Все только начинается

    ВСЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЕТСЯ 


   © Виктор Луговский, 2016.




       Аннотация

    Романтическая история о  любви и творчестве, кризисе и выборе, о счастье без компромисса.  В начале 80-х  главный конструктор лазерного оружия  Виктор Александров  встречает свою любовь, но вскоре  ее теряет. Спустя десять лет разваливается государство, рушатся предприятия оборонной промышленности, и многим в прошлом успешным специалистам приходится делать непростой выбор:куда и с кем идти дальше. Александров решает   вернуть любимую женщину и идет на риск новой творческой жизни.
    Книга будет также интересна читателю, который ищет личностный рост, не ограничивает себя материализмом, любит романтику  и стремиться познать закономерности своего внутреннего путешествия.   
 

   
   "Пророков нет в отечестве своем"
   В.Высоцкий. "Я из дела ушел".
   
   От автора.
   
   Любовь и судьба... Они как две неразрешимые загадки, как два мистических крыла нашего полета к неизвестной цели. Попытки понять не принесут нам полной ясности, но мы пытаемся, особенно, когда времени остается все меньше, меньше... Неизбежно подкрадывается возраст, в котором изменить что-либо по крупному трудно, и, кажется, можно лишь вспомнить и как-то объяснить уже прошедшую жизнь. Однако мы не знаем на какую дистанцию бежим, возможно нас ждет последний шанс...
   Сюжет этого художественно-документального романа возник у меня после прочтения повести Михаила Зощенко "Возвращенная молодость" (1932), в которой писатель рассказал о трагическом повороте в судьбе, наступающем в середине жизни, и необходимости познания человеком самого себя. Многие люди моего поколения, конечно же мужчины, испытали этот поворот в особо разрушительной форме в связи с известными событиями в нашей стране. Преодолеть кризис смогли далеко не все. Те счастливцы, которые вроде бы смогли, остались ранеными в душу на всю оставшуюся жизнь, так и не найдя для себя окончательное решение. И существует ли оно.... Ведь все мы дети своего времени, и когда наступает иное время, то оказываемся для него чужими детьми, с которыми не церемонятся.
   Все совпадения с реальными лицами, проектами и событиями абсолютно случайны.
   
   Автор.
   
   
   
   Оглавление.
   От автора.
   Пролог. Кризис наступил.
   
   Часть 1. Любовь как сон.
   Деревенский роман.
   День первый.
   День второй.
   День третий.
   День четвертый.
   День пятый.
   День шестой.
   День седьмой, последний.
   Значит кончилось лето.
   Душа полна иных стремлений...
   Директор Зимин.
   Совсем другая жизнь.
   Все только начинается.
   
   Часть 2. Уйти, чтобы когда-нибудь вернуться.
   Я из дела ушел......
   Уйти не просто.
   У нулевой черты.
   Он вспомнил все.
   Директор Ларионов.
   Искушение маленького человека.
   Начал задавать вопросы.
   Неожиданные встречи.
   Решение треугольника.
   Тайны отношений.
   
   Часть 3. Возвращение.
   Писать для себя будущего.
   Консультации разочаровали.
   Стали приходить ответы.
   
   Эпилог. Впрочем, могло бы быть совсем иначе.
   Главные действующие лица
   Комментарии к роману
   
   
   
   ФРАГМЕНТ

     Часть 1. ЛЮБОВЬ КАК СОН.

     Деревенский роман.

     Старый  красный трамвай  медленно катился по осенним улицам, собирая людей с засыпанных кленовыми листьями  остановок. На город быстро опускалась вечерняя темь. Советские труженики, уставшие за день на своих оборонных производствах, спешили домой к ужину и последним новостям. Трамвай едва преодолел Гренадерский мост и наконец покатил по Карла Маркса, с трудом оставляя каждую остановку. Каким-то чудесным образом, несмотря на битком набитые вагоны, ему удавалось забрать всех, кого не испугала эта теснота. Пока совсем не стемнело, Виктор с удовольствием провожал взглядом уплывающие городские подробности. Все это были хорошо знакомые места по его студенческой жизни. По этому маршруту он ездил тысячу раз от электротехнического института до общежития на Студенческой улице. Было приятно на несколько минут погрузиться в прошлое, вспомнить, что именно было связано с этими местами, и немного  погрустить о тех счастливых временах. Наверное, никогда не было в мире человека, счастливее советского студента, особенно, если он приехал в большой город из псковской глубинки. Следующая остановка фабрика Микояна….. Виктор увидел Лилю еще из окна трамвая. Она одиноко стояла на  углу у кинотеатра против ярко освещенной афиши. Виктор попытался протиснуться к выходу, убеждая пропустить его вперед. Но народ в трамвае держался дружно, сил помогать кому-то ни у кого уже не было. Однако на остановке все же часть людей вышла, чтобы выпустить его. Она заметила Виктора на переходе. Слегка колыхнулся ее высокий силуэт и замер. Она уже совсем близко, близко….
«Взрослый мужик, а волнуешься как студент», - уговаривал себя Виктор. «По сути заморочил голову   почти ребенку и сейчас сам трясешься как юный пионер».
Лиля по-прежнему оставалась на своем месте, и в ее глазах Виктор прочитал  возмущение за его опоздание и нетерпение, и неуверенность, и восторг встречи. Все это быстро пронеслось в мыслях. Некоторое стеснение он чувствовал и сам, как чувствуют люди, близко сошедшиеся когда-то на короткое время и встречающиеся после длительной разлуки. Она сделала шаг навстречу, и они неловко поцеловались. Виктор заговорил о причинах опоздания, но Лиля увлекла его к входу в кинотеатр:
 – Идем скорее, милый. Может быть, еще успеем посмотреть с начала.
Фильм назывался «Осень».
     В фойе скучали  несколько опоздавших парочек, прогуливаясь у фотографий киноартистов, которыми была завешана  вся стена. В буфете Виктор взял две маленькие чашки двойного кофе.
- Тебе какое пирожное, Лилечка ? Помнишь, как в деревне я обещал кормить тебя пирожными,  чтобы ты немножко поправилась ?
      Но, кажется, это уже произошло и без помощи пирожных,- удовлетворенно добавил он.
- Вот это длинное, наверное, или лучше какое ты возьмешь себе. Я помню все твои обещания, - отвечала Лиля.
- Это длинное пирожное называется «эклер». Остальные обещания я тоже обязательно выполню. Теперь у меня появится такая возможность. Но ты действительно похорошела еще больше и вообще….
    Пока в зале шел журнал, они пили крепкий обжигающий кофе из маленьких чашек, и Виктор смог, наконец, разглядеть Лилю как следует. Лиля смущенно молчала под его оценивающим взглядом, и некоторое время не поднимала глаз. Если бы не ее высокая фигура, вряд ли он узнал бы  сразу эту деревенскую девчонку,  сейчас выглядевшую молодой женщиной. Длинный плащ и широкая шляпа  выделили ли бы ее в любой толпе,  были сшиты со вкусом и очень  шли к ее  фигуре. Не впервые Виктор подумал, что у него может появится соперник. Все же Питер не псковская деревня, а такие красавицы встречаются редко. Они не виделись почти три месяца, с тех пор как он уехал из маленького городка на псковщине, когда заканчивался его недельный отпуск. Виктор потом улетел надолго на южный полигон. Они часто писали друг другу. Он отправлял ей письма- отчеты, письма- планы, но Лиля посылала ему  нежные, искренние письма, которые может писать только любящая молодая женщина без всякого жизненного опыта. Опыт губит прежде всего женщин…..
     Лиля поступила в педиатрический, как и мечтала. В одном квартале от кинотеатра она жила в общежитии педиатрического института.
     После журнала в кинозал пустили опоздавших. Фильм был про любовь с Леонидом Кулагиным и Натальей Рудной в главных ролях. Он и она нравились друг другу в юности, но их отношения не сложились сразу. Прошли годы, и они случайно встретились. Он был женат, она разведена. И вот их роман развивается в деревне, куда они приехали из Ленинграда на неделю (или может быть лучше – сбежали ?). День первый, день второй…..седьмой. Виктор уже видел эту картину, но сейчас смотрел с новым интересом. Ведь недавно у него самого случился роман  в деревне. Ему всегда очень нравилась романтическая тема  любви мужчины и женщины, которые на самом деле способны построить  на какие-то вселенские мгновения свой единственный на свете неповторимо счастливый мир. Этот мир никто не в состоянии понять в эти мгновения  кроме их двоих. И только это понимание имеет значение- больше ничего… 
      Но, конечно, у них все было не так, как в этом очень хорошем фильме. Он вспоминал, как это было, каждый день в течение двух месяцев на полигоне. Вечерами пил превосходный крымский портвейн и вспоминал. Тогда оттого, что он был слишком далеко от родных мест, и от легкого опьянения ему временами казалось, что ничего на самом деле не было. Этого и не могло быть среди испытаний, совещаний, чертежей и расчетов – среди всей этой «высшей математики». Историю он эту придумал, или она ему приснилась. Но приходили письма…….

  Витенька, миленький мой, здравствуй !
Я так соскучала по тебе-  сил нет, и вот решила написать письмо, немножко поговорить с тобой, лапочка, наедине, а то по телефону- посторонних много. Миленький, я не видела тебя два месяца, а протянулось как два года. Наверное, я  дурочка, но ты сейчас не со мною, и я такая потерянная хожу, ничего не хочется. Только стараюсь представить, чем ты занимаешься и как часто вспоминаешь обо мне. Мы женщины - паникерши, подумаешь,  пять дней не было писем, но вот оно пришло, и сомнения, обиды в сторону, и настроение на высоте. Мне даже сказали, что я расцвела. И я даже не могу тебя поругать, что заставил ждать и волноваться. Но не радуйся, я при встрече все тебе вспомню. Напиши мне как у тебя дела. Чем сейчас занят и дай вдохновение мне учиться и ждать тебя. Как жаль, что ты не приехал, когда я  поступала в институт. Ты мне совсем не помешал бы, а только лучше с тобой. А насчет того, что я становлюсь далекой для тебя, у меня все иначе. Я часто разговариваю с тобой, лодырничаю вместе с тобой. И еще ни разу не почувствовала отделения от тебя. Мой миленький, любименький, я тебя мысленно всего-всего расцеловала. Мне кажется, что я тебя знаю давно- давно, что мы были уже знакомы когда-то раньше, но конечно это невозможно. Стоит только представить, что ты не пришел бы тогда на танцы. Или я не преодолела бы свой страх и не побежала бы за тобой, когда ты решил уйти с танцплощадки. Не буду больше думать об этом. Я помню все наши встречи, и мне все-все в них нравится. Ты мне пишешь, чтобы я хорошо питалась и берегла себя. Я стараюсь кушать регулярно, но из-за расписания занятий это не всегда удается. Моя мама прислала мне продукты из деревни со знакомым шофером и деньги на осеннее пальто .Так что, не волнуйся, все у меня есть. В воскресенье с девчонками отметили день медика. Ведь мы будущие врачи. Сейчас пойдем в кино: «Ответ знает только ветер». Меня звали на «Повторная свадьба», но я не пошла.
Жду твоих писем и нашей встречи. Целую. Твоя Лиля.


     Лиля смотрела на экран, почти не отрываясь, лишь иногда отвечала на взгляды Виктора, сохраняя серьезное выражение лица. Виктор поглядывал на Лилю и думал, что не имеет права сейчас предложить ей выйти за него, хотя искушение сделать это было велико. Он должен дать ей возможность получить опыт жизни в большом городе, узнать его перспективы. Разобраться в себе, повзрослеть и трезво оценить их отношения- на это уйдет немало времени, но у него этого времени не было. Виктор был старше почти на четырнадцать лет и сейчас, похоже, безуспешно  старался не очень увлечься этой деревенской красавицей, цена которой  здесь  скоро возрастет многократно. И то, что он такой «великий» на своей работе, для нее может не сыграть никакой роли. Так он себя успокаивал, понимая, что впервые  не может управлять своими чувствами полностью, как тогда в деревне. Однажды там у него вырвались эти слова:
- Как же я жил без тебя все эти годы, Лилечка ?
- Я была еще  маленькая,- рассмеялась тогда Лиля. – Но мечтала о тебе. О таком как ты, -почему-то поправилась она. – И, когда увидела тебя первый раз на автобусной остановке, сразу тебя узнала. И еще кое-что подумала, но сейчас не скажу.
Для нее это была любовь с первого взгляда – Лиля его «узнала». Для Виктора она была удачей, которая и не снилась. Может быть только «интеллигентность», а скорее гордыня и неуверенность в себе мешала ему тогда воспользоваться ситуацией и получить себе красивую жену.
     Они познакомились в конце июня, а через неделю уже расстались. Лиля обещала вскоре приехать в Ленинград  сдавать экзамены в институт. Но встретиться вновь им будет суждено лишь в сентябре, когда наступит их романтическая  осень.
   
     День первый.

     Виктор приехал утренним скорым поездом и уже спустя два часа после сытного завтрака и разговора с мамой о родственниках и знакомых не выдержал и разложил содержимое своей черной папки на обеденном столе.
- Сынок, отдохнул бы дома, все чего-то пишешь. Вот ты похудел опять, - говорила мама Виктору, как говорила всякий его приезд домой.
- Все нормально, мама, нормально, -  успокаивал ее Виктор. - Мне здесь немного надо подумать, а после обеда я отдохну, обещаю.
- Витенька, когда же ты надумаешь жениться ? – Вот Дима Свиридов, твой одноклассник, уже двух детей имеет. Построил свой дом на набережной. Ведь как хорошо.
- Ну, завела! – не выдерживает Виктор старую песню его мамы. - Все. Не мешай, мне надо подумать.
Мама молча уходит на кухню готовить обед, а Виктор погружается в свои расчеты.
     Только вечером он решает пройтись по главной улице, на которой памятниками стоят старые кирпичные дома. Тишина маленького провинциального городка. И думается здесь прекрасно. Он мог прожить здесь всего одну неделю, потом бежал от обыкновенности и неспешности здешней жизни к себе в Зеленый Бор, увозя в портфеле новые планы и наброски технических решений. Виктор дошел до моста через неглубокую речку, соединяющую два озера и носящую смешное название Канавка.  Постоял на нем, облокотясь на перила. Деревья, растущие на берегах местами образовывали арку почти соединяясь вершинами – такого творения природы он не встречал нигде. Смотрел вдаль, в сторону  озера и леса на его противоположной стороне. Здесь на этих берегах прошло его раннее детство. Недалеко отсюда на набережной он жил  до семи лет с родителями в большом деревянном доме. Здесь он купался, ловил рыбу, плавал на лодке, а зимой катался на лыжах с высоких берегов речки. «Если бы знали встречающиеся ему жители, о чем размышляет этот прохожий, дачник с виду», - подумал про себя Виктор. Он обдумывал  в то время вещи действительно необыкновенные, касающиеся уникального проекта лазерной пушки с ядерной накачкой. И то, что сам он, следовательно, человек необыкновенный, приносило ему глубокое удовлетворение, но только здесь на своей родине Виктор мог это почувствовать. Итак, новые лазеры помещаются в атомные котлы. Осколки деления радиоактивных материалов возбуждают газ в кювете, которая испускает мощный луч света, поражающий летящие баллистические или крылатые ракеты противника. Для того, чтобы разогнать облака и обеспечить прозрачность атмосферы, предварительно на определенной высоте взрывается небольшая атомная бомба. Испаряющийся металл обшивки  ракет, летящих в космосе, создает реактивный эффект, отклоняющий ракету с курса к намеченной цели.*) Ракеты падают куда попало. Куда же они падают ? Например, на такой милый городок, как этот. Развивать дальше эту нехорошую мысль Виктор не захотел. В кошмар ядерной войны он никогда по-настоящему не верил. И никакого смысла не было думать, что будет, если…. Ответ очевидный – не будет больше ничего. Просто на работе Виктор удовлетворял свои интересы и был ей предан до самопожертвования. Мысли о дикости человеческой природы, толкающей лучших представителей интеллектуальной элиты общества на разработку все новых и новых средств уничтожения цивилизации ему тогда не приходили в голову.
      Виктор прошел по набережной речки Канавки до старого городского сада, откуда слышалась музыка – начинались танцы. На танцплощадке было много молодежи.  Не было знакомых, совсем никого. Эта была та самая танцплощадка, на которой он провел все свои летние институтские каникулы. После здешних танцев он провожал десяток девчонок и несколько раз дрался из-за них, получая за свою способность им нравиться часто не от своих соперников один на один, а от группы их раздраженных товарищей. «Вот я иду, они стоят, они стояли ровно в ряд, они стояли ровно в ряд, их было восемь…» ,- так в песне поется. Танцплощадка как всегда была плохо освещена. Виктор купил билет на танцы и смешался с толпой, стараясь не обратить на себя внимание молодых людей и надеясь сойти, по крайней мере, за двадцатипятилетнего. Танцевать он не собирался, просто хотелось еще раз окунуться в эту полузабытую атмосферу новых знакомств и последующих приключений. Тем временем объявили дамское танго. Почти сразу к Виктору подошла симпатичная высокая девушка, на вид которой могло быть за двадцать, и пригласила его танцевать. Какое-то время он водил ее молча. Они хорошо чувствовали ритм друг друга, поэтому танцевать с ней было приятно. Вскоре девушка легко позволила преодолеть «комсомольское расстояние».
Потом его оппонент* голосом товарища Брежнева  произнес: «Главный конструктор на заслуженном недельном отдыхе среди советской молодежи». Он не выдержал и рассмеялся. Она  тоже улыбнулась и вдруг сказала: - А я даже не думала, что вы умеете смеяться.
- Почему вы так решили, - становясь вновь серьезным, произнес он первое, что пришло в голову.
- Я видела вас утром на автобусной остановке и подумала, какой серьезный человек приехал.
- Вот как ? Что вы еще про меня подумали ?
- Подумала, что у вас, наверное, очень красивая жена, - отвечала девушка. Но когда увидела вас здесь, решила, что вы совсем не такой.
- Какой же не такой ?
- Не такой серьезный.
Танец заканчивался, и Виктор торопливо произнес:
- Вы знаете, я оказался здесь случайно и…….Просто зашел посмотреть.
Проводив свою даму, он вернулся на место, где стоял раньше, и поискал ее глазами.
Подруги девушки дружно  его разглядывали. В это время начался новый медленный
танец. Длинноволосый высокий парень пригласил  прекрасную незнакомку, и они затерялись среди танцующих. Виктор постоял еще немного. Длинноволосый приглашал ее на каждый танец.
 «Клеит подлец», - с легкой досадой усмехнулся Виктор. Неожиданно он почувствовал себя здесь лишним. «Ну что ж, удачи вам, ребята».
Он стал пробираться к выходу с танцплощадки. На выходе  Виктора опередила та девушка с подругой. Незнакомка оглянулась, и он улыбнулся ей.
– Вы уже уходите, вас дома ждут ? – спросила она. – Постойте, пожалуйста, - попросил он.
- Дома меня никто не ждет, разве что мама.
- Так вы местный ? – удивилась девушка. Ее подруга смущенно смотрела в сторону.
- Как вас зовут ?- спросил Виктор. – Лилия**,- отвечала девушка.
- Лиля, я родился здесь, но бываю  редко и почти уже никого не знаю. Вы не могли бы мне рассказать  совсем немного, что в городе  сейчас происходит, если вам это не покажется трудным?
Девушки рассмеялись.
«Все. Надо волосы сначала отрастить, а потом ходить на танцы-шпанцы, товарищ главный конструктор»,-одернул себя Виктор. Его смущение заметили.
– Не обижайтесь, это мы не над вами смеемся. Просто мы из деревни. Люда (девушка кивнула в сторону подруги) здесь была два раза, а я только первый раз приехала. Танцы у нас в клубе не хуже. Про городских ничего особенного не знаю. Приезжала сюда в школу. После занятий сразу на автобус домой.
В это время  заиграл и запел ансамбль: «Стоп ту мьюзик, моя девушка с другим, стоп ту мьюзик, остановите этот миг……..». Ему показалось, что когда-то очень давно на танцах  он уже слышал эту песню: «Остановите музыку, прошу вас я, прошу вас я, с другим танцует девушка моя…».  Незаметно они порядочно отошли от танцплощадки, и ее подруга начала дергать Лилю за руку.
– Люд, иди, мне надо кое-что узнать, и я тоже сейчас туда приду, - сказала Лиля.
Виктор уже понял, что ему просто как всегда сегодня повезло. Он предложил пройтись до озера, а потом он проводит Лилю до танцплощадки. Они направились по  аллее к озеру, которое начиналось в самом конце городского парка. Девушка была красива, хотя по  строгим меркам Виктора ей следовало быть чуть полнее. На высоких каблуках она была почти одного роста с ним.
Виктору нравились высокие шатенки с длинными прямыми волосами.
- Я тоже хочу кое-что узнать у вас. Вы ведь в Ленинграде живете. Сможете  мне объяснить, как лучше доехать до педиатрического института от Витебского вокзала? – спросила Лиля .
- Я живу недалеко от Ленинграда, но как раз хорошо знаю, как проехать. В тех местах я шесть лет жил в общежитии и даже ходил на танцы в общежитие педиатрического института. А зачем вам этот институт? Знакомые, друзья ?
- Знакомых пока нет. Но может быть и будут скоро. Я собираюсь туда поступать.
- Сколько же вам лет ?- удивился Виктор.
- Семнадцать, но все мне дают больше. Мама говорит, что это из-за роста и крупных черт лица. Со временем пройдет.
- Со временем все пройдет, - пошутил Виктор. Они рассмеялись.
Виктор начал подробно рассказывать, как проехать в педиатрический. Потом  рассказал о том районе Ленинграда, где находится общежитие этого института. Затем о своей студенческой жизни. Они стояли на берегу озера. С него дул слабый ветерок. Он заметил, что Лиля в своем легком платьице начала замерзать, но молча слушала, не сходя со своего места.
 – Пожалуй, я вам уже много рассказал, а вы замерзли даже. Пора возвращаться ? – предложил он.
- Вы не сказали, как вас зовут, - неожиданно вспомнила девушка. Виктор представился.
 -    Виктор значит победитель, я где-то читала.
Несколько минут они шли молча.
– Вы совсем замерзли, можно я вас слегка обниму ?-предложил он.
– Всегда об этом спрашиваете ?- ответила Лиля.
      – Ведь вы несовершеннолетняя, мало ли что, -неловко пошутил Виктор. 
Лиля молчала. Виктор обнял ее и вновь стал рассказывать о преимуществах студенческой жизни, об учебе, о необходимости во чтобы то не стало уехать отсюда в большой город и испытать возможности, которые он предоставляет. Виктор хотел свернуть к танцплощадке, но Лиля попросила погулять еще.
– Мне интересно. Для меня вы как будто из другого особенного мира. Я с седьмого класса решила стать детским врачом и учиться в Ленинграде. Мама говорит, что я не поступлю. Но я готовлюсь. Со мной занимается одна учительница, мамина дальняя родственница. Школу я закончила почти на все пятерки.
Она помолчала.
- В городе живет моя двоюродная сестра. Вы проводите меня до ее дома,-  попросила Лиля.
– А как же танцы и ваш длинноволосый кавалер,- напомнил Виктор.
- Настроение уже не то и хочется, чтобы вы еще что-нибудь рассказали. А кавалеров у меня и без того хватает. Вот вы, например, сегодня мой кавалер. И меня это вполне устраивает. Правда, что вашей жены нет в городе ?
- Я еще не женат, хотя, вероятно, вы мне не поверите, - сказал Виктор. Но зато у меня очень интересная и ответственная работа. И мой характер, как говорят, совсем не сахар.
Они медленно шли по пустым едва освещенным улицам городка. Виктор  рассказывал, отвечал на ее многочисленные вопросы.
– На кого вы учились в вашем электротехническом ?- спрашивала Лиля.
– На инженера электронной техники,- отвечал он. - Лиля, вы читали «Гиперболоид инженера Гарина» ?
– Нет…, пока не читала.
– Инженер Гарин изобрел мощный источник света, который мог резать металл и даже разрушать заводы. В восьмом классе я уже твердо решил, что буду заниматься такими источниками света.
– Ну и как, что-нибудь режете ?- спросила Лиля. Он кивнул.
– Заводы ?- с улыбкой опять спросила Лиля.
– Он спохватился по привычке («болтать об этом категорически нельзя») и неуверенно ответил по легенде:
– Свариваем металл на заводе.
     Хотя на этот раз почему-то очень хотелось рассказать правду о своей уникальной профессии. Он забежал домой вынес ей свой пуловер, одел. Затем снова обнял Лилю, и они  пошли к дому ее сестры *).
     Они долго стояли у калитки и разговаривали. Он подшучивал над собой и делал Лиле осторожные комплименты, боясь ее испугать своей прямотой. Потом  сидели на скамейке возле  забора и молча целовались. В Лиле чувствовалось напряжение. Она не отталкивала Виктора, но была очень сдержанна и задумчива. Вероятно ее мучили  сомнения. Откуда-то к ним на скамейку выполз черно-белый кот, который узнал Лилю и принялся ласкаться к ней и мурлыкать. Лиля погладила его и сказала:
      - Это Мартын. От нашей кошки котенок. Ловишь мышей, Мартын ?
- Мррр, мррр,-не унимался ласковый котик.
- Ну что, брат, любишь ее ? – обратился к коту Виктор. – И мне она очень нравиться.
- Что вдруг так ? Или решили немножко поразвлечься в отпуске, пока любимая жена не видит ? – спросила Лиля.
- Лилечка, во-первых, давай все-таки на ты. Во-вторых, насчет жены мы тоже уже выяснили, - ответил Виктор. И, улыбнувшись, добавил: - Никому верить нельзя. Мне можно.
- Хотелось бы.
     Лиля спросила время. Узнав, что уже три, сказала: - Жаль будить сестренку – не заснет ведь снова, да и утром вставать рано на автобус. Я, наверное, пойду сейчас домой. Проводи меня, пожалуйста,  до конца этой улицы, а там напрямую мне идти километров всего пять.
    Он пошел ее провожать до самого дома. Не мог же он бросить Лилю ночью одну на городской окраине. Ее возражения Виктор не стал даже слушать.
   Они шли быстро через поле, взявшись за руки. Через какое-то время Лиля благодарно прижалась к плечу Виктора и спросила: - Хочешь, я спою тебе ?
– Давай !
Лиля негромко запела: - Виновата ли я, виновата ли я, виновата ли я, что люблю…..
Потом были другие песни и даже такая: «Когда простым и нежным взором ласкаешь ты меня, мой друг, необычайным простым узором земля и небо вспыхивают вдруг…». Все
песни о любви. Посветлело. Они поднялись на вершину холма, откуда уже была видна ее деревня. В этот момент Виктор неожиданно увидел себя с Лилей как будто бы со стороны. Он и поющая девушка, взявшись за руки, казалось, летели  через поле навстречу этой неведомой для него деревне.
     Наконец они подошли к большому деревянному дому на берегу пруда.
– Здесь живет моя бабушка, - сказала Лиля. - А наш дом почти в самом конце этой улицы. Пойдем, я отведу тебя на сеновал. Там ты отдохнешь, а я тем временем найду что-нибудь поесть.
Они вошли в большой сарай, наполовину набитый сеном.
– Поднимешься по этой лестнице, только осторожно, не оступись в потемках. Я скоро приду.
Лиля ушла. Пахло сеном. Виктор лег на спину и закрыл глаза. Какие-то непонятные звуки раздавались со стороны пруда. Он прислушался. Прошло несколько мгновений…… Виктор почувствовал поцелуй на губах и упругую теплоту на своей груди. Попытался обнять Лилю, но она быстро откинулась в сторону.
– Ну что, Витенька, утомила я тебя, ведь пять километров с тобой прошагали. Я-то не первый раз. И как же ты теперь обратно пойдешь ?
Они сидели на сене и по очереди пили молоко из банки, закусывая коркой ароматного белого хлеба.
– Бабушка вечером надоила - свежее еще молочко. Ну что, вкусно ? Если хочешь, пей еще.
Лиля протянула ему литровую банку с крышкой. Виктор с удовольствием допил молоко.
– Спасибо тебе и бабушке,-поблагодарил он.
Ее губы были в молоке. Он целовал ее, гладил ее грудь, потом коленки и шептал ей какие-то слова восхищения. И она ему  понемногу отвечала. Но наступил момент, когда Лиля мягко остановила его, высвободилась и заговорила:
-Я понимаю, тебе трудно со мной, тебе нужна женщина, но я не могу. Сейчас идем отсюда. Я провожу тебя до дороги.
     Стало совсем светло. Уже где-то рядом крикнул нетерпеливый петух. Они шли по деревенской улице в обнимку к дороге на райцентр.
- Не боишься, что нас увидят и донесут твоим родителям ? - спросил Виктор.
- Доложат,- подтвердила Лиля. -  Ну и что, не первый раз меня провожают парни домой.
- И ты каждый раз угощаешь их молоком ?
- Бывает. Но ты ведь не это хотел спросить. Ладно уж, иди домой. Тебе еще долго-долго идти, а ты уже устал, наверное.
Они постояли друг против друга и помолчали.
– Ну, я пошла, сказала Лиля и не двинулась с места. – Ну иди же, иди. Я посмотрю, как ты пойдешь, - вновь сказала Лиля. Она опустила глаза и смотрела ему под ноги.
- Когда мы можем увидеться снова ? - наконец произнес Виктор.
- Разве ты этого хочешь ?  Лиля заглянула ему в глаза. - Тебя ведь больше устроила бы взрослая женщина. Вообще-то можешь и не отвечать. Если хочешь, позвони мне завтра около пяти. Если получится,  приеду на шестичасовом автобусе. Погуляем.
Лиля назвала номер телефона. Виктор спросил: - Я чем-то тебя обидел ? – Конечно нет,-отвечала Лиля. - Ну все, иди. А то я сейчас усну у тебя на плече. Спать пойду к бабушке.
     Попрощавшись, Виктор быстро пошел по дороге. Через минуту он оглянулся. Лиля стояла на обочине в его пуловере. Махнула ему рукой и медленно пошла по улице.
     Мать не спала. В комнате пахло валерианкой. На столе были разложены его бумаги со схемами и расчетами. «Видел бы все это безобразие первый отдел», -мысленно усмехнулся Виктор. И, совсем веселая мысль: «Хорошо, что в этом незаметном городке нет шпионов. Нет шпионов, а есть только чудесные девушки…. Нет, девушка. Девушка по имени Лилия. Лилия…. Какое хорошее имя». Виктор весело рассмеялся своим дурацким мыслям.
 – Вот ты смеешься, сынок, а я ведь ночь не спала. Ушел, мне ничего не сказал. Я уж думала надо в милицию звонить. Мало ли что могло случится.
- Так получилось. Успокойся, мам. Ну что ты не по делу разволновалась. Что со мной может случиться- я уже давно взрослый мужик. Только вопросов лишних не задавай. Женщину эту ты не знаешь. Все очень прилично и никаких проблем. Все, сплю.
 Едва раздевшись, Виктор упал на диван. На какое-то время промелькнуло перед мысленным взором: Лиля, одиноко стоящая на обочине дороги. По этой дороге он не шел, а летел. Летел над городом, но это был совершенно незнакомый город. Потом он услышал привычный отсчет  перед выстрелом лазерной пушки:  семь, шесть, пять, четыре…. Вспышка ! И ничего больше не было.

