Часть 1. Глава 3. Бабушкины записи

                                                                                  1

       Костик резко сдернул с Али одеяло — исполнив свой коронный способ будить ее по утрам; наученная горьким опытом, она быстро подтянула к себе ноги и вцепилась в подушку.

       — Сегодня выходной, отстань! — рявкнула она сиплым со сна голосом.

       — И что, весь день проваляешься? Первый час уже! — напыжил щеки Костик.

       Аля бессильно бухнулась головой в подушку — как хорошо полениться на солнышке, но разве он отстанет?!

       — Окатить из чайника? — подтвердил самые худшие подозрения Костик.

       Аля села на кровати и зло покосилась на Костика, который уже успел побриться и надеть безупречно выглаженные рубашку и шорты. Показав ему язык, она поплелась умываться.

       — Как спала? — спросил друг, когда Аля плюхнулась за стол.

       — Нормально, — соврала она, хотя по скептическому виду Костика, было понятно, что он не поверил. — Опять снился лес и всякая ерунда. Только не говори, что я кричала!

       — Нет... — Костик замялся, — но мне показалось, что ты ходила среди ночи…

       — Чего? — удивленно заморгала Аля, но, подумав, махнула рукой:
 
       — Это Шизик бродил — возомнил себя нашим охранником!

       — Да, наверное… Хотя, может мне это вообще приснилось? — Костик неопределенно пожал плечами и оправил в рот булочку.

       После завтрака решили прогуляться. По этому поводу Костик надел небрежно состаренную шляпу, чем дополнил образ скучающей кинозвезды, заехавшей к провинциальным поклонникам. Пока он поливался духами, Аля вышла на улицу. С крыльца открывался вид на запущенный яблоневый сад и покосившуюся беседку, скрытую среди деревьев. Аля прошла мимо нее, удивляясь скромным размерам строения — в детстве беседка представлялась ей громадным дворцом с множеством комнат и тайников. Чуть дальше, почти у самой калитки, стоял колодец; красная крыша и темно-серое основание придавало ему сходство с грибом, которое дополняли молодые березки, соединившие над ним свои ветви. Аля хотела заглянуть внутрь, но споткнулась о поросшие густой травой доски и чуть не упала.

       — Попрыгать решила, зайка моя? — спросил подошедший Костик и ловко увернулся от оплеухи. — Держите себя в руках, барышня! Я сам сегодня чуть не гробанулся, когда за водой ходил. Кажется, это постройка довольно небезопасна, — он указал на два небольших провала в земле около колодца.

       — Ух ты, я бы и не заметила! Но он ведь не провалится?

       — Как знать? Лучше перестраховаться. Когда вернемся, я тут немного поколдую, — пообещал Костик и открыл перед ней калитку.

       Протиснувшийся вперед Шизик, выскочил на улицу и, вздымая пыль, поскакал вперед по дороге. Аля ухмыльнулась, представив, как если бы и она вприпрыжку побежала вслед за ним и с разбегу бросилась в речку — Костика точно приступ бы хватил. Но пришлось чинно взять друга под руку и обсуждать развлечения на сегодняшний день. Она позволила себе только взобраться на Большой камень — вросший в землю высокий плоский валун, который лежал возле перекрестка напротив их дома. В детстве, когда бабушка отпускала погулять, Аля возилась здесь с игрушками. Костик сделав вид, что он не с ней, пошел дальше.

       — Да ладно тебе, хватил бузить! — догнала его Аля. — Давай побесимся!!!

       — Конечно, я за! Только давай ты побесишься наверху лазая по деревьям или по еще чему-нибудь, а я внизу, сидя на травке. Ладно?

       Аля пихнула парня в круглый бок, и смирившись со своей участью, пошла дальше. По дороге никто не встретился — жители Рысевки либо обедали, либо прятались от солнца; все дома, кроме огромного довольно безвкусного грубо деланного особняка, казались смутно знакомыми — когда-то бабушка водила Алю гулять и рассказывала о соседях, к некоторым они заходили в гости. «Может Клавка уже разнесла по деревне весть, что внучка Георгиевны приехала, и кто-нибудь меня вспомнит?», — с надеждой смотрела по сторонам Аля. Но тишину летнего деревенского полудня нарушали только собаки, приветственным лаем встречая расшалившегося Шизика; похоже, в каждом дворе имелось по шерстяной моське, а где-то и по две.

