Со времён классиков

       Классики – великие мастера литературного слова – формировали литературный русский язык, переводя его на качественно иной уровень, нежели бывший прежде. Однако, язык, подобно сложному живому организму, существует в непрестанном движении: он живёт и развивается вместе с теми, кому так необходим…

       Неудивительно, что за время, минувшее с эпохи жизни русских классиков, накопился целый ряд трансформаций литературных норм. Порой данные феномены представляются практически незаметными. Но, всё-таки, очень хотелось бы рассмотреть примеры некоторых из них.

       В своё время при обращении к роману-эпопее Л. Н. Толстого «Война и мир» автора настоящей работы удивило нечаянно замеченное изменение синтаксической нормы употребления имён существительных в сочетании с глаголом «руководить». Как известно, в современном русском языке существительные с данным глаголом употребляются исключительно в творительном падеже. Например: «руководить (кем?) молодым человеком».
       Однако, тот факт, что во времена Льва Николаевича правильным считалось употребление в падеже винительном (то есть, в точности такое же, как с глаголом «водить»), становится очевидным при внимательном прочтении следующей фразы из романа:
 
       «Князь Андрей всегда особенно оживлялся, когда ему приходилось руководить молодого человека и помогать ему в светском успехе» [1,158].

       Другой специфический пример изменения нормы, обнаруженный в ходе анализа того же классического романа, являет собой тандем слов с корнем –влек-: «отвлекать» и «развлекать».
       Их лексические значения различны:
 
       "отвлекать" (кого от чего) – "отклонить от чего-нибудь, направить на другое, заставить забыть что-нибудь" [2], в то время как
 
       "развлекать" – "позабавить, повеселить, доставить кому-нибудь какое-нибудь удовольствие, потеху" [2].
 
       Существует, впрочем, ещё одно прелюбопытное значение глагола
       "развлекать" – «занимая, забавляя, отвлечь от каких-нибудь мыслей, переживаний, не дать сосредоточиться на чем-нибудь, заставить забыться, рассеяться» [2].
 
       Оно-то, определяемое словарём как книжное, как раз таки близко к наиболее распространённому значению современного слова "отвлекать".
 
       Ввиду вышеописанных дефиниций рождается более близкое к правильному понимание смысла следующего предложения:
       «Немного это больно было, а главное, неприятно, потому что боль эта развлекала его и мешала ему видеть то, на что он смотрел» [1,62].
 
       Кроме того, с учётом только что приведённых фактов, возникает и версия появления столь привычной современному человеку интерпретации слова «развлекать».
       Вероятнее всего, значение этого глагола, расположенное в словаре Ушакова [2] первым, во времена классиков было частным случаем второго, теперь уже классифицируемого в качестве книжного, и потому, с поправкой на более привычные нам выражения, может быть расшифровано как «отвлекать человека от главного смысла его жизни земными забавами и удовольствиями».
       Что же, справедливости ради стоит отметить: подобная трактовка вполне закономерна для времён расцвета писательского труда Льва Толстого, когда подавляющее большинство русских людей имели православное мировоззрение.

       Если же в продолжение раскрытия темы завести речь о произведениях А.С.Пушкина, то необходимо упомянуть о том, что и их явно не обошло существование различного рода языковых конструкций, в нынешнее время наглядно демонстрирующих ту или иную трансформацию литературной нормы.
 
       Так, скажем, читая неоконченный роман «Арап Петра Великого», можно проследить изменения словообразовательных морфем, а именно, суффиксов имён существительных женского рода, перешедших из прилагательных.
 
       «Россия представлялась Ибрагиму огромной мастеровою, где движутся одни машины…» [3,190], - видим в произведении такое предложение, подтверждающее присутствие в некоторых существительных женского рода, образованных путем перехода из другой части речи (имени прилагательного), суффикса "–ов-" вместо современного суффикса "–ск-" (для сравнения: «тренерСКая» – «тренерОВая»)...
 
       Явление трансформации интерфиксов в словах с первым корнем "против-" иллюстрируется неоднократным употреблением интерфикса "у". Например:
 
       «Князь Лыков не противуречил: это было бы напрасно» [3, 203];
       «Напрасно графиня, испуганная исступлению его [Ибрагима] страсти, хотела противуставить ей увещания дружбы и советы благоразумия» [3, 182].
 
       Последняя выдержка указывает также на особенность употребления причастия "испуганная" с существительными. Зависимое слово употреблено в форме дательного падежа [испуганная (чему?) исступлению], в то время как теперь в подобном словосочетании имя существительное будет употреблено в творительном падеже [испуганная (чем?) исступлением].