     День второй.

     В этом тихом псковском городке было всего два определенных места, где чаще всего назначались свидания: на мосту через небольшую речушку и у памятника Победы, проще говоря,  у Танка. На мосту хорошо постоять, облокотившись на перила, и посмотреть на медленную воду для спокойствия, если девушка опаздывает. Но вечером на мосту полно прохожих-дачников. Зато у Танка, расположенного на окраине города, почти безлюдно. Там лучше встречаться, если плохо запомнил внешность своей подруги, с которой накануне познакомился  на танцах. Встретившись, парочки направлялись в городской парк по набережной или прогуливались по самой длинной и широкой главной улице, носящей имя героя-партизана, под наблюдением любопытных бабушек, выглядывающих из-за своих гераней. Впрочем, с наступлением темноты все влюбленные искали скамеечку на аллеях парка или в скверике возле исполкома. Лиля предложила встретиться у Танка.
     Он увидел ее издалека. Она шла медленно и, лишь заметив Виктора, немного ускорила шаг. На ней были надеты клетчатое светло-коричневое платье и туфли на высоком модном каблуке. Лиля сразу взяла его под руку и спросила:
- Куда пойдем, мой господин ?
«У нее не только вкус, но юмор присутствует», - восхищенно подумал Виктор, удивляясь
происходящему. «Ну была бы, скажем городская девушка из интеллигентной семьи, соответствующего воспитания и т.п.» Он не ответил и продолжал изучать свою новую подругу. «Женственная  не по годам, хотя и чересчур тонка. На руках золотые колечки, в ушах золотые сережки. Узенький золотой браслет. Вот это да !» Из всех женских украшений Виктор больше всего любил золото. Точнее любил одно золото и ничего больше. «Но откуда столько?» Волосы сегодня были слегка завиты и широко расчесаны до плеч. От них пахло чем-то химическим. «Химию сделала. Когда успела ?»
– Витя, я тебя что-то спросила, ты где ? Лиля довольно улыбалась. – Тебе нравиться?  Она не уточнила что именно. И Виктор, вздохнув, ответил. – Очень-очень, но вчера ты была другая.
– И какая же тебе больше нравиться ? Та, вчерашняя или я сегодняшняя? Спрашивая, Лиля заглянула  в глаза.
Виктор любил говорить женщинам комплименты, но только на начальным этапе знакомства. Тогда лучше получалось. Он дорисовывал портрет женщины сам согласно идеалу. Ему же (идеалу) эти комплименты и предназначались. Но сейчас он, кажется, не лукавил и не фантазировал. Он тщательно подбирал слова. – Ты очень красивая сегодня и очень милая была вчера. И если ты меня сейчас не остановишь, то я тебе могу сказать это еще, но более откровенно, - высказался, наконец, Виктор.
- Давай просто погуляем, - с улыбкой остановила его Лиля.
Они пошли по тротуару в сторону набережной. Лиля рассказывала ему о том, как трудно было отпроситься у мамы на свидание. Как ее мама пыталась выяснить, с кем Лиля была вчера. Что кто-то Виктора разглядел, мол, высокий черненький, но не наш (не деревенский) точно.  Бабушка Вера знает, что  они были на сеновале. Этого она маме не доложила, но предупредила:  «Гляди за дочкой. По-моему, она нехорошо гуляет». И что мать все же ее отпустила, сказав грустно: « Рано тебе еще в город-то бегать. Поучилась бы ты сначала. Гляди, Лиля, наплачешься потом, да поздно будет . Настрадаешься, как я с твоим папочкой».
Было видно, что Лиле было жаль маму, и она рассказывала все это Виктору, пытаясь освободиться от грустных впечатлений разговора с ней. Но Виктор быстро отвлек ее от этой темы, начав рассказывать про свои поездки-командировки на юг, связанные с работой. Про вечерние купания в теплом синем море, дешевое превосходное вино и шоколадный южный загар. И что уже через пару недель он вновь туда обязательно полетит.
- Я никогда не была на море. Зачем же все так к нему стремятся ?-спросила Лиля.
- Женщины стремятся к морю, чтобы приобрести коричневый южный загар и стать еще привлекательнее, а мужчины, чтобы почувствовать свободу, -  ответил Виктор.
- Свободу от жены ?
- Не знаю, я же не женат. Но свобода необъяснима, как и любовь.
- Любовь я могу понять, а свободу… Я это плохо понимаю, но интересно, -сказала Лиля.
- Вот вылетишь из родительского гнездышка, тогда почувствуешь вкус свободной жизни: не надо отпрашиваться у мамы на свидание. Кроме того, в большом городе абсолютное большинство людей не знают друг друга и не лезут в чужую личную жизнь, - продолжал Виктор.
      Лиля некоторое время задумчиво помолчала. Потом заговорила: - Ты знаешь, я не хочу быть несчастной, как моя мама. Отец у нас очень пил. Я хочу быть счастливой. Хочу поступить в хороший институт. Замуж я пойду только по любви. А маму и бабушку я жалею и отчима иногда. Они ведь мучаются все: работают с утра до вечера, ругаются друг с другом почти каждый день. Мама часто плачет и говорит мне, чтобы я уезжала из деревни, пока молодая. А на праздниках выпьет немного и поет, поет, потом опять плачет. И ничего мне не объясняет. Ведь она еще молодая у меня. Иногда идем с ней по улице, и нам говорят соседи, что мы как сестры выглядим, а не как мама с дочкой. Не знаю, зачем я тебе все это рассказываю.
     Начало темнеть. Они уже дошли до озера, где были вчера. Остановились на берегу, и Виктор обнял Лилю. – Лилечка, - начал он. – Мне так приятно на тебя смотреть и слушать твой голос. Мне очень нравиться как ты одета и твоя прическа. Вообще, я хотел бы посидеть с такой красивой женщиной в кафе, сходить в кино и в театр. Я, наверное, буду мечтать об этом. А грустные мысли гони из твоей умной головки подальше. Любой мужчина в доску разобьется, чтобы сделать тебя счастливой.
- Никогда я таких слов не слышала раньше. И женщиной никто не называл. Даже как-то странно это слышать. А ты,  разобьешься в доску ? – спросила Лиля.
- Я- то, как раз в первую очередь.
     Они как вчера пошли к дому ее сестры. И как вчера, Виктор обнимал Лилю, но уже уверенно и крепко. Несколько раз они останавливались и целовались. Виктору казалось, что больше ничего не надо ему от этой девочки, только бы идти вот так в обнимку по улице, чувствовать  теплоту ее тела и видеть восторг в  больших доверчивых глазах. Он не мог представить ее женой завтра, так как не хотел ломать Лиле судьбу. Конечно, она должна учиться на дневном. Ведь никогда раньше он не мог бы сказать про женщину – это мой человек. Не в смысле, что ему принадлежит, а в том самом смысле, что глубоко ему близка каким –то внутренним родством. Которое и выразить нельзя, кроме как сказать- это мой человек. Даже не женщина, а человек, но, конечно, все равно женщина. С ним несколько раз в жизни бывало : где-то в толпе идущих по своим делам людей вдруг мелькнет знакомый  до сердечной боли взгляд незнакомой женщины. Незнакомка исчезла  уже, а взгляд ее запал в  душу. Странное это явление. Кажется, если бы рядом с ним  была такая подруга, то душа испытала бы долгожданное облегчение. Что это, союз на небесах ? Родство душ ? Во всяком случае, это непохоже на человеческую любовь, которая корыстна и эгоистична по природе человека.
     Виктор вдруг понял, что, наконец, встретил такую женщину.  Что он испытывает чувство, которое не объясняется только красотой и молодостью Лили, но какой-то внутренней близостью. Такое чувство к реальному человеку он испытывает впервые. Все эти мысли  пронеслись в его голове, но внешне он продолжал о чем-то рассказывать, не важно о чем. Важно, что между ними что-то происходило независимо от темы разговора. И сегодня это происходило еще больше чем вчера.
     Лиля зашла в дом одеться и вынесла пакет с пуловером Виктора. – Мы сегодня опять полетим через поле ? - спросил Виктор. – Нет, мой господин. Я взяла у сестры ключ от их нового дома. Они с мужем пока не могут закончить работы внутри, может быть, к зиме и успеют. Там мы можем посидеть. Хочешь шоколадку ?
Лиля зашелестела фольгой шоколадки.
- Моя мама работает в нашем магазине продавцом. Я с детства привыкла к сладкому: очень люблю черный шоколад, конфеты «Кара-Кум» и «Белочку». И мама иногда их мне приносит.
- А золото тоже мамино ?- спросил Виктор.
- Колечко и сережки мои. Колечко на шестнадцать лет мне подарила мама, а сережки бабушка подарила недавно, когда я окончила школу.
 
     Дом стоял в конце той самой улицы, по которой они вчера выходили из города. Фонарей рядом с ним не было, и в полутьме дом выглядел загадочно. Громко залаяла собака.
- Это Зельда, настоящая немецкая овчарка. Недавно ее стали здесь оставлять – в доме доски и инструмент. Подожди, я ее закрою, - предупредила Лиля. Виктор слышал, как она ласково уговаривает овчарку. – Идем, - пригласила Лиля.
В доме были уже насланы полы и подшиты потолки. Пахло свежеструганными досками. Из досок они соорудили широкую скамейку в одной из маленьких комнат у окна. Сели близко, сразу почувствовав друг друга. Наслаждались вкусом горького шоколада. В окно падал яркий лунный свет…
     Ночью, когда Виктор попытался преодолеть последнюю границу между ними,  Лилю неожиданно стало трясти. Сначала немного, и было видно, как она пытается справиться с этим. Но дальше все сильнее и сильнее. Лиля почти задыхалась. Она вскочила, прижалась к стене, пытаясь что-то сказать. Виктор попробовал ее успокоить, обнять, но она остановила его рукой и молча пыталась унять сильную дрожь. Наконец Виктору все же удалось обнять Лилю. Он гладил ее спину, чувствуя через тонкую шуршащую материю ее платья  вдруг похолодевшее тело и тихо шептал ей: - Лилечка, ну успокойся, ну прости меня, сейчас все пройдет.
Ну что же такое случилось ?
Через некоторое время Лиля смогла говорить и начала сама успокаивать разволновавшегося Виктора: - Сей-час пройдет….. Н-не обращай внимание. Ты здесь ни причём .
После того как ее перестало трясти, она предложила сесть и тут же положила голову на плечо Виктору . Так они сидели молча. Виктор больше не задавал вопросов.
- Такое бывает со мной очень редко, - опять заговорила Лиля.
- Ты очень  напугала меня. И все-таки, что это было ?-спросил Виктор.
- Врач сказала моей маме, что это невроз, но это должно пройти, когда я выйду замуж. Так что я поправлюсь, и это очень редко бывает, - повторила Лиля.
- Прости, Лиля, если бы я знал….., - начал Виктор.
- То не пошел бы со мной ? – прервала его Лиля. В ее голосе чувствовалось волнение. Было заметно, что она очень переживает случившееся.
Виктор как мог, успокаивал ее, попытался сказать комплимент, но настроение у Лили не улучшалось. Она опять встала, подошла к окну и заговорила: - Когда я была маленькая, отец сильно пил и гонял нас с мамой. Я все время боялась, что он убьет маму. До сих пор я помню этот страшный треск, когда он пьяный ломал мебель и бросал ее в подвал. Этот треск я потом часто слышала во сне...Бывало к вечеру нет отца долго. Мама не отходит от окна, караулит. Если он пьяный идет по улице, хватает меня за руку. Бежим мы огородами ночевать к бабушке. Я, конечно, плакала все время, пока бежали. Помню – была у нас снежная зима, большие непролазные сугробы в огороде. Мне их не перелезть, а мама тащит меня – быстрей, быстрей. Чтобы отец не заглядел и не догнал нас. Эти сугробы тоже долго снились.
Лиля замолчала.
- Почему твоя мама не развелась с отцом ? – спросил Виктор.
- Бабушка не разрешала. Мол, должна терпеть. Что люди скажут. Вот она и терпела, скрывала, как могла все от людей, пока он не умер. И умер-то плохо… Лиля говорила, продолжая стоять к нему спиной у окна.
- Потом в девятом классе со мной один  мерзкий случай произошел. Дура, что я тебе все это рассказываю, - неожиданно закончила она. - Просто тяжело иногда бывает, вот и не выдержала.
Виктор подошел и осторожно положил руки Лиле на плечи.
– Ну что ты молчишь ? – сказала она. – Я тебе нравлюсь ?
- Очень!- произнес Виктор.
- Очень, очень? Что же не целуешь меня? Почему-то кажется, что мне всегда будет не хватать твоих поцелуев и ласки.
Они вернулись на скамейку и долго целовались.
– Мне очень хорошо с тобой, - шептала Лиля.- Ты такой ласковый, такой…….  Скажи мне что-нибудь еще.
   И Виктор говорил ей то, что обычно говорят взрослой женщине, а не вчерашней школьнице. Лиля не возмущалась и не отталкивала его. Как будто в ней уже жила эта взрослая женщина.
Наконец, когда Виктор почувствовал, что она решила больше не мучить его, Лиля прошептала: - Делай со мной, что хочешь, я вся теперь твоя……..
    Потом они лежали, обнявшись, подложив под голову  пуловер и укрывшись Лилиной кофтой.
– Я боюсь, что так хорошо у нас никогда больше не будет, - говорила Лиля.
– Обещаю тебе, что у нас всегда все  будет хорошо, - успокаивал ее Виктор. Он вдруг тихо засмеялся.
– Что? Лиля привстала и напряглась.
– Ты знаешь, никогда не думал, что у меня будет такая юная и красивая любовница. Фантастическая ситуация.
Неожиданно Лиля вскочила на ноги и выбежала из комнаты. Было слышно, как хлопнула входная дверь. Залаяла и заскулила закрытая овчарка. На какое-то время Виктор растерялся, потом бросился за ней. У дома ее не было.
– Лиля, что случилось ? Где ты ?
 Он не сразу нашел ее. Она, как тень замерла, прижавшись к задней стене дома с вытянутыми вдоль ее длинного тела руками.
– Лилечка, ну идем же в дом. Что с тобой ? – волновался Виктор, опасаясь повторения ее недавнего приступа.
    Лиля молча пошла с Виктором в дом. На его настойчивые расспросы ,Лиля сказала: - Я не хочу быть любовницей – это грязно и обидно.
– Лилечка, ты мне очень нравишься.
Почувствовав, как Лиля напряглась в этот момент, Виктор, преодолевая внутреннее сопротивление. произнес:
- Я…Я люблю тебя.
Он увидел, как изменилось у Лили лицо. И она сказала:
- Хочется в это поверить. Вот приедешь к себе и меня сразу же забудешь. Ведь у тебя там есть кто-нибудь. Ведь есть ?
- Пожалуй, нет, - соврал Виктор.
     Рассвело. Он еще долго убеждал ее, говорил ей ласковые слова. Все мягче и мягче становились черты ее лица и нежнее взгляд. Она обвила свои потеплевшие руки вокруг его шеи и быстро зашептала:
- Я люблю тебя. Я сразу, как тебя увидела, так и влюбилась. Но не знала, что так распорядиться судьба, чтобы мы встретились. Правду мама говорит, что у каждого человека есть своя судьба.
     Проводив Лилю на первый автобус, Виктор шел домой, возбужденный произошедшими ночными событиями и не знал, что же ему теперь делать со всем этим.
«Похоже я влюбился ?»- с восторгом подумал он.
Но другой голос жестко произнес:
- А девушка-то с мутной историей. Ну, поломалась, так сказать, для приличия. Хотя и особого опыта не видно, но кто-то уже был. Тра-та-та…
 Виктору стало неприятно, и он сказал своему невидимому оппоненту:
- Уймись, сволочь.
Тут же прибавил : - Скотина !
     Виктор видел, что чувства Лили были искренние и,  внутреннее притяжение ( «мой человек») его не обманывало. Однако оппонент сказал коротко:
 - Паршивый стрелец-идеалист. Получил свое и радуйся, что греха на душу не взял. Благодари твоего предшественника.
Стало совсем плохо. Дома он быстро разделся и уснул.

   

     День третий.

     Снилось,  как он идет вместе с Лилей через множество комнат с открытыми дверьми. Эти комнаты вроде бы были помещениями старой столярной мастерской, которую Виктор не любил в своем детстве за то, что, проходя мимо нее, иногда можно было в окно увидеть готовый гроб, выкрашенный красной охрой. Гроб напоминал ему о смерти, непонятной и пугающей своей неотвратимостью и страшным горем, связанным с ней, для остающихся пока жить людей. Проходя мимо, Виктор всегда отворачивался в сторону, чтобы не заглянуть в окно, но, подойдя ближе, заглядывал. Когда гроба не было, он испытывал странное облегчение. В ином случае у него сжималось сердце, и он начинал бояться за родителей, сестру и, наконец, за себя. Уж лучше было не смотреть туда.
     Конечно, эти комнаты не могли быть помещениями мастерской. Они больше походили на дворцовые апартаменты. На их стенах висели неизвестные картины, изображение на которых было живое – оно менялось. Войдя в одну из комнат, Виктор был ослеплен ярким светом огромной люстры под высоченным потолком. И когда он вновь смог видеть, то не обнаружил своей Лили рядом. Виктор захотел вернуться назад, но к нему подошел какой-то человек с длинными прямыми волосами и сказал, что возвращаться здесь нельзя, а нужно идти вперед. Виктор попытался  объяснить этому странному человеку, что с ним была молодая женщина. Возможно, она немного задержалась в предыдущей комнате. Но длинноволосый человек назидательно сказал, что здесь никак нельзя задержаться, а можно только все время идти вперед.
- Следовательно,- сказал он, - ваша дама пошла через другие комнаты. Вы все равно встретите ее впереди. Рано или поздно, - прибавил он. - Рано или поздно……
Виктор оглянулся и увидел, что дверь, через которую он вошел, была уже закрыта. Тогда он быстро пошел вперед. В одной из комнат он догнал какую-то незнакомую  женщину. Она удовлетворенно произнесла:
- Я знала, что в этот раз ты сюда придешь. Дальше нам следует идти вместе.
Виктор попытался объяснить незнакомке, что он ищет свою Лилю. Что Лиля подумает, если они пойдут  вместе.
- Если тебе это удастся, Виктор, я сразу же  уйду,- сказала незнакомка. – Но пока ты ее не встретил, иди, пожалуйста, со мной. Так ты быстрее ее встретишь. Обещаю, что мы пойдем самым коротким путем. Ты еще успеешь…
    После того, как незнакомка назвала его по имени, Виктору вдруг показалось, что он где-то видел эту женщину раньше…
    Виктор проснулся от чувства, что кто-то ждет его пробуждения. Мама сидела рядом на стуле и смотрела на него.
– Витя, пора обедать. Я давно приготовила. Щи остынут. Ведь час уже.
     Думать о том, что же означает этот странный сон, было некогда. Действительно пора вставать.
     Лиля позвонила ровно в три, как договорились.
 – Витенька, дома такой скандал. Мама прибегала на обед с работы и не разрешила мне ехать в город. Требует, чтобы я садилась за учебники. Я сажусь, начинаю читать, а перед глазами ты стоишь. Все бесполезно, уж лучше бы она меня отпустила. В городе нас с тобой видел кто-то из наших, уже и выяснили с кем я встречаюсь. Позвонили маме в магазин и доложили. Мама меня ругает и убеждает, чтобы я думала только о поступлении в институт и прекратила с тобой встречаться. Говорит, что ты меня обманешь. Уедешь и забудешь. Даже, если и так, я все равно хочу тебя видеть. Пусть эти несколько дней.
     Слушая Лилю, Виктор боролся с желанием поехать к ней сегодня и необходимостью отложить встречу. Действительно, Лиле нужно сейчас готовиться. Он не хотел ничего испортить в жизни Лили, так как хорошо понимал, что имеет ввиду  мама. Сам он почти четырнадцать лет назад  уехал отсюда в Ленинград и поступил в электротехнический институт. Тогда не поступить в институт для него было равносильно краху жизни (никак не меньше), так как желание попасть в Северную столицу из крохотного псковского городка, почти деревни, подавляло все остальное. В девятом классе он приезжал на каникулы к сестре. Сестра водила его  в кафе на Невском проспекте. Там Виктор видел студенческие парочки, пьющие кофе с пирожными. Впервые он пил этот непривычный горький напиток и смотрел  на улицу из широкого окна того кафе. Мимо шел непрерывный поток людей, среди которых совсем скоро мог бы быть и он, свободный от родительской опеки и идущий в эту неведомую и многообещающую  жизнь большого города. Столько возможностей ! Многочисленные кафе и мороженицы, кинотеатры, парки, дворцы-музеи, набережные с прогуливающимися парочками. Много красивых и модно одетых девушек на улицах. И, конечно же, будущая карьера  конструктора лазерной техники. Тогда он решил – поступить или…. Ну что такое «или»? Впрочем, никакого «или» и быть не могло. Он готовился каждый день. Достал нужные книги. Поступил на заочные подготовительные курсы. Все его разговоры с родителями и школьными приятелями  были только о поступлении. Нашлись учителя, которые отдали ему свое личное время, укрепив его знания математики и физики. Спасибо им большое.
     С выпускного вечера ушел с девчонкой из параллельного класса. Он и она были в состоянии эйфории. Оба уезжали поступать в большой город. Он в Ленинград. Она в Москву. Кончается детство и начинается самостоятельная взрослая жизнь, эта загадочная взрослая жизнь. Виктор пришел домой утром. Мать сразу начала собирать его в дорогу. Лишь отец обо всем догадался и смерил его  тяжелым внимательным взглядом. Через несколько часов он уехал поступать. И никто по молодости не связывал его, не мешал вырваться отсюда. Лишь в какой-то момент он пожалел родителей, когда взглянул на них из окна отправляющегося автобуса. Мама держала отца под руку и плакала. А отец растерянно улыбался, потом махнул рукой и отвернулся. Виктор не знал, что видит отца последний раз живым, но почувствовал что-то тревожное. Отмахнулся внутри- его ждали великие дела. Через три месяца он вернется домой на похороны. И через несколько дней вновь уедет, постояв перед отъездом у деревянного красного обелиска со звездой и табличкой на нем:

                                  Капитан милиции
                                      Александров
                              Вячеслав Васильевич
                                      1913-1969
                                 