       Почувствовав запах воды Аля скинула сандалии, и весело махая ими, скорей потащила Костика на пляж.
 
       Река приветствовала их режущим глаза искрящимся блеском; она шла полукругом — обводя деревню в угольное ушко и двигаясь дальше, в густой лес к болотам; близ песочного пляжа, было самое широкое место, течение здесь было тише — можно не боясь купаться; чуть дальше, ближе к пролеску виднелся толстый бревенчатый мост, который был залатан новыми досками и укреплен широкими перилами; раньше противоположный конец моста терялся в густой листве леса, но теперь его окружали только пара молодых осинок — на другом берегу, пока хватало глаз, раскинулись поля.

       Аля топнула ногой. Все любимые ей деревья были мертвы, не осталось даже пней, сплошное море бесконечной травы!

       — И кому это понадобилось? — возмутилась она и огляделась, будто собралась испепелить обидчика взглядом.

       — А? — откликнулся Костик.

       Он лыбился, хмурился и стрелял глазами на камеру, занимая разные позы у корней «ходячей» сосны, возвышавшихся над песком на полметра. «Ему-то все равно, — подумала Аля, — он не гулял здесь в детстве, не представлял деревьев живыми, не разговаривал с ними, не пел им песенки…» Аля грустно улыбнулась, вспомнив долгие скитания по любимому лесу.

       «Ну ладно, не время ныть!» Аля запустила тапки в Костика и с громким воплем понеслась к воде.

       Ее встретило медленное, тягучее, ленивое течение, родной запах водорослей так и просил нырнуть и забыть обо всем на свете! Но пока Аля размышляла не окунуться ли прямо в одежде, ее мужчины, оставшиеся на берегу вернули ее к реальности — Шизик бегал, лая на глупую хозяйку, а Костик гнусаво звал на фотосессию.

       Закатив глаза, Аля выбралась на берег, но ей быстро надоело позировать в однообразных позах, и, заразившись беззаботностью Шизика, она побежала вперед — к деревенским полям, вплотную прилегающим к деревне. Раньше здесь были заросли, среди которых встречались разрушенные и просто заброшенные дома — в детстве это был настоящий парк развлечений: кто раньше заберется на крышу? а кто не побоится спуститься в подвал? и самое интересное — прийти сюда под вечер и затаиться, ожидая появления призраков… Но сейчас земля была равномерно поделена на участки под капусту, томаты, огурцы и картофель. Аля встала на цыпочки и вытянулась — ближе к полуразрушенной сторожке виднелись яркие клубничные грядки. «Вот бы забраться туда», — подумала она, вспоминая, как долгие часы проводила поедая ягоды с бабушкиных грядок.

       — А неплохо они тут развернулись…

       — Ага, — ответила Аля облизав губы. — Пойдем домой, я хочу есть!

       — Узнаю свою обжору, — довольно улыбнулся Костик и пихнул ее с тропинки.

       Махнув рукой на возможную встречу со знакомыми Аля отсматривала получившиеся кадры, а Костик неторопливо шел рядом, что-то напевая себе под нос. Вдруг он замолк и остановился.

       — Смотри-ка, — шепнул он, кивнув вперед.

       На бревне возле обочины сидел вчерашний рыжий мальчишка и хныкал, утирая кулачками глаза. Не сговариваясь, они поспешили к ребенку, но Шизик успел первым и нежно подсунул кудлатую морду ему под руки. От неожиданности мальчишка вздрогнул, но тут же обнял пса и заревел в полный голос.

       — Ух ты! А ты не говорила мне, что в местные достопримечательности входит водопад! — гаркнул Костик и уселся на бревно. — Ну что ты! Настоящие мужчины никогда не плачут!

       Рыжик что-то буркнул, не отрываясь от Шизика; его короткие, неровные вихры забавно гармонировали с застиранным джинсовым комбинезомчиком, который был расшит разноцветными заплатками.

       Костик с минуту подумал, а затем спросил:

       — Слушай, у нас такой торт дома пропадает, а мы на диете… Любишь сладкое?

       — Да! — раздался звонкий голосок и из-под всклоченной шерсти Шизика показались два недоверчивых голубых глаза.

       — Тогда пойдем к нам. А как тебя зовут? — спросила Аля.

       — Маги. Вообще, Маргарита, но я терпеть не могу это имя.

       — Так ты девочка?!

       — Ага. — Маги вытерла пыльной ладонью глаза и принялась разглядывать ребят.

