У беды глаза зеленые... Часть 7. Счастье мое

Вечером, когда мы лежали, подставив разгорячённые тела свежему ветру, дующему из постоянно открытой форточки, Наташа завела этот непростой для неё разговор:

- Гена, а почему ты не предложишь мне остаться у тебя постоянно, быть вместе? Может быть, тебя что-то не устраивает?
Она повернулась и положила руку мне на грудь.

- Послушай внимательно, девочка моя, и постарайся понять. В жизни есть такие вещи, которые ты можешь и должна решать только сама, потому что только ты вправе сделать выбор, и я не могу оказывать на тебя давление, - я поцеловал её пушистые глаза, таинственно мерцающие в темноте.

- Да, ты прав, но я уже решила и надеюсь, ты не будешь против. А что я ещё могу сделать сама?
Я понял, что она имела в виду, задавая вопрос.
- Ну, ты можешь подумать, когда ты захочешь забеременеть, - осторожно ответил я.
- Я уже подумала и решила, что это единственное, о чём я могу тебя не спрашивать! - И чертовка весело расхохоталась, а я тогда подумал, что она обязательно сделает это, если уже не сделала, потому что Златка и не думала предохраняться, а я не имел привычки пользоваться контрацептивами.

Наташка начала привозить свои вещи, в основном книги по медицине, заставив ими углы, и принесла маленький цветной телевизор «Шарп», установив его на журнальный столик, единственное подходящее для этого место. Постепенно моё холостяцкое логово заполнялось милыми женскими штучками: дезодорантами, духами, лаками, наполняя всё свободное пространство неповторимым ароматом женщины. Затем она купила у кого-то из своих подруг холодильник, двухкамерное урчащее чудовище, которое мы, за неимением свободного места, выставили в коридор и которое Златка в кратчайшие сроки забила всевозможными продуктами. Но когда я нашёл у себя под подушкой книгу личных дел её больных, я возмутился:

- Может, ты ещё и больных сюда привезёшь? - вкрадчиво спросил я Наташу. - Женщина, тебя становится слишком много! - деланно возмутившись, добавил я.

- Ген, а я у тебя хорошая? - виновато глядя на меня и поправляя волосы, поинтересовалась Златка.
- Самая хорошая! - честно ответил я, не чувствуя подвоха.
- А хорошего должно быть много! - торжественно молвила Наташка и, расхохотавшись, прижалась ко мне.

Если есть на свете такое понятие, как простое человеческое счастье, то за последние месяцы я получил его в полном объёме. Непосредственность, чистота, глубокая житейская мудрость и почти детский наив – всё это сочеталось в маленькой рыжеволосой девушке, моей красавице Наташке,  моей  Златке. Мы были очень счастливы, потому что оба занимались любимым делом, но ещё больше – любили друг друга.

...Я обошёл большой пруд полностью и, уже подходя к дому, почувствовал, как у меня засосало под ложечкой, и ощутил пока неведомо откуда надвигавшуюся опасность. Я невольно оглянулся вокруг и, прибавив шагу, почти вбежал в дом. Танька  уже ушла, оставив на столе записку, в которой было указано, где стоит борщ и где лежат окорочка, запечённые в фольге. Я плюхнулся в кресло и стал ждать Златку. Звонок! Наташа сообщила, что задержится и просила обязательно пообедать без неё. Я нехотя съел окорочок, прилёг и проспал до вечера, а проснувшись, с удивлением обнаружил, что моей златоволосой девочки до сих пор нет. Чувство опасности не исчезло, а наоборот усилилось, надвигаясь неизвестно откуда тёмной, пугающей пеленой. Так у меня было давно, более двадцати лет назад, когда я служил в проклятой горной стране, но оно проходило, когда становилась ясна цель операции.

«Что же может случиться?»,  - думал я, расхаживая по комнате, и, чтобы немного успокоиться, стал делать салат из свежих помидоров, который Наташа очень любила. За время приготовления   салата я несколько раз пытался дозвониться до Златки, но её телефон молчал.