- Лилечка, мама твоя права. Тебе надо серьезно готовиться к экзаменам. Я очень отвлекаю тебя в такой важный  момент, - рассудительно начал Виктор.
- Ну, я же умру здесь. Почему ты не хочешь меня видеть ? Я тебе теперь не интересна ? Я уже подготовилась. Я готовилась весь год,- Лиля задыхалась от возмущения.
- Лилечка, давай встретимся завтра. Я приеду к тебе вечером. Ты скажешь маме, что пошла к подруге. Мы с тобой погуляем часика два-три. И твоя мама тогда будет спокойна. Я…, -Виктор заглянул в мамину комнату и тихо добавил: -  очень тебя люблю.
- Витя !?
- Я тебе позвоню завтра. Целую. Пока.
«Ну не поступит она в педиатрический институт», - подумал Виктор. «Выйдет за меня. Поступит на заочное отделение какого-нибудь института. Все дела». Его внутренний оппонент не стеснялся в выражениях:
- Скотина. Вот именно, какого-нибудь. Для врачей нет заочного обучения. Вот ты бы сам вместо своих лазеров занялся бы холодильниками. Поступил бы в институт холодильного машиностроения, как друг Ванька из 10 в. Ну что, согласен или нет? Мама с тобой всегда носилась – Витенька, Витенька-сыночек. Завтрак в постель каждый день подавала. Теперь все должны жить только ради тебя. Сделай хотя бы одно  доброе дело – отпусти ее хоть на время, а там как сложится. Поживет в Питере годик- другой, тогда и пусть решает: менять ли свою свободную студенческую жизнь на семейный рай с таким эгоистом как ты.
- И тут же уже другим голосом предупредил: - Хорошая девчонка. Ни в коем случае не упускай. Вторую такую уже не встретишь. Ты же видишь – она твой человек. «Так как же поступить ?» Виктор  давно и обоснованно боялся внутренней сволочи, впрочем иногда преувеличивая опасность.
     После обеда он вышел прогуляться и подумать. Мама отвлекала его разговорами, расспросами о работе. Никак она не могла взять в толк, чем же ее любимый сынок занимается. И слово лазер для нее было очень непонятное, ничего не объясняющее. Но то, что должность сына начиналась со слова главный…, подтверждало, что все в порядке. Что ее сын порядочный и нужный обществу человек. Вот только не женится никак. Теперь диссертацию надумал какую-то.
– Витя, сынок, а что это, диссертация? Денег будут больше платить, или что?
– спрашивала она Виктора. И предлагала свои деньги всякий раз, когда он уезжал.
– Питайся лучше, не жалей денег на питание, вон ты какой у меня худенький.
Похоже, что до сих пор он оставался для нее сыночком, о котором надо заботиться. А его работа, его женщины- это лишь новые  игрушки, в которые играет ее сынок. Главное, чтобы он о себе не забывал, вовремя питался.
   Виктор дошел до моста через Канавку и попробовал сосредоточиться на схеме накачки лазерной пушки. Опять не шло. Он уже давно заметил, что у творческой работы есть свой ритм. В какой-то момент информация прет без остановки, тогда только успевай записывать идеи. Потом следует период неопределенности, как будто где-то она накапливается, чтобы опять прорвать какую-то границу и вылиться в сознание ищущего человека. Попытки вытянуть информацию раньше положенного времени ведут к потере энергии и истощению. Так что нужно подождать- с ритмом бороться бесполезно.
- Александров ? Витя ? Ну ты даешь ! А где твоя пара ?
    Рядом стоял его школьный приятель Сережа Иванов.
– Что ты здесь делаешь ? Свидание ? -продолжал он. – Видел я вчера твою подружку, говорят, ты не женат еще. Проезжал мимо на моем москвиче, смотрю, Витька ! И с дамой. Я даже остановился посмотреть на вас. Не заметил ты, все глаза на нее. Дама-класс ! Завидую. Не упускай ни в коем случае, а то пожалеешь. Знаю я твое – с одной стороны, с другой стороны….
- Здравствуй, Серж ! Дай уж мне спросить.  Ты-то как ? Года три или четыре не виделись, нет больше, кажется… ? Моя мать твою часто встречает. Говорила, что большую звезду все-таки получил, - отвечал Виктор.
- Вот, вот получу,-уточнил Сергей. – Черт бы их побрал, штабистов-формалистов этих. Ну, залетал раз-два. Напился. Лидка довела, слышал уже наверное ? И отложили. Хуже могло бы быть, но простили пока. Позоришь честь советского офицера, замполита, а сами водку жрут каждый день. Не видит никто. А меня увидели. Вот и вся разница. Знал бы ты, Витя, какая в армии теперь показуха. У меня иногда руки опускаются, служить не хочется. Ты же помнишь, я по убеждению пошел служить. Думал, честь советского офицера. Все для защиты Родины. А оказалось, что паразитов в армии стало не меньше, чем на гражданке. И подворовывают даже. Иногда думаю, что нас в какое-то болото засасывает. Правда романтики тоже есть, но мало их, очень мало.
- Согласен, Серж, на каждой работе свое болото, но таким как мы, нам-то как  жить? Кажется, так Брусилов сказал: «Правительства  уходят и приходят, а Россия остается, и ей служить надо». Выход для нас в служении России по  выбранной профессии. По-моему, это хоть какой-то выход для идеалиста, - заключил Виктор.
- Сразу узнаю Александрова. Теоретик ты наш ! Хотя аполитично рассуждаешь, а ? Как сказал бы товарищ Саахов.
      Сергей удовлетворенно хлопнул Виктора по плечу.
- Ты давно в отпуске ? - спросил Виктор.
- Скоро кончается мой отпуск. Служу недалече отсюда, под Псковом. Слушай, давай отметим это дело. Ты как ? Когда еще увидимся снова. Я про тебя почти не знаю ничего. Мать говорила: живешь где-то под Питером ? Кем работаешь – уже не вспомню. Ну так как  ?
- Давай. И у меня подходящее настроение. Хотя  рановато немного для этого дела , - согласился Виктор.
- Что ? Рановато ? Так это пройдет. И очень быстро, - сострил Серж.
Приятели рассмеялись и направились к центру города в местный ресторан. По дороге Виктор забежал домой предупредить маму, чтобы к ужину не ждала: 
– Приятеля встретил, да ты его хорошо знаешь- это Сережка Иванов.
– Сережа… Так ведь он с женой-то не живет. Бросил он ее. Мне мать так говорила. Слышала я , что сама жена от него ушла. Правда это, или нет ? Витя, сынок, не пей сегодня много. Тебе нельзя много пить, сынок, ты меня слышишь ?
          Днем ресторан работал как столовая, спиртного не подавали. Однако стройная официантка, которую звали Люба, сразу поняла, что люди приземлились приезжие и серьезные. Судя по всему,  военные отпускники или командировочные на механический завод. Такие гости  не так часто здесь бывают. Принесла бутылку неизвестно откуда взявшейся  старки. Сто лет этой водки не видали. Посадила Люба друзей за столик у завешенного плотной шторой окна, а бутылку велела спрятать под стол. Приступили. Говорил больше Сергей. Говорил много  обо всем. Видно накопилось, а тут почти что друга встретил.
- Так еще раз за встречу ! – налил он по второй. И ловко опрокинул полную стопку.
- Хоп ! Хороша, коньячком отводит,- похвалил водку Сергей. – Слушай, как здорово, что я тебя встретил. Просидел дома  почти три недели. Никого совсем. Мать каждый день воспитывает, как будто мне семнадцать, а не тридцать два. Смешно, да ? Я воспитываю офицеров и солдат. Замполит полка. А она меня воспитывает. Ты чего не пьешь ?
- Будь здоров. Виктор опрокинул свою стопку.
Из рассказов Сергея, он понял, что друг обижен на жизнь или, по крайней мере,  на армию. Ну не на всю конечно армию, а больше на начальство. Считая себя преданным службе офицером и профессионалом, он не хотел терпеть выскочек, которые приходили на все готовое. Он же застрял на своей должности. Очередное звание задержали. А то, что тянет майорскую должность, так это их не колышит. Годами одно и то же, одно и то же.
 - Нервничать стал. Тут еще Лидка закрутила любовь с доктором нашим. Говорит, что не было ничего. Змея. Да…. Во общем, все хреново.
Сергей налил себе еще.
– Будешь ? Извини. Давай еще по одной, только по полной. Напился как-то прямо скажем на работе, - продолжал он. - На раз прошло. В другой раз на дежурстве вмазал. Сижу на дежурстве, чувствую- нет ее дома. Позвонил – все точно. Дочь говорит, что в кино ушла. Какое кино !? В сейфе было. Из штаба дивизии позвонили: учебная тревога. Прибыл командир полка. Сначала решили принципиально отнестись. Дальше… ты понимаешь. Сволочь Лидка. Я ж любил ее с детства. Она до меня еще путалась с одним приезжим. Ладно, простил. Думал, уедем в гарнизон, будет мне верной женой. И какое золото без пробы. Верно, а ? Сергей грустно улыбнулся.
– Нет, нашла же себе все равно, как свинья грязи. И что такой бабе не хватает ? Как ты думаешь,  Вить ? А…? Что вообще в этой жизни бабам не хватает… Так ты ведь свободный человек. Ну и правильно. Кого хочешь, того и   любишь. Ты знаешь, что такое развод, Витя ? Ну и хорошо, что не знаешь. Сама   ушла. От меня. Ты представляешь ? Тяжело, Витя, хоть и мужик я, офицер, но очень  обидно. Сказала, что вышла за меня из жалости, что люблю я ее. Извини, Витя.
     Эх, хорошо на родине с другом выпить !
– Любочка, милая ! Тихонечко нам еще одну бутылочку доставь.
Виктор незаметно сделал знак официантке, но она поняла его по-своему и принесла бутылку пшеничной.
- Вот мальчики, только для вас. Только не шумите здесь, ладно ? - добродушно пропела официантка Люба.
- Вить, ты можешь мне теперь сказать, что мне с собой-то делать. Лидку я люблю и ненавижу. Одновременно. Убил бы суку, а дочку жалко….. Ты что? Нет, это я так….., фигурально выражаясь. Надо было хоть отметелить ее как следует. Опозорила на весь полк. Я  сам себя перестал уважать. Подумай, что за офицер, у которого рожки из под фуражки торчат. В академию хотел – теперь расхотел. Что делать? Не знаю…
Выпили еще.
- Послушай, Серж .Ты помнишь, как мы все время оршанским ребятам в футбол продували. Так вот, считали себя лучше деревенских. И физрук наш вечно бубнил: «Что вам не хватает ? У вас тренировки, форма, спортзал – все идеально, все для вас. А вы проигрываете деревне». Короче, не уважали мы их, как пацанов, как людей. Вот жизнь нас и учила своей правде. Складывается у меня, что чем больше ты цепляешься за идеал, тем  дальше ты от него оказываешься. Если жениться так на девочке. И чтобы никого больше не знала и не смотрела. Чтобы была идеальной хозяйкой и идеальной любовницей. А то, что она человек с правом отступать от идеала, так это только для одних лишь нас позволено. Да и что касается работы – здесь все тоже самое. Ты самый профессиональный, самый образованный, самый умный. И все это должны признать и покориться тебе. Что бы в жизни было, если бы так было. Армия, состоящая из роботов. И ничего живого, человеческого. Нет, чтобы просто радоваться жизни, так нам надо занять какое-то место. Достигнуть. Вырасти. Обойти товарища. Доказать кому-то и себе в первую очередь, что самый, самый. Жить некогда. А наш начальник, конечно круглый дурак. Но именно дурак позволяет существовать в коллективе разным людям, а профессионал положил бы всех под свою идею. Сам я поздно это понял. И не понял еще как следует….
     Виктор давно заметил еще по опыту чтения лекций в институте, что когда начинаешь объяснять что-то, то вдруг  сам лучше понимаешь вопрос. Бывает, в какой-то момент открываются ответы на неясные самому вещи. Сейчас так и происходило. В том числе он отвечал себе на вопрос как относится к Лиле. Как преодолеть в себе мужскую глупость и ревность. В принципе каждый из них пока разговаривал сам с собой, пытаясь ответить самому себе на вопросы, которые мучили последнее время.
- Складно, друг, у тебя получается, но насчет начальников малопонятно. Что такое армия без профессионалов ? Может это у тебя там, так и не знаю, чем ты занимаешься, это проходит. А в армии нужен порядок. Вот насчет женщин, тут ты мне правильно объяснил. Понял, почему ты не женишься. Все идеал ищешь ? Не найдешь. Я вот все ей простил. Ну, а где результат ? Сергей налил еще.
- Извини , Серега. Не простил ты. Все время помнил и страдал. Ты не спорь. Я и сам такой. Поэтому и не связывается у нас с женщинами. Любим женщин за то, что они бабы, а если красивые, так и подавно. Чтобы ножки, грудь была. И покрутила хвостом, прежде чем… Но не долго, а то разобидимся очень. Понять хоть чуть- чуть их женскую природу не пытаемся. Добиваемся всего силой, а не любовью. Вот я тебе говорю это, но знаю, что животное во мне сильнее пока. И все равно перевесит против  лучшего во мне.
- Любовь любовью, а с женщинами, старик, надо поступать решительно. Вот я по молодости слюни перед Лидкой распускал, все жалел, берег. Наехал добрый молодец, все у них получилось без лишних вопросов. Раз и на матрас. Извини за прямоту. Сергей театрально развел руками.
- Славно сидим. Откуда ты все знаешь, Виктор ? Вроде и женат не был. Или и не был, потому что много знаешь, а ? Ну бабы у тебя были, конечно……Кем же все-таки служишь ? – спросил Сергей.
- Главный конструктор по лазерной технике, - с удовлетворением ответил Виктор.
- Ну, старик, даешь! Значит, тоже на оборону работаешь, - заключил Сергей.
- Да нет, пожалуй. Занимаюсь лазерной технологией для промышленности, - ответил Виктор, как было положено по легенде. – Резка, сварка и все такое прочее.
- Что ж тоже интересно. Резка так резка… Значит с работой порядок. Люба ! – позвал он официантку и продолжал: - Даже в академию не пустили. Все равно служить надо, если выпрут из армии, тогда останется только историю в школе преподавать юным пионэрам.
Люба принесла маленькую. Посетителей прибавилось. Становилось шумно. За соседним столиком пили пиво с водкой заезжие шофера и ругали порядки в местной гостинице. Люба была нарасхват. В  зале появилось несколько женщин, не очень молодых.
- С кем знакомиться будем в этой чайной дыре, Виктор ?
Сергей был уже заметно пьян. Виктор пил понемногу, но тоже как есть запьянел.
- Вить, давай гульнем сегодня по полной. Смотри, за третьим столиком два рядовых в юбках. Наши люди. И аборигенов рядом не видно. Хочешь я их к нам приглашу ? Да не будь ты чистоплюем, Витёк!
Сергей стал медленно подниматься со стула, но вдруг сел. Он  изумленно смотрел куда-то поверх головы Виктора.
- Не твоя ли дамка у входа кого-то высматривает ? Ну, ты не дергайся только. Давай посмотрим, кого она здесь ищет. Сергей криво улыбнулся и подмигнул.
Виктор оглянулся и увидел идущую к ним Лилю. Она была в светлом мелкими цветочками коротком платье с сумочкой на плече. Он вскочил к ней навстречу, поцеловал   и пригласил за столик.  Представил Лиле Сергея как школьного друга.
     Кроме портвейна для дамы ничего конечно не нашлось. Лиля отказывалась и растерянно, не отрываясь, смотрела на Виктора. Сергей настаивал выпить за знакомство. Виктор сам налил ей немного портвейна  в фужер. Они выпили за знакомство. На лице Лили выступил легкий румянец.
- Теперь за вас, Лиля,- вновь предложил тост Сергей.- За наш, так сказать, тыл. Виктор, он гражданский и не понимает, что такое надежный тыл для советского офицера. Он шляется по нашим тылам, как партизан. Он и еще доктор этот……
  Виктор понял, что Сергей крепко надрался. Кто знает, что для него норма. Здоровяк,  все девяносто килограмм. Или около того.
- Все, все, Серж, давай заканчивать. Мы больше не будем. Ты же знаешь, водка- враг любви.  Мы тебя проводим домой к маме. Отдохнешь, а завтра будешь как огурчик, - предложил Виктор.
Сергей вдруг взглянул на Виктора почти трезвым взглядом. - К маме я и сам, если надо, дорогу найду. Ладно, все понимаю, удачи вам. Я пока остаюсь.
И прошептал Виктору на ухо: - Молоденькая, да ? Ну не упускай, мой тебе совет.
Они коротко попрощались. Увиделись сегодня случайно, когда еще встретятся. Как будто в ответ на эти мысли Сергей крикнул ему вслед: - Завтра позвоню обязательно. Жди.
     Шли молча по главной улице. Виктор отходил от встречи со школьным приятелем, вспоминая их разговор в ресторане. За последние годы встретил Сергея сейчас и Шурку Степанова два года назад. Шурка -  старший помощник командира дизельной подлодки, служит на Черном море. Выпить тоже большой любитель. Двух человек из класса уже нет в живых. Федя умер от сердечного приступа, кстати, по пьянке. Борис разбился на мотоцикле. И тоже, черт возьми,  по пьянке. Вот мать и боится, чтобы не перебрал лишку. Нет, вроде слишком рано еще. Есть у нас кое-какие дела. Как любил повторять отец:  «Каждый мужчина должен построить дом, обязательно воспитать сына, вырастить дерево и выкопать колодец». Нет, ничего этого он не сделал. Может быть пора начинать ? «А что я вообще сделал ? Пока ничего…..»
- Сердишься , что испортила тебе вечер ? – спросила Лиля в ответ на его молчание.
- Что ты, Лиля, ты меня почти спасла. Разве Серегу перепьешь. Сравни: я и он.
- И сравнивать нечего. Он мне не понравился. Мне показалось, что он хотел сказать  что-то оскорбительное. И смотрел как кот на масло. Так ты рад, что я
приехала ?
- Очень рад и смотрю на тебя как котик на масло. Кстати как ты узнала, что я в ресторане ? – спросил Виктор.
- Звонила. Твоя мама сразу мне сказала, что ты пошел с другом, скорее всего, выпивать в ресторан. Куда же  еще с другом ? – ответила Лиля.
- Сергей парень неплохой, по крайней мере, честный и прямой. Хитрить не может-отсюда проблемы. Жена у него гульнула. Вот и подпортила его немного. Обиделся на женщин, так что не суди его строго, Лиля. С улыбкой Виктор  кратко обрисовал ситуацию.
- Когда любишь, разве можно предать ? А если нет любви, тогда не стоит и жить вместе. Зачем ?- выразила свое отношение Лиля.
- По-разному бывает. Вот выйдешь замуж, тогда и поймешь, -задумчиво ответил Виктор.
- А если за тебя замуж выйду ? Тоже будет по-разному ?
Виктор не нашелся сразу, что ответить.
- Не бойся, сорвалось, - смеясь, сказала Лиля.
- Лилечка, тебе учиться надо. Такая жена как ты для меня все равно что награда, правда, неизвестно за что. Пока не заслужил, но очень хотел бы заслужить.
- Ну почему обязательно надо что-то заслужить. Просто в подарок. Я - в подарок тебе. А ты - мне. Все я поняла, и не будем больше об этом. Я тебе лучше расскажу, что сегодня дома было. Лиля взяла Виктора под руку.
Виктор чувствовал ее теплую ладошку на своей руке , ощущал близость ее тела, слушал ее голос. Подступало желание. «Надо сдержаться и не обидеть ее какой-нибудь грубостью. Водка-враг любви». Это он давно понял. «Мужик становится скотиной. А ведь женщины терпят это, но счастья в их глазах не прочитаешь», - подумал Виктор.
     Виктор редко оглядывался на прошедшие годы, однако все же сумел заметить, что не научился еще принимать подарки судьбы. У него всегда были амбициозные, высокие цели, но когда желание исполнялось в результате простого везения, Виктор отказывался от этого подарка. Он готов был поломать удачное стечение обстоятельств и потом долго жалел  об этом, но все происходило именно так. На распределении в институте ему предложили место под Москвой в крупном закрытом научном центре. Хотя он и не подавал заявление на это место, комиссия решила предложить ему одно из лучших распределений, учитывая его успеваемость и студенческие научные работы в области газовых лазеров. Виктор отказался, чем вызвал бурное возмущение представителей этого центра. Такое раньше в их практике не случалось никогда. Запрос из ОКБ спецтехнологии, где он писал диплом по лазерной тематике и два раза проходил практику, опоздал, скорее всего, из-за их режимной службы. Требовалась проверка его биографии на местах, затем документы отсылали в Москву. И все это молчком. Руководитель его диплома спрашивал в отделе кадров как дела и получал неизменный ответ – « Мы действуем согласно инструкции. Все будет в порядке. Ждите и не задавайте лишних вопросов». Не успели, не захотели, или…. Или это было какое-то запланированное судьбой испытание.   
     В наказание распределили его в Сибирь, в Верхнюю Салду. Что он там должен делать на металлургическом комбинате, как говорят, одному богу известно. Но тут-то Виктор окунулся в свою стихию. Жизнь требовала побороться. Потребовалось две поездки в Москву в министерство электронной промышленности. И свободный диплом оказался в кармане. Приехал в ОКБ. Руководитель его дипломной работы, будущий директор, Владимир Николаевич Зимин пошел с ним к заместителю директора по кадрам и режиму, полковнику КГБ. Услышали от него – ждите вызова. Виктор уехал домой. Пьянствовал в этом самом ресторане со всеми знакомыми и незнакомыми, обмывал диплом. Прошел месяц, затем другой. Виктор звонил чуть не каждую неделю. Ответ: «Ждите. Пока решение не принято». Ждать он никогда не умел. Что ж пора на работу устраиваться. Не сидеть же на маминой шее. Заводик небольшой в городе строят. Берут простым технологом. Вот так с небес на грешную землю. Конец мечте. Нет больше гиперболоида. Впереди депрессия и пьянка. Впрочем пить еще хотелось, но уже не было ни денег, ни здоровья, чтобы продолжать. Да и маму нужно когда-нибудь пожалеть.
       Вдруг появились мысли начать что-то писать хотя бы для себя. В четвертом классе Виктор вел дневник, куда записывал все, что с ним происходило изо дня в день. Писал стишки в школьную стенгазету.  Что-то вроде этого:

Мне бледная луна светила,
Ее лучился свет уныло
Мигали звезды думы сея
Мои надежды возлелея
И я на них смотреть уж смея
Увидел там свою звезду….

