День второй. Тайга

    
                           
-Идем на посадку! – крикнул второй пилот обернувшись к Беркутову и тот кивнув головой, толкнул дремавших Рожу с Якутом. Марта все четыре часа полета просидела с широко открытыми глазами, уставившись в одну точку и напряженно о чем то думая.

Мягкий толчок и самолет немного пробежав по «бетонке», остановился. Уже в «уазике», который вез их к стоящему невдалеке вертолету, мрачный капитан сунул Прошке планшет с картой маршрута и месторасположением ущелья с домиком станции.

-До «зоны» час лета на «вертушке! – наклонившись к уху Прохора тихо говорил он с опаской оглядываясь вокруг. –Лесной кордон там раньше был, домик до сих пор стоит! – уже кричал он, потому что турбины вертолета засвистели и лопасти начали набирать обороты. –-До утра переночуете, а потом пойдете! Ну счастливо! – и он придерживая фуражку, отбежал в сторону.

Глухая ночь, поляна в тайге и домик на окраине, который при посадке осветил мощный прожектор вертолета. Едва группа спрыгнула и пригнувшись отбежала в сторону, как винтокрылая машина сразу же взлетела и через пару минут ее стрекот растаял вдали. Прохор взглянул на светящийся циферблат часов и, включив мощный фонарик, первым направился к домику, а когда они вошли, с трудом отворив отчаянно скрипевшую дверь, в нос им ударил затхлый запах нежилого помещения. Прошка осветил небольшую комнату: стол, два покосившихся стула и кровать в углу.

-До рассвета осталось три часа, - негромко произнес он и положил автомат на стол. –Всем отдыхать!.

Марта с любопытством оглядываясь поставила сумку с корзинкой в угол и подойдя к кровати стала разбирать старые пальто, телогрейки, еще какие то тряпки.

-Марта, занимай кровать, а мы уляжемся на полу, - Беркутов кинул небольшой рюкзак под голову и постелив пальто, поданное девушкой, закурил, светя фонариком, чтобы улеглись остальные. Рожа с Якутом прижались друг к другу и вскоре засопели ровно, почти в унисон, Марта укрылась с головой стареньким, ватным одеялом, а Прохор несмотря на бессонную ночь, долго ворочался прокручивая в голове всевозможные варианты захвата станции.

«Все таки вариант Марты самый подходящий», - наконец облегченно решил он и наконец задремал.

Очнулся Прохор от непонятного шума и возни, который доносился с кровати, где спала девушка. Сквозь маленькие, запотевшие от дыхания спецназовцев окна, с трудом пробивался хмурый рассвет и приглядевшись, Беркутов различил Якута, который навалившись на Марту пытался поцеловать ее в губы. Та молча и яростно отбивалась. Прохор бесшумно вскочил и схватив Серегу за воротник, швырнул его на спящего Рожу, который сонно хлопая глазами, ошалело завертел головой.

-Еще раз увижу подобное, убью! – рявкнул мгновенно взбесившийся Прошка нависнув над Якутом, который сжавшись в углу прикрыл голову руками.
-С ума что ли посходили? – сонно пробурчал Колька и опять завалился.

Однако Беркутов сдержался выйдя на улицу, дрожащими пальцами сунул в рот сигарету и жадно закурил, подняв лицо к небу.

Крапал мелкий дождик и Прошка невольно поежившись шагнул под навес, где стоял столик и две скамейки. Скрипнула дверь, послышались легкие шаги и на пороге появилась Марта с сумкой в руке, зябко кутаясь в одеяло, которое она накинула на плечи. На улице, несмотря на низко плывущие тучи уже достаточно рассвело и Прохор подойдя к окну, сильно постучал в стекло.