Она появилась в начале десятого и, поймав мой недоумённый взгляд, устало пояснила:

- Была очень сложная операция, а завтра у меня ещё и дежурство. Прости, я не буду ужинать, я очень устала, - сняв плащ, она подошла ко мне и, привстав на цыпочки, поцеловала в щёку.
- Я, пожалуй, лягу. Помоги мне раздеться, - она опустилась на диван, а я помог ей стянуть кроссовки, джинсы и уложил, почти с головой укрыв одеялом.
Златка всегда спала полностью обнажённой, справедливо полагая, что ночью тело должно отдыхать. Она немного повозилась, устраиваясь поудобнее, а потом, взглянув огромными лукавыми глазами,  заявила:
- И ты ложись! Я всё равно не усну без тебя, - добавила она жалобно, и я тоже разделся, лёг и, погладив Наташу по пушистым волосам, прижал к себе.

Она почти сразу ровно засопела мне в бок, потому что девушка так и не привыкла спать на высоких подушках, а я лежал, глядя в темнеющее окно, курил одну за другой, проклиная себя за то, что выспался днём. Что-то щемило на душе, была какая-то неясность, неопределённость, и это беспокоило.

«Значит, я ещё не получил задание!», - внезапно осенило меня и сразу, одновременно, тревожно запиликал телефон.

- Гена, привет, извини, что разбудила! - раздался в трубке напряжённый голос сестры. - Приходила твоя бывшая жена с молодым мужиком и завтра собирается к тебе.
- Пусть приходит, - флегматично ответил я, ощущая сразу наступившее спокойствие. Но ведь прошло столько времени и неужели теперь всё возвращается на круги своя?
- Береги свою девочку! - сестра отключилась.

Морфей, который упорно не хотел принимать меня в свои объятия, вообще куда-то пропал, я потихоньку оделся и встал, направляясь к холодильнику, где стояла бутылка коньяка. Свет мне был абсолютно не нужен – в темноте я видел, как кошка.

«Всё-таки почему на последнее задание нам не выдали рацию, непременный атрибут боевого снаряжения?», - мелькнула мысль.

Я добрался до бутылки, осторожно открыл её и только поднёс к губам, как сзади вспыхнула лампа. Резко обернувшись, я увидел Наташу, которая сидела на постели, закутавшись в одеяло и разглядывала меня настороженными глазами.

- Кто звонил? - хрипловато, спросонья спросила она.
- Танька, спрашивала, подарил ли я тебе подарок? - нехотя ответил я, ставя бутылку на тумбочку и присаживаясь рядом на постель.
- Какой подарок? - оживилась Златка.

Я достал из тумбочки ночную рубашку и протянул её девушке.
Наташка с интересом рассматривала её, а затем вскочила, одела балахон и, подбоченившись, спросила:
- Ну, как я тебе?
- Ты – неподражаема, - и скупо улыбнулся, глядя на Златку – маленькую, беззащитную, такую родную в ночной рубашке, которая в четыре раза была больше её размера.
- Давай,  ложись,  спи, тебе скоро на работу, - и, уложив девушку, прилёг рядом с ней.

Наташка капризничала и ворчала, что она в ней запуталась и что я её никогда не найду, а потом вдруг заговорила серьёзно и таинственно:
- Ты помнишь, я рассказывала о волке, который ушёл умирать?
- Помню, - я кивнул и недоуменно посмотрел на Златку.

- Так вот! - девушка подняла голову и подпёрла её рукой. - Он лежал в пещере, чувствуя приближение смерти, как вдруг ощутил толчок. Волк поднял голову и увидел молодую, сильную волчицу, которая прыгала вокруг него, приглашая поиграть. Но вожак был очень слаб. И тогда самка стала приносить ему мясо, а когда волк окреп, лунной морозной ночью они вышли из пещеры, и волк завыл, протяжно и страшно, как раньше. И вся стая в ужасе припала животами к земле, потому что волки почувствовали его превосходство и власть над ними. Волк с волчицей стали жить вместе, а через положенное время у них родились четыре волчонка: два мальчика и две девочки. Правда, похоже на нас с тобой? - она задумчиво смотрела на меня.

- Не много ли, четверо? - я замер, ожидая, что сейчас она сообщит мне о своей беременности.

- В самый раз! - твёрдо ответила Златка, напряжённо о чём-то думая.
- Если тебе интересно, то в прошлой жизни я был тигром и жил в Индонезии, - немного обиженно сказал я, закуривая сигарету.

- Ты же не веришь в перевоплощения, - бормотала Наташка, обняв меня за шею и засыпая, а я так и не уснул, и к тому времени, когда девушке нужно было вставать на работу, бутылка была пуста, а я дремал чутко, как зверь.