     Поэтом он не стал, но звезду очень хотелось увидеть. В старших классах уже ничего не писал, а думал о девочках и  о гиперболоидах.
     И сейчас писать ничего не стал. «Если можешь, не пиши». Он мог тогда не писать. Было очень мало жизненного опыта, особенно полученного через сердце. События, происходящие с ним, существовали в его памяти отдельно друг от друга и не составляли цельную картину его жизненного пути. Не развилось еще чувство целесообразности всего происходящего с ним. Он пока не задумывался об уникальности каждого человека и неповторимой красоте его жизненных узоров. Не замечал и не ощущал эмоционально игру жизни из-за невнимательности к ней. Какая-то сила неуклонно вела его по узкой дороге профессиональных интересов и лишь иногда, изредка позволяла ему мельком увидеть цветы, растущие на обочине. Но возникшее в то время желание писать было не первым сигналом о будущей задаче. Первый раз желание написать книгу возникло в первом классе, когда только -только он научился писать. Отец ему много рассказывал о своей жизни, и маленький Витя однажды предложил отцу написать об этом книгу. Странное желание написать книгу не проходило с его взрослением. Оно только отошло куда-то на самый задний план его интересов. Как будто мощная вспышка гиперболоида инженера Гарина ослепила его на десятки лет. Но придет время, и он вернется к старому проекту книги о жизни…….
     И все же ему неизменно везло. Раздался долгожданный звонок шефа – приезжай. Оказалось, что не хотели брать-осторожничали. Не понравилось строптивое поведение на распределении- КГБ  все о нем знало. Даже интересные результаты дипломной работы не сыграли никакой роли в этой истории. А ведь результаты были ! По его расчетам построили экспериментальный лазер, в котором для генерации мощного светового излучения использовался процесс, подобный процессу, вызывающему северное сияние. Для КГБ северное сияние было пока слишком  высоко. Неожиданно из прошлого пришла помощь от отца. В  анкете  была отмечена его служба  во время войны офицером СМЕРШа (Смерть шпионам). И позднее отец служил в органах: сначала был начальником райотдела НКВД, затем работал в милиции (в ОБХСС).  Обратив на это внимание по просьбе умного Зимина, тот  полковник заключил вдруг:
- Такого парня мы просто обязаны взять на работу. Под твою ответственность, Владимир Николаевич .
Так все окончательно и решилось. Но Виктор чуть не упустил школьную мечту. Через несколько лет он съездил в командировку под Москву в закрытый научный центр и увидел, от чего он отказался на распределении: работа под руководством крупных ученых, огромная экспериментальная база, импортное лабораторное оборудование, высокие зарплаты, прекрасное продуктовое снабжение городских магазинов. Впечатляли и масштабы проектов. В одном из них затем приняло участие его отделение. Если бы можно было вернуться в исходную точку времени, зайти снова на ту комиссию по распределению. Если бы. Виктор не подозревал пока, что этих «если бы» в его жизни скоро будет все больше и больше с каждым прожитым годом. Почти всегда мы не осознаем, когда совершаем свой выбор, а потом горюем об упущенных возможностях – такая жизнь !
     Похоже, что сейчас Виктор уже начинал бороться с Лилей. Для него она  была женщиной-мечтой, которую судьба благосклонно ему подарила, но которую он не завоевал. Когда мы начинаем  бороться за свой идеал, возникает конфликт, и неизбежны потери, как на войне.
- Ты меня слышишь, мой господин ? Ты так часто куда-то улетаешь. Так вот оказывается, моя мама знала твоего отца. Очень давно, когда я еще была маленькая, в деревне обокрали наш магазин. Мама уже тогда продавцом работала. И вот твой отец приходил к нам с обыском. Подозревали, что кража была подстроена, чтобы списать недостачу. Когда посмотрел он, как мы просто живем, то извинился, и обыск делать не стал. Только на печку и заглянул для порядка, наверное. Маме про тебя  рассказала одна женщина, которая живет в городе на твоем дворе и ездит почти каждый день в деревню к своей матери. Она знает мою маму, твою маму и тебя видела нынче. Моя мама, когда пришла с работы, сначала сказала, что ты старый для меня.  Ты прости ее, Витенька, я так не считаю. Потом говорит:  « Ну вот, отпускаю тебя  в город. У такого хорошего человека и сын должен быть порядочный». И про институт не вспомнила. Вот так я здесь.
Лиля весело рассмеялась.
«Странная штука – судьба. Может быть отец видел Лилю, но конечно не думал-не гадал, что когда-нибудь эта маленькая дочь местной продавщицы познакомится с его сыном. Однако, вот деревня. Всё все про друг друга знают. Через пару дней уже полная информация: кто есть кто», - раздраженно подумал Виктор. Он понимал, откуда это раздражение и боролся с ним как мог. Близость Лили и выпитое спиртное подогревали  желание.
- А бабушка сказала, что если ты пойдешь меня провожать, то чтобы назад пешком не мучился идти. Место в доме много, постелет тебе на диване. Мол, если захочет, утром автобус идет до города. Так пойдешь провожать ? Или прошлый раз намучался шагать по полю ?
     По возбужденному разговору Лили было видно: она довольна, что так все обернулось.
«В общем спасибо тебе, отец, что гадом не был»,- полушутя, полусерьезно подумал Виктор.  Он несколько раз искоса посмотрел на Лилю.
      На ней было надето плотно облегающее ее тело светлое короткое платье с вырезом на груди и туфли на высоком каблуке. На шее блестела золотая цепочка.
Лиля заметила взгляд и спросила: - Как тебе мое новое платье ? Тетушка на днях сшила.
Виктор обнял ее и все-таки ляпнул пошлость:
- Платье превосходное, но ты и без платья хороша.
Лиля перестала улыбаться и тихо задумчиво произнесла: - Без платья само собой….
     Присутствие в  жизни Лили бабушки, тетушки, дядюшки, еще и двоюродных братьев и сестер, о которых время от времени  вспоминала в разговоре Лиля, вызывали у Виктора странное чувство зависти к основательности ее деревенской жизни. Сам он никогда не знал ни своих бабушек, ни дедушек. А сестра у него была всего лишь одна, родная, которая уже давно жила в Ленинграде. Уехала она из родного дома, когда Виктор еще  в школу не ходил. Так что были у него в школьные годы рядом только папа с мамой, корни которых находились за многие сотни километров от этого городка.
     Он вспомнил, что опять не ответил Лиле на какой-то ее вопрос и предложил:
- Зайдем ко мне на минутку. Я мать предупрежу, чтобы не волновалась. Она очень волнуется, когда меня нет. Если я дома сплю, она тоже крепко спит, а так долго не засыпает, может и вообще не уснуть. Ну, а потом полетим к твоей бабушке, - бодро прибавил Виктор.
На улице было по-летнему светло и безлюдно. Они вошли в подъезд его дома. Здесь в полумраке Виктор стал целовать Лилю, обнимая ее за тонкую талию. Потом….услышал ее решительное нет. Она высвободилась и сказала:
- Иди, я подожду здесь.
Все-таки они зашли вместе. Виктор предупредил маму, которая лежала без сна и ждала его. Выпили крепкого индийского чаю с шоколадными конфетами, купленными Виктором еще в Москве, и тихо вышли из квартиры. Лиля быстро прошла через подъезд одна, но на улице сразу взяла Виктора под руку и поцеловала его в щеку. Виктор вновь окинул ее взглядом и обиженно произнес:
- Хороша Маша, да не наша.
Его внутренний оппонент тут же заметил: « Пошляк и пьяница».
- Почему…., я твоя, - серьезно возразила Лиля и сообщила:
- До деревни нас довезет на мотоцикле Володя, муж сестры.  Я уже с ним сегодня договорилась. Только пойдем быстрей, поздно уже. Могут ведь лечь спать.  Володька все для меня делает, что ни попрошу. Сестра иногда его ругает за это, ревнует, наверное.
    Виктор не первый раз отметил для себя  практичность и предусмотрительность Лили, обычно не свойственные ее возрасту. 
    Они быстро доехали до деревни с Володей, оказавшимся  молодым  мужчиной небольшого роста и с уже видимыми залысинами. По его заботливому отношению к Лиле было видно, что он ее, по меньшей мере, очень уважает.
     Лиля попросила Володю остановиться у деревни и предложила Виктору искупаться в пруду, который здесь совсем недалеко. Это было очень неожиданно, и он молча кивнул, ожидая услышать объяснения от своей новой подруги. Володя уехал со словами:
- Смотрите, Виктор, Лилю нашу не обижайте.
Так и сказал : Нашу….
Виктор по-мальчишески отшутился:
- Пока она меня обижает.
     Шли под руку мимо каких-то развалин, остатков каменных стен (черт знает что…). Эта ее привычка брать  его всякий раз под руку была новой и волнующей для Виктора. Может быть, он видел в этом какой-то символ их развивающихся отношений. Три дня прошло с момента их знакомства, а Виктор уже чувствовал ее своей подругой –« мой человек». Как женщина она привлекала его отдельно и отдельно как человек. Соединить в себе эти две стороны  Лилиной натуры он еще не умел, потому что внутри у него многое существовало раздельно.
     - Прямо какие-то графские развалины, -  произнес Виктор, озираясь по сторонам.
- Да, мой господин. Это бывшая барская усадьба, Селин двор,- сказала Лиля.
       -    Селин – это фамилия помещика, который  здесь жил до революции. А вот и наш пруд. Здесь крепкое дно, но глубина – с головкой будет. Ты плавать умеешь, надеюсь ?  Раздевайся и подожди меня, вон там. И не оглядывайся, только честно.
Виктор пощупал ногой воду.
- Холодновата водичка. Лиля, ты не замерзнешь в такой воде ? Может следующий раз ?
- Все равно мы должны здесь искупаться. Вместе.
Она подошла сзади и взяла Виктора за руку.
– Ну, идем же. Потерпи. В воде будет тепло.
Она была в купальнике, кажется розового цвета. Виктор, наконец, понял, что это купание было предусмотрено ею заранее, еще, когда она только собиралась ехать в город. Иначе зачем брать с собой купальник.
      Когда вода  достигла плеч, Лиля отпустила руку Виктора и быстро поплыла к другому берегу. Виктор последовал за ней. Действительно в воде стало теплее. Когда он доплыл до середины пруда, Лиля уже повернула  к нему навстречу. На берег они вернулись вместе. Здесь Виктор попытался поймать Лилю, но ее длинные ноги стремительно замелькали в полутьме, так что Виктору не удавалось к ней приблизиться. Лиля смеялась.
- Куда мне с молоденькими тягаться,- обиженно сказал Виктор и отвернулся. Лиля тут же замерла на месте  и сказала: - Сдаюсь, мой господин.  Неожиданно Виктор в несколько прыжков преодолел расстояние, разделявшее их, и обнял Лилю. Они упали на траву, и он стал целовать ее мокрую шею, потом грудь. – Ну не здесь же, не здесь,- испуганно зашептала Лиля.
– Иначе я сейчас умру…., - выдохнул Виктор. 
Они молча оделись. Лиля потребовала его мокрые трусы и бросила их в полиэтиленовый пакет вместе со своим купальником. Они долго шли через какой-то сад. Виктору было неловко за грубость и свою несдержанность. И он искоса наблюдал за Лилей-обиделась или нет.
- Ты жив, Витенька ? – произнесла она и взяла его под руку. Виктор поцеловал ее в губы, и они пошли дальше. Он спросил: - Мне показалось, что это ночное купание ты придумала заранее. Так ?
- Да, конечно.
- И что же это  значит ?-спросил Виктор, вспомнив как она взяла его за руку, прежде чем они зашли воду.
- Я тебе потом когда-нибудь все-все расскажу.
- Расскажи сейчас.
Но Лиля так ничего и не сказала. И чем решительнее она отказывалась ответить на этот вопрос, тем сильнее прижималась к плечу Виктора, так что обидеться на ее отказ было невозможно.
«Характер есть», - отметил для себя Виктор. «И не хочет меня ничем обидеть. Редкое природное качество».
     Когда они подошли к дому у пруда, Виктор молча потянул ее за руку к сараю с сеном, где они были прошлый раз. Лиля подчинилась. На этот раз он был ласков с ней и долго сдерживал себя. Он покрывал ее лицо, шею поцелуями и говорил все самые ласковые и красивые слова, которые только мог придумать. И Лиля радостно улыбалась в темноте и шептала ему: -Ты мое счастье. Любименький мой..…
     Потом они тихо пробрались в горницу, где были постелены кровать и диван. Лиля показала ему на диван, поцеловала его, быстро разделась и юркнула под одеяло в свою кровать. Виктор лег. Они молчали какое-то время. Затем Виктор тихо позвал Лилю.
– Иди же ты ко мне,- ответила она.
  Лиля положила голову ему на плечо и сказала: - Мы с тобой в кровати как муж и жена. Неожиданно она приподняла голову и, посмотрев на него, задумчиво произнесла:
-Неужели когда-нибудь ты мне изменишь ?
……………..
- Молчишь… Тогда можешь не отвечать.
 - Лиля, ты меня любишь ?
- Конечно да, миленький мой.
- Тогда расскажи мне, зачем мы купались в этом пруду ночью среди каких-то жутких развалин ?
- Если ты не будешь надо мной смеяться. Обещаешь ?
- А если это очень смешно ?
- Я серьезно. Лиля отодвинулась.
- Лилечка расскажи, пожалуйста, иначе я так и не усну сегодня.
Лиля опять положила голову на плечо Виктору и зашептала:
- До девятого класса я часто приходила на развалины этой усадьбы. Подолгу одна гуляла по старому саду. Мне совсем не было страшно. Там немного подальше от пруда даже сохранилась часть дубовой аллеи. Я шла среди старых деревьев и думала, что они могли быть свидетелями чего-то необычного, происходившего здесь давно- давно. Например, необычной любви, как описано у Пушкина в «Барышне-крестьянке». Я представляла себя барышней, гуляющей в длинном платье и шляпке по дубовым аллеям. В пруду плавали белые лебеди. А в конце парка была беседка, где меня ждал ты.
- Как же я ? – усмехнулся Виктор. – Фантазерка ты, Лилечка. Рассказывай правду. Кто тебя там ждал в то время ?
- Ну не перебивай, пожалуйста. Я говорю, что меня там ждал ты. Теперь я ясно это вспомнила. Раньше я не могла разглядеть лица, а теперь я узнала тебя. Однажды мне приснился необыкновенный…,  удивительный сон, что мы с тобой пришли к этому пруду посмотреть на белых лебедей. Потом я поплыла вместе с ними куда-то, а ты остался на берегу. Вот мы уже заплыли далеко, и тебя уже стало не видно совсем. Я закричала, стала звать тебя. Тогда ко мне подплыли два белых лебедя. И один из них сказал: «Ты совершила ошибку, что поплыла одна, здесь плавают только парами. Теперь ты не сможешь вернуться на берег. Ты должна ждать, пока твой любимый не найдет тебя. Тогда вместе вы сможете вернуться назад». Я испугалась, что утону. Не могу же я долго здесь плавать. Но ко мне вдруг подплыла маленькая лебедушка и сказала, что когда я устану плыть, то должна крепко держаться за нее. Я проснулась расстроенной. В том сне ты не нашел меня.
Почему-то Виктору расхотелось смеяться и даже стало немного грустно. Хотя все это были фантазии романтически настроенной школьницы, которой, наверное, Лиля оставалась до сих пор. Виктор знал, что скоро все это у ней пройдет. Лиля, между тем,  продолжала. 

- Когда я гуляла по той старой усадьбе, то мечтала, что за мной ты приедешь на тройке белых лошадей. Я очень люблю лошадей. Даже на конюшню часто бегала, чтобы покормить коня Степана. Когда была маленькая, то просила маму, чтобы она купила мне настоящую лошадку. Взрослые смеялись и говорили, что непременно купят, но надо прежде построить для нее дом рядом с нашим.
Так вот. Я представляла себя в белоснежном длинном платье, выбегающей тебе навстречу. Ты подхватываешь меня на руки, сажаешь в карету, и мы уезжаем к тебе в поместье. Моя мама вместе с бабушкой стоят на крыльце и машут нам руками.
-     Сюжет прямо в тему творчества Александра Сергеевича, – пошутил Виктор.
- Конечно, читала его повести, -согласилась Лиля, -«Барышня-крестьянка» очень нравится….
     Виктор вспомнил, что в школе был знаком с Пушкиным лишь из школьных уроков по литературе. По-настоящему прочитал его прозу и многие стихи только в институте. Несколько раз перечитывал «Барышню-крестьянку» и «Евгения Онегина». Через Пушкина полюбил природу и русскую деревню. Романтический настрой надолго поселялся в нем после чтения пушкинских строк. Но этот настрой никак не подходил к предстоящей карьере советского инженера. Ему вдруг казалось, что выбор в жизни он сделал неверный, посвятив себя техническому творчеству. И лучше бы ему было заняться литературой или историей. Или даже психологией. Интерес к ним всегда присутствовал, хотя и на заднем плане. Но жизнь катилась по накатанной колее.  Романтизм быстро проходил, вернее уходил куда-то в подсознательное, напоминая о себе в минуты влюбленности, а иногда в снах.
- Лиля, Пушкин познакомился со своей будущей женой, когда ей было всего шестнадцать. На ее красоту в свете только начали обращать внимание. Когда он посватался первый раз, ему отказали из-за молодости невесты. Ты ведь не на много старше, Лилечка. И твоя мама тебя не отпустит замуж. Ведь так ?- пошутил Виктор.
- Тогда давай убежим вместе,-тихо засмеялась Лиля. – Убежим и тайно обвенчаемся у деревенского батюшки. Ты крещеный ?
- Нет. Ну что ты Лиля. Я же член партии, хотя в Бога верю. Вот такой компот. Знаю, что мама хотела окрестить, но отец не позволил. Он ведь тоже коммунистом был и на ответственной работе. Нельзя было. Да и сейчас нельзя.
     Сколько помнил себя Виктор, он верил в Бога. Вера его была спокойной, невыразимой  и непоколебимой. Если бы кто-то спросил у него: есть ли Бог на свете, то он бы ответил, что есть. Вот и все. Он не читал Библию. Не ходил в церковь. Жизнь не привела его к внешнему выражению веры. В партию Виктор вступил под давлением начальства и парткома ОКБ. Первый раз, когда предложили, он отказался, ссылаясь на занятость по работе и необходимость приобретения жизненного опыта. Никак не помогло. Вопрос был поставлен на парткоме. Либо главный конструктор вступает в партию, либо пусть ищет другую работу. Вызвал директор и здесь же в кабинете приказал написать заявление и приложил свою рекомендацию. Ради  любимой работы пришлось отдать часть  свободы. И как потом понял Виктор - это была совсем не малая часть.
- Витенька, давай съездим в церковь. Там у тебя никто об этом не узнает. Ты был когда-нибудь в церкви ?
В церкви Виктор никогда не был. Лиля принялась уговаривать его, просить. И он согласился.
- Лилечка, разве я могу тебе отказать в чем-то, но и у меня к тебе есть  хорошее предложение. У нас  еще несколько дней в запасе. Давай завтра ты будешь готовиться в институт, а послезавтра поедем в Пушкинские горы. Сходим в Святогорский монастырь и посмотрим усадьбу Пушкина в Михайловском. Я давно собирался туда съездить, но все время откладывал. С тобой это получится. А в церковь поедем в воскресенье. Договорились ? Виктор поцеловал засыпающую Лилю.
- Да. Мне очень хорошо с тобой. Спокойной ночи, мой милый.
Когда Лиля уснула, Виктор бережно освободился от ее объятий и пошел спать на диван. Про бабушку, спящую в соседней комнате, он не забыл. Хорошо, что не мама. Бабушек он почему-то не очень боялся. Мам своих подруг всегда предпочитал избегать под разными предлогами.
     Это произошло в восьмом классе, когда Виктор встречался с семиклассницей Олей. Оля была, можно сказать, его первой любовью. Нет не первой, конечно, а третьей, если строго считать. Но предыдущие две симпатии  (одна в четвертом, другая в пятом классе) не дозрели до их открытого проявления.  Не было свиданий, поцелуев, записок. В четвертом классе он влюбился в первоклассницу. Сказать ей об этом он, конечно, не решался в связи с ее юным возрастом, поэтому его чувства вылились в дневнике. Дневник он начал вести именно по этому поводу. В пятом классе вместе катались на велосипедах несколько мальчишек и столько же девчонок. Кто кому нравиться было как будто ясно между ними, но все закончилось как-то само собой.
В восьмом классе приятель Федя, узнав о влюбленности Виктора в полненькую блондиночку Олю, назначил ей свидание от его имени.  И она пришла ! Они начали встречаться. Сначала это было потрясающе. Первый раз он встречался с девушкой по настоящему. Как не пасла мама  свою дочку, Оля ухитрялась встретиться с Виктором то по дороге к портнихе на примерку нового платья, то по дороге из музыкальной школы, где она училась играть на пианино. Встречи происходили поздней осенью и затем зимними вечерами на заснеженных улочках маленького городка. Конечно, эти встречи Виктор никогда не забудет. Это было необычно, чудесно, восхитительно, потому что он встречался с девочкой впервые в жизни. Казалось, весь город, все люди в нем живут какой-то одной скучной обыкновенной жизнью, а он живет совсем другой, особой, романтической жизнью, про которую много читал. В основном у них  были разговоры, обсуждение школьных событий, но иногда они толкались, пытались шутливо толкнуть друг друга в сугроб и потом подать руку и отряхнуть от снега. Однажды после такой борьбы Виктор неожиданно поцеловал  ее в губы коротким и неумелым поцелуем. И замерли оба против друг друга. Виктор ждал чего угодно: возмущения, конца их отношений или даже того, что Оля высмеет его. Но Оля спокойно сказала: «Ну и что же дальше ?». И закрыла глаза с пушистыми ресницами. В наступающем восторге и преодолевая страх, Виктор потянулся к ее полураскрытым губам. Ее щеки были покрыты румянцем. Почти белые волосы выбрались из-под пухового платочка. Тут он услышал хруст снега и, оглянувшись, увидел высокую женщину, быстро идущую к ним. Это была мать Оли. «Сейчас же домой ! Дома поговорим»,- крикнула она вслед покорно уходившей Оле. Она смерила Виктора оценивающим взглядом и добавила: « И, ты…, ну-ка  марш домой». Виктор не смог простить себе и Оле, как свидетельнице его унижения. Так Олина мама все поломала, поэтому осталось подозрение к мамам  на всю оставшуюся жизнь.
    Он повалился на перину и, едва натянув на себя одеяло, крепко уснул.

      День четвертый.

   Они бежали с Лилей по берегу пруда, и Виктор не мог никак ее догнать. Наконец они упали с ней на траву, и он принялся целовать Лилю. Но вдруг понял, что целует совсем другую женщину, более взрослую и послушную. От нее исходило страстное желание. Он попытался вскочить, чтобы посмотреть, где же его Лиля, но эта женщина цепко держала его, обвивая горячими руками шею. « Оставайся со мной, Виктор»,-страстно шептала она. «Со мной хорошо и спокойно. Кроме того, я люблю делать то, что любишь ты. Поэтому уже совсем скоро ты забудешь Лилю. Она слишком еще молода для тебя». И Виктор не смог устоять перед этой женщиной. Он с горечью подумал, что сейчас вот предаст Лилю, но ничего не мог сделать в который раз со своим желанием. Потом он подумал, что найдет Лилю после. И он растворился в теплоте  тела и  жарком  поцелуе хотящей его женщины.
     Еще во сне он понял, что спит слишком долго в чужом месте. Тогда  он проснулся. За дверью разговаривали приглушенными голосами. В доме слегка прохладно. Ощущение детства – позднее пробуждение, прохлада, приглушенные голоса, солнце сквозь занавески. Рядом с диваном на стуле лежала его одежда, включая трусы, сухие и, кажется, отглаженные. Смутившись, Виктор быстро оделся и заглянул в соседнюю комнату. За столом, покрытым клетчатой клеенкой,  пили чай Лиля и маленькая седая старушка.
-    Доброе утро. Вот и Витенька выспался,- сказала Лиля.
- Доброе утро,- ответил Виктор и, покосившись на бабушку, добавил: -Здравствуйте.
- Это бабушка Вера. Иди умойся и садись завтракать. Бабушка тебе оладушек напекла,- весело говорила Лиля.
- Идите, идите. Вон там умывальник, и полотенчико я чистое повесила. А хотите -  идите на улицу умываться. Лиль, иди полей Виктору. Ну, как хотите. Это ваше дело. Да садитесь к столу быстрей, а то оладьи совсем остынут.
     Они сидели за столом и ели пышные оладушки с деревенской сметанкой. Бабушка все время что-то предлагала:
- Творога, творога, Лиль положь ему. Вечерошний творог из свого молока.
     Виктор благодарил бабушку и не отчего не отказывался. Ел с аппетитом. А Лиля не сводила с него влюбленных глаз. Она была в коротком тоненьком халатике, цветущая после ночного отдыха   и с открытым чистым взглядом. «Как только что раскрывшаяся лилия», - подумал он.
- Вот и правильно, вот и хорошо,-говорила  бабушка, одобряя, что Виктор не отчего не отказывается. - Настоящий мужик хорошо еись*.
- А он настоящий мужик, бабуш, самый настоящий, - довольно сказала Лиля.
- Ну вы здесь кушайте, а я в огород сбегаю. Петун мой опять курят в гряды привел, поди. Пойду выгоню…..
- Когда автобус ? И который час сейчас ? – спросил Виктор. Лиля показала на ходики - настенные часики с длинной цепочкой и гирькой, тикающие время.
- Начало второго.
- Вот так поспал,- удивился Виктор. – Свежий воздух что ли на меня так подействовал.
     Виктор уже давно не спал так крепко и так спокойно. Лишь странный сон перед пробуждением некоторое время тяготил его, но вскоре он его забыл.
- Не уезжай, милый мой, хороший. Пойдем на наш пруд купаться. Если тебе там не понравится, можно поехать на автобусе в половине третьего на озеро. Я даже могу попросить у отчима удочку, а червяков в огороде накопаем.
Лиля сидела напротив и, склонив голову, заглядывала ему в глаза.
- Лиля, ты хоть понимаешь чем для тебя все это может кончится ? – сказал Виктор и замотал головой, поняв двусмысленность этой фразы.
- Понимаю, понимаю,- заулыбалась Лиля, - но почему-то ничего не боюсь. Так что на мой счет не сомневайся.
- Ну, хотя бы, что твоя мама тебе скажет. Ведь ты уже три дня не занималась. Я все-таки хочу, чтобы ты поступила. Мы будем тогда встречаться с тобой в Ленинграде. Ты будешь приезжать ко мне.
Виктор говорил это и понимал, что Лиля сейчас в любовном угаре и ничего, и никакие уговоры не помогут. Затем он собрался и решительным голосом сказал:
- Сейчас я уезжаю домой. Мать может обидеться. Она ведь меня не видела почти. Ты просишь у отчима удочку. Завтра утром  на первом автобусе  мы    едем на рыбалку. Если будет хорошая погода, то позагораем и покупаемся. А если ты будешь настаивать, то я останусь, и неизвестно чем для нас это закончиться. Достанется от наших мам, наверное.
  Лиля молчала и смотрела перед собой на стол, как обычно делают маленькие дети, когда их отчитывают любимые родители.
   У дома на маленькой скамеечке сидела бабушка Вера и кормила желтеньких
пушистых цыплят. Виктор поблагодарил ее за завтрак и попрощался. Они пошли с Лилей на остановку автобуса.
– Лиль, куды ты? Ты вернешься ? Мамка опять ругаться будет. Смотри, - сказала бабушка им вслед.
- Ну, вернусь я, вернусь, бабуль. Куда ж я денусь, -с грустью сказала Лиля.
На остановке было много деревенских, и все они рассматривали Виктора, как Лилькиного ухажера из города. Лиля не обращала ни на кого внимания и держала его
под руку.  Когда автобус уже появился далеко на  дороге, она быстро заговорила:
- Почему-то я боюсь расставаний с тобой. Мне иногда кажется, что ты можешь так
уйти и никогда не вернуться. И мы с тобой никогда больше не встретимся.
Лилю явно надо было отвлечь от мрачных и необоснованных мыслей. Виктор рассказал ей про книгу, которую давал почитать ему один знакомый москвич. Называлась она примерно так: «Будущая жизнь в прошлом». Автор обещает, что после смерти наши души отправляются в особое место, откуда они снова будут воплощены в физические тела в разные временные эпохи. Это новая жизнь в человеческом теле может состояться не только в будущем земном времени, но также и в прошлом, уже считающимся прошедшем временем.
- Так что, если мы и потеряем друг друга, то давай договоримся  обязательно вернуться, встретиться в прошлом и повторить наши счастливые дни, - с улыбкой закончил Виктор.
- Я не хочу в прошлом. Я хочу, чтобы у нас с тобой было будущее, - непривычно резко сказала Лиля. Не обращая ни на кого внимание, она поцеловала Виктора, и уже мягче шепнула: – До завтра. И, не оглядываясь, пошла прочь. Автобус тронулся и Виктор смотрел в заднее окно, как она уходит, очень красивая, в вишневом в горошек платье. Ему почему-то стало грустно. «Как будто каждый настоящий день что-то означает в будущем», - подумал Виктор. Но серьезных причин для печали не было.
      Он был молод, умен, и везуч на зависть своим ученым коллегам. Они признавали его способности, но считали, что по возрасту он не имеет права на столь высокую должность. Есть у нас опытные люди более эту должность заслужившие, которые начинали еще при самом Иване Ивановиче в оптическом институте, который был учеником самого Петра Петровича… Но стоит ли обращать на это внимание. Теперь еще его любит молодая красивая женщина. Может быть, он нашел свой женский идеал, на что и не надеялся уже. Виктор давно заметил, что все его желания, всё то, о чем бы он ни  мечтал, рано или поздно исполняются. Его мама говорит, что это плохо. Но почему же плохо ?
- Плохо, ты сам поймешь, сынок…
«Что еще тебе нужно на данном этапе, товарищ Александров ? Почему ты не умеешь радоваться этому твоему везению, за  любую часть которого много бы заплатили твои однокашники и коллеги ? Ну, улыбнись, товарищ главный пессимист». Его второе я видело его насквозь. И Виктор удовлетворенно сказал: « Отстань. Все хорошо». И он беззаботно тихо рассмеялся.
     После обеда и продолжительного разговора с мамой,  как говорится, о том, о сем,
Виктор сел за разбор статьи в «Кэмикал Физикс» об экспериментальном исследовании квазимолекул.*)
     Он исписал все привезенные с собой листы и поискал бумагу в письменном столе отца. Столько лет прошло, но также как  и при нем здесь лежат его награды, документы и вырезки из газет последних лет жизни.

    АГРЕССОРЫ НАГЛЕЮТ.

     Девять американских самолетов сбито позавчера над Ханоем. Агрессоры, совершившие два налета на столицу ДРВ, получили по заслугам. Ханойцы были свидетелями того, как вспыхивали в небе один за другим американские истребители-бомбардировщики, как приземлялись на парашютах прямо на улицы Ханоя вражеские летчики в темно-зеленых комбинезонах………………………(май 1967 г.)



     Мать ничего не трогает. Наткнулся на  тетрадки с записями отца. Всего было две общих тетради с вклейками, вместо книги «про жизнь», которую они собирались писать с отцом в детстве. После его смерти Виктор  только пролистал   эти страницы. В основном здесь были  автобиографические заметки, некоторые мысли о жизни,  фотографии…

       На свете есть правда.

       Армия наша продолжает отходить. Наступили холода. Мерзли не только немцы, но и наши бойцы. Народ организовал повсеместную помощь армии. Майор Собинов вызвал меня и приказал разобраться по факту антисоветского выступления на собрании одной женщины. На месте установлено, что в деревне проходило собрание. Стоял вопрос об изготовлении для Красной Армии теплых вещей. Одна женщина подняла перед подола и стала кричать: «Вот вам теплая вещь, берите!» Собрание было сорвано. Я доложил по телефону о результатах расследования Собинову и получил приказ-арестовать. Привел я бабу себе в кабинет и стал допрашивать. Она имела мужа на фронте, а при себе - троих детей, и требовала , чтобы ей помогали, а не она. Прокурор потребовал передать дело в трибунал, несмотря на то, что женщине очень не хотелось в тюрьму. Она не представляла, как оставит детей на родственников. Но военная обстановка была тяжелой. На фронтах попадали в окружение и гибли целые полки. Даже за разговоры, способствующие панике, судили. Жаль, конечно, было женщину, но сделать было ничего нельзя. Актив в деревне ревностно следил за ходом следствия. Баба получила десять лет. И я про нее забыл. Однако вскоре стали ходить слухи, что детишки, проживающие в соседнем районе, встречаются со своей мамой. Оказывается, не было этой женщине счастья, да несчастье помогло. Или, как говорят в народе, худо без добра не бывает. На город Вышний Волочек ожидалось нападение немецких войск. Поэтому эшелон с осужденными отправился в советский тыл, но был разбит немецкой авиацией. Баба очнулась, лежащей на обочине железнодорожного полотна и, оценив обстановку, дала стрекача. Вскоре меня направили в Селижаровский район со следственной группой, где беглянка скрывалась. Вспомнил я, как не хотелось ей в тюрьму и решил. Раз тебе не судьба быть в заключении, так потешься хоть временно, лаская своих детей. А тюрьма пока обойдется без тебя. Как говорят, бог милостив. Пройдет время, острота вопроса уменьшится, и, возможно, ей учтут уже старость. Нехай гуляет,-сказал я, и быть потому. Сегодня, когда я вспоминаю этот случай, то морально удовлетворен своим поступком. В самом деле. Мы победили в результате высокой сознательности нашего народа, а не при помощи принуждения.  Взять бы и посмеяться над «шуткой» этой женщины. На этом и ограничиться с учетом детей. Никого она не распропагандировала, а только насмешила, а тут уже припаяли срыв собрания и контрреволюционную пропаганду. Я думаю сейчас, что она не была в то время врагом своего народа, да и причин к этому у нее не было. Просто дурость допустила. Так я думал и в то время, когда мне «добрые» люди подсказывали о ночных визитах матери к детям. Вот и объяснение, почему я ее не арестовал. Но строгость законов военного времени не давала мне право так поступать. В штрафной батальон попали несколько моих знакомых-чекистов за проступки в работе и все получили пробоины в лоб. Бывать бы и мне там. И все же правильно я поступил. Только теперь стали говорить о неоправданных жестоких действиях органов чека. Хотя в то время можно было легко  сгореть за «ни за понюх табаку», поступая по совести.

     Многие заметки отца касались поимки парашютистов в начальный период войны и выявлению немецких агентов и пособников на освобожденной территории, когда Красная Армия погнала немцев на Запад («Битва за сохранение Октябрьской железной дороги»,  «Сразу три парашютиста», «Немецкий разведчик», «Не совсем удачная операция» и другие). Описания его работы в ОБХСС в 50-60-х годах свидетельствовали о разложении власти, воровстве и взяточничестве начальства. По признанию отца работать в то время было морально тяжелее, чем во время войны.

     Михайлов и Белянский.   