-Встаем! – послышался сонный голос Рожи, а девушка же, подойдя к столу достала большой термос, пластмассовые стаканчики и пакет с бутербродами. Молча и быстро позавтракали. Колька, еще не проснувшийся до конца, целиком запихивал в рот бутербродики – канапе и с шумом прихлебывал чай из утонувшего в его лапе стаканчика, Якут угрюмо сидел с краю, не притрагиваясь к еде. Беркутов сдвинул все в сторону и разложив на столе карту склонился над ней, отмечая пунктиром маршрут, затем поднялся:

-На сборы десять минут, - а затем расстегнул комбинезон и сняв толстый свитер, протянул его Марте
-Согреешься – вернешь! – и не обращая внимания на пунцовую краску, залившую лицо девушки, жестом пригласил всех в дом.
-Что у тебя в сумке? – обратился он к Марте.
-Веревка, термос, резиновые сапоги, ракетница, прибор ночного видения, - она с неожиданным для ее характера смущением, смотрела на немногословного командира.3
-Веревку, ракетницу и прибор давай сюда, остальное не надо, - он взял поданное девушкой, сунул в свой рюкзак и мягко повторил: -Не надо! –
Закинув на плечо автомат, Беркутов вышел из дома и зашвырнул корзину с дурацкой шляпой далеко в сторону, затем проверил компас и коротко скомандовал:
-Вперед! – и группа бегом направилась по пожухлой траве через поляну, в тайгу.


Старый беркут нехотя раскрыл подернутые сонной пленкой глаза и зорко огляделся вокруг. Затем распахнул покрытые капельками росы мощные крылья, несколько раз взмахнул ими, стряхивая утреннюю влагу и опять задремал, чутко прислушиваясь к происходящему , каждому шороху.


Хотя Инга не отдыхала уже двое суток, особой усталости она не ощущала, разве только онемела спина от сидения на дереве в довольно неудобной позе. Ну – да ей, охот3нице за головами, одной из лучших снайперов чеченских банд формирований не привыкать к подобным неудобствам. Неторопливо окидывая открывающееся перед ней пространство ледяным взглядом, Инга не переставала ругать себя, а заодно разгильдяя и балагура Ильяса за то, что тот не положил приборы ночного видения, а она, как снайпер не проверила. Неожиданно, горячей волной нахлынули воспоминания: детство, мама, тихая сестра Марта и Инга невольно задумалась.

Она прекрасно помнила ту осеннюю ночь на площади у телецентра в Риге, клокочущую толпу, темное, ночное небо, разрезаемое лучами прожекторов. Словно это было вчера она увидела обреченное лицо отца, исчезающее под колесами БТРа, залитую кровью мать, которую они с Мартой с трудом затащили в переулок. Мама на следующий день умерла, а Инга три дня металась по городским моргам и больницам, разыскивая отца. И не найдя – окаменела, сердце ее превратилось в кусок льда и наполнилось мстительной ненавистью к российским оккупантам. Ей было абсолютно наплевать на уговоры зануды и зубрилы Марты, что она сама наполовину русская. Инге хотелось только убивать: за маму, за отца, за поруганную, как она считала честь родной Латвии.

Она прочитала в местной газете о наборе в женский Прибалтийский легион, а когда придя туда предъявила документы мастера спорта по пулевой стрельбе, ее сразу зачислили в подразделение снайперов. Через неделю Инга привела в стрелковый тир тихую и застенчивую Марту, которая единственное, что унаследовала от сестры, так это жестокий и ледяной взгляд огромных, голубых глаз. К ее удивлению дела у Марты пошли настолько хорошо, видимо сказались родственные гены, что бородатый Муса дал им рекомендацию и они оказались под Гудермесом.

