имя прогресса, а во-вторых: извините, так сложились обстоятельства, нужно было это делать, а то могли и расстрелять.
- Конечно, - прокомментировала Настя, - вырезать у людей живьем органы, пересаживать их другим людям, проводить эксперименты по смене цвета глаз, выпрыскивая в глазные яблоки, с помощью шприцов, всякую жидкость, кастрация на живо, проверка на выносливость - током, морозом, избиением различными предметами, я уже не говорю об ужасных медицинских постановках с недочеловеками. И это всё делалось во имя науки?
- Не впервые я слышу эти нападки, и меня уже они не задевают. А впрочем, что здесь такого, ваши ученые тоже скрещивали растения и животных пытаясь вывести некий новый вид, и между тем никто и словом не заикнулся, что они совершают некие зверства. Не называли их маньяками. Некоторые за эти опыты получали премии и квартиры.
- Так это люди, а то растения, - пытался я хоть как-то отреагировать на голый цинизм нашей посетительницы.
- А какая разница – и то, и это живые организмы, - парировала София.
- Но люди наделены сознанием, они ощущают боль и ее осознают, - как-то коряво аргументировал я свои доводы.
- А вы думаете, когда цветку отрывают лепесток – ему не больно? Сначала нужно разобрать свои поступки, и тогда только, если позволит совесть, судить о том, как поступают другие.
Тут конечно возразить было нечего, и я погрузился в обозленное молчание. Настя, наконец-то за целый вечер, впервые, пришла мне на помощь.
- Ну, моральные основы вы обсудите в другой раз. Сейчас интересно узнать, как твой прадед смог спастись от плена и покинуть пределы Европы.
- Так это, насколько я помню из его дневников, была далеко запланированная акция, еще, когда только начинали сгущаться тучи над Германией, и уже пахло крахом.
Тут я не мог не задать вопрос, тем пытаясь вернуть себе подорванный в своих глазах авторитет.
- Конечно вопрос не к месту, но мне просто интересно твое мнение, - как-то неосознанно я перешел на «ты», - почему пал Третий Рейх?
- По тем же самым причинам, по которым рухнул и Советский Союз, - ответила гостья.
- Нет, не сравнивай, там немного другие обстоятельства.
- А я думаю в обоих случаях причины одни и те же.
- И какие же? – допытывался я.
- Коррупция.
- …., - я недоуменно на нее уставился.
- Да, да. Что ни есть самая банальная коррупция. Людям, которые стояли у самой верхушки власти были не совсем интересны дела и перспективы государства, они преследовали свои корыстные эгоистичные цели. А это должно было, когда-то закончится, ведь ресурсы государственной казны, как оказалось - не бездонны.
- Жаль, что всё так просто – я верила теории масонского заговора, - в шутку сказала Настя. На что гостья ответила вполне серьезно:
- В некотором ракурсе возможно и это.
Анастасия поглядела на меня, я на нее, -  видно не так весело, как ей бы хотелось, складывалось наше расследование. София же продолжала.
- По тем же причинам многие, с ваших слов «военные преступники» смогли уйти от наказания. Генералы, командиры, рядовые Красной Армии и солдаты других армий стран антигитлеровской коалиции, тоже хотели урвать свой кусочек от этой войны, и закрывали глаза на бегство неких высоких чинов Вермахта, в частности моего прадеда. Когда русские вошли в Освенцим, первым делом они хотели перетащить Менгеле на свою сторону, потому как товарищ Сталин был наслышан о его работе, а такие специалисты ему были, ой, как нужны. Но мой прадед вышел на самого главного, в захватившей его дивизии, в записях, которые я вам на некоторое время одолжу, имеются точные данные, вплоть до фамилии, так вот - мой прадед пришел к нему на аудиенцию и высыпал на его рабочий стол несколько пригоршней еврейских зубов, конечно золотых, и … пропал без вести.
- Там прям так и написано? – скептически спросил я.
- Да, там так и написано. Я понимаю, что очень сложно осознавать, что война была и для ваших и для наших средством заработка капитала. Я ходила в Советскую школу, и никто не догадывался о моем предке, и мне тоже рассказывали о доблестях, подвигах, и благородстве Красной Армии, и ее солдат. Когда же я читала дневники прадедушки, я ужасалась зверством ваших солдат – убийства, изнасилования, грабеж.
- Но то, что делали нацисты на просторах СССР тоже святыми деяниями не назовешь, - сказала Настя, - с волками по волчьи. Наш народ отвечал на вашу агрессию вашими же методами, потому и не следует акцентировать внимание на жестокости русских. Немцы того хотели, немцы того и получили.
- Я это понимаю, потому и говорю о двойственности ситуации.
- Но нет фактов подтверждающих, такого звериного поведения русских, - вставил я.