     Память о семье должна сохраняться не только для детей, но и для внуков и правнуков. Знакомство с моими записями знакомит и с тем, как мы жили в свое время, в какой обстановке и в каких условиях.
   Сегодня, кажется, я смогу записать все необходимое по поводу двух крупных расхитителей – председателей колхозов. Это о Михайлове и Белянском.
 До 1954 года я работал в органах  государственной безопасности. Там же работал Михайлов Леонид Анатольевич, но в аппарате управления в должности оперуполномоченного. В связи с большим сокращением органов МГБ я ушел в ОБХСС, а Михайлов в отставку. Несколько лет он работал в ЦСУ в Пскове, а затем по зову партии прибыл на должность председателя колхоза им. Максима Горького Пусторжевского района. В деревне Стрелковка и сейчас проживает бывший председатель этого колхоза Земцов. Он был участником первого съезда колхозников и сфотографировался вместе со Сталиным (эта фотокарточка у него имеется). Земцов,как опытный и честный человек, сразу заметил, что Михайлов живет не по средствам за счет строительства плотины, которая так и не была достроена, а деньги как на ветер выброшены. Леса поступило в колхоз по железной дороге две платформы, а разгружали колхозники только одну платформу. Куда Михайлов сплавил вторую платформу никто не знал, да и никто не догадывался кроме Земцова, что в документах значатся две платформы. Расчет у Михайлова был, так сказать, на дураков, авось не догадаются, а там со временем докажи попробуй. Все это с помощью Земцова было раскрыто, и Михайлов Пусторжевским судом был осужден на три года лишения свободы. Но добавлено, что суд нашел возможным применить к нему условную меру наказания. Итак, расхититель снова продолжает руководить колхозом. Трудно поверить  этому, но в то время такое было вполне возможно. Первый секретарь Пусторжевского райкома КПСС Белянский Иван Сидорович в недавнем прошлом  работал во Пскове в  областном отделе связи с женой Михайлова (женщиной приятной наружности), принимал ее в партию, а когда приехал в Пусторжев  и был секретарем райкома, то состоял в лучших друзьях у Михайлова. Он вопреки закона сделал все, чтобы не только освободить Михайлова от наказания, но и оставить его на той же должности. Вот оказывается для чего ехали Михайлов и Белянский из Пскова в колхоз. Чтобы поднажиться за счет колхоза, присвоив обманным путем большую сумму денег, принадлежащую бригадирам и звеньевым, как премия за уборку льна. Делал он так. Приедет на дом к бригадиру, даст тысячу ему и заставит расписаться в чистой ведомости. Бригадир рад до смерти, что хоть какие-то деньги выплатят. И вот Михайлов снова присвоил около восьмидесяти тысяч рублей. Мне пришлось помочь Земцову (он был председателем ревизионной комиссии колхоза) в ревизии за несколько лет. Казалось бы хищение доказано, но не тут-то было. Как-то утром позвонил мне председатель райисполкома. Попросил меня зайти сразу же к нему. За столом уже сидели прокурор, жена Михайлова, ревизор Евдокимов. Затем пришел Белянский. Я сразу понял о чем пойдет речь, и что затеял Белянский. Сначала он заставил Евдокимова доложить результаты ревизии, а когда тот закончил, то пытался меня уговорить не возбуждать уголовное дело на Михайлова, пожалеть его жену. С женой сделалось плохо, и меня принудили к благородному жесту – подать воды этой проходимке. Дело велось явно на срыв. Я встал и доказал, что Михайлов крупный расхититель, о чем говорит акт ревизии-он будет привлечен. Белянский рассердился и дал команду передать сейчас же все материалы в прокуратуру и больше этим делом не заниматься. Евдокимов вручил сразу же акт ревизии прокурору. Я должен был возбудить уголовное дело, но без акта ревизии дело не возбудишь. Так я был отстранен от этого дела. Давление на меня продолжалось. Белянский собрал руководителей учреждений и предприятий города и пригласил меня вместе с начальником отделения милиции Амосовым. Долго ругался за якобы плохую работу, а работу ОБХСС охаивал больше всех. Меня персонально предупредил о несоответствии, если я не исправлюсь, уволит. Амосов из-за трусости запретил мне разоблачать Белянского на этом же совещании, а присутствующий секретарь обкома КПСС Пантюхов был, конечно, не в курсе – сидел и поддакивал Белянскому. Все же Михайлов с работы был тихо  снят, но уехал по чистому. Хотел свой дом вывести в пригород Пскова, но благодаря моей заботе ему это не удалось сделать, а пришлось оставить его колхозу в счет нанесенного ущерба. Так жулик удрал без наказания. Позднее Белянского тоже изгнали из начальства за подобные дела и укрытие от партии, что его родной брат был активным пособником немецких карателей. Наверняка мне Белянский «сломал бы шею», если бы его не перевели в другой район. Вот такая история с географией.
    Я неоднократно убедился за время работы в Пусторжеве в ОБХСС, что чем больше начальник, тем больше растрачивает, и его больше защищают. И наоборот, никто не мешает и не вмешивается, когда я веду дело против «мелкой сошки». Дело легко проходит, а судьи хорошо дают в наказание. Как говорит моя жена Зиночка-все начальники продажные души. Так ли это ? Неужели не найдется человек наверху, чтобы постоять за отечество и навести справедливый социалистический правопорядок ?

   «Когда-нибудь»,- думал раньше Виктор, - «я внимательно прочту все эти записи». Но времени как-то не находилось. Он листал эти странички в клеточку, густо исписанные рукой отца синими чернилами, иногда вдруг останавливаясь и замирая, чтобы лучше вчитаться и почувствовать драматическое содержание его жизни.
     Переполненный впечатлениями от прочитанного, он едва слышал свою маму, которая рассказывала о каких-то мелких трудностях ее одинокой жизни и в тоже время неплохой пенсии, заработанной за годы тяжелого труда поваром-кондитером (советской власти спасибо). Еще о чем-то, хорошо знакомом по его прошлым приездам домой. Виктор слушал маму и думал об отце. Ведь мог бы он еще пожить. Всего-то ему было бы сейчас семьдесят лет. Как рано все-таки отец их оставил. Мать так и не вышла замуж второй раз, хотя по возрасту могла бы устроить свою личную жизнь. Говорят, что  претенденты в мужья были. Один сослуживец отца написал ей издалека и признался, что давно к маме неравнодушен, но когда ее муж был жив, он не имел право на это признание. Теперь он зовет ее к себе под Москву, где у него свой дом. Жена умерла, а дети выросли и живут в Москве. Однако мама предпочла одинокую жизнь. Из своей зарплаты в шестьдесят пять рублей тридцать она отсылала сыну Витеньке в Ленинград. Как она жила на оставшиеся деньги, Бог знает.
     Виктор думал о том, что он уже взрослый самостоятельный мужик. Отец, наверное, гордился бы своим сыном. Главный конструктор боевых лазеров – это звучит достаточно серьезно. Но почему Виктору так не хватает отца?*) Что мог бы дать сейчас ему отец ? И ответ на этот вопрос был один. Просто было бы легче жить. Легче нести свое человеческое бремя. Была бы поддержка, но не материальная, конечно, и даже не моральная. Какая-то иная, наверное, более тонкая. Как чувство, что у тебя есть родной дом, например. Несмотря на крутой нрав отца, Виктор его любил, а в последнее время даже жалел, вспоминая тяжелую службу, которой был предан отец. В этой преданности своему делу в самом высоком смысле у них с отцом было общее понимание, хотя и разнесенное прошедшим временем. Сейчас Виктор стал глубже понимать нежелание отца идти на повышение. Как ему удалось преодолеть в себе искушения власти и материально обеспеченной жизни ? Власть и более высокая зарплата в обмен на … что ? Это был  инстинкт самосохранения, но не только сохранения жизни,  а еще души. И это ясно почувствовал Виктор, читая записки отца. Мама упрекала его в неумении приспособиться, в отсутствии денег, но любила как умела. Поэтому делила с ним  беспокойную и часто совершенно неустроенную жизнь. Отец лавировал и пытался поступать по справедливости, когда требовали искать пачками врагов народа и шпионов. Любая ошибка в то время могло стоить ему жизни, однако Бог и врожденная осторожность спасали его не раз. Он страдал, когда близкие друзья, с которыми он дружил семьями, писали на него доносы  наверх, обвиняя в политической близорукости и еще черт знает в чем. Страдал оттого, что не мог всего объяснить жене, так как, вероятно, не хотел повесить на нее неподъемную тяжесть его настоящего положения в органах. Страдал от глупости и беспринципности начальства. Дома часто срывался, кричал, но потом страдал и от этого тоже. Виктор вспомнил, как несправедливо обошлись с ним перед выходом на пенсию. Тогда отец занимался хищениями в райпотребсоюзе. Однако в этом грязном деле оказались замешанными председатель райисполкома и третий секретарь райкома, а может быть еще кто-то повыше. Закончить дело не дали, а отца отправили на пенсию. Из области ему прислали наградные часы за долгую и безупречную службу в органах, но начальник милиции при поддержке райкома подарил их начинающему оперуполномоченному. Конечно, отец сильно переживал, но не жаловался, не обсуждал это с женой. Сколько такого он носил в себе, никто не знает. Тогда Виктор уже ясно видел, что его отец очень отличается от других людей. Сейчас он назвал бы отца идеалистом. Именно таким идеалистом был и сам Виктор.
     После обеда он пошел погулять по набережной. Виктор по-прежнему размышлял об отце и пришел к выводу, что должен решать ту же задачу, над которой мучился его отец: примирить свой идеал с реальной жизнью своего времени. А может быть эта жизнь испытывает идеал на прочность ? Сдашься внутри, предашь свой идеал в мыслях - проиграешь в конечном счете и в жизни ? Может быть нужны твердость и постоянство в этом поиске идеала ? Ну, например, несмотря ни на что твердо и безупречно гнуть свое. Пока ему это было неведомо.
     Когда он гулял, ему звонили Сергей и Лиля. Сначала он решил позвонить Сергею.
- Витек, привет, старик. Очень рад тебя слышать. На рыбалку с ночевкой хочешь ? Можно и с дамами, понимаю, что один сейчас ты не поедешь. Как твоя
комсомолка-спортсменка ? Вся снасть и палатка за мной, а  вино для дам за тобой. Ну что,   согласен ? Сергей был стихией  и все уже продумал и решил.
- Только не  прикидывай ничего. Я сейчас к тебе заеду.
- Где ты  даму себе возьмешь ?- все же не удержался Виктор.
- Аааа…Вот ты ушел тогда, а я остался и ни разу не пожалел. Увидишь Нину – вот такой местный экземпляр. Учительница. Я уже у нее первый ученик !
- Все с тобой ясно, товарищ политрук,- ответил Виктор.

                                                               ***
     Узкая гравийная дорога круто огибала зеленые холмы. Сергей, откинувшись к спинке сиденья, лихо крутил руль, когда «москвич» на большой скорости проходил поворот. Нина всякий раз ахала, стучала в плечо Сергея кулачком и просила его прекратить это безобразие. Виктор, испытывавший вначале неприятные ощущения, похожие на страх и раздражение от мальчишества  Сергея, вдруг начал испытывать некоторое удовольствие и прилив энергии после прохождения очередного поворота. Он взглянул на Лилю. Она была слегка бледная и отрешенно смотрела в окно. Виктор понял, что ей нехорошо. И он зашептал Лиле тихо на ухо:
- Лилечка, не волнуйся. Ничего плохого сегодня точно не произойдет, потому что для влюбленных и пьяных море по колено.
- Верно, Нина ?  Виктор повысил голос.
- Скажи своему камикадзе, что после каждого такого поворота я буду выкидывать по одной бутылке  за борт.
Серж сразу снизил скорость и сказал:
- Все. Тебе верю. Больше не буду.
Перед очередным поворотом навстречу вылетел «камаз» с песком, но Сергей  разъехался с ним по самому краю обочины. У Лили и Нины дружно вырвался вздох облегчения. Сергей тут же прокомментировал:
- Витек, а наши дамы уже готовы для рыбалки. Знаете куда мы едем ? На остров любви. Когда доедем, вам это место раем покажется, а, девчата ? После такой дорожки. И какой русский не любит быстрой езды ! И Серж снова прибавил газу.
- Как тебя в армии терпят ?- только и мог сказать Виктор.
Недалеко от деревни Сергей вдруг начал резко тормозить. Когда пыль рассеялась,  рыбаки увидели перепелиный выводок во главе с мамашей-перепелкой, переходящий дорогу. Это зрелище всех сначала растрогало, а потом рассмешило. Они вышли из машины и хохотали, глядя на эту смешную семейку. Когда поехали, Виктор шепнул Лиле:
- Что я тебе говорил, нормальный парень этот Серега, только любит подурачиться. Поет хорошо. Короче, не такой скучный технарь, как я. Так что сегодня мы скучать не будем.
     Виктор знал это озеро и небольшой остров, который называли островом любви, может быть за поляну полевых цветов, а может и по другой причине. Озеро Алё раскинулось на несколько районов и славилось богатыми рыбными местами. Здесь даже водится снеток, который ловит рыболовецкий совхоз в какой-то из далеких отсюда деревень. Виктор не раз сам ловил в озере окуней, плотву и подлещиков и рассчитывал на хорошую рыбалку. Про успехи ленинградских рыболовов, однажды посетивших здешние места, он даже читал как-то в журнале  «Рыболов-Спортсмен». До острова надо было плыть с полчаса на лодке. Вполне приличную лодку взяли в деревне за весьма умеренную плату – бутылку водки.
     Озеро выглядело  величавым и спокойным. Тихая гладь кругом. Вода была теплая-теплая. Лодку втащили на берег и, как  положено, первым делом поставили палатку. Затем разбрелись парами по острову. Воздух здесь был наполнен  удивительным запахом  цветов и трав. Виктор с Лилей шли обнявшись через поляну, опьяненные необычными ароматами и красотой природы.
- Действительно райское место,- сказала Лиля.– Смотри, березки-красавицы  растут !
Лиля прижалась к молоденькой березке и погладила ее. Потом Виктор и Лиля поцеловались долгим поцелуем. Лиля выскользнула от него и побежала через поляну к озеру. Виктор догнал ее, и они снова обнявшись пошли к палатке. Сергей собирал удочки, а Нина сидела на раскладном стульчике отвернувшись от Сергея и смотрела в небо.
     Наступил вечер, садилось солнце. Это было красивое, запоминающееся надолго зрелище. Ярко освещенная деревня на горе и тихая гладь озера, отражавшая багряное светило. За какой-то час они наловили ведерко разной рыбы. Здесь были вполне приличные окушки, красноперка и множество мелких ершей.
– Хорошая будет уха из этой мелочевки, - бодро приговаривал Сергей.
– Ты понимаешь, весь отпуск просидел дома у телевизора. Ну ни к чему душа моя не лежала. Все страдал по Лидке своей. Вот тебя встретил, и все как-то ведь сдвинулось. С Ниной познакомился. Думал с ней это дело быстро получится, но нет. Баба, она видно умная и не простая, как на первый взгляд. Только и знаю про нее, что муж был шофер автобуса, погиб год назад в аварии. Очень близко меня не подпускает. Так поцеловались несколько раз и все. Говорят, учительницы особенно падки на военных. Мундир одеть,  что ли ? Как думаешь, Виктор ?
- Надо было одеть, когда сюда собирался, и все награды нацепить, тогда бы точно нам ухи сегодня не видать.
- Понял, да ? Попытался поднажать, когда по острову с ней гуляли. Чуть не ударила меня. Заплакала потом. Вить, это слишком для меня сложно, но нравиться она мне все больше и больше. Что посоветуешь, профессор ?-спросил Сергей.
- Профессор советует сыграть черными. Вопрос должен созреть, т.е. все происходит в свое время. Накорми сначала даму ухой. И не пей много- водка враг любви. Особенно первый раз нехорошо пьяным, понял, да ?- в тон Сергею ответил Виктор.
- Слушай, Виктор,это правда из другой оперы. Еще прошлый раз хотел спросить, как тебе новый генсек ? Сергей подсек очередную красноперку, вытащил ее и ловко бросил в ведро.
- Ты только как политрук не очень расстраивайся,-предупредил Виктор. – При любом генсеке надо оставаться человеком. И один генсек тоже ничего не изменит. Вообще, я здесь недавно пришел к во общем-то очевидному выводу, что не партийная совесть важна, а человеческая. Наверное, и до революции были настоящие люди и предатели, дрянь всякая. Сейчас тоже самое. Кто не смог пробиться у нас в ОКБ как специалист, тот пошел на партийную работу и уже нам указывает, как надо правильно конструировать. Не так давно к нам один инструктор горкома приезжал. Молол всякую чушь: «Надо, дорогие товарищи рабочие и конструкторы, взять в руки станок и, засучив рукава, обеспечить нашей стране техническое превосходство над американскими империалистами». Дурак, который дискредитирует партию.
- Ты так может договориться до того, что и какой строй у нас не важно, лишь бы люди были хорошие, так ? – спросил Сергей.
- Может быть и так. Очень-то не думал об этом. У меня, как ты понимаешь свои задачи. И есть о чем подумать. Но то, что в партии много мерзавцев и для тебя не секрет. Вот у нас здесь первый секретарь был, Квашин Николай, может быть помнишь. Мне еще Федька рассказывал. Из Посадникова родом, т.е. местный, деревенский. Так два года назад в Москву взяли инструктором ЦК КПСС. Сдал весь молодняк под нож и перевыполнил план по мясу. Родня какая-то дальняя у него в Москве. На проводах в ресторане его приемник  чуть морду не набил этому передовику. Я считаю, что црушник какой-нибудь не навредит столько нашей державе, сколько этот преданный делу партии инструктор нагадил. Я могу подписаться под каждым лозунгом КПСС, но сейчас все превращается в сплошную говорильню, а настоящего движения и нет. В Москве бываю каждый месяц. Что-то уже совсем не то творится. На уме у всех распределители, спецпайки -где что и у кого достать, поездки за рубеж и т.д. Не делают в Управлении ничего. Как два часа стукнет, начальник управления сразу собирается: « Я в Госплан СССР».Он уходит, а его сотрудники сразу достают из сейфов чаек- кофеек. В колбочке на плитке кипятят воду. Чайники, мол, запрещены. Пьют и сплетничают до конца рабочего дня. И про начальника говорят, что молодая любовница у него недалеко живет. Так что у них на уме спецмагазины, бабы и страх перед начальством. Вдруг от кормушки оторвут. А ведь от этих людей  все зависит- утвердят ли темы, дадут ли фонды и т.д. Вот и едешь с подарками. К нам, когда они приезжают, устраиваем рыбалки, поездки в лес с шашлычками. Напиваются в усмерть. И бабу себе потом требуют, не урезонить никак. Поэтому я нашему директору не завидую. И сам не знаю, как бы я все это вынес, если бы был на его месте, - заключил Виктор.
- Не переживай, в армии тоже это есть,-согласился Сергей. - Но ведь дело все-таки делаем. И сомнения свои ты в обязательном порядке засунь куда-нибудь. Без партии нас бы американцы голыми руками давно взяли. Сами бы развалились и передрались. В дерьмо бы какое-нибудь превратились. Партия –цемент! Я в этом твердо уверен. Ты прав в одном - людей ответственных и преданных мало, но они ведь есть. На них все и держится, вся страна. Знаешь, есть такой закон – двадцать процентов людей выпивают восемьдесят процентов пива. Слышал? Думаю, что мы с тобой в этих двадцати процентах. В переносном смысле конечно. 
 Пора было возвращаться на берег. Вот и Лиля помахала рукой.
Они ели обжигающую уху с перчиком и луком, которую соорудили Сергей с Лилей. Правда, насчет перчика больше старался Сергей, но всем наваристая уха очень понравилась. Втроем выпили водки. Лиля пила сухое болгарское Каберне. Сергей несколько раз душевно спел под гитару. В основном это были песни Владимира Высоцкого.

Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес — отвалился в чем мать родила.
Не затем, что приспичило мне, — просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.
Мы многое из книжек узнаем,
А истины передают изустно:
"Пророков нет в отечестве своем", —
Но и в других отечествах — не густо.

Да, настоящих пророков у нас нет. Страна досыпала сон накануне больших перемен. К чему мы, в конце концов, придем – никому не ведомо. Потом еще долго говорили у костра о том, какое это красивое и тихое место. И что они обязательно приедут сюда еще на следующий год. Нина была немногословна, но ее щеки были покрыты румянцем, и сидела она, прижавшись к Сергею, внимательно слушая его армейские истории и анекдоты. Много смеялись. Лиля тихо дремала, положив голову на колени Виктору. После полуночи они пошли спать в палатку.
    Сквозь сон Виктор почувствовал, как Лиля  взяла его руку и несколько раз сжимала ее
во сне. Желание было сильное, даже когда он спал. Через какое-то время ему показалось, что его тянут за руку, и он проснулся. Лиля стояла перед ним на коленках и ласково шептала ему что-то. Они выбрались из палатки. Была неописуемая тишина. Светлая летняя ночь. Лиля расстелила одеяло  под березкой и потянула к себе Виктора. Столько слов любви и столько нежности, как в эту волшебную ночь на острове, Виктор не получал никогда ни одной женщины раньше. Быть женщиной – это талант ?
Остров любви……… Видимо не только в цветах дело.  Когда они  вернулись в палатку, Сергея с Ниной в ней не было.

     День пятый

     Снилась красавица Лиля в белом свадебном платье, собирающая полевые цветы на солнечной поляне. Она собирала большой букет и удалялась все дальше и дальше от Виктора. Когда Виктор приподнялся, чтобы разглядеть, куда она пошла, яркое солнце ослепило его. Он не смог разглядеть Лилю на поляне, но Виктор определенно знал, что на этом острове любви деться ей просто некуда. Он попытался позвать ее, но голос не звучал. Ли-ли-я!……
     Утром сквозь уплывающий сон он слышал нежные трели птичек. Наконец ласковый луч солнца через маленькое окошко палатки нашел его, и Виктор проснулся. Все еще крепко спали. Сергей с Ниной спали в обнимку. Лиля – прижавшись к его спине и обняв его рукой. Виктор, стараясь не разбудить ее, повернулся на спину. Было немного прохладно, но не холодно. Восемь часов утра. Что за странные сны сняться ему каждую ночь ? В них он теряет Лилю. И Виктор задумался о том, что сейчас происходит в его жизни.
    Что и когда происходит в жизни  целиком зависит от судьбы. По крайней мере, это верно для главных, определяющих событий. В этом смысле Виктор считал себя фаталистом. Многие случаи необъяснимого везения  его в этом убедили. Но как относиться к событию, какой сделать выбор-это целиком зависит от нас. И если выбор сделан неверный, то судьба может повторить свое предложение, а возможно и нет. Виктор где-то читал, что жизнь подобна реке с картинами на берегу, которые видит плывущий по ней человек. Можно случайно отвернуться и поздно заметить, как исчезает желаемая картина. Тогда придется плыть против течения,  чтобы вернуться, но сил может не хватить. Или жизнь подобна большой картине, которую нельзя увидеть всю сразу, и человек смотрит ее частями, как киноленту. Но художник уже нарисовал картину и свобода зрителя состоит лишь в том, чтобы правильно оценить, понять ее и получить удовольствие. А если взяться что-то добавить свое к замыслу художника, то, скорее всего, можно испортить картину. Ну какие из нас художники ? Он вспомнил, как отказался от распределения, и как судьба все-таки не отвернулась от него и, поучив его немножко, дала ему желаемую работу. Сейчас он испугался, что может отказаться от Лили из-за какой-нибудь глупости. Из-за его привычки бороться с подарками судьбы. Он подумал: « То, что сейчас происходит неповторимо и необъяснимо, как этот остров любви или чудесная поляна с цветами».    
     Лиля открыла глаза. Потом ее глаза стали большими- большими. Они – любимые и необыкновенные светились мягким утренним светом, и  Виктор стал целовать их нежными короткими поцелуями. Вот тогда у него вырвались  слова: «Как же я жил без тебя все эти годы, Лилечка ?»  И, конечно,  его слова были выше признания в любви. Как в той песне: «….что наша дружба и наша нежность сильнее страсти больше чем любовь».
     Сергей с Ниной с утра отправились на лодке удить рыбу. Они были как-то необычно серьезны и внимательны   друг к другу. Виктор с Лилей пошли погулять по чудесной поляне, где Лиля нарвала большой букет цветов. Это гуляние было похоже на сон, с той лишь разницей, что они все время оставались вместе. Им было слишком хорошо вдвоем, как иногда бывает: просто гулять и молчать. К полудню они с удовольствием искупались, и было решено ехать домой. Виктор все еще пытался посадить Лилю за учебники. Перед отъездом Сергей еще раз спел Высоцкого и сказал Виктору:
- Все кончено, старичок, меня ведь прилично зацепило. Теперь боюсь начинать- второй раз предательства не переживу……

Я поля влюбленным постелю,
Пусть поют во сне и наяву:
"Я дышу и значит - я люблю.
Я люблю и значит - я живу."

    Тогда Виктор подумал, что ни он, ни Сергей, ни, наверное, кто-то еще, не можем быть счастливы. Потому что текущие счастливые минуты отравляет предчувствие будущих перемен. И эти перемены неизбежны. Счастье всегда рядом с несчастьем.  Все так зыбко в этой жизни, все уходит, растворяется …  Как жаль, что нельзя остановить или хотя бы немного задержать время.
    Дома все произошедшее этой ночью показалось Виктору  необыкновенным сном. Рядом сидит его мама и пытается, как всегда, разговорить сына. На столе опять разложены бумаги с расчетами и схемами. Кажется, ничего не было и ничего не изменилось в его жизни. Нет, все изменилось. Слишком уж необычно и беспокойно то, что сейчас с ним происходит. Слишком он оказался зависим от случившегося счастья. И Виктор вдруг понял, как легко быть несчастным и как трудно быть счастливым.
     Вечером позвонила Лиля. – Витенька, миленький, сейчас я одна дома и решила тебе позвонить. Милый мой, до завтра так долго ждать. Пытаюсь представить, чем ты сейчас занимаешься. Что-нибудь пишешь или читаешь ?
- Ты угадала, я читал сейчас.
- Фантастику, наверное ?
- Почти так. И Виктор отодвинул в сторону «Кемикал Физикс».
- Мама больше меня не ругает, а только молча смотрит на меня грустными глазами. Раз только сказала: «Жалко тебя, дурочку. Да видно судьба у нас такая». А бабушке ты понравился. Говорит, парень самостоятельный, ученый. Чем не жених нашей Лиле.
А я ей говорю : замуж не собираюсь. Кому нужна необразованная жена. Вот выучусь на врача и, при моей-то внешности, Витенька сразу на мне  женится.
Виктор растерянно молчал.
- Что молчишь ? Испугался ?
- Лиля, но я же тебе объяснял, что очень хочу быть с тобой, но не могу загубить твою жизнь. Она у тебя одна и только-только начинается. В ней столько может быть интересного.
Потом, я же тебя люблю и хочу, чтобы ты поступила в институт, как  мечтала.
- Считай, что ты мою жизнь…..  уже загубил. Лиля легко засмеялась. - Ты все правильно решил, мой господин. Это я так, шучу под настроение.
      Они договорились поехать в Пушкинские горы завтра утром. Лиля обещала засесть плотно за подготовку в институт, как только Виктор уедет. – Я забудусь быстрее, когда буду готовиться. И я буду очень сильно скучать по тебе. Я уже сейчас скучаю.
Они попрощались до завтрашнего дня.
Положив трубку,  Виктор подумал: «Что если наплевать на все и  сейчас же жениться… Или хотя бы представиться ее маме. И увезти Лилю с собой. Потом сыграть свадьбу. Нормальный мужик так бы и сделал. В таком деле о совести не думают. Упустишь такую красавицу, потом всю жизнь жалеть будешь». Но внутренний оппонент выразился гораздо яснее: «Трус паршивый.  На самом деле боишься, что она слишком красивая. Боишься, что в деревне ты король, а в Питере найдутся мужики и покруче тебя ? Ты то в Москве, то на «Южном». Дома тебя никогда нет, а она будет одна дома. На лекции будет ездить в институт, а там студентики-романтики  всякие. Общие интересы. Да и уделить столько времени, сколько уделяешь здесь, ты ей точно не сможешь. Не сможешь удержать женщину, а? Так что не финти. И благодетеля из себя не разыгрывай. Чистоплюй !» Что ж, так ведь оно и есть.
- Сынок, почему ты не веселый такой. Или поссорились с Лилей своей ?-спросила мама. – Вид у тебя усталый, ложился бы ты отдыхать.
Виктор так и сделал.