Я видел, как она вскочила утром, скинула рубашку и сладко потянулась, а потом быстро оделась, включила чайник и принялась готовить бутерброды, нетерпеливо поглядывая на меня. Мы всегда старались завтракать вместе, потому что без Наташи я ограничивался одним кофе, и я заметил, как изумлённо взметнулись её ресницы, когда она заметила пустую бутылку. Девушка присела на диван, осторожно потрясла меня за плечо, и  я открыл глаза.

- Дорогой, что это такое? - она взглядом указала на бутылку.
Я никогда не врал Наташке, поэтому молча стал одеваться, стараясь не встречаться с ней взглядом.

- Ты же обещал мне! -  голос Златки прозвучал настойчивее, и она встала, готовая заплакать, что для меня, и это девушка прекрасно знала, было страшнее любой пытки.
Молчать было бессмысленно.

- Сейчас ты уйдёшь на работу, а ко мне придёт бывшая жена с новым мужем, - твёрдо сказал я.

Златка натягивала куртку, но, услышав мои слова, остановилась, поражённая, и принялась лихорадочно шарить по карманам в поисках телефона.

- Алло! Надя! Я сегодня не смогу выйти на работу, у меня Гена заболел! Спасибо! Ну вот, я остаюсь, - она спокойно посмотрела на меня и убрала мобильник в карман.

- Нет, ты пойдёшь на работу! - угрожающе процедил я.

- Ты деградируешь меня как личность и попираешь мои женские права своим авторитетом! - закричала Наташка в отчаянном бессилии. - А если ты применишь силу, я буду плакать и кричать! - злорадно добавила она в качестве самого весомого аргумента и, с вызовом глядя на меня, демонстративно уселась в кресло.

Я отчётливо понял, что никакая сила, даже я, не сможет заставить её уйти.
- Хорошо, оставайся, но это будет напрасно! - предупредил я Златку, но она пожала плечами и принялась наливать кофе, как обычно, мне – чёрный, себе – с молоком.

Мы молча допивали по третьей чашке, когда раздался  стук  в  дверь, и Златка, поперхнувшись, едва не выронила бокал.  Я поймал её испуганный взгляд и успокоил глазами: «Не бойся, всё будет хорошо!», а сам быстро пересел в крутящееся кресло у стола.
- Войдите!

Они вошли так же неуверенно, как и постучались, моя бывшая жена Валя и мой бывший приятель  Андрюха, поздоровались и остановились у двери, ожидая дальнейшего разворота событий. Я небрежно кивнул, не сводя тяжёлого взгляда с Валентины, а Наташа, не ответив на приветствие, впилась взглядом в Андрея.
- А ты не изменился. Может, позволишь присесть? - Валя не выдержала моего взгляда и стыдливо отвела глаза в сторону.

Сколько раз я представлял себе эту встречу, но странное дело, я не чувствовал злости и обиды на свою бывшую жену, разве что только необъяснимое чувство жалости. Она постарела и похудела за эти годы, но эти перемены я отнёс к её жизни с новым мужем, который был моложе её на десять лет. Я знал, что Валя с Андреем открыли фирму по продаже стройматериалов, и дела у них идут довольно неплохо. А у нас с ней какие сейчас могут быть общие дела? Мы оба сделали свой выбор и, я не знаю, как Валентина, а я уж точно не раскаивался.

- Откуда ты узнала, что я живу здесь? - очнувшись от дум, наконец спросил я.

- О тебе была большая заметка в одной из центральных газет. Остальное сделали связи и деньги, - при  слове «деньги» глаза у моей бывшей жены алчно сверкнули. Она изменилась только внешне. - Да и поговорить бы надо, - она быстро исподлобья метнула на меня испытующий взгляд.

- Мне с вами не о чем разговаривать! Говорите, что надо, и убирайтесь, у меня очень много работы! – рыкнул я.
- Да ты не нервничай, - успокаивающе произнесла Валя. - Кольцо своё хотела забрать, оно ведь мне принадлежит, - уточнила бывшая жена и вновь опустила глаза.
- Знаешь, ты нисколько не изменился, - вновь повторила Валентина, - и характер такой же тяжёлый и бескомпромиссный. Тяжеловато, наверное, с тобой такой молоденькой девушке?

- Это не девушка, а моя жена, и она ко мне привыкла, - неожиданно для самого себя ответил я, заметив, что Златка метнула на меня любопытный, недоверчивый взгляд.
Я, не меняя выражения лица, достал из ящика золотое массивное кольцо и протянул его Валентине, но её опередил Андрей, который взял кольцо и принялся его разглядывать.
«Да-а! - насмешливо подумал я, - они стоят друг друга!».