       — Хм… Просто у тебя такая интересная стрижка… ты сама ее делала? — осторожно поинтересовался Костик.

       — Неа, мама разозлилась и подстригла, потому что у меня на голове выросли колтуны.

       — Как так?

       — А, — махнула рукой девчонка, — не расчесывалась долго.

       Заметив выпученные глаза Костика, Маги пояснила:

       — Времени у меня нет на эти глупости! — она выставила перед собой заляпанную грязью пятерню и стала загибать пальцы. — Я целый день слежу и записываю (она тыкнула в один из многочисленных карманов комбинезона) в блокнот, кто что делает, потом мы с мальчишками на речке платину строим, а еще я ищу Юрку Колесникова.

       — Охотника что ли, который пропал? — прервав ее, спросил Костик.

       — Да. Йогыч — это мой друг (важно добавила она) — целыми днями его ищет. Но он неправильно все делает.

       Недавние слезы забылись и Маги, раскрасневшись от внимания к своей персоне, решила доверить им свою тайну. Девочка вытащила из кармашка желтую коробочку от киндер-сюрприза и, раскрыв ее, с гордостью показала содержимое. Не услышав восторженных возгласов, она снова пояснила.
 
       — Это улики!

       Девочка осторожно перебрала бычок от сигареты и кусок какой-то ткани.

       — А еще я нашла сломанные ветки и примятую траву. Там такая тропа есть длинная, по ней мало ходят, но Юрка Колесников точно там был!

       Маги обидчиво надулась, и ребята одновременно начали ее хвалить.

       — Я к Йогычу, а его нет. Звала его, звала, даже горло заболело. Побежала в лес, а там сыщики. — На секунду у нее загорелись глаза. — Я хотела дать им улики, а они меня прогнааали!

       — Ну-ну, сейчас они наверняка об этом жалеют. — Заверил ее Костик и быстро поднялся. — Все, иду есть торт! Кто опоздает, тому ничего не достанется!

       Маги, не долго думая, побежала следом. По дороге она болтала о себе. Осенью ей должно было исполниться восемь; родилась она в Рысевке и жила здесь круглый год вместе с родителями; ее мама и папа работали в городе и часто оставляли ее одну, но девчонка не скучала — целыми днями она играла, лазала по деревьям и заборам, секретничала со стариками, которые ее всегда чем-нибудь угощали. Но больше всего на свете Маги любила шпионить за деревенскими жителями. Блокнот с записями и зарисовками о том, кто куда ходил, что делал и с кем общался, она хранила вместе с остальными своими «драгоценностями»: разнокалиберными емкостями для «улик», перчатками, биноклем, рогаткой, лупой и еще массой вещей из ее собственноручно собранного набора сыщика. Этот набор был настоящей гордостью Маги, но не единственной, — почти с тем же упоением девчонка рассказывала о своих многочисленных синяках и ссадинах. Маги внушительно заявила, что лето можно назвать «настоящим» только в том случае, если удастся разбить коленки в кровь — значит, приключений и испытаний было достаточно. И тут же гордо добавила, что эту традицию ей удается поддерживать сколько она себя помнит.

       Когда они зашли в кухню, Аля поставила чайник и попросила девочку умыться.

       — А еще я теперь голову под умывальником мыть могу! — похвасталась Маги. — Зачем вообще эти волосы? (Костик прошептал одними губами, что девчонка точно подружится с Шизиком)

       После обеда теплую компанию потянуло в сон: Аля, развалившись на стуле, лениво изучала закоптелый потолок и колыхавшиеся на нем паутины, Маги затихла на полуслове и заразительно зевала. Только Костик сохранил бодрость и, резво вскочив со стула, стал намыливать тарелки.

       — Ну что, дорогая, сегодня ты опять будешь эксплуатировать рабский труд? — спросил он.

       — Ага, — неохотно отозвалась Аля. — Будем разбирать бабулькины сундуки.

       Мысль о том, что бабушка должна была оставить какое-то послание, объясняющее ссору с матерью, не покидала ее все утро.

       — Ого! — оживилась Маги. — А можно помочь?

       — Если только пауков не боишься, — улыбнулась Аля.

       — Еще чего — я уже большая! Пусть они меня боятся!

       — А мне они не слишком нравятся, — пожаловался Костик. — Все эти копошащиеся, быстро бегающие ножки… Брр…

       — Я тебя защищу, — простодушно предложила Маги.

