Неправильная осень



- Серёжа, спишь? А почему дверь не запер?

Усилием воли открыв глаза, я смахнул запутавшиеся в ресницах остатки ярких сновидений и увидел… Нет, в том что увидел, не было ничего нового. Это очередное утреннее явление Маргариты Павловны и её любимца кота Томаса.  Часы на руке, красный цвет хорошо скроенной блузки, современная стрижка… Оправа очков контрастирует с цветом волос...  Всё вместе выглядит очень стильно. Индивидуальность во всём. В ней нельзя увидеть даму в возрасте. Маргарита Павловна достойно встречала приближающуюся старость.

 С соседкой у меня отношения особые.  Рядом с ней одновременно хорошо и плохо. Женщина живая и энергичная, она считала своим долгом контролировать каждый мой шаг. Что ем, не пью ли, когда подстригусь, когда женюсь… Она настойчиво лепила из меня свой идеал. А я, человек мягкий и податливый, позволял  это делать. Только из-за неё не увидели свет мои новые книги с портретом симпатичного человека среднего возраста на обложке,  не завершена диссертация о фольклоре Смоленской области, только из-за неё я был до сих пор одинок.  Маргариты Павловны в моей жизни было слишком много.

Вот и опять началось…

- Сергей, ты знаешь, что сегодня понедельник? Как неделю начнёшь, так и закончишь…

- Я подписи за кандидата в депутаты областной думы собираю… Подпишешь?

- У тебя флаг советский есть? 7 ноября надо вывесить на балконе… Я свой флаг уже выстирала.

Сейчас или никогда! Мне захотелось вырваться из оков постоянной опеки  и зажить собственной жизнью.

- Маргарита Павловна,  я пришёл в этот мир не для того, чтобы соответствовать Вашим ожиданиям. Вы - это Вы, я - это я!

- Пойдём домой, Томас… Здесь мы больше не нужны… - обиженная соседка подхватила кота, удобно расположившегося  на обеденном столе.

Маргарита Павловна всхлипывала, Томас мяукал, распахнутая настежь дверь противно скрипела, а я впал в глубокое уныние.

По сути,  я был одинок и страшно не доволен собой.  Никто  никогда не стоял на моём пути. Я сам перегораживал себе дорогу к людям. В друзья не напрашивался, полезных связей не искал. Я невысоко ценил свой писательский дар, жил на небольшие гонорары, к высоким вершинам не стремился.

 Родителей лишился рано. Ромашки на лугу никто не поливает, а они растут. Вырос и я. В родной деревне не был много лет,  а сейчас мгновенно оказался в мыслях там, где  близкая сердцу река Угра набросила на себя лоскутное одеяло из разноцветных листьев  и под музыку ветра пытается уснуть. Несмотря на старания,  не крепок её сон: трепещут камышовые ресницы, плещется рыба…

Картины сменялись одна другой, пока   меня не посетила здравая мысль.  Чтобы стать другим, нужно  обратиться к истокам, не мириться с тем, что есть, найти то,  чего не хватает.

Утром я был в пути. День ещё скрывал лицо, но к обеду стало очевидным: в октябре, словно забыв что-то важное,  к нам вернулось лето и устроило переполох. Солнце било в глаза, кружило голову, плавило асфальт на шоссе. Грейдерная дорога пылью взметнулась к небу, гравием плюнула  в машину.  С облегчением я вздохнул, только свернув на лесную дорогу.
 
И  зазвенело   лето осенним золотом, щедро опоило запахами оживших трав…
 
Неожиданно, чихнув несколько раз, мотор заглох. Всё правильно. Недалеко, за лесом, моя деревня, и я  обязан поклониться родной земле. Но ритуал совершить не удалось.

Неожиданно передо мной возник маленький мужичок в красной курточке, запахнутой на правую сторону, в старой потрёпанной шляпе, украшенной грязной лентой и зацепившейся за неё семейкой опят. Верёвка большой плетухи, наполненной грибами,  впилась  в плечо. И хотя незнакомец прятал лицо в густой седой бороде, удалось его рассмотреть.  Выпуклые глаза таращились из-под густых бровей, картошкой торчал в синих прожилках нос.  Показалось, что небо сжалось в разноцветные полоски, притихли птицы, но зажужжали невесть откуда прилетевшие шмели. Внезапно подувший ветер зашевелил волосы на голове. «Леший! - посетила голову единственная мысль. - Закружит, собьёт с дороги, может и на верхушку ели посадить, откуда не слезть… Надо бы одежду наизнанку вывернуть. Это спасёт…» Но вывернуть удалось только карман.