      День шестой.

     Виктору опять снилось, что он в Москве. Скоро поезд домой, но Виктор еще не отметил командировку и не сдал номер в гостинице. В гостиницу не успеть, а в Управлении уже некому поставить печать. Билет на обратную дорогу он забыл купить. Даже если он сумеет сегодня уехать, то за командировку ему не отчитаться. Надо бы быстро поехать и собрать все документы, но он забыл, где гостиница находится. И ночевать уже негде. А дорогу на вокзал он, кажется,  тоже забыл. Ничего не успеваю, ничего не сделать. Кругом тупик, тупик….
 На столе салфеткой был накрыт завтрак, и мама совсем как в детстве ему говорила: - Сыночек, вставай, а то опоздаешь (в школу ?). Ты просил в семь разбудить, а сейчас уже… уже  восьмой час.
Автобус на Пушкинские Горы отправлялся ровно в восемь. Лиля  ждала Виктора на автовокзале…
     После посещения дома-музея они нашли аллею Керн, одну из сохранившихся до наших дней аллей Михайловского парка. Лиля держала Виктора под руку и  некоторое время молча слушала его рассказ об истории отношений поэта с Анной Керн, с которой Пушкин совершил прогулку в  1825 году по этой липовой аллее. По блеску Лилиных глаз Виктор понял, что романтизм пушкинских строк в этом красивейшем месте (Я помню чудное мгновение и проч.), где гулял сам Пушкин с романтической женщиной, произвел на Лилю сильное впечатление. «Какая же она все-таки настоящая», - неожиданно подумал Виктор. Сейчас ему казалось, что Лиля чувствует и понимает то же, что чувствует и понимает он, представляя давно минувшие здесь события. И он был почему-то очень счастлив от этого ее понимания. Воображение дорисовывало идеал: Пушкин и Анна, идущие по этой аллее под руку, страстный разговор поэта и тихий голос женщины, отвечающей ему. Шелест ее длинного нарядного платья, нежные руки, украшенные кольцами и браслетами. Мягкая улыбка,  осторожный взгляд. Два человека в вечности, запечатленные  в памяти этих старых лип. Было ли так на самом деле –  абсолютно не важно. Так могло быть, а значит где-то есть. Виктор вдруг подумал, что они с Лилей сейчас пройдут через  аллею, а эти мгновения здесь также останутся навсегда. Ветер времени унесет Виктора и Лилю куда-то дальше согласно судьбе, но родство их душ здесь сохранится навечно. Через Михайловский сад они прошли к «Острову уединения», любимому уголку Пушкина. Постояли на мостике. Виктор начал рассказывать Лиле о его увлечении пушкинской темой. Интерес этот пришел от  сестры, филолога по образованию. Многие книги, написанные пушкинистами, были в ее  домашней библиотеке. На литературных вечерах, которые часто происходили в  доме сестры, обсуждались новые исследования поэзии и жизни Пушкина. Выдвигались версии, велись споры. Случалось, Виктор попадал на такие диспуты, оставаясь ночевать у нее, когда бывал в командировках в Ленинграде. Отношения поэта с женщинами было интересной темой, прежде всего потому, что Виктор сам искал причины  своих проблем  в отношениях с ними. А еще и потому, что был тонким романтиком-исследователем с самой ранней юности. «Чистое созданье» Пушкина, «незнакомка» Блока, героини повестей Бунина и Тургенева вызывали в нем предчувствие будущей романтической любви. Он не мог предположить когда и как произойдет  эта любовь, но до некоторых пор ее предчувствие нарастало с каждым пролетевшим годом. История отношений Пушкина с Натальей Гончаровой интересовала Виктора более всего. Многие авторы спорили о существе этих отношений. Любила ли Натали поэта ? Была ли она косвенной причиной его смерти ? Изменила ли Натали Пушкину с Дантесом ? Хотелось доказать самому себе, что любовь была. Хотелось поверить в возможность существования идеала. Если бы были какие-нибудь доказательства, что любви между поэтом и красавицей не было, то Виктор, наверное, на тот момент жизни расценил бы это как личное поражение. Он бы не смог сохранить что-то внутри. Что-то умерло бы у него, как умирает последняя надежда.  Много позднее он найдет ответ на эту загадку, но сейчас тайна оставалась, впрочем, загадкой для него была вся жизнь. Иногда Виктор приходил к такому выводу. Пробуждающееся временами желание распознать истоки человеческой личности, человеческих отношений вступало в противоречие с необходимостью придерживаться строгой определенности его занятий на работе, которая требовала от него полной самоотдачи. Случалось, Виктор страдал от этой двойственности, но, как правило, не долго, так как текущие события и необходимость принимать ответственные решения загружали его ум, властно отрывая от чувств и сомнений.
Виктор не понимал, зачем ему дан к этому глубокий интерес, бесполезный и даже мешающей  жизненной определенности, которая сложилась теперь. Интерес к причинам взаимоотношений людей, их судьбам иногда лишь слегка раскачивал лодку, на которой Виктор пока успешно плыл по реке жизни. Пока это было не опасно. Понимание придет еще очень не скоро.
     -Ты интересно рассказываешь, совсем как писатель или учитель,- сказала Лиля. Он обнял ее, и они пошли дальше. Виктор уже  почувствовал какую-то грусть, то ли от ощущения скорого расставания с Лилей и того, что этих чудесных мгновений вдвоем  на красивейших аллеях больше не вернешь. Вот сейчас они выйдут из парка и все закончится. Потом он вообще уедет. Неизвестно повторится ли подобное-скорее всего нет. Либо от того, что вдруг понял: все, как цветы,  расцветает и скоро увядает. И ничего с этим не поделаешь. Уж давно Пушкина и его женщин нет на свете, а значит, нет их чувств и мыслей. Все проходит, уносится временем. И никак не зацепиться за мгновения счастья. Все промелькнет быстро. Лиля поняла его по-своему и предложила ехать в Пушгоры , поискать какое-нибудь кафе:
- Проголодался, Витенька?
Виктору было интересно, поймет ли его Лиля, и он заговорил о быстротечности жизни, счастья, симпатий. О неповторимости мгновений. О быстром уходе людей, от которых после их ухода ничего не остается. Даже дорога на Тригорское вдоль озера Малинец показалась Виктору очень одинокой и почти ненужной, потому что нет Пушкина. И некому гулять по ней, делясь с ней только что пришедшими стихами о любви. То, что было здесь когда-то, больше не повториться никогда. Может быть все это место, вся природа долго ждала, чтобы такое здесь произошло.
- Теперь уж дальше ничего такого не будет, -повторил Виктор.
Лиля внимательно выслушала его и сказала:
– Такой разговор в моей жизни первый раз. Я никогда не думала об этом – просто жила, училась, любила свою маму и бабушку. Но сейчас  думаю: если что-то  и остается от людей, так это их любовь к друг другу. Мы  гуляем здесь и чувствуем  любовь, которую нам оставили  люди, жившие здесь раньше нас. Эта любовь повторяется в нас, поэтому никогда не умирает. И это место не умирает, потому что сюда придет еще много людей,  и они будут чувствовать, что чувствуем мы. Ждать этого совсем недолго.
 Виктор понял, что так и есть на самом деле.
 - Умная ты, Лилечка, не по годам умная. То над чем я долго мучаюсь, ты просто знаешь, - восхищенно сказал он Лиле. А Лиля снова практично напомнила ему, что время поискать кафе. «Откуда человек знает такие потрясающие вещи, - думал Виктор,-«может быть и правда мы жили уже когда-то ?» Он удивится Лилей еще не раз.
     К середине дня погода совсем испортилась. На улице потемнело. Не переставая, моросил мелкий дождик. Они обедали в ресторане «Витязь», недалеко от Святогорского монастыря. Виктор заказал  мясо по-царски и сто пятьдесят водки в графине. Лиля отказалась от вина и сказала, что выпьет рюмку водки вместе с Виктором.
- Совсем как у Бунина,-вспомнил Виктор. –  «Водочки желаете ? Охотно. Сырость на дворе ужасная".
- А как же то, что водка – враг любви ?-спросила Лиля.
- Водка – враг физической любви, но есть еще любовь от сердца. Когда выпьешь немного водки в дождь, на сердце становиться теплее. Так я понял Бунина.
Виктор улыбнулся. Они выпили водки. Мясо оказалось вполне съедобным и даже вкусным. Посидели.  Лиля посмотрела Виктору в глаза  долгим и нежным взглядом заблестевших глаз, махнула  рукой и быстро заговорила.
- Мама говорит, что у красивых женщин судьба всегда несчастливая- личная жизнь не ладиться и болезни нехорошие приходят рано. Я пытаюсь в это не верить. Но иногда слабею внутри и думаю, что это почему-то так и есть. Мы сейчас сидим с тобой здесь, за окном идет дождик, и мне очень хорошо. Никогда не было так хорошо, так спокойно. Но где-то далеко есть какая-то сила, которая может прийти и все разрушить. Сейчас я не боюсь ее, но чувствую, что она все же где-то есть.
 Виктор слушал молча, ожидая чего-то самого главного.
- И почему люди не могут быть долго счастливы ? Ведь когда женятся, то вроде бы любят друг друга. Куда потом все уходит ? Как будто прежние люди умирают, а вместо них живут уже совсем другие люди. Моя сестра Танюша, когда замуж выходила, не могла ни дня прожить без Володи. Все - Володенька, мой Володенька. А сейчас зовет его дядя Федор, а иногда даже – дурак-то мой.
- Почему Федор ? – спросил Виктор.
- Федоров, потому что. Пилит его за маленькую зарплату. Ругаются без конца из-за денег. На людях стесняется его маленького роста. Мне кажется, все у них могло бы быть хорошо. Дом строят. Володя очень работящий парень и к дочке очень хорошо относиться, но стал к бутылке в последнее время прикладываться. Как он выпьет, Таня начинает к нему подставать, ну и получает, конечно. Начала покуривать. Один раз мне сказала, что бы я замуж не спешила. Мол, наживешься еще – узнаешь. Что там у них произошло, не говорят.
- Лиля, я сейчас подумал, что каждому человеку с рождением дается какой-то талант как подарок.  Красота, например. Но что-то, чего не хватает, он должен приобрести сам. Заработать трудом, терпением, выстрадать, может быть. Мне повезло с   профессией, но, как ты знаешь, я пока не женат, как-то не складывалось. Мой директор, Владимир Николаевич, очень хороший специалист, заканчивает докторскую диссертацию, но не везет с женами. Вторая жена сейчас собирается с ним разводится. Талант часто портит человека, делает его гордым и нетерпеливым. Талантливый человек считает, что все остальное ему также должно принадлежать. Ведь другие этим владеют. Но у других людей тоже чего-то не хватает. И чтобы это получить, надо вкладывать в это кирпичик за кирпичиком, долго и осторожно. Тогда получится, хотя и не сразу. В отношения, например, надо вкладывать, их надо строить, если не везет с этим. Не все в нашей судьбе –подарок. Я это уже знаю, но срываюсь часто на работе и вообще в жизни. Хочется все поломать. Не получается, ну и ладно. Когда назначили главным конструктором, в первый год два заявления об освобождении от занимаемой должности подавал. Спасибо Зимину. Наш директор поучил меня: заявления рвал и крепко ругал меня оба раза. Я ему очень благодарен за это. Сейчас я вижу все по-другому и сам себе удивляюсь. Просто я в то время считал себя очень важным и не мог согласиться с правом моих оппонентов на иную позицию, вот и бесился, когда меня поправляли. Но другому человеку легче подсказать, чем самому измениться. Говорят, что вторую жену наш директор любит, а все равно не сложилось. Вот и твоя мама, тоже, как ты говоришь красивая, но, может быть, положилась чересчур на свою красоту. Может, чем-то обидела твоего отца, вот он и запил. Виктор внимательно посмотрел на Лилю- понимает ли она ?
- Я не знаю, как там у них все было. Маленькая еще была. Помню только скандалы, скандалы и страх, что он маму убьет, - сказала Лиля. - То, что ты говоришь, слишком для меня сложно. По-моему, если отец любил, то  зачем было так нас с мамой мучить.
- Лилечка, давай про нас с тобой поговорим. Неожиданно он решил изменить тему этого странного разговора.
- Ты вчера была такая… очень красивая. Виктор выпил еще рюмку водки.
- Только вчера ? Лиля, наконец, улыбнулась.
- За тебя, моя красавица ! А ты больше не пей, Лиля. Но Лиля налила себе чуть-чуть из графина и сказала,- За нас . Но главного она так и не сказала. Ведь было что-то у нее уже, какая-то любовная история. Молчит.
     Дождь почти прекратился. До отправления автобуса они успели сходить на могилу Пушкина в Святогорском монастыре. Когда возвращались домой Лиля дремала в автобусе, положив голову на его плечо. От ее близости Виктор чувствовал себя самым счастливым человеком-так мало, оказалось,  надо для счастья. Куда-то на время отодвинулась его работа и все напряжение от неприятностей последних месяцев. Любовь этой молоденькой женщины будоражила его воображение, тешила его мужскую гордость. «Пройдет несколько часов, наступит ночь, и она будет снова обнимать меня. Шептать мне слова любви. Она такая нежная, эмоциональная, горячая… Такой женщины у меня никогда не было. Как там у Александра Сергеевича? «А душу твою я люблю еще более твоего лица… Чистое создание, которое ничем не заслужил перед Богом». Но что это я намолол ей в ресторане ? Теоретик. Сам до сих пор не сумел жениться, а теории строишь». Его оппонент не спал.
     Виктор познакомил Лилю с мамой. Вечером они пили чай  втроем по-старому за самоваром. И Лилю оставили  ночевать. Было заметно, что новая подруга сына маме понравилась. Вроде бы молоденькая только очень.

      День седьмой, последний.

     Он летел сначала над незнакомым городом, затем над проселочной дорогой. Была ранняя весна. Он ясно видел внизу голые кусты, стоящие в  воде. Возможно, сейчас он упадет в эту талую воду, и нет сил удержать высоту полета. Виктор медленно падал. Впереди  он увидел деревню, которая показалась ему знакомой. Затем появилось большое озеро. «Мне надо долететь до озера», – почему-то решил он. Виктор упал рядом с автобусной остановкой, на которой было много людей, но никто не обращал на него никакого внимания. Виктор стал спрашивать, как ему попасть к тому озеру, однако люди почему-то не понимали, о чем он спрашивает. Наконец от толпы отделился один высокий молодой человек с длинными волосами и смуглой кожей лица ( Виктор где-то видел его раньше) и сказал: «Если ты вспомнишь, как ее зовут, то легко найдешь дорогу к озеру». «Конечно, я  помню»,- ответил Виктор странному человеку. «Ее зовут Лиля». Он сразу очутился над островом. Там был солнечный летний день. И он увидел ту самую поляну, где они с Лилей собирали цветы. Он плавно опустился на землю, подошел к той самой березке, под которой они любили друг друга, и сразу почувствовал, что Лиля где-то здесь. Сейчас она появится. Еще немного удержать сознание ! Немного… Картина быстро тускнела. Виктор понял, что просыпается. Лиля спала рядом, прижавшись к  спине и обнимая его рукой с тонким золотым браслетом. Он осторожно поцеловал ее руку.
     Утром Лиля долго стеснялась выходить из комнаты Виктора. Тщательно приводила себя в порядок. Наконец вышла к накрытому столу с легким румянцем на щеках и заплетенными в толстую косу волосами. На завтрак были блины со сметаной и кофе с молоком. На маленьких блюдечках красовались пирожные-корзиночки, купленные мамой накануне в ресторане. Виктор сварил себе черный кофе в привезенной из дома маленькой турке. Предложил попробовать Лиле. – Фу, какой горький, -сказала она. Оказалось, что Лиля с настоящим кофейным удовольствием не знакома. Виктор тут же пообещал ее приобщить…..

                                                                     ***
      Это была старая деревенская церковь на берегу небольшого озера, обнесенная крытой жестью каменной оградой. Когда подошли к вратам, Лиля вынула из сумочки тоненький платок и повязала его на голову, немного убрав под него волосы. Затем она перекрестилась, подала руку Виктору, и они, преклонив голову,  вошли через низкую арку в ограде на территорию церкви. Виктор попросил ее объяснить как надо себя вести во время службы. Лиля пожала плечами и  сказала:
- Поставь свечку у иконы Божьей Матери,  скажи так: «Не моя воля, Господи, но Твоя есть». Так меня бабушка научила. Смотри, обязательно это скажи.
Больше она ничего не добавила. Служба уже началась, когда они вошли во внутрь церкви. Пришедших помолиться людей  было очень мало, всего несколько человек. Пел небольшой церковный хор, состоящий из  женщин и мужчин среднего возраста. Пожилой невысокий батюшка на распев читал молитву. Купили свечи. Лиля тихо объяснила, где поставить за упокой рабов божьих – наших отцов. Они поставили свечки за упокой у распятия Христа. Виктор также поставил свечку Божьей Матери  и произнес слова, как научила Лиля. Долго стояли и слушали церковное пение. Батюшке прислуживал сухорукий мальчик. Виктор несколько раз бросил взгляд в сторону , где стояла Лиля. Она стояла с сумочкой через плечо, опустив голову и со сложенными вместе ладошками. Иногда ее губы что-то шептали, и она крестилась, поднимая взор на икону Божьей Матери. В церкви был полумрак, и только небольшое количество свечек тускло освещали иконы, пребывающие на каменных стенах. В какой-то момент Виктору показалось, что все Святые, изображенные  на иконах,  смотрят на него одного: «Вот и ты, наконец, пришел к нам. С чем ты пришел ?» Но Виктор не мог ничего ответить и лишь ощутил какое-то смутное томление, похожее на раскаяние. Это ему не понравилось, и он, поймав взгляд Лили, показал ей глазами на выход. Лиля кивнула. Они вышли из церкви. Лиля перекрестилась на купола и сняла платок.
– Как тебе в церкви первый раз ?-спросила она.
– Красиво. Хорошо поют. Но чувствуешь себя в чем-то виноватым.
– Это значит, душа у тебя беспокоится. Тебе надо обязательно окреститься, тогда, как говорит моя бабушка, тебе будет послан Ангел-Хранитель, который будет охранять тебя от всякого зла и сохранять твою душу. Может быть подождем, пока закончится служба и попросим батюшку тебя окрестить ? Витенька, пожалуйста…
Но Виктор был не готов к такому обороту и, улыбнувшись, сказал,- Не будет батюшка крестить коммуниста. Да и зачем? В то, что существует  высшая сила, я и так верю. В церковь мне все равно ходить некогда, а дома это вообще невозможно – тут же выгонят со всех постов. Но, спасибо тебе за все это. Я хотя бы посмотрел, что такое настоящая церковь.
- И все же, если тебе когда-нибудь будет в жизни плохо, как, например, моей маме было, ты приезжай сюда и окрестись. Бог тогда поможет тебе, даст терпение перенести страдание. Так бабушка когда-то говорила моей маме.
- Если когда-то что-то и будет, то мы сюда приедем вместе, ладно ?- Виктор засмеялся. – Хорошо бы,-отвечала Лиля.
     Они спустились вниз к озеру. Постояли на берегу, заросшем камышом. Нашли лодку, привязанную в зарослях. Сели вместе на одну скамейку в ней и стали смотреть в даль озера на полеты пикирующих чаек. Виктор рассказал, как в этом озере, еще в школьные годы, вместе с мужем сестры ловил раков. Как было страшно первый раз засовывать руку под коряги и ждать, когда рак схватит клешней за пальцы и  сожмет их, чтобы потом, поймав его, вытащить из-под воды. Лиля слушала его молча, слегка прикрыв глаза. Лодка  покачивалась на волнах. С озера дул слабый ветерок. Мгновение остановилось. Не важно, что говорил ей Виктор. Их время приближалось к концу. И, скоро, когда он уедет, в памяти время будет разделено на то, что было до его отъезда и то, неведомое, что наступит после.
    Они молча поднялись по тропинке к церкви и пошли вдоль ограды к автобусной остановке. Виктор испытывал странное чувство, которое было похоже на страх. Здесь было слишком покойно. Лишь шелестели листья кленов на церковном кладбище. Страшно было подумать, что можно было бы жить здесь, в этой псковской деревне, ходить куда-нибудь мимо этого кладбища каждый день. И каждый день был бы похож полностью на предыдущий. Так день за  днем, год за годом. И ничего бы не менялось. Так наверное, здесь и было всегда. Какой-то части его личности хотелось себя испытать, прожив здесь, может быть  монахом долгие годы в смирении и недеянии. Но другая его часть хотела немедленно бежать отсюда в город к своим великим стремлениям, где никогда не останавливается время. Однажды он уже испытал подобное чувство на концерте симфонической музыки, когда неожиданно заметил в последнем ряду музыкантов молодого человека с грустным лицом и длинными прямыми волосами, который, как показалось Виктору, обреченно смотрел куда-то мимо дирижера и послушно пиликал и пиликал на своем контрабасе. Смог бы так неприметно жить Виктор ? Нет, не смог бы никогда….
     Он проводил Лилю на дневной автобус после обеда, который им приготовила мама. Они молча постояли на остановке, держась за руки, и  тепло попрощались. Уже сидя в автобусе, Лиля открыла окно и крикнула Виктору:- Я тебе напишу, сегодня же. Жди на днях от меня письмо. И улыбнулась, помахав Виктору рукой. На душе у него стало как-то легче.
     Через два часа Виктор уехал на железнодорожную станцию и взял билет до Ленинграда. Все когда-нибудь кончается и начинается что-то новое. Человек несчастен, потому что он ищет надежности и постоянства, которого в этом мире просто не существует.

   
   Директор Зимин.
   