       Поиски начали с бабушкиной спальни. Аля поставила на кровать коробку для вещей, которые можно забрать на память. Туда сразу же отправились старые часы деда, которые бабуля держала на столе вместе с письменными принадлежностями и иконы (одна из которых настолько древняя, что на ней выцвели лики святых). Костик, перебирающий вещи в комоде, среди прочего обнаружил детские вещи Али, заботливо переложенные корками мандарин от моли и бабушкин любимый шерстяной берет. Неожиданно из-под кровати послышался грохот и оттуда вылезла перепачканная Маги с огромной старинной книгой в руках.

       — Чистота — прям как у тебя в комнате, — подмигнул Костик, отряхивая девочку от пыльных ошметков.

       — Завидуй молча! — прошипела в ответ Аля.

       Она протерла богатый темно-коричневый переплет, пробуждая к жизни замысловатые узоры, выдолбленные на коже — в центре обложки распускалась объемная роза, еще сохранившая золотистые переливы меж багровых лепестков. Затаив дыхание, ребята открыли старинный том.

       Аля сразу узнала уверенный размашистый бабушкин подчерк: вначале шли рецепты, — где-то рукописные, где-то вклеенные вырезки газет, — затем схемы для вязания, выкройки, сроки посадки и уборки урожая… Не чародейная книга, конечно, однако страницы так и дышали прошлым, казалось, что они жили отдельной жизнью, не взирая на ни смерть хозяйки, ни на минувшие года… Бездумно просмотрев записи, Аля наткнулась на рубрику «Внучке»: здесь хранились пометки о ее первых картавых словах, список продуктов, которые необходимы ребенку (снова вырезки из газет и переписанные рецепты врачей), в том числе рецепт жженного сахара, которым бабушка когда-то лечила ей кашель. Дальше записи обрывались. Аля перевернула книгу — с обратной стороны тоже что-то было, но тут Маги издала победный клич, и девушка бросила книгу на кровать, чтобы позже вернуться к ней.

       — Я нашла сокровища! — веселилась девчонка, торжественно вытянув перед собой миниатюрную деревянную шкатулку.

       Ну конечно, бабулин ларец! Как можно было про него забыть? В детстве Аля часами перебирала драгоценности, слушая бабушкины истории о них. Вот нить неровного речного жемчуга и несколько перстней с крупными, причудливыми камнями, а вот янтарные серьги и браслет из малахита. Сердце Али болезненно екнуло, когда она вытащила из связки бус старого знакомого — невзрачный, почерневший от времени серебряный перстенек. Он не был украшен ни камнями, ни резьбой, только грубо выдолбленная морда рыси венчала его; несмотря на это, в нем чувствовалась какая-то древняя сила, незримая связь с деревней, в которой когда-то творились чудеса.

       Она надела перстень — тот пришелся как раз в пору, хотя с непривычки немного оттягивал палец.

       — Только не говори, что собираешься это носить! — фыркнул Костик. — Он отвратительный…

       Аля скорчила рожицу и подошла к большому зеркалу в потертой медной раме. В тусклом свете лампы древнее украшение таинственно замерцало.

       — Кстати, у меня должок по страшилкам, — загадочно улыбнулась она. — Маги, родители рассказывали тебе легенды Рысевки?

       — Нет, — девочка обиженно выпятила нижнюю губу. — Бабка Лавра, у которой я часто бываю, как-то начинала, но уснула на середине, а проснувшись все забыла.

       — Не думаю, что местный фольклор сможет даже приблизиться к моему дару рассказчика. Но почему бы не дать ему шанс? — устроившись поудобней, снисходительно согласился Костик.

       — Тогда, слушайте…

       Але вспомнился бабушкин скрипучий голос и тихий летний вечер, когда та присела к ней на кровать и, закрыв глаза, чтобы не сбиться с мысли, начала свой рассказ:

       — С давних времен о Рысевке ходили дурные слухи: кто-то говорил, что здесь водятся оборотни, другие шептались о секте, в которой приносили человеческие жертвы, третьи рассказывали, что деревня выстроена на костях людей, которых уничтожил жестокий древний бог… В одном сходились все предания — много веков назад случилась на этих землях страшная и беспощадная битва, в которой был тяжело ранен старый, но очень могущественный жрец. Предчувствуя свою кончину повелел он выстроить могильник для своего тела и поочередно охранять его покой, пока число хранителей не сравняется с числом его погибших воинов. А чтобы ослушаться его не вздумали, сказал он, что каждый хранитель обратится в рысь до конца дней своих и никогда больше не сможет вернуться к людям.

