Лесная трапеза

     Данила с удивлением и радостью наблюдал за своим подопечным, к которому успел привязаться, как к сыну. Как толково и по-хозяйски он распоряжался. И ведь все слушают его, с готовностью исполняют, что он говорит, только вот Гриха иногда ерепенится.
     Стрельцы наперебой стали вспоминать, сколько кто выпустил стрел.  Петрушка ножом делал зарубки на  бересте, прикинул, - тридцать восемь.
  – Да вы што, ну две-три потерять, куда ни шло, а вы чуть не половину пошвыряли в никуда. Стрелки, едрёна вошь, а ишшо стрельцами называетесь. Да Урванцев  нам за это такую головомойку устроит.
     Служилые, даже те, что были  старше Петрушки, пристыженно молчали. Да и что тут скажешь, - сам то Петруха вон, девять коз взял, и стрелы все целы. Гриха попытался было оправдаться:
  - Дык в ернике  попробуй,  найди-ка её, стрелу то. Но Петрушка сразу же обсек его:
  - Небось, если бы не мазал, так и искать бы не пришлось. – Стрельцы дружно рассмеялись, снисходительно поглядывая на  Гриху, который от такого внимания и вовсе сконфузился, даже покраснел.
  - Стрелы то ладно, их наделать можно, - дело не хитрое. А вот наконечники где взять? Мы и так с собой  сколь грузу всякого везём, Русь то эвон где осталась. Беречь нужно, чего здесь не добудешь, не сделаешь. А удастся ли чем у инородцев разжиться, - так это еще бабушка надвое сказала, у них, небось, все это тоже покупное, або добытое в обмен на рухлядь.
  - Что, думаешь у них здеся и железа нету? –  усомнился  Гриха.
  - Ты еще скажи золото с серебром здеся, - ввернул Данила. Служилые вновь рассмеялись, а сами смотрели на Петрушку, - что он на это скажет.
  - Железо то может и есть, да ведь его еще надо уметь выплавить, - тоже, говорят, дело не простое. А вот золото, али серебро, так это навряд. У нас на Руси золота с серебром нету, так с чего же оно здесь возьмется?
  - Ну, не скажи, - вступил в разговор Ивашка Бекетов, - у нас на Цылме, деды сказывали, еще сто лет  назад  серебро нашли. Русью правил тогда прадед недаве почившего государя, - Иван Третий. Послали туда иноземцев знающих, ну и наших, конечно, тоже, - кто же землю то копать будет. Строгановы тогда уже в силе были, вот они и снарядили отряд работников. Долго они там занимались, накопали глубоких ям. Как же это говорил дед то, - Ивашка сморщился, вспоминая, поскреб затылок. – А, вот, вспомнил, - шахты, - слово-то какое  мудрёное. Но што-то не пошло дело, - толи мало там этого серебра оказалось, толи иноземцы чего нахитрили. Они ведь, - иноземцы то, тоже не дураки, - не хотят они, чтобы на Руси своё серебро было. У них-то оно есть, вот они и покупают у нашего государя хоть тех же соболей, платят своими талерами серебряными. А нам их талеры куда? Разве что тем же иноземцам платить за их труды. А остальные, слышал я, в монетном дворе в Москве перечеканивают на наши ефимки, да гривенники.
     Воцарилось недолгое молчание, служивые обдумывали услышанное.
  - Ишь ты, Строгановы то,  уже тогда богатеями были, - в задумчивости проговорил Петрушка.
  - Не то слово, - подхватил Ивашка Бекетов, - у них уже тогда мошна была поболе, чем у иного боярина. Солеварен сколь держали, торговали мягкой рухлядью, Сольвычегорск, считай, целиком на свои деньги поставили. А сколько церквей, монастырей понастроили, ведь Аника то старый сильно был богомольным, на это дело денег не жалел, хучь и скряга был, не приведи господи, - всю жизнь в обносках отцовских проходил.
     Богатство  у них еще от прадедов пошло: старики сказывали, что Аникин прадед Лука выкупил из татарского плена великого князя московского Василия Тёмного. Двести тыщ рублев за него отвалил, не пожалел. И, как в воду смотрел, - когда Иван Третий Великий Новгород под свою руку подвёл, получили Строгановы  земли по Северной Двине по самые Колмогоры. А потом, это уже при князе великом Василии, еще и по Устюжине, да по Вычегде-реке. Первыми богатеями стали во всей Новгородчине. А сейчас, когда государь отвалил им  вон сколько земель в Пермском крае, они, небось, стали первыми богачами на всей Руси, как герцоги какие заморские.
  - Слышал я, - сотники меж собой говорили, что отписал им государь  еще и земли по Тоболу и Иртышу, - с некоторым сомнением в голосе вступил в разговор Петрушка.