   Владимир Николаевич Зимин был старше Виктора лет на десять. Когда-то он работал в оптическом институте и занимался исследованием плазмы на ударных трубах. Результаты исследований использовались при моделировании процесса взаимодействия возбужденного газа с металлической обшивкой возвращаемого аппарата, падающего из космоса в верхние слои атмосферы. Потом Владимир Николаевич переключился на лазеры. Лазерная тематика в институте стремительно расширялась. Писалось множество диссертаций, отчетов и статей по новым инверсным средам для генерации излучения и взаимодействию его с различными материалами. Зимин успешно защитил кандидатскую диссертацию, неторопливо и основательно стал собирать материал на докторскую. Наконец-то дали ему лабораторию газовых лазеров. Тогда он со своей первой женой только-только материально окрепли. Но постоянное отсутствие Зимина дома, хроническая нехватка денег в недавнем прошлом все-таки свое дело сделали. Бедность и диссертация не способствуют любви. Что-то надломилось в их отношениях уже не вчера. По сути дела каждый из них жил давно своей жизнью. Только сын и семейный бюджет принадлежали им обоим и как-то объединяли их.
   Ранней весной на преддипломную практику в лабораторию Зимина пришла студентка из ЛИТМО. Он брал толковых дипломников под свою докторскую. Сам рутину в эксперименте не любил, но и без нее далеко не уйдешь. Всегда приходится делать много измерений и статистически обрабатывать данные. Лишь идея эксперимента и построение теоретической модели вызывали его творческий интерес. А еще он любил масштабные эксперименты. Вот почему спустя несколько лет, когда появились первые идеи создания мощной лазерной пушки, Зимин постарался добиться своего участия в этом проекте.
   Студентка, ее звали Рита, оказалась на редкость способным экспериментатором. Очень скоро выяснилось, что Владимиру Николаевичу достаточно набросать ей общую схему эксперимента и планируемые результаты. Всю рутину по доработке лазерной установки и проведению измерений Рита успешно взяла в свои изящные руки. Они у ней действительно были красивые, с длинными прямыми пальцами и безукоризненным маникюром. Рите приходилось этими руками крутить юстировочные гайки, работать паяльником и нажимать многочисленные кнопки. Белый стильный халатик, ушитый в талии, который она одевала в лаборатории, делал ее похожей на доктора или медсестру, но никак ни на будущего инженера. Зимин оценил ее ответственность и способности, похвалил Риту как-то в своем кабинете наедине. И вдруг встретился с ней взглядом. Не отвела своих серых глаз, смотрела с интересом, даже с небольшим вызовом. С этого взгляда начался их роман.
   Вот и пришлось оставить квартиру жене с сыном и уехать в Зеленый Бор, где строилось ОКБ спецтехнологии. На самом деле задачей ОКБ была никакая не спецтехнология, а разработка и производство опытных образцов лазерного и пучкового оружия. Зимину дали хорошую лабораторию по исследованию мощных лазеров. Риту взяли на экспериментальный завод технологом оптического производства. Работать в одном подразделении с ней Зимин не считал возможным по своим правилам-убеждениям.
   Владимир Николаевич Зимин читал небольшой спецкурс по газовым лазерам в ленинградском электротехническом институте. Там он и приметил Виктора Александрова, как подающего большие надежды исследователя по лазерной тематике. Во время его дипломной работы они написали совместную статью по генерации излучения в газовых матрицах. Когда Зимин стал директором, то сразу назначил Виктора начальником лаборатории, с которой он начинал в ОКБ. Когда же начали создавать отделение главного конструктора для разработки боевого лазера, то именно директор на свою полную ответственность рекомендовал Виктора на должность главного конструктора и добился этого назначения, несмотря на сильное сопротивление сверху и снизу. У них была общая мечта. Сделать лазерную пушку Зимин мечтал давно, но озвучил эту мечту по-новому Александров, назвав эту пушку гиперболоидом, как в знаменитом романе Алексея Толстого.
   В этом году ему исполнилось сорок два. Уже сорок два или все таки еще ? В актив записаны: сын, кандидатская, молодая жена-красавица, вполне приличная квартира, небольшая дача, "волга" последней модели. И должность директора сюда же. Что еще? Развод и не присмотренные старики в Калинине- камушки в сердце. Зимин был близок к осуществлению мечты. На полигоне "Южный" был построен мощный экспериментальный лазер "Элина", размером с небольшое трехэтажное здание. Начался монтаж боевого лазера в бухте Свободная на побережье Черного моря. Главной задачей теперь стало создание системы противоракетной обороны от американских Першингов, размещенных на территории Турции. Кроме того, лазер планировали использовать в системе береговой обороны. Это уже будет настоящий гиперболоид. Что по большому счету надо мужчине, как не реализовать свою сокровенную мечту ? Быть зачинателем большого дела и доказать прежде всего самому себе, что можешь делать то, что никто и никогда еще не делал. Большим человеком в своих глазах можно стать только через большие дела. Даже в директора Зимин пошел не из-за денег или должности, а из-за возможности организовать, пробить и осуществить эту мечту. И еще потому, что так распорядилась судьба. Зимин, как и Виктор, любил свою работу, был предан ей, видел в ней смысл.
   Какие все-таки серьезные дела они делали тогда. Это было как сон......
   В этот Новый Год случилось событие, которое сильно подмочило репутацию Зимина в местном горкоме партии. Но представился случай убедиться в порядочности Виктора Александрова, после чего их отношения еще более укрепились.
   Новый год по традиции встречали у Зиминых дома. Как всегда были его заместитель по проектной и научной работе Семенов Иван Ильич с женой Алевтиной, начальник лаборатории электронной оптики Морозов с женой, с которым Владимир Николаевич когда-то вместе учился в политехе. Изредка приезжал кто-нибудь из родственников Зимина. После часа обычно заходили поздравить шефа со товарищами Виктор Александров (чаще с подружкой) и секретарь парткома Сучков с супругой. Ночью заглядывали соседи по лестничной площадке, бегали туда-сюда чьи-то дети, которых еще не сумели уложить спать. Маргарита Зимина прекрасно умела приготовить закуску и испечь торт. Конечно, в подготовке праздничного стола не малую роль играли московские возможности Владимира Николаевича, однако и хозяйка была не только способным инженером, но и превосходным кулинаром. Редкое сочетание, правда ? Ее торт производил на всех ударное впечатление. Отказаться от него было невозможно, хотя места под торт уже не оставалось. В доме Зиминых кормили гостей по-русски, от души. Степан Алексеевич Сучков обычно про торт вспоминал накануне праздника, обещал Зимину зайти поздравить, но и попробовать искусство жены. Торт ему оставляли заранее, чтобы не случилось какого-нибудь недоразумения.
   Над квартирой Зимина располагалась квартира бывшего директора ОКБ Варенцова. Игнат Варенцов уже давно сидел в главке в Москве, но забирать к себе свою молодую жену не спешил. Зимин догадывался, что здесь видимо, скрыта какая-то темная история. Уж лучше бы он забрал ее побыстрее. Как-то Зимин долго не мог уснуть и вдруг услышал характерный шум, сперва он продолжался недолго. Потом резкий стон женщины, который через минуту повторился. Этот шум продолжался еще минут десять. Рита спокойно спала рядом, а Владимир Николаевич почувствовал себя неудобно, что пришлось подслушать чужое удовольствие. В наших квартирах иногда звуки распространяются на большие расстояния.
   Засыпал Зимин плохо всегда. Это понятно: груз ответственности, множество дел, которые необходимо было сделать вчера и предстоит завтра, давили его и крутились в голове еще долго после того, как он желал своей Ритуле спокойной ночи. Поэтому ему пришлось еще несколько раз услышать эту женщину. Он ее быстро вычислил. Это была жена бывшего директора - Искра Варенцова. Вот уж искра.....
   К интимной жизни с Ритой у Зимина по большому счету не было претензий. Однако ее реакция была куда спокойней. Помимо своей воли Владимир Николаевич вспоминал эти стоны время от времени, особенно, когда жена была усталой от работы и каких-нибудь домашних дел и не могла настроиться на романтический лад. Он лежал одиноко в их супружеской постели, думал, а иногда начинал прислушиваться . Тут чего только не передумаешь, пока наконец после полуночи успокоишься коротким сном. Зимин стыдился этих мыслей и даже пытался себя ругать за слабость. Ведь его Рита была заботливой и верной женой все эти годы. Утром она вставала и заспанная гладила ему свежую рубашку, готовила завтрак, провожала на работу. После этого успевала пожарить котлеты на обед и бежала на автобус. Вникала в его проблемы и пыталась давать советы. Следила за его здоровьем и покупала ему одежду. Понимала его мужское нетерпение, и он часто несдержанно пользовался этим пониманием.
   Когда он случайно встречал ту женщину на лестнице, она всегда первая здоровалась с ним с должным уважением, но почему-то сразу отводила глаза. Зимин чувствовал в ней теперь какую-то тайну. Кто этот ее любовник ? Что произошло у них с Варенцовым ? Но больше интересовало, какая она.... была бы с ним. О том, чтобы перейти к реальным действиям, он и не помышлял. Рита не заслуживает измены. Неизвестно, сколько могло бы это дело продолжаться, но случай все же свел их в одну постель. Наверное, к ней пришли его мысли. Обычно нам кажется, что мы можем думать, что угодно. Ведь никто не может подслушать то, о чем мы думаем. Иногда это не так.
   Зимин звонил бывшей жене и поздравил ее и сына с наступающим Новым годом. Рита молча слушала их разговор по телефону, но Владимир Николаевич почувствовал, как она напряглась, когда он произнес: "Здравствуй, Надя". Под конец разговора Надя начала жаловаться на нехватку денег (перечисляла за что заплатила и за что еще надо заплатить), на то, что их сын часто болеет ангиной, а врачи его неправильно лечат, и что она ничего с этим не может поделать. В конце концов, настроение Зимина окончательно испортилось. Надя умела делать бывшего мужа виноватым. Через два-три дня он обещал навестить их и привезти деньги. После разговора Рита резко встала и ушла на кухню. Оттуда раздался ее голос: "Она просто издевается над тобой ! По-моему, ты достаточно даешь денег на сына, но ей почему-то все время мало. Просто твоей бывшей жене доставляет удовольствие мучить тебя. Как ты не можешь ее понять ? Это уже не первый раз, и мне надоело это видеть. После праздника мы же собирались в профилакторий кататься на лыжах. Теперь все отменяется ?"
  -- Рита, ты пойми..., - начал Зимин. Но Рита не дала ему продолжить.
  -- Я давно поняла. Поняла, что должна тебя все время с кем-то делить. С твоей бывшей женой, с твоей работой, с твоей рыбалкой. Может быть, еще с кем-то ? Вспомни, когда мы были последний раз вместе в театре ? А в кино ? А в
   ресторане ? Эти твои бесконечные пьянки с москвичами меня вообще не устраивают. Неужели нельзя обойтись как-нибудь без этого ? Ты на работе только изображаешь директора, а поставить на место твою бывшую не можешь !
   Зимин видел в таком раздраженном состоянии Риту первый раз. Видно накопилось. С грустью он подумал, что и ведь она, его Маргарита, не хочет понять настоящее положение. Ему было жалко Надю, когда он уходил от нее. Они не сделали друг другу никакого зла. Просто их отношения истощились на житейской суете и потом незаметно умерли. Но ведь все же что-то осталось, пусть глубоко запрятанное внутри ? Он очень страдал оттого, что сын теперь живет отдельно от него, и они редко видятся. "И все же, что за безжалостность есть у женщин, когда они делят мужчину ? Готовы по живому резать, терзать его сердце, лишь бы оторвать себе. Если доведут до инфаркта, так потом плакать будут обе и обвинять друг друга. Искренне будут считать, что любили. Странная такая любовь". Зимин понимал, что не имеет возможности посвятить достаточно времени* Рите, а время ее проходит - время молодой женщины.
   К десяти пришли первые гости. Рита была приветлива с ними, ухаживала, поддерживала разговоры. Говорили понемногу обо всем, что составляло их провинциальную жизнь начиная с ноябрьских праздников. Новогодний вечер постепенно разгорался. Пожалуй, в этот раз Зимин позволил себе выпить несколько больше чем обычно. Ему вдруг захотелось куда-нибудь уехать, например в командировку на "Южный" и пожить недельку одному. В самый разгар застолья он вышел из квартиры на лестничную площадку. Хотелось курить. Курить он давно бросил, но иногда все же баловался - не в затяжку. Спичек на кухне он не нашел. Зимин стоял, облокотясь на перила лестницы и нервно покручивал сигарету. Он услышал как наверху открывают дверь квартиры, затем на площадку спустилась Искра с дымящейся сигаретой во рту. Они поздравили друг друга с Новым Годом. Зимин спросил у нее зажигалку. Она затянулась и протянула ему свою сигарету. Прикурить от нее почему-то не получалось. Тогда она затянулась еще раз, и Зимин прикурил от ее сигареты. От женщины пахло дорогой косметикой и французскими духами. В этом Зимин неплохо разбирался. Сам выбирал в Москве подарки, сначала первой жене, а потом Рите. На правой руке Искры было одето широкое обручальное кольцо и узенькое золотое колечко с камушком. От ее близости у Зимина перехватило дыхание, и он закашлялся. Искра удовлетворенно улыбнулась.
  -- Пойдемте, я вас хорошим кофе угощу. Вид у вас какой-то растерянный. Что-нибудь случилось ?
  -- Нет, ничего. Может быть вы к нам ? Сказал неуверенно, так как знал, Рита не будет в восторге от такой гостьи. Все же они поднялись к ней, выпили шампанского за Новый Год. До кофе уже дело не дошло. Мелькнуло откуда-то: "Как избежать греха ? - Убегать !" Он прочитал все в ее глазах, но одуматься не успел. Искра бесстыдно потянула его на диван, быстро сбросив узкую юбку и оставшись в блузке с широким вырезом на груди. Ее бедра были слегка влажные. Он несколько раз прошелся по ним рукой, но услышал: - Быстрее, Володя, быстрее.....И вот она уже зашептала что-то бессвязное, и затем Зимин услышал этот ее стон. Тот самый, который он хотел услышать. И когда он понял, что сейчас у него поедет крыша от удовольствия, она, уже слегка обмякшая, вдруг остановила его: - Нет, нет, не сейчас еще.....
   У него никогда не было такой женщины и он, преодолевая ее слабое сопротивление все закончил.
   Когда Зимин пришел в себя, то ясно вспомнил, что слышал звонок в прихожей несколько мгновений назад. Подскочил с дивана как ошпаренный......
   Дома у Зимина решили зажечь свечи на праздничном столе. Женщины созрели спеть застольные песни. Спичек нигде не нашлось. Среди гостей не оказалось курящих. Рита попросила Светочку, дочку Семеновых сходить к кому-нибудь из соседей за спичками.
  -- Тетя Рита, дядя Володя там делает больно тете Искре. Я испугалась и забыла спросить спички.
   На всю квартиру грохнул поднос с посудой . Хозяева квартиры долго отсутствовали и гости поняли, что произошло что-то серьезное. Семеновы ушли первыми, за ними засобирались и остальные.
   Иван Ильич позвонил Виктору и Степану Алексеевичу и в корректной форме сообщил о непредвиденных обстоятельствах в семье Зиминых. Эта ночь для Зимина стала настоящим адом. Записным бабником он никогда не был, а тут, что называется, попутал черт. Не зря говорят - если не гуляешь, то не гуляй, а то обязательно попадешься.
   Рита подала на развод. После того ужасного ночного скандала, она больше с Зиминым не разговаривала. Приходила с работы и надолго запиралась в спальне. Зимин спал отдельно в своем кабинете. Тяжесть и глупость его неожиданной измены мучили Зимина ежедневно, и он как мог старался забыться на работе. Оставался там допоздна. Потом наоборот стал рано приходить домой и пытался заговорить с женой. Рита была словно каменная. И Зимин начал выпивать. Сначала немного вечером хорошего коньячку, чтобы отключиться от своего невыносимого положения и попытаться уснуть. Потом привык, начал позволять себе выпить стопку- другую на работе. Иногда и больше. К этому нужно еще добавить ритуальную выпивку с наезжающим почти каждую неделю начальством.
   Он встретил соблазнительницу-Искру всего один раз в подъезде их дома. Говорили торопливо, поглядывая на двери квартир. Она только сказала: " Что ж вы, Владимир Николаевич, дверь-то тогда не заперли ? Ведь вы такой серьезный мужчина, а такую оплошность допустили. Понимаю, плохо вам сейчас. Это я во всем виновата. Ну, простите меня, что ли".
   - Я тебя не виню. И жену мою прости за ее поведение.
   -Ее-то я понимаю. Сама все это уже прошла.
   Повышенный интерес Владимира Николаевича к спиртному быстро заметили в ОКБ. Поползли слухи о причинах такого поведения директора. Наконец к Зимину зашел секретарь парткома Сучков для совершенно необходимого в такой ситуации разговора.
  -- Остановись, Владимир Николаевич. И пусть жена заберет заявление о разводе назад. Хочешь, я с ней поговорю? Твои проблемы уже в горкоме известны, а завтра о них весь город будет судачить.
   Сучков говорил, не поднимая на Зимина глаз. Было видно, что этот разговор ему был в тягость. Еще бы, аморалка директора, которого он давно знал и уважал, даже немного побаивался иногда, могла многое изменить в жизни ОКБ. Может быть, и в его жизни тоже. Горком требует вызвать директора на партком и разобраться сначала на месте. В зависимости от объяснений Зимина влепить ему взыскание с занесением в учетную карточку: выговор или строгий выговор. Сучкову также не поздоровиться, что так долго покрывал руководителя, не настучал вовремя второму секретарю Белянскому. В конце концов, ОКБ не детскими колясками занимается. Узнают в Москве, всем мало не покажется.
  -- Не бойся, Алексеич, я за себя сам отвечу. И на бюро горкома все равно меня вызовут. Да и должно ведь это все как-то разрешиться в ближайшее время. Чувствую, простит она меня. Хотя сейчас не общаемся совсем. Придет домой и сразу к себе в комнату. Не готовит, дома ничего не делает почти. Поставила себе маленький телевизор и сидит целый вечер возле него. Риту я люблю ..., без нее своей жизни не представляю. И не скрываю этого. Но дело-то не страдает, сам знаешь.
  -- Пить бросай,-не выдержал Сучков. - Ты, директор ОКБ, без пяти минут доктор наук. В кого ты превращаешься. Думаешь, не съест тебя Белянский ? Он только и дожидается, чтобы тебе какую-нибудь пакость сделать. Помнит твой оппортунизм.
   Отношения Зимина с вторым секретарем горкома Белянским имеют свою историю. Когда еще Зимин был начальником лаборатории, у них случился конфликт, который положил начало их стойкой неприязни друг к другу. Однажды зимой, в январе, от горкома в ОКБ поступило указание-помочь их подшефному совхозу в заготовке веток для корма скота. Будто бы эти ветки чем-то там пересыпали, а коровы ели их и мычали от удовольствия. Как скотина будет есть еловые ветки представить было трудно. Может быть их все же мололи ? Но приказ есть приказ. Из каждой лаборатории выделили людей и повезли в совхоз. Зимин, который всегда пытался быть демократом, сам поехал со своими инженерами. Пол дня они там ломали эти ветки, а в обеденный перерыв пошел Зимин по малой нужде за лесок и попал на другое поле. Здесь и увидел расставленные козлы с прошлогодними засохшими ветками. Закипело внутри, но скрыть данное обстоятельство от коллектива хватило ума. Пошел прямо к Белянскому, который в то время был третьим секретарем горкома. Выложил все. Очень возмущался, что высокообразованных инженеров, среди которых есть кандидаты наук заставляют заниматься никому не нужным, а может быть даже вредным делом. Как и следовало ожидать, Белянский обвинил Владимира Николаевича в политической незрелости и непонимании политики партии в области сельского хозяйства. Почему Зимин, крупный специалист в области лазерной техники и научный работник должен понимать в сельском хозяйстве, для него было не совсем ясно. Еще труднее было понять, зачем делать ненужную никому работу. Об их разговоре Белянский поставил в известность Варенцова и Сучкова. Оба сказали Зимину примерно одно и то же. " Будешь..... против ветра, будешь всю жизнь в дерьме ходить и никак не отмоешься". Сучков даже возмутился наивным поступком Зимина: "Ну почему ты пошел сразу в горком, почему не зашел ко мне. Посоветовались бы." Потому Зимин и не зашел, что хорошо знал в чем бы этот совет состоял-не высовывайся и никогда не писай против ветра.
   Как ни странно, но когда речь зашла о назначении нового директора, мнение Варенцова и Сучкова совпали. При всех недостатках: излишней демократичности и несговорчивости Зимина с начальством, директором может быть только он. Слишком серьезное дело предстояло делать. Опереться можно лишь на то, что сопротивляется, а не на то что изгибается или, того хуже, ломается. Варенцов, который становился заместителем начальника главного управления это хорошо понимал. А некоторые шероховатости в характере Зимина надеялся подправить. Да и сам он не дурак, быстро поймет что к чему в нашей строгой системе.
   Белянский, к этому времени уже второй секретарь, рекомендацию не дал. Зимина назначили и.о. директора, которым он был целый год. Через год его утвердили на бюро горкома по инициативе первого секретаря.
   Рита отказалась забрать заявление о разводе. Зимин старался больше не употреблять на работе, но уже не улыбался больше, не шутил с хорошенькими женщинами при встрече. Стал резок с его ближайшим окружением. Коллеги относились к этому с большим пониманием, но и сплетники не успокоились. Моральная атмосфера с точки зрения парткома и второго секретаря Белянского, курирующего ОКБ, становилась недопустимо опасной. Белянский так и заявил Сучкову: "При твоем попустительстве Зимин перерождается в безответственного, вредного для партии и великого дела человека. Если конечно мы не ошиблись в нем еще раньше,-прибавил он. Сучков был вынужден поставить вопрос на парткоме ОКБ. Хитер Белянский: в что бы то ни стало перед бюро горкома хотел добиться осуждения коммуниста Зимина в местной партийной организации. Ну уж потом можно смело топить его на бюро, пришив низкий моральный облик и перерождение коммуниста. И это еще ничего, раньше бы пришлось стать одновременно японским, польским и английским шпионом.
   Перед парткомом Белянский пригласил к себе Виктора Александрова. Разговор состоялся в присутствии Сучкова.
  -- Ты, Виктор, хорошо знаешь, что у вас за обстановка сейчас, так сказать, сложилась,-начал издалека Белянский. - Партия поручила Владимиру Николаевичу Зимину руководство чрезвычайно серьезным и ответственным делом. Через год предстоит сдать последний, шестой корпус ОКБ. Тогда, наконец-то, важнейшее строительство будет полностью завершено, и, таким образом, постановление ЦК КПСС и Совета Министров будет выполнено. Уже сегодня мы должны получить отдачу для нашей обороны от потраченных народных денег. И в тяжелой международной обстановке , когда наши враги по всему миру только и ждут, где мы покажем свою слабость, чтобы нанести первый удар, мы не можем рисковать. Не можем ! Не имеем права. Как бы мы не относились к директору Зимину, к его заслугам и все такое прочее. Скажи свое мнение, Виктор, как коммунист, которому партия поручила также чрезвычайно ответственный участок работы. Выразила так сказать свое доверие авансом несмотря на еще небольшой опыт работы в руководящих должностях.
  -- Конечно дело мы сейчас делаем очень ответственное, -сказал Виктор, -но...
  -- Вот и напиши свое мнение, прервал его Белянский и протянул Виктору листок бумаги и ручку. - Ты, Витя, не забывай, что может случиться так, что все это, как ты очень правильно сказал, ответственное дело, может быть надо будет тебе поднимать. Партия ведь высоко ценит преданных делу людей, стойких коммунистов-борцов. Поэтому несмотря на твою относительную молодость через два-три годика можно будет и о тебе подумать ? А, молодой человек ?
   Сучков даже дернулся на его последней фразе.
  -- Но, - твердо продолжил Виктор, - возглавлять это ответственное дело может только сильный руководитель и крупный специалист, такой, как Владимир Николаевич Зимин. Считаю, что я и его заместители - все мы являемся учениками Владимира Николаевича и еще не скоро дорастем до его уровня. А писать я ведь не умею, не обучен. Хватит, что на моего отца писали... товарищи.
   После последней фразы Сучков покачал головой и строго посмотрел на Александрова.
  -- Ну как знаешь. Долго уговаривать я тебя не стану. На парткоме выступить не хочешь ?-спросил Белянский.
  -- Могу повторить, только то, что сейчас сказал про Зимина,-упрямо гнул свою линию Виктор.
  -- Ну спасибо, спасибо, так сказать, за прямоту. Спасибо, что выразил свое мнение. До свидания.
   Сучков, конечно все рассказал потом Зимину .
   Накануне парткома Рита забрала заявление о разводе и сообщила об этом Сучкову. А Зимина предупредила, что разведется с ним все равно, но чтобы сейчас он взял себя в руки и прекратил давать поводы к сплетням.
   -Если ты мужик, а не тряпка,- прибавила она. - За свои поступки нужно уметь отвечать, а ты нюни распустил, вдруг жена пожалеет и простит. Вылететь из директоров по твоей мужской глупости я тебе не позволю.
   Зимин расценил эти ее первые слова после той ужасной ночи, как первый шаг к скорому примирению. Он ходил теперь радостный, шутил как прежде. Позвонил в Москву Варенцову, который похоже про случившееся пока ничего не знал, и пожаловался на Белянского, что тот мол мешает работать, лезет в его личную жизнь. Что он давно с женой помирился, а тот пытается раздуть из мухи слона. Партком отменили. В тот день в конце дня к Зимину зашел Сучков и протянул ему руку.
  -- Иного от тебя и не ждал. Слава богу, что так все хорошо закончилось,- неожиданно прибавил он.
  -- Ну ты даешь, секретарь. Вроде бы тебе бога вспоминать по чину не полагается, - засмеялся тогда Зимин.
   "Как все это глупо сложилось", - иногда думал он. "Мало того, что все ОКБ меня обсуждает, но самое мучительное - Ритулю жестоко обидел. Странно, что Варенцов еще ничего не знает. Трудно сказать, как он отреагирует на то, что я с его женой....". Можно было бы вернуться назад в прошлое, он бы многое в жизни сделал не так. Иногда ему приходила мысль, что человеку было бы полезно прожить ту же самую жизнь еще раз, но начисто. Что, если бы мы сразу нашли свою любовь ? Не обижали бы своих любимых. Сразу нашли свое дело, которому можно посвятить жизнь. Лучшие свои годы после окончания института Зимин потратил на изучение процессов в ударных трубах, а оказалось, что его истинный творческий интерес лежит совсем в другой области. Ничего не переделать. Все, что делаешь - делаешь один раз, сразу начисто. И нельзя вернуться и исправить ошибку.
   
   ***
   Быстро пролетели весна и короткое ленинградское лето. Зимин и Рита отдыхали теперь порознь. Владимир Николаевич ездил на родину в Калинин, всего-то на одну неделю. Больше отдыхать в данной ситуации он не мог себе позволить. Рита провела две недели на море в Ялте. После ее возвращения с юга их отношения и так довольно напряженные резко ухудшились. Рита приехала отдохнувшая, загорелая и вообще очень похорошевшая. Когда Зимин попытался ее обнять, увидев ее такой, она вдруг разозлилась и предупредила его, что если он позволит себе это еще раз, то она вновь подаст на развод. С этого момента ко всему прочему Зимина начала мучить ревность -была одна на юге, вполне могла завести роман и отомстить за его неверность. "Славу богу Искра куда то пропала, больше не попадается на глаза. Или может быть Рита думает, что я здесь с ней мог опять.....". В целом поведение Риты все более становилось для Зимина загадкой. Заявление на развод забрала, потом готовить начала как прежде, но дальше на сближение не идет. Уж сколько времени прошло, вроде бы и простить пора. Зимин теперь не понимал, продолжает ли он любить Риту, или его отношение к ней стало иным. Слишком сильно она изменилась с тех пор. Совсем чужой человек. Он помнил ее жестокие слова -"Ненавижу тебя ! Лучше бы ты как-нибудь умер или погиб. Предатель !" Конечно, мы не предполагаем, что высказанные таким образом желания очень часто исполняются. Ведь против любимого человека у нас нет никакой защиты. Неожиданные слова убивают...
   или предрекают?
   Осень принесла новые неприятности на работе. Из-за очередных просчетов строителей пришлось перенести сроки сдачи шестого корпуса. Но самая главная неприятность заключалась в неполадках системы настройки "Элины" из-за теплового удара, который испытывали элементы конструкции в момент выстрела. Предварительные испытания на макете давали вполне приемлемое время готовности пушки к следующему выстрелу даже с учетом коэффициента масштабирования. В реальности картина оказалась почти катастрофической. Кому нужен гиперболоид, который можно привести в боевую готовность через полтора или даже два часа после выстрела ? Летавшие на "Южный" специалисты, в том числе и главный конструктор предложить пока ничего не смогли. Пришлось просить приостановить монтаж боевого варианта гиперболоида до полного выяснения ситуации. Такого облома никто из них не ожидал, даже москвичи из ЦКБ, которые формально являлись руководителями разработки и очень придирчиво вели себя на защите проекта Виктора Александрова. "Бывают же такие времена в жизни, когда во всем полный облом",-размышлял Зимин. "Кризис",- вдруг пришло на ум нужное слово. "Но кризис когда нибудь кончается,-обрадованно подумал он. В два часа он ждал главного конструктора для принятия срочного решения. Ждать окрика из Москвы было опасно. Еще чуть помедлить и сюда наедут комиссии и закормят бесплатными советами и многочасовыми совещаниями. Отвечать по большому счету придется все равно ему одному.
   То, что предложил Виктор Александров Зимина неприятно удивило, если не сказать, разозлило. В другой бы ситуации, он с удовольствием бы послушал главного конструктора, следя за полетом его фантазии и поражаясь его почти сверхъестественному умению сметать технические границы, умело разрешая противоречия системы. В данном случае без каких либо расчетов и предварительных исследований Александров предлагал применение материалов, запоминающих форму конструкции до теплового удара (какой-то там эффект никому неизвестного Апсита). Он утверждал, что другого выхода у них нет и надо рисковать. Зимин даже не стал задавать Виктору банального вопроса- знает ли он, какие деньги уже затрачены на систему настройки "Элины", и что будет за это сумасшедшее предложение с ними, разумеется, включая главного конструктора. Он только сказал:
   - Все что ты здесь много намолол советую пока забыть. Даю еще одну неделю срока. И знай, что через неделю, если вы не найдете решение (он перешел на вы), я вынужден буду заявить о срыве испытаний и переносе сроков. Гиперболоид придется заморозить на неопределенное время. Можешь идти.
   Зимин обратил внимание на уставший вид и потухшие глаза Александрова. "Нетипично это для Виктора. Ясно, что случившееся он понимает как удар по его авторитету. Мучительно ищет решение. Ну да не мальчик уже. Выберется, заматереет скорее. Если выберется... Кажется его еще что-то мучит. Надо будет потом поговорить с ним отдельно".
   Они немного посидели с Семеновым после ухода главного конструктора.
   - Ну а ты, мой уважаемый заместитель, что предложишь в данной ситуации, может быть тоже какие-нибудь фантазии имеешь ? ....., - прибавил он. Зимин больше не хотел себя сдерживать.
  -- Ну если твой молодой орел ничего не может, то куда уж нам старым ретроградам, -сразу открестился Иван Ильич. -Ты же помнишь, я был против спешки с боевым вариантом. Но ты зря так отнесся к его предложению с этими новыми материалами. Не сейчас, может быть, но новую лабораторию под эту идею после проверки, конечно, я бы создал. Интересная идея. Молод твой кадр, пока ответственности в полной мере не осознает, иначе не стал бы здесь нас фантазиями кормить.
  -- Твоя позиция ясна. Вот, что, дорогой, через неделю с главным конструктором лети-ка на полигон. И будешь мне оттуда вместе с ним каждый день докладывать, каждый день....
   Иван Ильич молча покинул кабинет Зимина. "Если бы он тогда послушал его, Ивана Ильича, и не торопился с боевым вариантом. Послушал этого мальчишку Александрова. Вот теперь придется расхлебывать его волюнтаризм. Мечта, видите ли, гиперболоид инженера Александрова. Фантастику в детстве надо было меньше читать".
   Иван Ильич понимал, что стоять в стороне Зимин ему не позволит и что отвечать вместе придется. Под техническим предложением есть и его подпись. Он колебался еще, какую сейчас занять позицию. Включиться в борьбу, разделив полностью ответственность за результат с Зиминым и Александровым или показать всем, что был давно против этой авантюры и тем самым сохранить лицо заместителя директора по науке в случае полного краха государственных испытаний.
   Когда за Иваном Ильичом закрылась дверь, Зимин посидел немного за столом,
   слегка покручиваясь в кресле. Затем достал из сейфа бутылку "Армянский коньяк. Пять звездочек", налил пол стакана и залпом выпил. "А ведь у нее кто-то был в Ялте", -с грустью подумал он, глядя в окно. Осень, осень....
   
   


   Значит кончилось лето.
   