       Много веков передавались местные сказания из уст в уста; старожилы Рысевки пугали легендами детей, чтобы те не убегали далеко в лес. Верили они или нет, но деревня жила своей жизнью и беды обходили ее стороной.

       — И вот однажды, когда здесь жила моя бабушка, а была она тогда не старше тебя, — кивнула Аля затаившей дыхание Маги, — подслушала она странный разговор...

       В Рысевке в то время была школа, и однажды приехала сюда молодая учительница; она только закончила педучилище и по началу ей было очень сложно справится с детьми — в маленькой школе была одна комната, в которой приходилось обучать сразу несколько классов; в то время учителя не задерживались в глубинке, но молодая учительница справилась и вскоре стала заведующей; местные жители зауважали ее и очень полюбили, часто они приходили к ней за советом — она читала письма и объясняла написанное в газетах. И жил в деревне талантливый краснодеревщик, закоренелый холостяк, про него говорили, что он никогда не женится, и случилось вдруг, что он как мальчишка, влюбился в молодую учительницу. Вскоре они поженились.

       И вот как-то раз моя бабушка относила пирог учительнице, поздравляя ее с Именинами. И услышала она странный разговор между супругами (бабушка притаилась за дверью, чтобы ее не было слышно). Сказал мужчина, что должен вскоре покинуть ее и уйти в лес. Молодая жена молила его остаться, но ответил краснодеревщик, что если он откажется от своей судьбы, то обречет деревню и жителей на что-то ужасное…
После этого они прожили еще некоторое время, а затем учительница родила мальчика и сразу же уехала в город, а краснодеревщик в этот же день ушел в чащу и больше его никогда не видели.

       Аля припомнила традиционную бабушкину присказку:

       — С учительницей бабушка продолжала общаться и после ее отъезда, иногда она навещала ее в городе, та быстро вышла замуж за знаменитого театрального режиссера и поселилась в центре Петербурга. Однажды бабушка застала ее в слезах. К тому времени учительница была уже почтенной дамой и у нее росли внуки. Бабушка увидела, как она перебирает дорогие украшения и заметила среди них грубо обтесанный серебряный перстень, которого учительница касалась с особым трепетом. По легенде его выковал первый Хранитель, чтобы поддерживать связь со своей возлюбленной. — Аля вытянула руку с перстнем. — Перед смертью учительница завещала его бабушке…

       Ехидный вопль Костика прервал тишину.

       Аля вздрогнула — за пару секунд она настолько перенеслась в прошлое, что оказалась рядом со старой учительницей, увидела ее грустные, еще молодые глаза и забытую улыбку на губах. Маги тоже сидела с разинутым ртом.

       — А здорово ты оправдалась, нечего сказать. — Самоуверенно заявил Костик. — Значит всем, кто тебя спросит, почему ты носишь этот убогий, ни к чему не подходящий перстень, ты будешь рассказывать эту сопливую мелодраму?

       — Ты просто невыносим!

       — Именно так! — расплылся в улыбке Костик. — А теперь хватит хандрить! Давай-ка лучше подберем тебе, Маги, новый костюм. А то в этом наряде ты действительно смахиваешь на мальчишку!

       — Я все равно замажу или порву, — пожала плечиками Маги. — Даже мама смирилась.

       — Тогда займемся прической! — предложил Костик. — Сейчас, должен тебя огорчить, она напоминает всклоченный шерстяной клубок, которым не заинтересуется и кошка.

       Он вскочил с кровати и побежал в большую комнату за расческами и косметикой, по дороге приказав Але достать свои заколки. Маги не успела и слова сказать, как Костик уже смочил ее волосы и принялся стричь их настолько усердно, что во все стороны летели влажные прядки. Он зафиксировал прическу заколками, и стал что-то плести, потом ругнулся, разобрал все и опять начал плести. Маги, желая увидеть, что творится у нее на голове, вытянула глаза чуть ли не на лоб, но Костик потащил ее к умывальнику и велел все смыть.

       — Нужны кудряшки… куклой будешь… платья она не любит?! — разобрала Аля приглушенный шепот Костика, который с безумным видом скакал вокруг Маги.