Возможно, всё бы закончилось благополучно, если бы в разговор не влез Андрюха.

Оторвав взгляд от кольца, он вновь вперился своими поросячьими глазками в Наташу и зашлёпал толстыми губами.

- С такой тёлкой никакого кольца не надо. Эх, не был бы он моим другом... - он был крайне самодоволен и уверен в своём превосходстве. Да и в самом деле, что могут сделать инвалид и молодая девушка.

«Ну что же, это его ошибка, не надо было ему этого говорить!»,  - бухнула в голове, наверное, последняя здравая мысль.

- Альфонс-с-с! - яростно зашипела Златка, испепеляя его взглядом, и мне опять показалось, что между зубов у неё мелькнул раздвоенный змеиный язычок. - Какой он тебе друг, ты же его предал! - продолжала шипеть, да почти кричала Наташка. - Я бы на твоём месте извинилась перед Геной!

- Буду я ещё извиняться перед каждым инвалидом, да и, вообще, мы уже уходим, правда, Валь? - обратился он к моей бывшей, не сводя похотливых глазок с Наташки, словно раздевая её взглядом.

- Нет, сука, сейчас ты уже никуда не уйдёшь! - прохрипел я, поднимаясь с кресла и выдвигая ящик стола, где у меня лежал кортик, и мысленно поблагодарил Златку за дальновидность. Не хотелось мне унижаться перед незваными гостями, хромая с тростью к тумбочке.

Я тряхнул головой, пытаясь сохранить остатки самообладания, но было уже поздно. Тусклый отсвет на инкрустации ножен притягивал меня к себе и одновременно отбрасывал обратно на двадцать лет в смутную мглу Афгана.

Я ждал команды, входя в своё обычное боевое состояние, называемое «берсеркер» и которое обычно являлось ближайшим предвестником чьей-то смерти.

- Гена, не надо! - крик отчаяния бывшей жены, на которую моё спокойствие действовало непонятно и пугающе. Затрещали наушники, всё. Как там.., всё, как тогда...

- Удачи, сынки! - раздался в ушах незнакомый голос, и в затуманенном подсознании вспыхнул тусклый зелёный свет со всё ярче разгорающейся надписью «Ликвидация». Я не имел права на промах, потому что меня этому тщательно учили, а учеником я был очень способным.

Незаметное движение, и ножны с дребезжанием покатились по полу, а узкое лезвие стилета привычно легло в левую ладонь. Из потаённых уголков разгорячённого мозга стали выплывать  полузабытые формулы расчёта силы броска, угол наклона, вес оружия, постепенно выстраиваясь в чёткую линию, а глаза привычно вычертили пунктирную траекторию до цели. Резкий, молниеносный взмах пружины, в которую превратилась моя рука. Так, из-за головы, бросал боевые ножи только я один в спецподразделении, и таким же жестом Наташка поправляла волосы. Пружина начала распрямляться, а вместе с ней стали разжиматься пальцы, чтобы в нужный момент совместиться с направлением полёта. Уже ничего не могло остановить стремительного движения смертоносного куска стали. Я почти физически ощутил, как узкое лезвие кортика с мягким шелестом рассекает воздух, вонзается в гортань, скользя, с тихим хрустом ломает шейные позвонки, под определённым углом выскакивает наружу и, брызнув напоследок веером кровавых брызг, припечатывает голову к двери. Интуитивно, боковым зрением я заметил взметнувшийся рыжий вихрь и расширенные в ужасе огромные карие глаза.

Родное стройное тело, на котором я знал каждый изгиб, губами изучил каждую синеватую, пульсирующую жилку и перецеловал все маленькие родимые пятнышки на её нежной, бархатистой коже, возникло как раз на траектории полёта разящего жала. В сознании у меня что-то щёлкнуло, сломалось, невероятным усилием воли я сжал уже начинающее выскальзывать лезвие и рванулся в сторону. Я успел! Я благодарен Конторе за выработанное, подсознательное чувство молниеносной реакции.  Острое, как бритва лезвие, оставив на ладони глубокую кровавую полосу, ушло в потолок, выщербив изрядный кусок штукатурки. Я промахнулся! Первый раз в жизни!

Остатками воли я заставил себя увидеть, как Андрей схватил Валю за руку, и они, пригнувшись, бросились бежать, услышал их топот.

