Несколько дней из жизни Софьи Сергеевны

                           (воспоминания о блокаде)
                              24 февраля 1942 г.

      Софья никогда не была кисейной барышней. Она не падала в обмороки, не бежала от малейших жизненных трудностей, не пряталась от них за спинами других людей, не бросала друзей и близких в трудную годину.
Дочь боевого адмирала, она шла по жизни прямо и честно, смотря в глаза людям. Но боль подчас совершенно чужого, незнакомого ей человека могла лишить ее сна и покоя.
      Боль за судьбы жителей ее родного города, огромной страны не утихала в ее сердце с момента начала войны, усилилась еще больше в период блокады Ленинграда, которую она переживала вместе со всеми.
      На годовщину Красной Армии она в составе группы командования посетила несколько позиций ополченцев. Увиденное произвело на нее самое удручающее впечатление, точнее, просто потрясло ее.
     Эти люди, истинные патриоты своей Родины, не обмундированные должным образом, практически, не вооруженные ничем, кроме бутылок с зажигательной смесью, не задумываясь, отдавали свои жизни, защищая свой город и находясь в самых ужасных условиях.
      Штабеля убитых, сотни раненых, совершенно истощенных, но не сдающихся солдат стояли перед ее глазами, не позволяя забыть о себе и буквально разрывая ее сердце от боли и сострадания.
     Вернувшись в Смольный и поднимаясь по лестнице в свой кабинет, она почувствовала резкий укол в сердце и потеряла сознание.
      Очнулась она в медпункте. Возле нее сидели врач Ольга Николаевна и непосредственный ее начальник Алексей Георгиевич.
     От стыда за свою слабость Софья не могла смотреть на них.
     Хорошо знавший ее принципиальность в отношении к себе, Алексей Георгиевич прекрасно понимал ее чувства. Поэтому, не углубляясь в услышанные относительно ее болезни диагнозы, он строго по-военному обратился к Софье:
     - Сейчас вас отвезут домой, Софья Сергеевна. Как я понимаю, в госпиталь ложиться вы не захотите. Или все-таки полечимся, как следует? - задал он ей вопрос.
     Софья отрицательно покачала головой.
     - Приказываю вам, Софья Сергеевна, отлежаться в домашних условиях двое суток и постараться привести в порядок свое здоровье, на сколько это возможно.
Софья попробовала возразить, но начальник, не терпящим возражения тоном, продолжил:
     - У нас прорва работы. Ваша шифровальная группа будет задействована во всех операциях. Нам нужны здоровые и выносливые люди. Кроме того, вы, очевидно, в курсе того, что приказы начальства не обсуждаются, а выполняются. Так что извольте выполнять!
     Затем, обратившись к доктору, добавил:
     - Ольга Николаевна, машина у подъезда. Проводите, пожалуйста, Софью Сергеевну домой и уложите ее в постель. Снабдите всем необходимым для ее быстрого восстановления, прежде всего, медикаментами. Дополнительное питание уже в машине. Когда вернетесь, загляните ко мне с отчетом!
     Он улыбнулся врачу, давая понять, что строгость его рассчитана только на Софью.
     - Будет выполнено, товарищ полковник! - отчеканила с улыбкой Ольга Николаевна.
     Вот при таких обстоятельствах, несмотря на нескончаемый поток все новых заданий, которые следовало выполнить срочно и грамотно, Софья Сергеевна получила два дня отпуска.
    Зная беспокойный характер пациентки, доктор перед отъездом сделала больной укол успокоительного действия, и Софья Сергеевна уснула.
    Возле ее постели тотчас устроилась обеспокоенная ее состоянием соседка и подруга Елена, чтобы наблюдать и, в случае необходимости, помочь, чем нужно ночью, когда все болячки, как известно, обостряются.
     Софья проснулась в пять утра. За окном господствовала непроглядная тьма. Воспоминания о том, что с нею произошло, терзали ее. Она считала себя чуть ли не дезертиром, возложившим на плечи других сотрудников свою работу и проблемы.
Но, проанализировав ситуацию, она подумала, что, располагая свободным временем, она может освободиться от одной занозы, сидевшей в ее сердце.
    Поэтому, помучавшись еще около часа в постели, она тихо, стараясь не разбудить задремавшую подругу, поднялась и, пошатываясь от слабости, стала собираться в дорогу. Правда, за окном все еще стояла та самая, беспросветная  тьма.
    Однако ее ухищрения относительно Елены оказались напрасными, и соседка, ахнув, спросила:
    - Куда это ты, моя милая, собралась ни свет, ни заря?
Софья слабо улыбнулась, присела на кровать, обняла и поцеловала Елену.