       Оставив ребят развлекаться дальше, Аля отправилась разбирать летнюю комнату, примыкающую к коридору. Чтобы протиснуться в дверь, пришлось вытащить несколько рулонов сетки для забора и перелезть через чемоданы, скопом наваленные возле входа. Комната была маленькая, душная; из мебели сюда влезли дубовый шкаф, большая кровать, тонущая под кучей старой обуви и небольшой стол, зажатый между двумя окнами, на нем стоял помятый ржаво-золотистый самовар. Аля открыла дверь в коридор, чтобы пустить прохладного воздуха. Из бабушкиной спальни доносился голос Костика, который напевал девчачью попсовую песенку перевирая и мотив, и слова.

       Внутри шкафа висели старые пальто и шубы, которые изрядно поела моль — Аля застала врасплох целую стаю белых мотыльков, с отвращением захлопнув дверцы, она решила заняться чемоданами; в одном их них хломилась стопка пыльных тарелок с замысловатым узором из цветов и чугунный утюг, в другом пылились вещи деда — штаны, рубашки, несколько упаковок советских папирос; моли здесь не было — при таком обилии нафталина мог задохнуться и человек.

       Шаркая ногами подошел Костик. С чувством выполненного долга он сообщил, что сделал для Маги все возможное, в ближайшее время девочка собиралась примерить детские вещи Али и устроить им «показ мод». Ребята устало переглянулись.

       — Спрячемся? — предложила Аля.

       Но Маги появилась раньше, чем они успели разбежаться. На ее голове красовался настоящий шедевр из цветов и блестящего лака, Костик даже сумел соорудить небольшую коску из коротких волос, которая обрамляла прическу. Девчонка довольно крутилась на месте и поправила выпадающие пряди.
— Ой! Я вам такое покажу! — вдруг вспомнила она. — Здесь такие же шпионские записи, как у меня!

       И Маги сунула им под нос бабушкину книгу. Аля удивленно посмотрела на исписанные листы: к концу книги подчерк бабушки стал заметно быстрее, она уже не выводила аккуратно каждую букву, страницы были заполнены какими-то расчетами, календарные даты перемежались с именами многочисленных родственников, в том числе и тех, о которых Аля слышала лишь однажды; расчеты перечеркивались, но тут же начинались заново и снова перечеркивались, кое-где виднелись отверстия от сильного нажатия ручки. Следом шло что-то вроде дневника и речь в этих записях шла об Але… Отчего-то ей стало не по себе.

       Маги что-то громко лопотала и это мешало сосредоточиться.

       — Что-то у меня голова разболелась, выйду на улицу, — махнула Аля ребятам и поспешила во двор.



                                                                                       2

       Добравшись до дальнего конца участка Аля спряталась за колодцем и снова открыла книгу. По датам это было как раз то лето, которое она провела в Рысевке. Рядом с числами шли наблюдения: «ходила во сне», потом несколько дней подряд пусто, дальше — «кричала ночью», потом — «еле проснулась, долго не хотела засыпать, боялась закрыть глаза». Аля перевернула очередные страницы с расчетами, где сопоставлялась ее дата рождения с какими-то непонятными циклами и несколько раз повторялся вопрос: «Х или В?». Дальше наблюдения продолжались, но стали короче и жестче: «нашли у Лютой, ничего не помнит, отказывается есть и спать», следующий день был жирно обведен красной ручкой — «заговор, прервали, увезли».

       — Что за бред? — фыркнула Аля, по ее телу пробежал непрошенный холодок.

       Она торопливо перевернула страницу, но дальше торчали рваные ошметки — несколько последних листов были вырваны.

       Книга оттягивала руку, будто хотела ускользнуть, Аля кинула ее на землю и съехала на корточки, прижавшись к ледяному основанию колодца. «Это не может быть правдой, это только мое воображение», — твердила она.

       Но что-то глубоко внутри отвергало ее слабые, неумелые попытки подавить себя. Оно думало, шевелилось. Его нельзя было засунуть подальше или забыть. Аля чувствовала его улыбку. Оно замерло в ожидании…

       — Эй! Куда ты пропала? — Костик свернул с тропинки и подошел к ней. — От такой серьезной мины появляются морщины!

       Заметив, что Аля вытерла глаза, парень потребовал немедленно все ему рассказать.

       — Ты что-то нашла здесь? — он потянулся к книге, но она закричала и первая схватила ее.