Здесь сестер разделили. Ингу увез одноглазый Ахмет, неделю она прожила под неусыпным наблюдением боевиков и когда после удачной операции захватили пленных, Инга проявила себя в полной мере. Хладнокровно и методично она всаживала пули в переносицы молодых ребят, а последнему, который издевательски захохотал в объектив видеокамеры, выстрелила прямо в пах. Единственный раз дрогнуло тогда сердце Инги, когда она увидела лицо симпатичного парня, искривленное страшной болью и добила его пулей в висок. Больше таких приступов сентиментальности у нее не было. Она игнорировала приказы Ахмета и сама выбирала себе места для засады, считая себя вольной охотницей за головами, методично отмечая на пластиковом прикладе «Галила» зарубки. Инга полностью оправдывала кличку, Снежная Королева, своей холодностью, недоверчивостью и неприступностью. Однажды она двое суток сидела в покинутом орлами гнезде, кусая губы от досады и ярости, что впустую проводит время. Неожиданно заметив невдалеке от себя, метрах в трехстах движение, Инга напряглась и прильнула к окуляру прицела.

Есть! Пригнувшись, по противоположному склону шли шестеро, в черном камуфляже спецназа и в черных «банданах».

Спокойно прицелившись Инга всадила пулю в излюбленное место, в пах и с удовольствием наблюдала за искривленным предсмертной гримасой лицом, а затем перевела ствол на следующего. У нее была привычка – перед тем, как сделать выстрел, она внимательно разглядывала лицо потенциальной жертвы. Вот и сейчас, поймав перекрестием метнувшуюся к упавшему телу фигуру, она подняла ствол выше. Мощный окуляр приблизил лицо настолько, что кажется прямо в душу заглянули печальные глаза, непокрытые, черные седеющие волосы и кокетливый, белый локон спереди. Инга откинулась от прицела и вытерла внезапно выступившую испарину, а когда прицелилась вновь, бойцы уже свернули за поворот, унося смертельно раненного товарища.

-Черт! – вслух выругалась охотница, с каким то непонятным для нее чувством, вспоминая черные глаза и волевое лицо спецназовца. В последние дни, особенно когда они прилетели в Россию, Инга постоянно вспоминала Марту. Ей очень хотелось обнять свою непутевую и мягкотелую, как она считала сестру, но она знала, что это маловероятно, да и вряд ли она жива.

-Инга! – прервал ее мысли голос снизу и девушка опустив глаза увидела Ильяса, который стоял внизу с котелком, в котором как она знала была до смерти надоевшая тушенка и галеты. Она спустилась вниз, забрала завтрак и не обращая внимания на боевика полезла было наверх, но Ильяс тронул ее за плечо:
-Ахмет сказал, что охрану тебе выставит. Мало ли что! – Инга безразлично пожала плечами и зажав зубами дужку котелка, ловко взобралась на дерево. Начал моросить мелкий дождик и она упрямо пихая холодную тушенку заедала ее сухими, безвкусными галетами, изредка вздрагивая от холодных капель, попадающих за воротник.


Когда Прошка был маленький, мать рассказывала ему, что тропинки в лесу делают кикиморы, чтобы заводить людей в болото. Но Прохор подрос и всерьез увлекшись охотой узнал, что многочисленные тропы в лесу пробивают звери, когда ищут дорогу к водопою. Они бежали уже третий час, иногда в труднопроходимых местах переходя на торопливый шаг, сделав за все время пути только две короткие остановки, чтобы командир сверился с картой. Несмотря на опасения Прохора, Марта держалась молодцом и практически дышала в затылок Беркутову, не отставая от него ни на шаг. Якут бежал замыкающим. За все время прошедшее после утреннего инцидента, он не проронил ни слова, упрямо стараясь не встречаться глазами ни с Прохором, ни с Мартой.

Начался подъем , Марта задышала тяжелее и когда наконец они достигли вершины сопки с которой открывалась укутанная туманом тайга, Беркутов решил сделать привал. Прошка скинул рюкзак, достал пакет с пирожками и протянул каждому по банке армейской тушенки, хранившейся с незапамятных времен на складе базы. Сам же отошел в сторону, расшнуровал сапоги и прилег, положив ноги на кочку.
Послышались шаги и сквозь полуоткрытые глаза Прохор увидел Марту, которая подошла к нему держа в одной руке открытую банку, а в другой – два пирожка:

-Товарищ капитан, поели бы. –
«Надо же, сама скромность и фейерверк вежливости,»- с усмешкой подумал Беркутов, а вслух сказал:
-Спасибо, я не хочу. Кстати Марта, можно на ты и просто Прохор. Так будет удобнее и тебе и мне, - он закурил и с любопытством посмотрел на девушку.
-Хорошо..., Прохор – с трудом выдавила смутившаяся Марта и испугавшись непозволительной вольности с испугом посмотрела на капитана. Тот ободряюще кивнул.
-Прохор, я что хотела сказать, - видно она с трудом подбирала нужные слова. –Я никогда не стреляла в людей, - наконец выдавила девушка.
Прошка резко поднялся и принялся зашнуровывать сапоги.
-Зачем же ты вызвалась на операцию! Зачем ты вообще пошла на войну! – довольно резко выговаривал он ей. –Как не убивала? – до Прохора дошли ее слова и он с изумлением посмотрел на смутившуюся Марту. –Ты же снайпер!-
-Но я научусь! Я обязательно научусь! – она говорила горячо и торопливо, словно боясь, что суровый командир отправит ее обратно, но Прохор взял из рук Марты пирожок и откусив половину, проговорил задумчиво:
-Здесь не школа для убийц девочка, здесь война, - и снова лег, закрыв глаза, а Марта тихонько, почти на цыпочках отошла и глубоко вздохнув убрала остатки тушенки и пирожки в корзинку.

"Ну вот, начинается детский сад. Не умею, не стреляла, - думал Прошка с закрытыми глазами дымя сигаретой. –Чего доброго, еще плакать начнет, - но вспомнив жесткий взгляд и вчерашнюю нахальную девчонку, успокаивающе подумал:
-Да не должна бы. Такие настырные не плачут, - а затем полежав еще немного, поднялся. Сбоку за кустом, как тень вскочила Марта, закидывая чехол с винтовкой на плечо, поднялся угрюмый Якут и лишь Рожа, успевший уснуть, сонно протирал глаза.

-Вперед! У нас впереди еще болото! – и Прошка легким бегом начал спускаться по пологому склону. Подул легкий ветерок, постепенно разгоняя тяжелые, нависшие тучи и загоняя клочья тумана в густой ельник. Треть пути по подсчетам Прохора они преодолели.

Бег по тайге тяжелое испытание даже для натренированного бойца, каковым Марта себя естественно не считала. Липкий пот разъедал ей глаза, тяжелыми, щекочущими струйками тек по спине, но девушка, упрямо сжав губы не отставала от Прохора, спина которого мелькала впереди. Все чаще мелькали лесные проплешины, с одиноко торчащими кривыми елками посередине, под ногами стлался мягкий ковер мха. Кровавыми брызгами разлеталась в стороны раздавленная клюква и все чаще встречались кочки с высохшей осокой и камышом, вестниками приближающегося болота.
Прохор выбрал место посуше и остановился, дыша ровно и спокойно, словно не было позади тяжелого, изнуренного пути, а Марта же плюхнулась на кочку, затравленно озираясь и вытирая бейсболкой пот. Прошка посмотрел на часы и развернул карту:

-Так, сейчас 15-30. Начинается болото, которое если верить карте тянется на семь километров по нашему маршруту. Если мы благополучно перейдем его, то на месте будем часов в семь вечера и у нас будет время осмотреться. Если пойдем в обход, то это лишние пятьдесят километров. Решаем? – он вопросительно посмотрел на членов группы.

Марта доверчиво смотрела на него голубыми глазами, полностью полагаясь на его, командирское решение, Якут угрюмо смотрел в сторону, а Рожа кашлянув, нерешительно проговорил:
-Перейдем, впервой что ли? Да и негоже ночью по тайге шляться, - он посмотрел на Якутцева, словно ища у него поддержки, но тот неопределенно пожал плечами и сел на сухую валежину.