    - Понимаешь, друг мой, сидит у меня в сердце одна заноза. Вот хочу, пользуясь случаем, ее вытащить, тем более что сделать это нужно было давно, а у меня просто не было времени. А поскольку лежать колодой даже сутки я просто не смогу, попытаюсь решить эту проблему.
    - Что за заноза? - спросила подруга. - Если не секрет, конечно!
    - Не секрет! Уже больше года я не видела и ничего не слышала об Илье Максимовиче. Ты должна помнить его. Это наш часовщик.
    - Да, я помню и его, и его папашу. Они всегда осматривали все приборы у нас в доме, и ты права, что-то Илюша пропал из поля зрения. А я тоже забыла о нем, - сказала Елена. - Но одну я тебя все равно не отпущу. Они же где-то у черта на куличках живут. И не думай даже!
    - Пойми, Илья уже в возрасте, он одинок, возможно, беспомощен, с одной рукой-то. Меня это ужасно мучает. Я должна узнать все ли у него в порядке.
    - Значит, пойдем вместе, - твердо заявила Елена. - Это, во-первых! Во-вторых, измеряем давление и принимаем лекарство! В-третьих, завтракаем! У меня остался вчерашний супчик из мороженой картошки. Ну, и морковный чай.
    За скудным завтраком Елена спросила:
    - Слушай, а почему у них какая-то странная фамилия. Кстати, а как их кличут? Я что-то не могу припомнить.
    - У них немецкая фамилия - Штерн. Они из обрусевших немцев. Еще их прадед был приглашен в Россию для обслуживания морских приборов. У папы на корабле вся аппаратура находилась под постоянным контролем Максима Ивановича.
В нашем доме он бывал постоянно, обслуживая часовую коллекцию моего папы, заодно и налаживал всю домашнюю технику, которая была у нас. Он всегда приводил с собой своего сына - Илью.
     Я помню, как они пришли к нам, когда мне было восемь лет. Папа увел Максима Ивановича к себе в кабинет, а меня попросил развлекать Илью, накрыть стол и угостить гостя чаем. Илья был очень красивый. Высокий, стройный, зеленоглазый, с вьющимися светлыми волосами.
    Кроме того, он был очень воспитанный. Хорошо владел несколькими языками. Мы беседовали с ним на французском, он помогал мне накрывать на стол. В общем, они были нашими близкими друзьями, как говорил мой папа.
    И вот всю последнюю неделю Илюша снился мне, и я очень обеспокоена неизвестностью о нем. Как подумаю, что с ним что-то случилось, а я не пришла на помощь, не могу ни спать, ни есть.
    - Почему он не женился? - спросила Елена.
    - Знаешь, Илюша окончил университет и работал где-то инженером. После того как, испытывая какой-то прибор, он потерял руку (ему ампутировали кисть) он стал считать, что не имеет права связывать кого-либо, поскольку он - инвалид.
    - Да, грустная история! – подытожила разговор Елена.
Подруги быстро собрались, Софья захватила с собой свой дополнительный паек, выданный ей по случаю болезни, кое-какие медикаменты, спички и даже несколько щепок для растопки печки, взяла бутылку воды и несколько глотков спирта.
Елена слила в баночку остаток супа и тоже прихватила с собой.
    - Ты будто на фронт собралась, - пошутила она над Софьей, столь тщательно собирающейся к Илье.
    - Это еще одна заноза в моем сердце. Фронт! После всего увиденного я вот думаю, чтобы еще продать и закупить хоть сотню пар валенок для наших ополченцев. Но этим я займусь завтра. Придется опять обращаться к Борису Абрамовичу. Только он сможет помочь мне.
    - Ты бы, Софьюшка, - покачала головой соседка, - хоть немного о себе подумала.
    - Сейчас для этого не самое лучшее время, - ответила Софья. - Если бы все сейчас думали только о себе, немцы уже вошли бы в Ленинград и полностью уничтожили его. Сопротивляясь, мы спасаем Москву и всю страну. Вон сколько сил этот шизофреник бросил на нас.
    Женщины вышли на улицу в ледяную тьму и Елена, с опаской поглядывая на Софью, спросила:
    - Ты уверена, что с тобой все  в порядке, и ты сможешь добраться до цели? Не забывай, что у тебя прединфарктное состояние, врач предупредила, чтобы ты вообще два дня не вставала.
    - Со мной все в порядке, - беспечно ответила Софья, хотя ее пошатывало от слабости.
    Добирались они мучительно долго, попали под обстрел, начавшийся перед рассветом. Перебегая с одной стороны улицы на другую, постоянно натыкаясь на  трупы людей, собак, крыс, несколько раз падали. У Софьи были разорваны на коленках чулки, одна коленка распухла и жутко болела.
    Но, наконец, женщины достигли цели своего путешествия. Звонок в квартире не работал, но дверь оказалась не запертой, она сама распахнулась перед ними, как-будто приглашая войти.