   Всякое событие в жизни непременно имеет две стороны. Сначала мы видим всего лишь одну сторону, приносящую нам радость или наоборот печаль, затем, по прошествии времени проявляется другая сторона события, противоположная первой. Проходит довольно много времени, и мы можем увидеть две стороны события сразу, составляющие его полное значение для нас. Вот почему мы не способны долго переживать счастье. Где-то во времени живет несчастье, и мы это чувствуем. Однако, пережив счастье и несчастье, в конце концов, понимаем, что все произошедшее было просто необходимо для нас, чтобы понять существо своей природы.
   Лиля сдала все экзамены на отлично и поступила в педиатрический институт. В каком-то смысле им повезло: они могли теперь встречаться, любить друг друга, но каждый из них продолжал идти своим собственным путем. Момент для соединения их жизней минул, а может быть был даже утерян в реке времени. И в этом была отрицательная сторона Лилиной учебы, которую Виктор склонен был не видеть. Сколько раз он подумает потом, что ведь все могло бы быть иначе, отбрось он в сторону свое ложное представление о порядочности, неуверенность и прочие сомнения. Если бы он только понял тогда, что главнее любви ничего нет, если бы проявил решительность как мужчина, взяв ответственность и за Лилину судьбу на себя (такое разрешено?), то не упустил бы свое счастье на долгие годы. Все, что не переходит на новый уровень, превращается в свою противоположность- неумолимый закон ритма. Если бы знать это тогда. Однако каким временем мы располагаем для принятия решения - это тайна, потому что не знаем на какую дистанцию бежим.
   Для любви по-своему хорошо любое время года, но еще не поздней осенью, когда падают желтые и желто-багряные листья клена, раскрашивая дорожки парков и тротуары, хорошо романтично любить друг друга. В те дни судьба подарила им несколько счастливых свиданий. Они встречались в Ленинграде по субботам: гуляли в Летнем саду, по набережным Невы, обедали в кафе на Невском проспекте. Было еще тепло и солнечно, но они испытывали то самое ощущение прощального бала природы перед приходом суровой госпожи зимы. Последние деньки... Вечером Виктор забирал свой жигуленок с платной стоянки и увозил Лилю в Зеленый Бор в свою однокомнатную холостяцкую квартиру.
   Впервые он привез ее к себе в тот самый вечер, когда они встретились в Ленинграде после почти трехмесячной разлуки и пошли в кинотеатр "Спорт" на фильм "Осень". Так захотела Лиля. Это было в четверг. Он и Лиля были несвободны на следующий день, но, выходя из кинотеатра, оба поняли, что не смогут вот так просто расстаться сегодня до субботы.
   Они медленно шли в обнимку вдоль длинных фасадов зданий каких-то предприятий с подвальными зарешеченными окнами. Тишину изредка нарушали протяжные звуки разгоняющегося трамвая на соседнем проспекте. Удары Лилиных каблучков по асфальту гулко отзывались в этой тишине. Иногда останавливались и целовались, так что замирало сердце у обоих - то, что обязательно должно произойти дальше между ними было ясно без слов.
  -- В общежитие не пройдешь, - грустно сказала Лиля. - У нас такая тетя Тоня на вахте, что и заяц не проскочит, не то, что такой симпатичный мэн, как ты, Витенька.
   Они быстро подошли к общежитию педиатрического института.
  -- Вот в этом зале у нас танцы по субботам,-кивнула Лиля на большое арочное окно первого этажа.
  -- Играет ансамбль с дурацким названием "Метастазы". И парни в нем очень самоуверенные.
   Виктор бывал здесь на танцах много раз в студенческие годы и знал этот зал. Он спросил Лилю, ходит ли она на танцы, и был неприятно удивлен, что да, она ходит.
   - И кавалеры тебя провожают ?
  -- Скорее, пытаются,-ответила Лиля.
   Наверное, Виктор сильно изменился в лице, что она, спохватившись, заговорила:
   - Ну что-ты, Витенька. Что ты. Я ждала тебя. Я так соскучала.
  -- Лиля поедем ко мне. У меня же машина на стоянке. Далековато отсюда, правда, но к полуночи будем у меня дома. Так едем ? Виктор снял руку с ее плеча и смотрел прямо ей в лицо.
  -- Конечно, да. Не выгонят же меня за один пропущенный день ?
   Они летели по прямому и широкому Московскому шоссе. Мимо время от времени проплывали огни неизвестных поселков или деревенек. В свете фар на дорогу густо падали листья. Лиля дремала на заднем сиденье. Есть что-то романтическое в быстрой езде по ночному шоссе, когда ты чувствуешь себя не водителем автомобиля, а пилотом самолета. Особенно, когда едешь под гору, а дорога широкая и прямая. В кабине горят разноцветные лампочки на приборном щитке, как в самолете, а ты сидишь за штурвалом. Впереди издалека вырастают яркие огни, пролетающих встречных машин. Все мы несемся в неизвестном направлении. И это только кажется, что мы знаем, куда едем. Но в каждой встречной машине несется чужая жизнь -какая-то тайна. Внезапно Виктор замедлил скорость и съехал на проселочную дорогу, остановил машину и пересел к Лиле на заднее сиденье. Они целовались.
   - Нет, нет. В машине не хочу. Ну, потерпи, пожалуйста. Ведь мы уже скоро приедем ? Лиля заглянула Виктору в глаза. - Ты не сердишься ?
   Виктор вернулся за руль. Развернулся, резко надавил на газ, и они полетели дальше. "Выдержки никакой",-буркнул оппонент.
   Иногда ему хотелось, чтобы желание обладать женщиной куда-нибудь делось. Не мучило его более. Ему хотелось всегда быть ласковым и добрым к своим подругам, особенно к Лиле. Но мужская корысть всегда портила дело и иногда даже отталкивала женщин, если Виктор переходил какие-то границы. В юности эта корысть отталкивала от него нравящихся ему симпатичных девчонок с уже взрослыми формами. Как будто они эту корысть чувствовали. Видимо в ней содержалось потребительское неуважение к их женской природе.
   Долетели домой быстро. Пока он соображал "легкий" ужин на кухне, Лиля попросила разрешения осмотреть комнату.
  -- Прости, что не помогаю тебе, очень хочется посмотреть, как ты живешь.
   Когда Виктор вошел в комнату с подносом, нагруженном закусками и бутылкой вина, Лиля сидела в его крутящемся кресле и рассматривала цветную фотографию картины "Незнакомка", висевшую над письменным столом.
   - Тебе нравится эта странная женщина ?-спросила Лиля.
  -- Пожалуй. Точнее нравиться эта картина.
  -- Потому что эта женщина красива ?
  -- Не только. Она загадочна. Эта женщина - незнакомка, загадка всех женщин и, может быть, она - это неожиданное и загадочное знакомство. Даже какое-то нежданное открытие. А, возможно, тайная страсть без надежды на взаимность.
   На самом деле, часто всматриваясь в лицо женщины, Виктор испытывал неоднозначные и более сложные переживания. Что-то похожее на страх, невозможность контролировать такую женщину. Одновременно сильное притяжение к чему-то очень женскому. Ей нельзя наврать и дать лишь видимость мужчины. Если полюбит - насмерть. Это не Лиля. Лиля - русская умная и добрая баба. А в незнакомке много потустороннего, брутального. Есть даже обреченность сгореть на костре любви. Это одна струна-один пронзительный звук. Струна обязательно порвется... Конечно пугать таким образом Лилю Виктор не отважился. Поэтому припомнил Блока.
  -- Каждый раз я воспринимаю ее образ по-разному. Вот послушай.
   
   И каждый вечер, в час назначенный
   (Иль это только снится мне ?)
   Девичий стан, шелками схваченный,
   В туманном движется окне.
   И медленно, пройдя меж пьяными,
   Всегда без спутников, одна,
   Дыша духами и туманами,
   Она садится у окна.
   
  -- Красивые стихи. Я знаю, это Блок, -задумчиво сказала Лиля.
   Виктор поставил на стол тарелочки с ветчиной, сервелатом, семгой и бутербродами с черной икрой. Затем принес из кухни широкую тарелку с нарезанными помидорами, красным перцем и зеленью. Наконец разлил красное болгарское вино в широкие стаканчики. Все эти деликатесы были куплены Виктором к этой встрече во время его недавней командировки в Москву в столовой Госплана. Конечно, даже в Госплане эти продукты свободно не продавали. Помог начальник управления Синицын, который имел здесь какой-то серьезный блат, вспомнивший вдруг хороший прием, оказанный ему недавно Зиминым. Лиля не отрывала взгляд от "Незнакомки". Неожиданно она спросила:
   - Скажи, Виктор, я для тебя, как ты однажды сказал, только юная любовница или хоть чуть-чуть интересую тебя как человек ?
   Виктор даже не сразу нашелся. Подобный вопрос ему уже не раз задавали другие, более взрослые и опытные женщины в том или ином виде, но от Лили он ничего такого не ожидал.
  -- Что ж все ясно. Лиля оценила его растерянность по-своему и быстро.
  -- Ну что ты, Лилечка ! Я же тебе говорил, ты очень умная и интересная женщина,- спохватился Виктор.
  -- Не волнуйся так. Это ничего для нас не меняет сейчас. Я так соскучала по тебе, Витенька. Лиля взяла его руку и прижала к своей щеке. Виктор присел рядом с ней и крепко обнял Лилю.
  -- Витенька ! Сначала меня нужно покормить. Что там у тебя за деликатесы ? Да я в жизни этого не пробовала. Один раз мама икру приносила, только она была красная и очень-очень соленая. У тебя, что блат в торговле? Или ты действительно большой начальник ?
   Лиля удивленно смотрела на содержимое стола.
   Виктор довольно рассмеялся.
  -- Пока я еще совсем маленький начальник, но однажды пробегал рядом с большим. Кое-что и упало. Угощайся, пожалуйста.
   Он поставил диск Джо Дассена. Они выпили за встречу, потом за Лилю, за ее поступление в институт.
  -- Мне нравиться у тебя. И твой Дассен тоже очень-очень нравится... .
   По-моему, для одинокого мужчины здесь очень уютно. А? Лиля показала рукой со стаканчиком на черную полированную стенку.
  -- Я просто люблю дом, а мой дом любит меня и оберегает. Домашний человек, хотя ездить приходиться много. Зато возвращаюсь в свою квартиру с большим удовольствием.
   Поскольку Лиля затронула его слабую струну, Виктор оторвал свое внимание от ее женской привлекательности и стал показывать некоторые достопримечательности квартиры. На стенах висели любимые репродукции картин Рериха.
   - Вот эта, - Виктор указал на картину, изображающую зубчатые вершиныГималаев и лучника, посылающего стрелу,-называется "Весть Шамбалы".Если на нее долго смотреть, то начинаешь чувствовать что-то сверхличное, какую-то далекую природу человека. А этот стеллаж я сделал сам.
   Виктор показал стеллаж над письменным столом, на котором стояли книги и толстые журналы.
   - Это моя пока еще небольшая библиотека.
   Он подошел к стенке. Ее полки были заставлены альбомами с репродукциями известных художников: Нестерова, Врубеля, Серова, Гогена. Здесь же любимые со школьных лет - "Два капитана" Каверина, "Секретный фарватер" Платова, затем почти весь Пушкин, Толстой, Чехов.
  -- Под книги не хватает места,-развел руками Виктор, - но хочется еще иметь многие издания.
  -- Лилечка, давай теперь выпьем за наших мам, которые ждут нас на нашей псковской родине . Они выпили за мам и поцеловались.
  -- Спасибо тебе за этот тост, -сказала Лиля, - я очень люблю свою маму и жалею очень. Удивительно, как ты можешь все это охватить в себе.
   Лиля указала на картины и потом на книжные полки.
   - Ты знаешь, мне с тобой очень интересно. Кажется, ты мне пока не открылся полностью. В тебе есть что-то еще, какой-то редкий интерес, кроме твоих гиперболоидов.
   Шел второй час ночи.....
   Через много лет, когда однажды Виктор вспомнит эту встречу до мельчайших подробностей, он задаст себе вопрос: что такое эротика в отношениях женщины и мужчины ? Это объятия, поцелуи, ласки, нежные признания в любви , наконец близость между мужчиной и женщиной ? Или это предвкушения ласк, признаний и этой близости во время позднего ужина вдвоем за бутылкой хорошего вина ? Когда идет откровенный неспешный разговор, и вдруг выясняется, что ты, прежде всего, близок этой женщине душой. Но, кроме того, эта женщина тебе желанна именно как женщина. И электрические волны бегут между вами, все более и более заставляя вас соединиться в одно биение. Еще будут вспоминаться ее огромные глаза напротив. Глаза в глаза, не отводя взгляд... Еще мгновение, и она опустит свои длинные ресницы.... А насчет редкого интереса, Лиля как в воду смотрела.
   Они почти не спали до утра. Виктор ушел на работу, а Лиля, сбив подушку под голову тут же уснула крепким молодым сном.
   На обеде Виктор заехал домой весь в нетерпении ее увидеть, но Лиля еще крепко спала, разметав свои длинные волосы по подушкам. Она даже не почувствовала его приход. Виктор послонялся по квартире, хотел было Лилю разбудить - выспалась наверное ? Но потом вспомнил, как в ее годы сам спал до обеда. Даже просыпал лекции, хотя в тот год они занимались во вторую смену, а лекции начинались в час сорок после полудня. Он написал ей записку с подробными указаниями относительно обеда и засунул в холодильник только что купленные в универсаме пельмени. Не оставлять же Лилю голодной. Виктор еще раз заглянул в комнату. Исключительно приятно, когда у него дома спит такая молоденькая и красивая женщина. Его женщина...
   С работы ему удалось уйти только около семи. В пять Зимин назначил оперативку. Срыв испытаний на "Южном" грозил ОКБ большими неприятностями. Звонили из Главка и ВПК. Требовали принять любые меры, наказать виновных и не хотели слушать никаких технических подробностей. Проект был на контроле у самого Масленникова. Система автоматической юстировки отказывалась работать так, как это представлялось конструкторам. После выстрела лазерной пушки ее было необходимо несколько часов настраивать, чтобы произвести следующий выстрел. Военных это не устраивало по понятным причинам. На трехэтажный экспериментальный лазер и его недостроенный боевой вариант, установленный в штольне прибрежной скалы вместе с атомной электростанцией, было потрачены громадные суммы советских рублей. Когда все это начинали, Зимин давал твердое обещание, что через три года береговая оборона получит в опытную эксплуатацию мощное многоцелевое лазерное оружие, грозу крылатых ракет, эсминцев и ракетных катеров. Думали, что же предпринять. Впервые Зимин разговаривал с Виктором Александровым необычно официально и предупреждал о персональной ответственности, как должностного лица, отвечающего за выполнение тематического плана ОКБ, а главное (!), задания Партии и Правительства. Присутствующий здесь секретарь парткома вообще разразился длинной тирадой о персональной ответственности коммуниста, вспомнив, кстати, о молодости некоторых руководителей, которым партия авансом выразила свое доверие. Не хотелось ехать опять на "Южный". И причиной тому была Лиля. Виктор послал своего заместителя, толкового технаря, но слишком спокойного и философски настроенного пожилого человека. В этом была его серьезная ошибка. Раньше в критических ситуациях он полностью брал дело в свои руки и контролировал все, до мельчайших деталей, начиная от вопросов организации материально-технического снабжения, входного контроля комплектующих и так вплоть до проверки правильности некоторых расчетов. Теперь он влюбился и готов был рискнуть самым важным делом ради женщины. Это всегда так плохо кончается. Потому что и его любовь и его дело претендовали на него целиком, требовали жертвы, а удержать баланс человеку невозможно.
   Лиля сидела на кухне в сине-полосатом халате Виктора и пила кофе из маленькой глиняной чашечки.
   - Здравствуй, миленький мой. Твои пельмени я все уничтожила. Что же ты так поздно. В записке обещал, что будешь в шесть. Не позвонил даже. И грустный такой. Да на тебе лица нет. Что-то случилось? Может я тебе могу чем-нибудь помочь ?
  -- Ты ? Чем ? Виктор смягчился:- Извини. Есть некоторые проблемы на работе, но да черт с ними, упремся-сделаем! Одевайся, идем ужинать в кафе.
   Пожалуй, сейчас впервые Виктору показалось, что он наконец устал от своей работы, от этой непрерывной гонки в соревновании с незримым, сильным противником и "неразрешимых" проблем. Захотелось частной жизни с Лилей, а на работе стать "как все".
   -Слабак, но ничего не получится,- без особого интереса высказался оппонент.
   Лиля молча ушла в комнату и начала одеваться.
   Они сидели в кафе "Аленушка" и ждали заказ. Виктор внимательно посмотрел на Лилю. Никаких следов усталости на ее лице. Молодое, красивое, по-русски открытое лицо. Вся душа к нему навстречу. Никакой загадки нет. Его оппонент тут же ответил:
   " Напрасно упрощаешь. Вряд ли она так уж проста. Красота всегда таит в себе загадку. Плохо, что ты ее не видишь".
  -- Что ? Что-нибудь не так ?-забеспокоилась Лиля.
   - Все так. Просто любуюсь тобой.
   " Любуюсь... это с таким -то выражением лица. Интересно, что она про меня сейчас думает". Виктор вдруг представил себе ситуацию, когда на фантастических больших весах взвешиваются две его главные ценности в жизни - работа и Лиля. Кто же
   перетянет ? И ему в какой-то момент показалось, что Лиля важнее. Но вместе с тем красота Лили вызывала у него какой-то необъяснимый страх, неуверенность в себе и смутное предчувствие необходимости чем-то расплатиться за свалившееся на него счастье.
   Они пошли на великолепную "Анатомию любви" на вечерний сеанс. Это не новый, но очень хороший польский фильм с Барбарой Брыльской и Яном Новицким. Оказалось, что Лиля его не видела. Народу в кинотеатре было немного, и они сели на свободные места в заднем ряду. Также как и вчера Лиля с интересом смотрела на экран. Виктор время от времени предлагал ей кусочек шоколада, ее любимый- черный, классический "Особый".
  -- Не понимаю, как можно было бросить такую женщину. Что ж, если бы у Адама не погиб друг, он так бы и не вернулся к Еве ?- спросила Лиля, когда они вышли из кинотеатра.
  -- Скорее всего, нет. Он понял ее истинную цену для себя, только пережив гибель друга. Говоря языком моей профессии, перешел в другое состояние. Ну не относись к этому слишком серьезно, Лиля. Ведь это только кино и ничего более,-сказал с улыбкой Виктор. Лиля не обратила на его последние слова никакого внимания.
  -- Как это страшно, -продолжала она,-когда два близких человека расстаются из-за непонимания и могут больше никогда не вернуться друг к другу. Никогда. Только если произойдет что-то очень плохое, что повернет их навстречу, заставит вспомнить любимую.....
  -- Это же кино, а не жизнь-повторил Виктор.
   В воскресенье они пили кофе в постели. Хозлаборантка одной из лабораторий отделения где-то доставала зеленый кофе, и сама жарила его в лабораторном сушильном шкафу. Строгое соблюдение технологии давало потрясающий результат. Когда Виктор варил кофе, то запах чувствовался даже на лестничной площадке. Соседи конечно интересовались. Виктор поцеловал Лилю в горькие от кофе губы и забрал от нее маленькую чашку с блюдцем.
   - Еще,-потребовала Лиля. Виктор еще раз ее поцеловал. - А теперь еще кофе,-попросила она.
   Лиля сидела на подоконнике в его рубашке, пила кофе и смотрела в окно. Длинные светлые волосы полностью закрывали ее плечи. Был солнечный осенний день. Все дорожки во дворе были покрыты листьями, а они все слетали с деревьев и кружились, прежде чем окончательно упасть на землю. Так заканчивалась их жизнь. Листочки должны будут вернуться следующей весной, но может быть это уже будут не они ? Вопрос вопросов. Они уходят, чтобы потом вернуться.
   Лиля поставила кофейную чашечку на подоконник и тихо запела, глядя в окно:
   
   Листья падают с клена
   Значит кончилось лето
   И придет вместе с снегом
   Опять зима.....
   
  -- Лиля !
   Она обернулась. -Что, мой господин ?
  -- Какая ты красивая в моей рубашке.
  -- Я рада, что и такая тебе нравлюсь. Что, зацепила я тебя, Витенька ?
   И она соскользнула с подоконника к нему.
   Поздним вечером он проводил Лилю на электричку в Ленинград.
   На неделе она звонила, и они договаривались о встрече. Так было еще два раза. Из-за пропуска занятий (оказалось, на субботу были поставлены лабораторные) у нее были какие-то неприятности. Наконец она позвонила и предупредила, что в следующие выходные они встретится не смогут. Надо срочно подтянуться по английскому, иначе опять неприятности. Но настоящие неприятности начались у Виктора. Поздно вечером в воскресенье ему позвонил Владимир Николаевич Зимин и потребовал срочно разобраться по ситуации с испытаниями на "Южном". Не предупредив Лилю, Виктор улетел на полигон.
   
   
   
   ***
   
   Шел октябрь. Сначала Виктору казалось, что он уладит все за неделю, но уже полетела вторая, а решение не было найдено. В красном уголке полигона собралось человек пятнадцать специалистов: лазерщиков и электронщиков из разных НИИ и КБ, которые составляли ядро разработчиков этого лазерного монстра с красивым названием "Элина". Пришлось провести так называемый мозговой штурм, когда высказывались любые, даже самые дурацкие идеи решения проблемы. Критика не допускалась ни в какой форме. Известная японская технология принятия решений пока не позволяла выйти из тупика. Странно было, что сначала проблема не казалось такой серьезной. Решение лежало, видимо на уровень выше их сегодняшнего понимания. Судя по всему, никто из них этого уровня даже не касался. Теперь пришлось взять паузу. Между делом Виктор сообщил на вахту в общежитие номер телефона, по которому можно было ему позвонить вечером, но звонка от Лили почему-то не было.
   Представители военного заказчика нервничали и слали одну за другой телеграммы в Москву. Наконец Виктор понял, что найти решение на месте не удастся, и попросил разрешения у Зимина на вылет в Ленинград.
   Его машина стояла на платной стоянке на въезде в город. Из аэропорта Виктор позвонил директору и попросил разрешения задержаться на день в Питере, но получил
   решительный отказ.
   - Давай заканчивай, Виктор, с этим. Потом со своими бабами займешься. Они за это время не испортятся. Ты же можешь реально завалить дело, которое, кстати, мы с тобой с таким трудом получили. Не уверен, что при плохом раскладе удастся тебя отстоять. Сам знаешь, молодых умников у нас не любят. Или баба дороже ? Короче в два будь у меня с докладом. Все.
   " Да, видно дрянь у него дела". Обычно Зимин избегал грубостей. "Это у тебя дрянь дела, -вмешался оппонент,- сколько тебя Зимин прикрывал от завистников и прочих критиков. Сейчас есть шанс слететь с пьедестала". Виктор и сам все понимал. Надо убедить перенести сроки государственных испытаний, а решение найдем. Не можем не найти. Ведь все так "просто": любая проблема содержит в себе готовое решение и обеспечивает движение вперед, но требует времени. Нашли же они решение по регенерации газа после выстрела, а ведь из-за этой проблемы еще совсем недавно не могли произвести больше трех выстрелов в сутки. Что же в Москве так торопятся всегда ? Может быть надеются отрапортовать генсеку о новом сверхоружии ? Все равно до радикального решения проблемы боевого применения мощных газовых лазеров еще слишком далеко. Легко было написать Толстому про свой гиперболоид. Что-то пока на деле не очень получается. Как говорится, начертили на бумаге, да забыли про овраги. Но секундомер уже включен. Остановить жуткую машину военно-промышленного комплекса не под силу никому. С каждым днем они будут жать все больше. Понятно, что без принесения кого-нибудь в жертву сроки не перенесут. Но не Зимина же приносить в жертву ? Скорее всего, достаточно сменить главного конструктора. Стена- чем больше будешь доказывать, тем хуже будет для тебя. Попал в дерьмо, так не чирикай. Кругом тупик, противно. Могут и вообще закрыть работу. Ему очень хотелось сделать в жизни что-то очень исключительное, уникальное. Именно таким исключительным делом Виктор считал строительство их боевого лазера. И вот, когда, как казалось, они вышли на финишную прямую, то вдруг уперлись в тупик. Разве так бывает ? Незаметно для себя он начал терять самообладание.
   И все же Виктор помчался к ней в институт. В деканате сказали номер аудитории, где сейчас слушает лекции студентка Павлова Лиля. Он дождался перерыва и заглянул в аудиторию. С его близорукостью быстро отыскать Лилю не было никакой возможности. Первому же вышедшему студенту он задал вопрос, где сейчас Лиля Павлова. Парень смерил его настороженным взглядом и крикнул в аудиторию:
  -- Юр, тут твою Лильку спрашивает какой-то пожилой мужик.
  -- Пусть сам сюда подгребает, некогда ей,-услышал он в ответ.
   Парень показал ему высокого рыжего студента, который, склонившись над столом, что-то объяснял Лиле. Она, не поднимая голову, писала, заглядывая в лежащий перед ней конспект. "Лекцию перекатывает",-догадался Виктор.
  -- Ну чего тебе, мужик от нас надо,-растягивая слова спросил рыжий. Лиля подняла глаза.
  -- Витенька... ? Вот не ожидала. Она бросила ручку и встала.
   - Пойдем. Лиля взяла Виктора за руку, и они вышли из аудитории.
  -- Лиля, лекция сейчас начнется,-крикнул ей вслед рыжий студент,-опять списывать придется. Лиля не ответила.
   Они стояли в холле и смотрели друг на друга. Лекция уже началась. Внутри у Виктора все кипело. "Пожилой мужик, твоя Лилька..... Его Лиля оказывается теперь не его, а этого рыжего черта. Твою мать ! Что происходит ? "Что происходит, что происходит", - прокудахтал его оппонент. "Происходит нормальная студенческая жизнь. Все студенты братья и сестры. Ты же сам этого хотел для Лили. Вот, имей".
  -- У меня на работе большие проблемы,-начал Виктор, -не знаю когда удастся встретиться. Извини, что отвлек тебя от ваших с Юрой дел. "Ну давай, давай. Пори скорей чушь всякую, потрепли ей нервишки, потешь себя",- оппонент отреагировал сразу.
  -- Да, нет. Это ничего, -озадаченно ответила Лиля. - Это Юра. Он староста нашей группы, ленинградец. По-моему, неплохой парень. А что у тебя случилось? Это не опасно ?
  -- Не опасно. Опасность оказывается в другом месте. Ну, пока. Мне надо идти. Виктор попытался уйти, но Лиля схватила его за руку. - Подожди, что все-таки случилось ? Я тебе звонила домой. Уж все передумала. Может ты обиделся, что я не смогла приехать ? Когда же мы увидимся ?
  -- Пока ничего не знаю. Ты здесь занимайся своими делами. Учись и все такое прочее. Освобожусь - заеду. Виктор быстро повернулся и пошел.
  -- Витя ! Он оглянулся. Лиля растерянно смотрела на него, сложив вместе ладошки. - Мы увидимся ?
  -- Конечно. И Виктор быстро побежал по лестнице. "Ну что, дурак-сволочь, потешился. Она конечно должна тебя догонять. Не побежала, видишь. Плохо. Не крепко любит. Вернулась к своему рыжему ленинградцу. Все, что дальше будет, уже известно наперед". Кто-то внутри упивался его страданием. Уже сидя в машине, Виктор вдруг подумал: "Что, если ее сейчас начнет трясти ? Как тогда летом. Этот ее вид со сложенными ладошками- что-то не нравится. Вернуться ? Ну и зачем. Есть же кому успокоить".
   Полтора часа спустя Виктор повернул на Зеленый Бор. Он опаздывал на доклад к директору. "Что ты накрутил ? Вот проведем испытания, успокоюсь и приглашу Лилю к себе. Опять эта чертова ревность. И ведь на пустом же месте. А как же, дыма без огня не бывает ? Все, стоп нытью. Смотри на дорогу." Он пытался заставить себя искать решение. "Надо предложить Зимину что-то очень конкретное. Впрочем, у него уже была только одна идея, но она требует экспериментальной проверки. Опять время, время. Может быть все же предложить ее Зимину ? Нет, он так рисковать не станет. И, тем не менее, чтобы выиграть, надо не бояться проиграть. До назначенной встречи оставался один час......
   
   
   
   
   


Рецензии
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.