И забренчало лето осенней медью и разменяло  золото на пятаки…

Между тем «леший» приветливо поздоровался, спросил, куда путь держу,  и попросил подвезти: больно ноша тяжела.

Я не ожидал ничего плохого, потому что не смотрел на мир через грязные очки, но всё-таки  боязливо распахнул перед «дедушкой» дверцу машины.

- Хорошая машина! - похвалил дед. - Наверно, дорого стоит? Сейчас всё больше бандиты на таких ездят, - поглядел он на меня с опаской.

- Не дороже денег, - ответил я.

- Не дороже денег, - повторил дед. - Ну-ну… А ты, сынок,  чей в Желанье будешь?

- Артемьевых...  Василисы и Андрея.

- Артемьевых… Василисы и Андрея… - эхом отозвался дед. - Так умерли они давно…

- Я знаю…

- Знаю, знаю, знаю…

Мне показалась странной манера повторять сказанное. Леший? Всё-таки леший? Я потирал вспотевшие ладони, восстанавливая знания фольклора, а «дедушка» хитро улыбался…

- Так вот, милок… Родителей я твоих не знал… А в избушке Артемьевых много лет живу, так как оказался бездомным… «Чёрные» риэлторы позаботились… И оказался я в этих местах без документов, денег, жилья… Избёнка ваша пустовала. Вот сельсовет и посоветовал её занять. Если что, я могу уйти в лесную сторожку. Не буду тебя стеснять…

- Не волнуйтесь. Живите.  Родителей навещу, избушку посмотрю и уеду, - успокоил я старика.

Тот по-детски захлопал в ладоши,  захохотал, и, как мне показалось, глаза его загорелись зелёным огнём.   Я вернулся к прежним подозрениям: прикидывается человеком, развлекается, морочит мне голову, а потом… Что будет потом, можно было  представить. Уведёт в лес,  заставит в деревне не благословлённую пищу воровать… От страха я вспомнил, что в этом случае может помочь молитва или брань. Молитв я не знал, ругаться считал ниже своего достоинства…

И потускнела осенняя медь, и зашуршали под колёсами бесцветные сухие листья…

К счастью моему, из-за поворота показалось деревенское кладбище. Я остановил машину. Не сговариваясь, мы отправились к воротам, у которых  как символ вечной печали, трудной доли, сожаления, гнулась под порывами ветра старая верба. Странное дело, мне показалось, что на цветочных почках вот-вот лопнет красноватая тонкая плёнка и на свет появятся беловато-серые пушистые комочки, напоминающие крохотных цыплят. Удивительное явление: верба приготовилась к цветению. Неправильная осень пробуждала в душе весну, а с ней желание не гнуться, не ломаться, а просто покаяться…

Могилки родителей были ухожены. Расчувствовавшись, я обнял старика  и припал к потрескавшейся от солнца земле.

- Разрослось кладбище, - подвёл итог «дедушка». - Устала земля принимать наши болезни…

Вечерело. Деревня начиналась с покосившейся старенькой избёнки, в которой я с трудом узнал родительский дом. Ослепла старушка, сгорбилась… Я искал взглядом памятные приметы: сделанные отцом-умельцем резные наличники, зарубки на косяке дверей, обозначающие мой рост… Всё стёрло время. Я пытался уловить в избе родные запахи… Напрасно… И только хромоногий стол да металлическая кровать напоминали о былом.

 Вечером мы жарили в русской печке на большой чугунной сковороде  грибы лисички и вели доверительные беседы. После первой рюмки марочного коньяка Маркелыч признался:

- Ты знаешь, Сергей,  в деревне меня Лешим зовут… А я и не обижаюсь… Нет-нет, да и подыгрываю людям…

-  А что, Маркелыч, нынче в лесу только лисички давали? - спросил я.

