Браконьер

  Старый медведь вышел к зимовью в Медвежью падь. В его голове смутно пробегали воспоминания связанные с этим зимовьём. Он, вытянув нижнюю губу, тряс ею и тянул в себя воздух.
Первое время, когда уехали пестовавшие его люди, он сильно скучал.
Плакал, искал их,  как маленький ребёнок жалобно урчал. Его всегда тянуло на это, родное для его воспоминаний, место. Ночью  было не так страшно и  он приближался намного ближе. Потом стал приходить всё реже и реже.   Когда здесь стали пригонять коров на летнюю дойку, он ушёл совсем, перевалив хребет к  Лудановскому зимовью.
     Иван  проверял капканы. Он их ставил много.  Делал ловушки, иногда долго не приходил. Звери умирали в них мучительной смертью. Азарт и какая-то  внутренняя,  радостная злость безнаказанного победителя. Она делала его в лесу особенно стервозным.  И сладкая власть над всем живым в тайге. Всё, что летало, бегало, ползало, всё становилось для него мишенью. Нужно не нужно он и сам не знал, просто убивал машинально, между прочим.
Утром он подстрелил маленького кабана. Сначала пошёл по следу, по каплям крови, но так как у дикой свиньи под шкурой  сало, то кровь быстро перестаёт бежать и, след он потерял. Махнув со злости рукой, пошёл на звериные тропы - проверять капканы. 
   Осматривая  очередной,  самый большой свой капкан, он увидел на траве  свежую кровь. Кто-то чуть задел  механизм  и он,  защёлкнулся,  сильно ранив при этом зверя.
   След вёл его к зимовью в Медвежью падь. Он шёл уже уверенно размашисто, - чуя  крупную добычу. Показалось старое зимовьё  Лудана,  так звали его местные  охотники.
   Вдруг, след крови потерялся. Он согнулся и стал внимательно рассматривать  траву, раздвигая её руками. Треск валёжника сзади застал его врасплох.
На него, встав на задние лапы, шел большой бурый медведь, растопырив в стороны лапы.  Одна была вся  покалечена. Медведь от боли стонал,  как человек, Он злобно затряс головой.  Иван даже запах из его пасти уловил. Раненый медведь, да так близко.
 Холодом неминуемой смерти дохнуло на  браконьера. У каждого человека есть оборотная сторона и та, которую он обычно показывает людям. У Ивана, всю его непутёвую, от какой-то патологической жадности, жизнь, по отношению к другим людям, на лице была насмешливая, брезгливая улыбка со знаком "минус".  Он её всегда презрительно всем и показывал. Сейчас  почему-то вдруг он вспомнил выражение Афони, которое он  ему говорил, когда ловил его на какой-нибудь очередной  мерзости:
- "Знаешь, Ванюха,   с твоего лица видно морду  не сбить…"
А били его в жизни много, как он этого и заслуживал. 
     Всё  качнулось у него под ногами, небо поменялось с землёй местами.  И показалось вдруг лицо человека, смертельно напуганного предстоящей трагедией,  которую он сам же спровоцировал.  Открылась, первый раз в жизни, настоящая его оборотная сторона.
Он судорожно, трясущимися руками, сдернул винтовку с плеча.
Медведь, здоровой лапой зацепив её и, со страшной силой, отбросил. Она улетела  метров на двадцать. Винтовка ударилась о лесину,  сломался приклад, отлетело ложе. Измученный и озлоблённый от боли медведь  подмял под себя  обезумившего от страха Ивана.  Он даже не закричал перед смертью, а только крепко стиснул зубы.
     Нашёл его через неделю случайно местный охотник. Приваленный лесиной, прикрытый сухим валежником,  лежал Иван с переломанными костями в неестественной позе.  Лицо, начиная от самого затылка, было содрано.    Недалеко лежал  мёртвый медведь, уткнувшись носом в прошлогодний мох.
   Природа  не прощает ошибок и варварского   отношения к ней.  Судьба безжалостно, но справедливо  поставила  точку.
    


Рецензии