       — Нет! — Аля понимала, что выглядит дико с растрепанными волосами и потекшей косметикой, и попыталась привести себя в порядок, не выпуская книгу из рук.
 
       — Итак… — начал Костик, и Аля приготовилась к долгой напутственной речи, но вдруг он умолк на полуслове и уселся на скамейку.

       — Что такое? — удивилась она.

       Костик молчал и выглядел при этом необычно растерянным. Аля нерешительно присела рядом. В голову закралась мысль, что лучше не расспрашивать, может быть, лучше вообще не знать, что он скрывает. Но Костик справился с собой и начал говорить.

       — Я должен тебе кое в чем признаться.

       — Ммм?

       Он опять замолк.

       — Ты хочешь сделать мне предложение? Ты женат? У тебя пятеро детей? Ну давай уже, а то я сейчас умру!

       Но Костик упорно не реагировал.

       — Прошу тебя!

       — Ладно, — выдохнул он. — Знаешь, эта дурацкая поездка, я бы не согласился на нее, если бы не... В принципе, я полагаю, что особых беспокойств это вызывать не должно… В общем, я не хотел тебе это говорить, но скрывать теперь, думаю, не имеет смысла, — Костик с мучительной для любопытства тщательностью подбирал слова, наконец, он решился:

       — Помнишь, сегодня я сказал, что слышал ночью шаги? Должен признаться, я немного приукрасил… ммм… ситуацию. Только не выкатывай так глаза, иначе у тебя точно будут морщины! Ты же знаешь, что я тебя очень люблю, так что, чтобы с тобой не происходило, я все пойму…

       Итак, среди ночи я проснулся. Услышал шаги, вышел на кухню и вижу — ты у стола сидишь и прям на меня смотришь, но взгляд у тебя какой-то пустой, будто ты меня не видишь. Знаешь ли, у меня волосы дыбом встали везде где надо и не надо! Я тебя окликать не стал, слишком уж чудно это выглядело. Потом больше. Посидела, покуковала, да, видно, погулять захотела. Слышу — ты в дверь лезешь, а открыть не можешь (видно, спросонок забыла, где ручка). Ох гремела ты знатно! У меня аж зубы стучали и кровать ходуном ходила. И вдруг затихла. Я к тебе на цыпочках подошел, а ты на пороге свернулась, как кот и посапываешь.

       Костик настороженно вгляделся в лицо Але ожидая реакции, но она пораженно молчала.

       — Так вот, — продолжил он, — должен тебе признаться, что подобные странности продолжаются уже месяца два. Сначала я думал, что это из-за расставания с твоим последним козликом (хотя, сколько времени прошло!), но по мере изучения проблемы понял, что это как-то связано с Рысевкой — ты постоянно бубнишь что-то про эти места, лес, какие-то глаза и все в этом роде…

       — «По мере изучения проблемы»?! тоже мне Фрейд нашелся! — Она и представить не могла, что Костик в курсе ее тайны! Аля отпихнула парня и вскочила со скамейки. — И что, я два месяца лунатиком ходила?

       — Нет, ходила ты только тут. — Костик вымученно улыбнулся.

       От его сочувствия стало только хуже. «Вот гад — все подслушивал и молчал!» Пытаясь осознать всю обрушившуюся вдруг информацию, Аля заметила, что ее обнял Костик.

       — Что еще?! — попыталась вырваться она.

       Но он сжал ее крепче и успокаивающе погладил по голове.

       — Я помогу тебе в любом случае, но будет быстрее, если сама все расскажешь. Нам не нужны секреты друг от друга.

       Окончательно обессилив, Аля перестала сопротивляться и стояла как маленькая дурочка, которую успокаивает взрослый. «Ха! да ты меня и так уже чокнутой считаешь, — думала она. — А что будет, если все узнаешь? Нет уж, сама разберусь!» Аля кинула взгляд на книгу и ее передернуло.

       — Ну-ну, хватит нюнить. У нас в запасе еще много времени, чтобы во всем разобраться. Так?

       Аля кивнула, смотря в сторону, но разве от Костика так просто отвяжешься?

       — Ты ведь хочешь этого? — прищурившись спросил он. — Или уедем? Прямо сейчас, а?

       — И не мечтай! — засмеялась она, скрывая чувства. — Тебе не отвертеться! Будешь моей нянькой!