-Значит решено, идем прямо! Сейчас-полчаса на отдых, потом, Якут! – он впервые с утра напрямую обратился к напарнику и тот с готовностью вскочил, бросив на Прошку благодарный взгляд.
-Вырубишь четыре шеста, метра по три, - и Серега торопливо закивав головой отправился вырубать шесты.
-На переход нам понадобится часа три, а там еще два километра и мы возле ущелья, - размышляя вслух задумчиво проговорил Беркутов и закурив сигарету прислонился к стволу дерева. Показался Якутцев с вырубленными шестами и Прохор выбрав полегче и поудобнее протянул один Марте.
-Я иду первый, за мной Марта, Якут, Рожа замыкающий. Колька, возьми корзинку и мой рюкзак, - Беркутов подал Роже вещмешок и перевесил автомат на шею.
-Там наверно пиявок полно? – Марта опасливо покосилась на темную, даже на вид холодную воду, засыпанную опавшими листьями.
-Ты не бойся! Кэп первый идет, а они, пиявки эти обычно на первого кидаются, как собаки! – по обыкновению балагурил Рожа.
-Да? – Марта недоверчиво покосилась на его ухмыляющуюся физиономию, осторожно ступая в ледяную воду за Прошкой.

Они шли уже второй час и пока благополучно. Движение затрудняло то, что Прохор перед тем, как сделать шаг тщательно ощупывал дно перед собой, но не смотря на это два раза уходил в воду по пояс. Над болотом висела пелена плавающего смога, пропахшего испарениями и Марта, брезгливо сморщив носик и до боли закусив губу упрямо шла за качающейся впереди спиной Прохора. Показался островок, напоминающий оазис в пустыне и радующий глаз зеленеющей, почти изумрудной осокой. Прошка с трудом выдирая ноги из ила шагнул на сухую землю и упал на влажную траву.

-У кого есть сигареты, а то мои промокли? – виновато улыбаясь спросил он. Марта быстро сняла бейсболку, достала из нее завернутую в целлофановый пакет пачку «Явы», зажигалку и протянула Прохору. Тот поблагодарил ее кивком головы и закурив, блаженно откинулся на спину.
-Кэп, долго еще по этой гадости шлепать! – раздался бас Рожи.
-Да нет, - нехотя отозвался Прошка. –Часа через полтора выйдем. Отдохнули? Пошли! – он поудобнее перехватил шест, оглянувшись подбодрил Марту улыбкой и снова шагнул в воду.

И снова изнуряющий путь, прерывистое дыхание Марты и отборный, вполголоса мат Рожи. Туман начал редеть, что несомненно являлось признаком окончания мучений и действительно, пройдя еще немного Прохор увидел густую стену леса, до которого оставалось метров двести.

-Не стой Марта, вперед! – услышал Прошка отчаянный крик Якута и, резко оглянувшись он увидал, как сбоку, в метре от девушки забурлила вода, изрыгая из своих недр смрад метана. Марта в испуге рванулась в сторону, выпустив из рук шест и сразу ушла в воду по шею.

-Не шевелись! – рявкнул Беркутов и бросив поперек свой багор, распластался на нем. Марта испуганно хрипела, вытаращив и без того огромные глаза и судорожно тянула к Прошке заляпанную тиной руку. Тот ухватился за тонкое запястье и подтащив к себе багор девушки резко дернул ее, вытащив на шесты, как на лаги.

Марта тяжело дыша выплевывала попавшую в рот болотную жижу и с ужасом смотрела на погружающуюся в бездонную пучину бейсболку, а затем жалобно глянула на Прохора и всхлипнула.
-Не отставай и ступай вслед, - тихо приказал командир и шагнул вперед. До поросшего облетевшим кустарником берега добрались довольно быстро и в изнеможении упали на траву.
-Надо бы развести костер да обсушиться, - произнес Рожа и вопросительно глянул на Прохора. –Ветер дует на болото.-
-Давай только быстро, а то нам километра три топать до ущелья. Надо бы хоть немного осмотреться, пока светло, - эти слова он бросил уже в спину Якуту, который побежал за хворостом. Через десять минут костер весело потрескивал разлетающимися искрами, а повеселевшая Марта сушила у огня свитер Прохора и стыдливо отвернувшись выжимала комбинезон.
-Кроссовки давай, сухая обувь первейшее дело для солдата, - благодушно ворчал Рожа навешивая обувь девушки на перекладину, которую он приладил над костром.