    Софья посвятила фонариком и обнаружила еще одну дверь, через которую они очутились в жилом помещении. Однако, подняв головы кверху, незваные гостьи обнаружили над собой небо, В потолке зияла огромная дыра, а в углу на кровати кто-то лежал под невероятной кучей одеял и полушубков. Ужас охватил их обеих.
    - Неужели умер? - прошептала Елена.
    Софья нащупала фонариком тот край кровати, где располагалась закутанная в несколько платков голова. Попавший лежащему на кровати человеку в глаза луч заставил его простонать:
    - Кто вы?
    - Илья Максимович, - продолжая светить в лицо лежащему, - обратилась к нему Софья.
    Он открыл глаза и еле слышным голосом прошептал:
    - Ангел, Софьюшка, я знал, что вы придете.
    Больше говорить он не мог, не было сил, но по щекам его текли слезы.
    Софья наклонилась к нему и поцеловала в лоб.
   - Илья Максимович, вы можете встать? - спросила она, с болью и трудом узнавая в этом обтянутом кожей скелете бывшего красавца, умницу, интеллигента до мозга костей, Илью Максимовича.
    Он попробовал встать, но тут же упал, как подкошенный.
    - Совсем оставили меня силы, - еле слышно проговорил он.
    - А почему никто из коллег не посещает вас? - спросила Софья.
    - Институт, в котором я работал последнее время, эвакуировали, а я не мог оставить свой город. Пытался попасть в ополчение, но такой инвалид, как я, никому не нужен. Хотя я прекрасно управлялся и одной рукой. Тушил на крыше снаряды, возил воду в госпиталь. Но месяц назад у меня украли карточки, вот я и ослаб.
    Он говорил медленно и очень тихо, расходуя на это последние силы.
    - Все понятно, Ильюша! - Софья нежно погладила его по лицу. Мы отвезем вас сейчас в госпиталь. Я видела в коридоре большие сани.
    Женщины разогрели воду, припасенную Софьей, напоили несчастного. Разогрели принесенные остатки супчика и очень осторожно покормили им Илью Максимовича.
Затем уложили и вынесли во двор сани, вынесли на руках и самого Илью. Он был легким, как ребенок. Везли его невероятно долго. Каждые полчаса давали по ложечке разогретой воды, которая к концу пути превратилась в лед.
    В госпитале принимать больного отказались, он был битком забит такими же несчастными. Здесь буквально яблоку некуда было упасть.
Слава Богу, Софье удалось из госпиталя дозвониться до своего врача, чтобы попросить ее помощи.
    Ольга Николаевна пришла в ужас от поведения своей пациентки. Она грозилась доложить начальству немедленно о нарушении Софьей приказа «лежать!», но будучи человеком добрым и отзывчивым на чужую беду, сумела прислать за ними машину, и уложила в свой лазарет Илью на несколько дней.
    - У него, - сказала врач, - очень тяжелый случай дистрофии, и я опасаюсь самого худшего. Поэтому будем добиваться его эвакуации в Волхвов.
Но Илью еще следовало уговорить на это. Софья пообещала ему, что, как только наступит улучшение, она сама заберет его обратно и устроит на работу.
    - Ваши золотые руки очень нужны нам и в ополчении, и в армии. Вы способны починить, собрать и разобрать любую технику, что в современных условиях очень важно и нужно. Я постараюсь убедить в этом свое начальство. За вами, Илюша, еще бегать будут и умолять, чтобы вы им что-то починили, настроили или собрали.
    После этого Илья сдался.
    - Главное, - сказал он, - внести хоть скромный вклад в дело Победы!
Приходить в себя ему пришлось восемь месяцев. Но потом Софья забрала его и устроила на работу. Все ее пророческие слова сбылись.
    Но в этот день, 24 февраля 1942 года ей еще пришлось повоевать с Ольгой Николаевной, чтобы та отпустила ее домой, пообещав выполнить все предписания врача в оставшиеся в ее распоряжении еще одни сутки.


август 2015 г.


Рецензии
Спасибо, Жанна, за прекрасный рассказ. Читаю и такое желание идти, спасать, лечить, помогать.
Нам сейчас самих себя спасать надо от равнодушия и беспечности.
Время такое настало. Оно обрубает, обдирает, шлифует. А мы всеми силами уклоняемся. Делаем вид, что от нас ничего не зависит.
Вам сила дана, Жанна,
благослови Вас Господь на пути Вашем.
С большим уважением, любовью

Натали Соколовская   27.08.2015 12:05     Заявить о нарушении
Спасибо , Натали !
У Вас такая реакция , потому что Вы человек от Бога.
У Вас очень многому стоит поучиться.
Мне всегда очень приятно и важно узнать Ваше мнение о моих рассказах.
Любви , тепла и солнечного настроения !
С признательностью и неизменной симпатией, Жанна.

Жанна Светлова   28.08.2015 15:42   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.