  - Ну, это навряд ли, ведь это земли хана Кучума, - Ивашка озабоченно заскреб затылок. – Хотя кто знает, ведь для того и идем в Сибирь, чтобы поставить там городки и закрепиться навечно. Надо бы Никиту, строгановского толмача расспросить, - он, наверное, знает.
  - Ну ладно, что-то разговорилися вы, - прервал беседу  Данила, подтаскивая  с Кузьмой  котел и принимаясь ладить костер, - не вашего это ума - земли строгановские,  давайте-ка каждый за своё дело.
     Федулка с бадейкой и котелком зашагал к реке, Ивашка с Петрушкой принялись помогать разжигать костёр. Ваньша и Ерема с Васькой, прихватив топоры и луки со стрелами, направились к лесу. Вслед за ними направился и Данила с намерением оглядеть окрестный лес. Пищаль он оставил под надзор Петрушке, с собой взял только котомку с котелком, топор, да лук со стрелами.
Первым вернулся Васька, неся целое беремя дикого лука и чеснока,  полную котомку грибов.
  - Рыжиков там, в сосняке – страсть, - таращил он глаза. Было бы во что,  так можно затариться, да насолить,  – на всех бы до конца похода хватило.
  - Дело говоришь, - загорелся Петрушка. – Там то в лагере и порожние бочонки найдутся, вот во что  только набрать?
     Прихватив  пару котелков, Васька, не ответив, двинулся к реке. Через полчаса вернулся с отмытой зеленью, полными котелками ядрёных рыжиков, в котомке за его спиной высилась огромная вязанка ивовых прутьев. Выложив зелень и поставив возле костра котелки с рыжиками, сел на землю и тут же принялся за плетение корзины. Стрельцы с удивлением наблюдали, как быстро и ловко он работал, - кузовок вырастал прямо на глазах.
     Вскоре вернулись  и Васька с Еремой, нагруженные берестяными пластинами, связкой прутьев под каркасы туесов. На шее у Еремы висела еще и пара увесистых глухарей.  Пока служилые заканчивали свежевание туш, быстро и ловко сладили с полдюжины ведерных туесов, ощипали и выпотрошили птиц. Взяв свежеизготовленные туеса, тоже направились к реке, - опробовать туеса на плотность, а заодно и воды принести.
     Наконец все козы были освежеваны, распотрошены,  мясо уложено в тень, промытая козья печень, почки, легкие и сердца сложены в туеса. Отдельно в котелок сложили несколько козьих печёнок к предстоящему обеду. В котле бурлила, исходя запашистым паром, наваристая мясная похлёбка, заправленная диким луком и чесноком. Василий, отставив в сторону готовые короба, теперь подсаливал решётки рыжиков, складывал их на чистую тряпицу, расстеленную на траве, ждал, когда растает соль; нанизав на прут грибные кружки,  обжаривал их на огне.
     Уже все было готово к трапезе, когда, наконец, у верхнего края поляны появился Данила Вепрев. Он шел не торопясь, держа на плечах козью тушу. Подойдя к сосне, возле которой высилась груда освежеванных коз, сбросил наземь свою ношу. Ивашка  с Гаврилкой живо подхватили её, подвесили  на сук, достав ножи, принялись за разделку туши. Данила подошел к костру, крякнул, уловив запах похлёбки, расправил усы, разгладил бороду, стал разгружать свою котомку, - достал объемистый туесок, полный крупных сине-голубых ягод, груду каких то белесых корешков, десятка  два крупных кедровых шишек. Сам, между тем, рассказывал:
  - Ну и доброе же ты, Петрушка,  место выбрал! Саженях в трехстах отсюда ключик протекает, в его вершине – кедрач. Высмотрел я там место с природной солью. Все кругом истоптано зверьми, коз много туда ходит, есть и следы сохатого, видел и медвежьи следы. Земля кругом вся в ямах, - видно, что звери землю грызут, лижут. Ну и вода рядом, - тут же и пьют. По ключу спустился вниз, по пути вот ягод набрал. Черника не черника,  хоть и похожа на чернику, да уж  больно голубая. И вкус не такой, зато крупная и сладкая, первый раз такую ягоду вижу.
  - Так это ж голубика, - вступил в разговор Гаврилка, - её на Тоболе пропасть. Татары вино из него хорошее делают.
  - Вон што. – Данила набрал из котелка горсть ягоды, еще раз внимательно рассмотрел её, забросил в рот, прислушался к вкусу. Продолжил:
  - А ниже по ключу, у самой реки – заводь приболоченная, вся в камышах и там уток тьма тьмущая, да все крупная, -  кряквы и еще какие то, не знаю, как и назвать то.  Я уж не стал стрелять, -  время поджимало, думал не припоздать бы к обеду. Только вот корешков камышовых надрал.