       Не хотелось бы обойти вниманием и пример, выявляющий некоторые особенности конструкций с глаголом "поздравить".
 
       «На другой день Пётр по своему обещанию разбудил Ибрагима и поздравил его капитан-лейтенантом бомбардирской роты Преображенского полка, в коей он сам был капитаном» [3,189].
 
       В данном случае степень синтаксической трансформации так велика, что приведённое словосочетание звучит на наш слух абсолютно непривычно. Фактически, в нём нет предлога, который бы связал главное слово с зависимым, употреблённым в творительном падеже. Хотя, согласитесь, по нашим представлениям такой предлог обязательно должен быть. Современному человеку естественнее и правильнее построить словосочетание поздравил с (чем?) чином капитан-лейтенанта.
       Более того, современная однотомная версия «Толкового словаря живого великорусского языка» В.И.Даля [4] указывает на существование конструкции поздравить (кого с чем)[4, 495], хотя этот лексикографический труд относится всего лишь ко второй половине XIX века.
       Из этого следует вывод, во-первых, о давности трансформации, во-вторых, о специфичности рассматриваемой нормы. Можно сказать, во времена Пушкина оборот поздравить (кого кем) употреблялся, в основном, в интуитивно угадываемом нами значении «поздравить человека с воинским чином».
 
       Следует вкратце коснуться также фонетико-графической трансформации вводных слов. В романе "Арап Петра Великого" употреблено вводное слово "однакож", сходное по написанию и звучанию с современными "однако", "однако ж" и "однако же". Обратим на него внимание, читая воспоминания Корсакова.

       «Однакож государь, прочитав бумаги, посмотрел на меня с головы до ног и, вероятно, был приятно поражён вкусом и щегольством моего наряда…» [3,191].
 
       Наконец, стоит, на взгляд вашего покорного слуги, упомянуть о существительных, оканчивающихся на –ия, -ие, и о связанном с ними явлении «бегства гласного звука». Раньше в русском языке превалировали слова с суффиксом "–и-", что видно из письма арапа Ибрагима к своей возлюбленной.

       «Счастие мое не могло продолжиться» [3,186].

       Но в наш век высоких скоростей, вероятно, в целях экономии речевых средств, буква "и" заменяется на разделительный мягкий знак.
       Например: "счастие" -> "счастье".

       В заключение обратимся к роману М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени» [5].
      
       «…а внизу Арагва, обнявшись с другой безыменной речкой…, тянется серебряной нитью и сверкает», - описывает Михаил Юрьевич Койшаурскую долину в начале повести «Бэла» [5,9].

       На существование слова "безыменный" ("безымённый") указывает словарь Даля:

       ""безыменный" ("безымённый") -  кому или чему не дано имени" [4,45].
 
       Впрочем, в современной редакции рядом с этим прилагательным стоит более привычное нам слово «безымянный». Но орфографический словарь русского языка 1989 года издания [6] содержит два равноправных слова: "безымённый" и "безымянный" [6,26].
 
       Помимо всего прочего, есть имена существительные, род которых нам хорошо известен, но которые во времена классиков относились к другим родам.

       «Зала ресторации превратилась в залу благородного собрания…», - пишет в своём дневнике за 22 мая Георгий Печорин [5,93]. Благодаря данной заметке выявлен прежний род этого слова – женский.

       Такова малая доля рассеянных по русскому языку трансформаций литературных норм. Стоит ли расстраиваться, зная о подобного рода лингвистических феноменах, и приписывать классической литературе печальное устаревание? Едва ли, полагает автор настоящего исследования. Сложно укрыться от эволюционных трансформаций литературных норм, однако, труды классиков, вне зависимости от упомянутых изменений, достойны глубокого уважения. Лучшим же проявлением его, вероятнее всего, станет не только внимательное чтение произведений авторства этих великих тружеников, но и регулярное повышение своего собственного уровня языкового мастерства.

* * *
Источники:

1. Д.Н. Ушаков «Большой толковый словарь современного русского языка» (онлайн версия)

2. Л.Н.Толстой «Война и мир», первый том («Собрание сочинений в двенадцати томах», том 4)

3. А.С.Пушкин «Арап Петра Великого» («Сочинения в трёх томах», том 3)
 
4. М.Ю.Лермонтов «Герой нашего времени» (государственное издательство Карельской АССР, 1961)

5. В.И.Даль «Толковый словарь русского языка. Современная версия»

6. «Орфографический словарь русского языка» под ред. С.Г.Бархударова и др. (27-е издание, стереотипное).


Рецензии
На это произведение написано 8 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.