Бунт в торговой галерее

            (фэнтези, навеянное рождественскими распродажами в Мюнхене)

                             Вместо эпиграфа
             Поскольку руки манекенов фиксированы в каком-то одном положении, то футболки, свитера, рубашки и пр. на них надевают следующим образом. Сначала выкручивают руки манекена и на туловище сверху надевают, к примеру, свитер. Затем сквозь рукава свитера просовывают руки манекена и ввинчивают их в туловище. Иными словами, эксплуатация манекенов требует периодического выкручивания им рук.

          Как только знаменитые куранты Новой городской ратуши пробили полночь, Франк слегка потянулся и пошевелил своими длинными ногами. Франк – манекен торговой галереи, расположенной вблизи Мариенплац, еще несколько секунд продолжал сидеть на стуле. Создатели придали манекену внешность африканца с божественным телосложением. Одетый в стильную зимнюю одежду, он покорял покупателей тем, что сидел на стуле в позе «Мыслителя» Родена, задумчиво взирая на вывеску с режимом работы галереи.
        Франк встал, сбросил с себя меховую ушанку и снял пуховик, оставшись в свитере, джинсах и зимних ботинках. «Предстоит нелегкая ночь», – решил он и посмотрел на неработающий эскалатор, ведущий на верхние этажи галереи. Неизвестно  по каким причинам, но манекены четвертого этажа галереи днем устроили настоящий демарш. Одежда либо сползала с них, либо сидела на них мешком. Манекены трикотажного отдела, одетые как добропорядочные мамочки, почему-то стали принимать фривольные позы. Манекены отдела спорттоваров бесцеремонно пялились на покупательниц, мешая им сосредоточиться. Одним словом, это был настоящий бунт.
      Франк, профсоюзный лидер манекенов торговой галереи, понимал, что урегулировать ситуацию будет трудно. Возник риск того, что падение уровня продаж владельцы галереи попытаются объяснить вечно недовольными манекенами. «Нас просто сделают крайними и выкинут на улицу», – предположил он. Подобные мысли лезли ему в голову, когда он поднимался на четвертый этаж.
     На мятежном этаже внешне все выглядело довольно спокойно. Манекены стояли группами и мирно беседовали. Рядом с эскалатором смеялись и шушукались девушки-манекены из отдела нижнего белья. Стройные, изящные, с фигурками, которым позавидует любая мисс Мира.
               – Красавицы, вы бесподобны! – Франк подошел к девушкам и обнял одну из них, блондинку, за талию.
     Блондинка, чуть разыгрывая негодование, пролепетала:
             – Вы можете себе это представить? Молодой парень пришел со своей девушкой, и пока она примеряла ночную сорочку, принялся распускать руки, будто я какая-то бесчувственная кукла.
      Франк улыбнулся.
            – Признаться, у меня всегда чешутся руки, когда я прохожу мимо вас, ослепительные красавицы! Но, во-первых, я при исполнении... Ich bin in der Leistung, а, во-вторых, дело дальше поцелуев не пойдет – такова наша природа: вы же не резиновые чудовища из секс-шопа!
            –  Милый Франк, невозможно обмануть природу, но всегда можно доставить друг другу удовольствие, – ответила блондинка, и все ее коллеги понимающе улыбнулись.
       Франк подошел к центру торгового зала и молодцевато запрыгнул на стол. По пути он подобрал с пола длинный металлический рожок для обуви и теперь держал его как меч. В зале наступила тишина.
           –  Я готов выслушать ваши требования! Если в них есть хоть какой-то здравый смысл, они будут доведены до наших работодателей.
        Первым начал манекен, изображавший седовласого пенсионера с тросточкой.
            – Мы требуем сокращения рабочего дня на один час!
         «Ого, с места в карьер!» – подумал Франк.
         – Мало того, что нам постоянно выкручивают руки, у нас остается не так много личного времени после изнурительного рабочего дня без перекуров и кофе, – добавила дама-манекен неопределенного возраста с ярко накрашенными губами.
        Франк представил реакцию владельцев галереи.
        – Это требование я готов передать при одном условии – продажи должны возрасти.
       – Идет! Принято! – послышались голоса с разных сторон.
       Франк увидел поднятую руку. Скромная миловидная дама-манекен трикотажного отдела робко начала:
       – Мы требуем внимания!
     Франк, не дав ей договорить, воскликнул:
     – Внимания!? Да только кинозвезды удостоены большего внимания! Все только и делают, что глазеют на вас!
       Дама-манекен выждала паузу и продолжила:
     – Мы желаем демонстрировать не только кардиганы и длинные юбки, но и купальники, и, конечно, облегающие джинсы. Мы хотим почувствовать себя настоящими женщинами! Чтобы у мужчин кружилась голова от того, как на нас сидят...– на мгновение она замолчала, а затем гордо подняла голову и закончила фразу: – все эти стринги и бикини!
         «Здесь никакой революции нет. Почему бы и не согласиться», – быстро смекнул Франк.
          – Это вполне допустимо, – миролюбиво начал Франк. – Но что будет, если манекены отдела одежды больших размеров начнут красоваться в легинсах?
    Вопрос повис в воздухе, но через мгновение кто-то из зала громко произнес:
           – Мы не должны делать ставку на наши личные предпочтения – пусть это делает покупатель!
   После того, как послышался одобрительный гул голосов, Франк поднял рожок над головой, дождался тишины и произнес:
           – Идея принята!
         Толпа манекенов расступилась. К Франку пробирался атлетически сложенный манекен отдела спорттоваров и фитнеса. Одетый в яркий горнолыжный костюм, он привлек всеобщее внимание.
         «А ведь я помню его еще манекеном-мальчиком, угодливо подающим теннисные мячики», – подумал Франк.
           – Пусть меня разберут на запчасти, но я должен это заявить. Мы требуем свободу! – воскликнул манекен-атлет.
         «А вот это уже революция», – мрачно подумал Франк.
         – Свободу перемещения по всему торговому центру от двенадцати ночи и до четырех часов утра. И никаких ограничений на перемещение! – выкрикнул манекен-атлет.
         «Могу себе представить, как разбредутся эти красавцы по галерее в поисках ночных удовольствий», – подумал Франк. Он уже хотел ответить атлету, но вдруг раздался чей-то голос из зала:
          – Красавцу нужна не свобода. Он запал на девушку-манекен из отдела бижутерии со второго этажа.
           Из зала посыпались вопросы один за одним:
          – Разве это не веская причина?
          – Почему должны быть препятствия на пути любящих сердец?
        К столу, на котором возвышался Франк, подошла дама-манекен из отдела летней коллекции и, приняв изящную позу, быстро проговорила:
           – Я полностью солидарна с вышесказанным: мне не с кем поговорить в отделе. Моя соседка, Гульнара, ни бельмеса не понимает по-немецки!
       Франк размышлял, не зная пока, что ответить.
      – Но это еще не все! – с вызовом произнес манекен в элегантном мужском пальто и эффектной широкополой шляпе.
      То ли сам резкий тон джентльмена, то ли еще что-то, но в зале повисла странная тишина.
         – Мы требуем, чтобы любые манекены, независимо от их пола, могли примерять любую одежду, женскую или мужскую. Во внерабочее время, – уже не так громко сказал манекен в элегантном мужском пальто.
         «А вот это уже извращение», – решил Франк. Прямо смотря в глаза манекену в пальто, Франк прошипел:
         – Вы тоже не прочь примерить женские трусики?
         – Почему все всегда сводится к женским трусикам? ... Меня как раз больше прельщают черные колготки в умопомрачительную крупную сеточку, – улыбаясь, ответил тот и демонстративно расстегнул несколько пуговиц пальто.
         Франк с досадой бросил на пол рожок для обуви.
          – И это в двух шагах от кафедрального собора!
         Он замолчал и принялся рассматривать своих коллег, будто видел их в первый раз. Воспользовавшись паузой, к Франку подошел манекен-ковбой из отдела джинсовой одежды и, немного смущаясь, произнес:
           – Говорят, к нам завезли новую модель. Манекен-унисекс. Черты лица смазаны, пол неопределенный, фигура лишена малейших рельефов. Теперь не надо будет разбираться в гендерных тонкостях. Хотите видеть манекен мужчиной, наденьте на него мужскую одежду, женщиной – женскую. Как мы будем уживаться с этими унисексами? Ведь не все же мы любители примерять женские трусики.   
         – Опять женские трусики! Сколько можно муссировать этот вопрос? – раздались возмущенные голоса из зала.
         «Ах, вот оно что!» – подумал Франк. Он знал об этой новации, но не предполагал, что слухи разойдутся так быстро.
      – Да, я могу согласиться – это вызывает беспокойство, – произнес он.
        Франк поднял руку, так как гул в зале усилился.
      – Пусть от меня останется только рука, рекламирующая перчатки, если я не доведу ваши требования до наших боссов, – прогремел голос Франка. – Но у меня плохое предчувствие. Чего нам не хватает? Мы одеты, обуты, нам не нужно добираться до работы на общественном транспорте. Мы избавлены от сердечной аритмии и кариеса... Боюсь, мы дождемся неприятностей!
         В зале воцарилась мертвая тишина. Манекены стояли не шелохнувшись, будто были на работе. Но вдруг эту пронзительную тишину прервала ритмичная, полная жизни, музыка. Это был рок-н-ролл! Несколько манекенов, неожиданно выйдя из примерочной, танцуя, стали медленно приближаться к Франку.
        «А вот это уже настоящий сумасшедший дом!» – с горечью подумал Франк.
       – Что вам нужно! –  заорал он.
       – Ночной клуб от полуночи до четырех утра! – старались перекричать музыку танцующие манекены.
        – Ой, как здорово! – воскликнула блондинка из отдела нижнего белья и под завистливые взгляды полуманекенов (голова и плечи) шляпного отдела, танцуя, подошла к вертикальной стойке, похожей на те, которые стоят в центре танцполов ночных увеселительных заведений. Артистично схватившись за шест, она сделала несколько движений из тех, что так возбуждают мужчин. Манекены-мужчины пришли в полный восторг, а дамы-манекены не сводили с нее завистливых глаз.
       «А ты, оказывается, плохая девочка!» –  улыбаясь, подумал Франк, глядя на блондинку.
       По мере того как музыка становилась громче, все больше манекенов присоединялось к танцующим... Франк завороженно смотрел на них. Манекены неистово и отрешенно танцевали рок-н-ролл...
       На следующее утро манекен Франк, как ему и положено, неподвижно сидел в позе «Мыслителя» на первом этаже галереи. Он задумчиво, не отрываясь, взирал на вывеску с новым режимом работы галереи, где большими жирными буквами было написано: «КРУГЛОСУТОЧНО».


Рецензии