Урок педагогики

Мехколонна в нашем городском окраинном поселке появилась неожиданно, как курьерский поезд из-за поворота. Так же быстро она слепила свои щитосборные домики и начала обживаться. И сразу жизнь старожилов изменилась. Длиннее и злее стали очереди в поселковых магазинах, а в школе начались повальные драки. Приезжие старались завоевывать среди сверстников авторитет, а местные забияки не собирались им уступать. Но «мехколонновские» были дружнее, налетали скопом и махали кулаками, не жалея противников. Поэтому вскоре они подмяли поселковую восьмилетнюю школу под себя и даже на учителей смотрели снисходительно и независимо.
Мама Жени Горохова, побывав на родительском собрании класса, была настолько поражена проделками, творимыми «мехколонновскими» в школе, что и на второй день, за ужином, не могла успокоиться, пересказывая услышанное.
- А чего ты от них хочешь? - дедушка, мамин папа, всю жизнь проработавший на стройке, поднял согнутую в локте руку, прерывая этим жестом дочь. - Это же цыганское племя строителей. Они всю жизнь кочуют от одной большой стройки к другой. Не успеют обжиться, как снова - на колеса. А чтобы на новом месте не пропасть поодиночке, держатся друг за дружку, и своих в обиду не дают. Ну, а насчет отсутствия у «мехколонновских» детей большой культуры и примерного поведения, то ты сама понимаешь, что неустроенный быт, сменная, а то и вахтовая, работа родителей, ну и их пьянки (само собой разумеющиеся при таком образе жизни) - это не та среда, где рождаются примерные дети.
...Просветив таким образом дочь, старик переключился на внука. Выяснив, что в его 6-й «Б» класс пришли трое ребят - два брата Петровых и Коля Фокснер – дедушка стал расспрашивать внука дальше: как они учатся, как ведут себя на уроках и на переменах? В итоге он узнал, что один из братьев Петровых и Коля - переростки и уже курят. И что мальчик Фокснер отстает почти по всем предметам. Что даже обрадовало дедушку.
- Это, конечно, плохо! - мамин папа возвысил голос. - Но хорошо то, Женя, что ты и остальные ребята вашего класса можете помочь новеньким. Вот и покажи, какой ты председатель совета отряда и пионерский вожак. Ты должен понять, что мальчик Фокснер, возможно, и не виноват в том, что плохо учится. Механизированная колонна, где работают его родители, не ждет, когда ученики завершат учебный год. Поступил приказ, и все уехали. А на новом месте - иная школа, иные в ней требования. Вот он и отстал. Так что ты ему сам помоги.
...Выслушав это, Женя почему-то не стал рассказывать дедушке о том, что классный руководитель, Валентина Ивановна, уже месяц назад посадила их с Колей Фокснером на последнюю парту. Чтобы, значит, Женя, влиял на товарища: не давал ему срывать уроки и помогал по отстающим предметам.
Но, похоже, шефские дела у председателя совета отряда шли из рук вон плохо. Старший на два года Коля лишь пребольно щелкал костистыми пальцами по лбу своего соседа по парте, когда тот лез к нему со своей помощью или начинал «зудеть», что списывать нехорошо, что пионер не должен материться. Если это была перемена, то Фокснер, достав из кармана сигареты, тут же в классе, раскуривал одну и, пустив дым вверх по стене, чтобы его не было видно, криво усмехаясь, спрашивал:
- Че, сексотить пойдешь? Вали, вали, маменькин сынок!
...Услышав эти обидные слова, Женя лез драться. Ho более крепкий и поднаторевший в мальчишеских драках Николай, ощерившись, отталкивал его, советуя не рыпаться, пока тот не заработал синяк. Но порою на Фокснера что-то «находило», он становился задумчивым, будто вспоминая и осмысливая прошедшее, никого не задирал и на уроках себя вел примерно. В такие дни Женя пытался популярно объяснить ему, Николаю, почему тот должен хорошо учиться. Председатель совета отряда, распаляясь, рисовал своему однокласснику картины, как тот станет летчиком или офицером на подводной лодке, а может, инженером в их мехколонне, когда вырастит и выучится. Последняя перспектива веселила Колю. Он прищуривал глаза и снисходительно спрашивал своего пионерского вожака:
- Да ты знаешь, сколько получает твой инженер и сколько муж моей сестры, который возит на МАЗе песок для железнодорожной насыпи!? А сколько зарабатывают путейцы!? Не знаешь - так молчи! Мехколонновскому инженеру столько и не снилось, сколько рабочие загребают. И мне твои институты и самолеты с подводными лодками ни к чему. Я в рабочие пойду. А ты - в начальники топай. Там сила не нужна. И вообще, отстань от меня!