Старик кинулся в рассуждения:

- Нонче в лесу, Серёжа,  из грибов только лисички, да кое-где опята за пни цепляются… А чтобы белый гриб - хозяин леса или груздь - ни-ни-ни… Неспроста,  я думаю. Напоминает мне это нашу власть. Утвердились лисички. Их даже червяк трогать не смеет, хитрые, изворотливые, не совсем людям нужные… Мошенники на мошенниках сидят и дураками управляют… Но других-то нет. Настоящих хозяев они задвинули. Перевелись боровики.  Оттого так и живём… Правильно я думаю?

Только я собрался развернуть свою философию, как раздался стук в окно и какой-то шум. Видимо,  обвалилась под окном завалинка, а вместе с ней рухнул на землю человек. В неведении мы оставались недолго. На пороге появился перепачканный землёй сосед Михаил с бутылью самогона в руках.

- А я чувствую, грибами потянуло. Ну, думаю, закусь есть - выпивка нужна. - Надо мужикам подсобить: вдвоём  с грибами не справиться… - и расплылся в улыбке, увидев на столе коньяк.

Теперь беседовали, перескакивая с темы на тему.

- А тебя, Сергей, в младенчестве в этой печке «перепекали». Слушай… Родился ты хиленький, слабый… Одним словом, не жилец. Обмазала тебя знахарка ржаным тестом, замешанным на воде из трёх колодцев. Привязали  тебя к лопате и три раза отправляли в тёплую печь. А бабушка твоя  трижды по ходу солнца избу обходила и через окошко беседу вела:

- Что ты делаешь?

-Хлеб пеку, - отвечала знахарка.

- Ну, пеки, да не перепеки…

Потом продели тебя через хомут, а тесто отдали собакам. - Так ты писатель, говоришь? Теперь знать будешь, отчего такой умный…

Мне оставалось только поднять тост за здоровье и мудрость  присутствующих. Но выпить не успели. В дверях появилась девушка. Вместе с ней ворвалась в избу ночная свежесть, призвавшая ликовать и любить всё живое.

- Дедушка, тебе давно пора отдыхать, - обратилась она к Михаилу, а мне подарила взгляд, полный света, тепла и надежды.

Но тот внучку не слышал и допекал вопросами Маркелыча:

- Каким будет следующий год?

- Будет ли хлеб?

- Будет ли война?

После третьего вопроса он получил ответ:

- Дурак ты. Одно и то же спрашиваешь. Ты спроси, есть ли будущее у России?

Один обиделся, другой разволновался… Стали вспоминать прошлые обиды...Я почувствовал себя лишним и вызвался проводить девушку, её звали Оленька,  домой.

День спрятал своё лицо в кромешной тьме. Я взял Ольгу за руку. Шли молча по пустынной улице мимо палисадников с пламенеющими георгинами, ничего не зная друг о друге. Но каждый понимал, что отныне мы связаны пока не объяснимым, но трепетным чувством, и что-то обязательно должно вот-вот произойти. Меня знобило. Я готов был к решительным действиям. Но Оленька упорхнула в какую-то калитку.

- Вы ещё сюда вернётесь, - услышал я.

Слегка пристыжённый, разочарованный, не остывший от внезапно забурлившей страсти,  я возвращался  по той же безлюдной улице,   понимая, что в родной деревне нашёл то, чего мне так не хватало.

Утром, посмотрев в чёрное зеркало,  вернулась осень. В сгусток тумана над Угрой вылила стакан молока. Сняла золото с берёз у крыльца. Украсила изморозью крышу моей машины. Отступило лето, сдалось…  Я возвращался в осень...


-


Рецензии
Герой, родившийся и проведший детство в деревне, но живущий в городе, однажды решается навестить свою малую Родину.
Сюжет не новый. Вспомнить, хотя бы, фильм "Афоня"

Но написано хорошо. Понравилось.

Пумяух   25.02.2017 23:33     Заявить о нарушении
Спасибо. Да, тема старая,из категории вечных. К ней будут обращаться снова и снова.
Жизнь одна во все времена, как не повториться? Назовите хотя бы одну совершенно новую тему. Любопытно посмотреть.

С уважением, Людмила.

Людмила Каутова   26.02.2017 03:08   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 23 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.