  - А на что они корешки то? – спросил Петрушка.
  - Погодь, не все сразу, расскажу и об этом. А на обратном пути, когда через ерник шел, выскочила на меня косуля. Вот, не сплоховал, - взял её, - десятник молодцевато крякнул, заканчивая свое повествование, - тоже вроде как участие принял в охоте то.
  - Ну, ты, дядя Данила, молодец, - похвалил его Ивашка.  Петрушка промолчал, только посмотрел на Данилу влюблёнными глазами. Он был несказанно рад успеху своего опекуна.
     Спустив рукава, Ивашка с Гаврилкой ухватили за ручки  котел с кипящей похлёбкой, отнесли его на чистое место. Все стали доставать свои ложки, готовясь к трапезе.  Вокруг котла всем было тесновато.  Данила ватажным черпаком отлил  варева еще в два объёмистых котелка, поставив их чуть в стороне, загрузил туда и мяса. Разобрались, устроились кто как в три кружка, наскоро помолились.
  - Жалко, винца нет под такую-то похлёбку, - горестно заметил Гаврилка.
  - Отчего же нет, - оживился молчавший до того Федорка Косой, стал развязывать свою котомку. – Есть у меня жбанчик, у купцов строгановских взял. Берег вот, ждал подходящего случая. Много, не много, а по паре  глотков на брата, думаю, хватит. Так что, если десятник позволит...
  - Ну и Федорка, - возбуждённо загудели стрельцы, - ну и молодец, это ж надо суметь вытерпеть десять дён, имея такой припас, - удивлялись они.  Обратили взор на Данилу Вепрева.
  - Да чего уж там, по паре то глотков для таких богатырей, чай не спьянеете, - молвил Данила, польщенный проявлением дисциплины и уважения к нему, как старшему, - валяй.
     Федорка, откупорив увесистый, фунтов на пять жестяной жбанчик, пустил его по кругу. Стрельцы пили по паре глотков, весело крякали, утирали усы, передавали жбанчик дальше по кругу, принимались за похлёбку.
  - Хорошо-то как, - радовался Ивашка Бекетов, первым отпившим вина, - по всем жилкам огнем пробежало.
  - Доброе  винцо, ничего не скажешь, - поддержал его Данила Вепрев, отпив свои два глотка. Утёр, расправил усы, нацелился своей  ложкой в котёл. Ты вот печёночкой козьей закуси, - протянул он на ивовом пруте чуть поджаренный кусок печени. Ивашка снял с прута горячий кусок, перебрасывая с ладони на ладонь, поднес ко кту, откусил.
  - Вкусно-то как!
     Жбанчик, замыкая круг, вновь оказался в руках Федорки. Он отпил  два глотка, поболтал жбанчиком, норовя заглянуть вовнутрь.
  - Там еще маненько осталось, - вопросительно посмотрел на стрельцов.
Те  живо уплетали похлёбку, однако исподтишка ревниво наблюдали за Федоркой, - можа еще перепадёт. Услышав, что там осталось «маненько», дружно и щедро загалдели:
  - Да чего уж там, допивай, - ты ж хозяин. Али вон с Данилой надвое.
Данила не возражал, сделал еще пару глотков из поданной ему посудины. Остальное допил Федорка. Прибрал опустевший жбанчик в катомку, принялся наверстывать упущенное, черпая из котла запашистое варево.
  - А вот попробуйте-ка  рыжики, - обратился к служилым Василий, подвигая тряпицу с насыпанными на ней кружками грибов, - это вот слегка поджаренные, показал он на отдельную горку, а это - подсоленые.
  - Дак, ты ить их только собрал, - удивился  Гриха. – Ну, поджареные, куда ни шло, а от сырых то брюхо не заболит?
  - Верное дело. Проверено, и не один раз. Ты попробуй-ка, - протянул ему грибок. Гриха взял, вкусил, изумился:
  - А ведь и в самом деле вкусно. Токо бы не пронесло.
  - Будь спокоен, не пронесёт, - заверил его Василий.
     Потянулись за грибками и другие служилые, пробовали, удовлетворённо чмокали губами, удивлялись житейскому опыту Грихи.


Рецензии
Хороший рассказ, фактурный. Чувствуется, что предмет родной знакомый, только есть немного перебор с просторечьем, для этого некоторые слова нарочито придумаными кажутся. Но за казаков служилых спасибо, несколько рассказов прочитал, и понравилось.

Евгений Шан   30.05.2017 12:51     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.