- Конечно, нет, благо ваши борцы за идеологическую чистоту вовремя затушировали одну из ваших реликвий, а именно – фотографию поднятого вашими бойцами флага над Рейхстагом, а то бы уже тогда весь мир узнал о том, чем занимались ваши солдаты в Берлине и прочих германских землях.
- Это всё миф, - махнул я рукой.
- Миф не миф, но всё очень подробно описано в дневниках моего дедушки. Ведь после того, как он покинул Европу и поселился в Аргентине, он много насобирал разных материалов о Второй мировой войне. Весьма неоднозначных.
- Ладно, давайте, немножко отойдем от войны и поговорим о Мангеле, который уже в Латинской Америке, - предложила Настя, как выход из весьма конфликтной ситуации.
- Давайте, а то мы действительно немного ушли в сторону. Так вот – пресловутое золото Рейха, которое все союзные страны принялись искать в развалах Берлина и Мюнхена, спокойно, тихоокеанским лайнером перекочевало в сторону одной из Америк, и что удивительно в современном мире, не в США. Там золото было распределено; немалый куш достался главам государств, где перебывали нацисты. Каждый из них занимался своим – открывались предприятия, хозяйственные фермы. Мой же прадед открыл небольшую фабрику лекарств, растил детей, писал дневники. В общем, после всего шквала прошлого времени, его жизнь протекала спокойно. Но конечно до поры до времени – пока не было организовано новое государство – Израиль, со своей внешней разведкой «Моссад». Европе уже было наплевать на нацистов, а вот еврейским капиталистам всё никак не моглось, так вот, эта самая разведка, начала выискивать по всему континенту «военных преступников», депортировать и подвергать казни. Американцы и европейцы смотрели на это сквозь пальцы, мир был уже заново поделен, и всех это устраивало, а вот новому государству не хватало крови, и они начали охоту. Потому и многие нацисты, да и просто люди, имевшие немецкие корни, должны же были вести кочевую жизнь, боясь быть схваченными. Та же участь постигла и моего прадеда, после ареста одного из его соратников, надеюсь, имя его вам знакомо, что бы за зря упоминать, он перекочевал в Парагвай, где в то время заправлял Альфредо Стресснер. О Парагвае у моего прадеда только наилучшие воспоминания, видать тут сказались его приятельские отношения с диктатором и то, что у того в жилах была капля и немецкой крови. После он переселился в Бразилию, где открыл аптеку, и спокойно дожидался старости. Умер, как надеюсь вам известно, от инсульта в 1979 году. Я уже говорила, мои родители в то время жили в Советском Союзе, и всё это содержалось в тайне.
- Не знаю, насколько ваша история правдива, - начал было я, сообразив, что опять перешел на «вы», но продолжал, - ведь ничему нельзя верить.
- Что вы имеете ввиду? – спросила гостья.
- Да в том, что вы являетесь правнучкой Йозефа Менгеле.
- Не верьте, мне ваша убежденность не особо и нужна. Просто напишите книгу и всё.
- Давайте, сперва, вы мне принесете записки, а там уже будет видно.
Гостья улыбнулась, затянулась сигаретой и посмотрела на Настю, всё это время молчавшую.
- Мир не такой, каким вы его представляете. Вы не всю правду знаете – в Шпандау был совсем не Рудольф Гесс. Геббельсы тоже всей семьей мирно проживали в Мексике. Тогда зарождался капитализм. Чего-чего, а счетов в Швейцарских банках и золотого запаса у вождей Третьего Рейха было вдосталь, потому им и удалось совершить небольшой спектакль, а те кто пожадничал кончили с собой.
- Что-то я тебя не пойму, к чему всё это? - раздраженно спросила Настя.
София же поднялась, и сразу было понятно - она пьяна, ее немного пошатывало из стороны в сторону. Так стоя, не отреагировав на вопрос, она продолжила свою тираду.
- Со времен Второй мировой войны это стало законом – то что мы видим - это Спектакль, поставленный с помощью капитала, а то, что делается за кулисами - это настоящая жизнь, но заглянуть туда не позволено.
Настя тут же брызнула смехом, я тоже не смог удержатся. София же шатаясь, смотрела на нас. После сказала:
- Мне, как-то нехорошо. Вызовите такси.

Мы проводили нашу гостью. После убирая посуду, я спросил.
- Слышь, Настена, ну что - удачно прошло наше расследование?
- Весьма, даже я не ожидала такого результата, моментами думала – может действительно правнучка, но в конце поняла, какое там – пьянь, трепло, так в душе еще и коммунистка.


Рецензии
Написано не плохо, но..... Уже из интернета известно, что сын Йозефа Менгеле никогда не был в России и приезжать в Россию не собирается

Игорь Смит 2   18.08.2017 14:42     Заявить о нарушении
Художественная литература, она такая... Место для фантазии всегда должно присутствовать)))
Спасибо!

Анатолий Малиновский   18.08.2017 23:36   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.