- У меня же приказ, и я должен догнать его! - я  падал навзничь, с грохотом роняя кресло, и рвал рукой правое предплечье, отыскивая несуществующий  клапан, где у меня должен быть второй нож.

- Конюх, Конюх, помоги мне! - кричал я, проваливаясь в чёрную пустоту, шаря вокруг себя в поисках гранаты и вспоминая, что я оставил её в осеннем афганском распадке, на последнем задании.

Кап-кап, кап-кап, я чувствовал, как крупные, тёплые капли шлёпаются мне на грудь и остывающими ручейками стекают вниз по расслабленному телу.

- Где Наташка? - первая мысль, и с трудом приоткрыв глаза, я увидел Златку, которая сидела возле меня, скрестив по-мусульмански стройные ноги и, монотонно раскачиваясь, плакала навзрыд. Лица её я не видел, потому что его скрывала густая россыпь волос, а девушка причитала:

- И не Конюх я никакой, а жена твоя, Наташка! Я ведь догадалась, почему ты пил, пей, пожалуйста, я тебя никому не отдам! Я ведь почти научилась пить твой противный, горький кофе!

Я слушал, вдыхая сладковатый запах эфира, и постепенно приходил в себя. Я лежал на кровати в разорванной рубахе и, скосив глаза, увидел пустой шприц, рядом осколки разбитого и валяющийся кортик. Всё это и мы, в том числе, были покрыты тонким слоем побелки.

- Я же успела сделать тебе укол, я не могла, не имела права не успеть! Ты не имеешь права умирать, я запрещаю, я же не сделала тебе подарок. Я знаю, что ты мечтаешь о хорошей собаке. Вот сейчас встанешь, я тебе сначала взбучку устрою, а потом поедем в питомник. Но ведь я лучше собаки, правда?

Я слушал её милый лепет и улыбался. Как, оказывается, много нового можно услышать о себе, находясь в бессознательном состоянии. Я узнал, что я мерзавец, подлец и ни капельки не люблю свою Наташку. Я возмутился такой вопиющей несправедливости, правда, мысленно.

- А обо мне ты подумал, гад? А если бы ты убил его?- и на меня полились такие обильные потоки, что я, опасаясь за естественную возможность обезвоживания её организма, пошевелился:

- Стоп, девочка, - с трудом выдавил я,  а когда она повернула ко мне залитое слезами, готовое вспыхнуть лучами мгновенной радости лицо, я приложил палец к её губам. - Помолчи немного!

 Вот оно!  Златка, сама об этом не догадываясь, приподняла завесу тайны, которая закрывала мне глаза больше двадцати лет. Если бы ты убил его? Но я же не убил, и вот результат! Значит, нам вводили определённые психотропные средства, заранее давая установку на определённую цель, и цель была одна - убивать!  Страшная догадка обрушилась на мой начавший с трудом соображать мозг.

«А если бы мы не выполнили задание, препарат вступал в силу, и наш конец был предрешён, как сейчас, если бы не было рядом Наташки!», -  размышлял я, притягивая девушку к себе и прижимая её голову к своей груди. Но она тряхнула головой, заливаясь теперь уже слезами радости, затараторила:

- Ты говоришь нет синеглазых волков? Есть! Я сегодня сама видела!
Она ловко стащила с меня разорванную рубаху и надела мягкий свитер.

- Я ведь давно всё про тебя знаю! - сбивчиво продолжала она, заливаясь облегчённым смехом.

«Откуда ты можешь знать? - мучительно думал я. - Женская интуиция, которая абсолютно неподвластна  реальной мужской логике, тут исключена, потому что любая информация о спецгруппе «Зеро» строго засекречена. Значит, этот маленький рыжий вирус в лице настырной Наташки смог залезть в скрытые файлы Интернета, где сейчас можно найти всё, что угодно, и, пройдясь по его бескрайним просторам, отыскать то, что ей было нужно».

- Родная, зачем ты это сделала? Ведь я мог убить тебя, - тихо спросил я у Златки.

- Нет! - она покачала головой. - Я же тебя не предавала, - и Наташа доверчиво посмотрела на меня огромными, ещё не высохшими глазами, из которых опять полились потоки слёз.