...На этом разговоры и завершались. Видя свое бессилие, председатель совета отряда чуть не плакал от досады. А больше - от нечестности. Особенно, когда учителя, не зная, что Николай списал задание, хвалили его за усердие и за то, что он исправляется к лучшему. А тот, потешаясь над тем, как обвел «училку», рассказывал одноклассникам, какие бабы - дуры. Далее следовало очередное повествование о том, как у них в поселке мехколонны есть общие туалеты, и он, Фокснер, закрывшись в одном из них, подглядывает за женщинами и что видит. Все это сопровождалось гнусной бранью. Мальчишки-одноклассники, побаиваясь кулаков переростка, слушали это, стыдливо и смущенно подхихикивая.
Видимо, и учителя стали замечать, что потуги Жени Горохова положительно повлиять на Колю ни к нему, не привели. И тогда они решили применить другой педагогический прием. Как-то Валентина Ивановна в конце своего урока русского языка, который был последним в этот день, предложила ученикам избрать старосту класса вместо Светы Кошелевой, которая перешла в другую школу. Дескать, с ее уходом в классе стало грязно, мел не сыскать, тряпка, чтобы вытирать доску, всегда сухая, а сама доска никогда не подготовлена к урокам. И что она, Валентина Ивановна, как классный руководитель, предлагает старостой назначить Колю Фокснера. Он серьезный мальчик, имеет собственное мнение, и сможет заставить тех, кто не соблюдает чистоту и порядок, надлежащим образом исполнять школьные правила. И сейчас, дескать, все должны проголосовать.
Но едва классный руководитель произнесла последнюю фразу, как с задней парты поднялся Женя Горохов и, волнуясь, срывающимся голосом, больше прокричал, чем сказал:
- Не будет Фокснер старостой! Он не достоин им быть! Лучше Борю Темченко выбрать. Он старательный и товарищ хороший.
...Класс затих в такой тишине, как никогда не было ни на одном уроке. Потупив глаза, зная, что Женя прав, мальчишки и девчонки в тo же время интуитивно осознавали: Валентина Ивановна не простит им того, если они пойдут против ее воли. И что свое торжество она восполнит, когда будет вызывать их к доске отвечать урок, или когда станет проверять сочинения. Но еще больше одноклассники страшились Колиной яростной непредсказуемости.
- Поступило два предложения, - классный руководитель прервала паузу и снова взяла в руки бразды правления. - Кто за то, чтобы избрать Колю Фокснера старостой класса, поднимите руки? Смелее, смелее! Итак, все - «за», кроме Горохова. А ты, Женя, ко мне подойдешь, когда урок закончится!
...Тут прозвенел звонок, и пока Валентина Ивановна собирала в свою сумку конспекты, перепроверяла, кто дежурит и кто будет мыть пол в классе - помещение опустело.
- Я не ожидала от тебя такой выходки, Горохов! - классная руководитель заговорила строго и сухо. – Почему ты так резко и вызывающе сказал о своем товарище!? Почему ты достоин быть председателем совета отряда, а он старостой - нет? Если ты знаешь о Коле что-то плохое, то тогда скажи мне! А, может быть, ты уже зазнался и возомнил о себе?
...Женя стоял, потупив голову. Он, связанный мальчишеским понятием о чести, не мог сексотить учительнице на товарища, каким бы тот ни был. Да и класс, не любя Фокснера, не понял бы его, Женю Горохова, за то, что он наябедничал. Все бы его презирали. А во-вторых, какими словами он расскажет Валентине Ивановне о мехколонновском туалете, и о том, что Фокснер там подсмотрел? Про то, как тот курит и пьет вино. И как он, председатель совета отряда, перескажет маты, которыми этот подросток награждает одноклассников. А смолчать, когда недостойного, по его понятиям, мальчика незаслуженно поощряют, он, Женя, не смог: дома его учили иметь свое мнение и говорить правду. И несправедливо Валентина Ивановна считает, что он зазнался. Он лишь хотел, чтобы все было по-честному.
От незнания, как вести себя в такой ситуации, как объяснить свою позицию, а больше от обидных слов, председатель совета отряда не смог сдержать слез. Классная руководитель, не дождавшись от пионерского вожака каких-либо объяснений, и увидев, как он заплакал, сделала свой педагогический вывод:
- Значит, я оказалась права, - устало сказала она. - Зазнался ты, Горохов! Стыдно тебе стало - отсюда и слезы. Ладно, иди домой.
...Председатель совета отряда далеко не отшагал. За углом школы, у ее боковой стены, его поджидали мехколонновские. Женя даже не успел испугаться, как оказался в центре их круга. Фокснер сделал шаг навстречу к своему соседу по парте и в тот же миг тот почувствовал сильный боковой удар в челюсть, от которого загудело в голове. Подросток начал заваливаться назад, но сразу несколько рук подхватили его и кинули к стоящим напротив. До них он не долетел, остановленный прямым попаданием в нос, который тут же выбросил две струйки крови. Следующий удар пришелся в другую челюсть. Падая, Горохов откуда-то издалека, из звенящей темноты, будто сквозь вату услышал, как кто-то сказал:
-   Хватит с него! Не будет больше умничать!


Рецензии