Прошка озабоченно посмотрел на часы, достал из рюкзака планшет с картой и сигареты. Внимательно посмотрев на карту, Прохор закурил:

-Сейчас шесть часов. До исходной осталось три километра, так что обстановка максимально приближенная к боевой. Рассредоточиться! Мы с Мартой в центре, вы, - он посмотрел на Рожу с Якутом, которые внимательно слушали его и выдохнул, -по краям! –

-Когда выйдем к ущелью, ничего не предпринимать, только наблюдать. Все действия начинаем, как стемнеет. Главная задача Марте -–обнаружение снайпера, Роже и Якуту – обнаружить и уничтожить охрану зарядов, - он посмотрел на Марту, которая зашнуровывала подсохшие кроссовки и закончил:

-Себя не выдавать, в случае необходимости, действовать ножами. Пошли! – и он побежал по направлению к ущелью. Марта бросилась за ним, а Колька с Серегой рассредоточившись по краям, тоже нырнули в глухую чащу тайги. От разгоряченного бегом тела Марты, от высыхающей одежды поднимался парок, но она приноровившись к легкому бегу Прохора, размеренно бежала за ним, чувствуя, как постепенно истощаются силы после ста километров нелегкого пути.


Разветвленная сосна стояла в десяти метрах от края ущелья и Инга, которая облюбовала это место, прекрасно видела белеющий внизу двухэтажный домик станции. Так же в площадь ее обзора входило небольшое, каменистое плато, круглые валуны и огромные створы шлюза, за которыми поблескивало окутанное туманом озеро.
-Чертова дыра! – раздраженно подумала Инга и поежилась. Надвигались осенние сумерки, а вместе с ними под влажную одежду охотницы закрадывался холод. Из-за отсутствия связи Инга чувствовала себя одинокой, забытой и она даже обрадовалась, когда увидела, как из помещения станции вышел Ахмет с двумя террористами  и направился к ней. Через полчаса их головы показались на поверхности плато и подойдя к сосне, Ахмет задрал голову:

-Инга, вот двух человек тебе даю для охраны. Русские не дураки, а сегодня должна свершиться воля Аллаха! – и не дождавшись ответа они прошли дальше.
-Проклятая гяурка! – бурчал Мусаев, указывая своим бойцам места для засады. –У нее у единственной есть возможность остаться живой после этого задания!-

А что русские не дураки, в этом Ахмет не сомневался, потому что за годы войны он хорошо изучил их и уважал, как достойных соперников.

Он не знал, что за ним уже следят две пары внимательных глаз. Прошка с Мартой поднялись на вершину горы в тот момент, когда Мусаев указав место боевикам возвращался к тропинке, без остановки минуя место где укрылась снайперша. Через пару минут подтянулись Рожа с Якутом. Когда голова Ахмета скрылась в ущелье,

Прохор приложил бинокль к глазам, но сколько бы он ни вглядывался в быстро наступающие сумерки осеннего дня, ничего подозрительного Беркутов не заметил.
-Работаем, - негромко сказал Прохор. Марта расстегнула чехол, быстро собрала винтовку и установила оптический прицел ночного видения, а Рожа с Якутом одев на голову приборы, растаяли в темноте.


Рецензии
Очень драматическое произведение. Написано прекрасно,динамично, в груди, по мере развития сюжета, нарастают тревога и страх. Сюжет не для слабонервных.

Татьяна Мануковская   01.01.2017 09:56     Заявить о нарушении
Спасибо! Приятно читать добрые отзывы о своих трудах!)))

Геннадий Перминов   01.01.2017 10:07   Заявить о нарушении