Я прижал её мокрое, заплаканное лицо к губам, нежно целуя слипшиеся от слёз ресницы и солёные губы, пропуская сквозь пальцы шелковистые пряди роскошных волос. Девушка притихла, примкнув ко мне, лишь изредка протяжно вздыхала и, всхлипывая, шептала:

- Всё прошло, успокойся, мой родной. Ты ведь больше не сделаешь этого.
Потом подняла голову и улыбнулась:

- Я, наверное, такая страшная, пойду приведу себя в порядок, - и, прихватив полотенце с косметичкой, пошла в ванную.

- Что же всё-таки произошло через двадцать лет? Неужели пошла цепная реакция? - я искал глазами телефон. В голове крутились слова прапорщика Тесленко из учебки:

«Вы уже должны делать то, о чём только начали думать». Я обнаружил мобильник под столом и, вызвав такси, начал одеваться, когда в комнату вошла Наташа.

- Один ты никуда не поедешь! - она тревожно смотрела на меня.
- Нет, конечно, ты тоже будешь нужна. Одевайся!
 Под руку мы вышли на улицу как раз к подъехавшей машине.

«Хороший у нас день рождения!», - скептически ухмыльнулся я про себя, открыл дверцу и, пропустив Наташу вперёд, уселся рядом.
- К ювелирному , пожалуйста! - попросил я водителя. Златка испуганно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Мы быстро пересекли наш небольшой город, а когда вышли у ювелирного, Наташа стала догадываться, что я задумал. Она неуверенно остановилась у входа, но я взял её за руку и подвёл к отделу «Всё для новобрачных».

- Я сегодня женюсь, и мне надо с чего-то начинать, - обратился я к продавщице.
- Вам, в первую очередь, нужны кольца. Размер? - продавщица понимающе улыбнулась и поправила бейджик.
«Таня?», - машинально прочитал я.

- Я не знаю... - растерялся я. - Да вот он стоит, мой размер, - я обнял Наташку за плечи, и она покраснела так, что цвет её лица стал идентичен огненной раскраске её волос.
Продавщица Таня стала выкладывать на прилавок коробочки с кольцами, и я деловито, будто делал это множество раз, доставал кольца, примерял Златке на миниатюрный пальчик, сравнивал цвета камней, консультировался с продавщицей о стоимости.

Наконец, подобрав нужное, мы вышли.

- А теперь куда? - спросила Наташа.
- Дальше! - я опять взял её за руку и повёл, слега упирающуюся, за собой. Прохожие, кто с  недоумением и любопытством, кто с пониманием, поглядывали на нашу странную пару.

«В другое время я бы тоже посмотрел», - думал я, подходя к цветочной палатке, и, купив большой букет алых роз, вручил его девушке.

- Сумасшедший! Я знаю, что ты сумасшедший! - восторженно шептала Златка, глядя широко распахнутыми глазами на то, как я достаю из кармана коробочку и надеваю кольцо девушке на палец. Затем я взял её за руку и, не обращая внимания на голову цветочницы, которая почти целиком вылезла из окошечка, громко спросил:

- Наташа, согласна ли ты стать моей женой?
- Я давно согласна! - так же громко и отчётливо ответила Наташка и, прижавшись ко мне, зашептала:

- Родной мой, Геночка, я хочу сделать тебе подарок!
- Как, прямо здесь? - теперь пришла очередь растеряться мне.
- Да, он у меня с собой, - засияла Златка.

- Наташенька, ты взрослая, замужняя женщина и к тому же беременная. Нельзя быть такой легкомысленной, ведь ты могла его потерять! - укоризненно выговаривал я девушке, с трудом сдерживая  смех.

- Но ведь я замужем только пять минут и ещё не привыкла. А потом, как я могу потерять своего ребёнка, - растерянно прошептала Златка, но тут до неё дошёл смысл моих слов, и она испуганно посмотрела на меня.

- Так ты всё знал! - Наташа бросилась мне на шею и заворковала, касаясь горячими губами моего уха:
- У нас будет мальчик, наш сынок!
- Откуда ты знаешь? - удивился я.

- Знаю, я же врач, - лукаво ответила Златка и уткнулась мне в шею, отыскивая губами спасительную родинку, а затем подняла на меня прекрасные, бездонные глаза, до краёв наполненные счастьем.


Рецензии
Я рад, что ты ЖИВОЙ, Солдат. Кого за живое взяла ваша повесть тот все поймет и между строк все дочитает.С искренним пожеланием удачи и в нужную секунду корень между камней тебе в руку или трещину в скале, чтобы за жизнь уцепиться. Сашка.

Александр Жгутов   10.02.2018 13:35     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.