       — Значит, думаем до утра. — не на миг не поверив ей, резюмировал Костик. — Чуть что, быстренько забросим вещи в багажник и покатимся отсюда с ветерком. А теперь давай похвалим нашу красавицу, — добавил он, указав на семенящую через сад невообразимым образом разодевшуюся Маги. — Не зря же я старался!



                                                                                                   3

       Ближе к ночи Шизик куда-то пропал. Аля проверила подстилку, несколько раз обошла все комнаты и участок, но все без толку. «Может за Магушкой увязался?», — подумала она, — пес просто влюбился в девчонку и ни на шаг не отходил от нее, пока Маги у них гостила. Аля уже направилась к дому, чтобы отвлечь Костика от его вечерних процедур — масок, кремов и маникюров — как вдруг заметила собаку за забором на чужом участке.

       — Шизик, ко мне! У меня есть вкуснятина! Мясо!

       Но пес завороженно всматривался в соседский дом и отвлекаться не собирался.

       — Вот поганец!

       Аля потопталась на месте — позвать на помощь Костика, значит весь следующий день придется терпеть его нытье; она вспомнила Клавку, которая рассказывала, что живет на том участке вместе с соседкой, муж которой пропал в лесу; та женщина, по ее словам, прикована к постели, и вряд ли будет пялиться в окно посреди ночи, а от Клавки можно как-нибудь отмазаться — бабка сама же приглашала брать воду из колодца! От напряжения Аля сильно укусила себя за губу и вскрикнула. «Нет, это уже ненормально — я превращаюсь истеричку!, — она вздохнула и направилась к калитке. — Делов-то взять собаку и быстро убраться!»

       Между тем почти стемнело; если бы не сильные порывы ветра, освободившие от туч яркую луну, Аля бы точно оставила Шизика ночевать на улице, но сейчас погода способствовала прогулке (конечно, лучше романтической — под руку с прекрасным принцем, а не в погоне за старым лохматым псом). Аля выбралась на дорогу, залитую серым светом; все жители давно спали, но ее не покидало чувство, что за ней кто-то наблюдает: «И ладно, я же ничего такого не делаю!»

       Нервно покусывая кровоточащую губу, Аля прокралась на соседний участок. Шизик залез на крыльцо и, вытянувшись, заглядывал в окно. Она на цыпочках подошла к нему и схватила за ошейник («и почему я поводок не догадалась взять?»), неохотно пес подчинился. И в эту же секунду прямо над ухом Али раздался оглушительный женский возглас:

       — Не буди его! Не открывай! Неееет!!!

       Шизик заелозил мордой, чтобы вырваться, но Аля крепко его держала, поэтому он с огромной силой протащил ее по крыльцу и дальше, к калитке. Аля пыталась удержать его, но металлические пряжки ошейника больно прищемили пальцы — она отпустила пса и с разбегу полетела прямо в забор.

       Неожиданно ее подхватили сильные руки, и Аля врезалась в своего спасителя. Кислород разом покинул грудную клетку и на нее напал приступ кашля; когда дыхание пришло в норму, Аля подняла голову и увидела совершенно незнакомого парня. Он возвышался над ней на фоне яркой луны, отчего его лицо полностью было в тени, на нем выделялись только светло-карие глаза, которые показались до смерти знакомыми… «Оборотень!» — промелькнуло в голове у Али и она инстинктивно попыталась вырваться. Но ее крепко держали.

       Сзади в дикой злобе заходился Шизик.

       — Тише… — произнес вкрадчивый голос.

       На короткий миг незнакомец отпустил ее, но от неожиданности Аля поскользнулась на ровном месте и он снова схватил ее в охапку.

       — Спокойней, сейчас отпущу, — пообещал он.

       Вежливо придерживая Алю за локоть, парень вывел ее на дорогу.

       — Твой идет? Как его зовут? — кивком указал он вперед.

       — Костя, — пристыженно прошептала Аля.

       — Константин, ваша спутница здесь! — махнул парень незанятой рукой.

       Пока они поджидали Костика, она смогла получше рассмотреть своего спасителя: молодой, крепкий, хитрая улыбка играла на красивых губах, короткие темно-русые волосы торчали в разные стороны, их хотелось взъерошить.

       Подошел Костик. Естественно, он был в своем любимом халате и с кремом на шкодливом лице. К величайшему стыду Али незнакомец передал ее из рук в руки Костику.

       — Решила яблок с соседнего участка к ужину насобирать? — не сколько не удивившись, спросил Костик.

       — Нет-нет, она искала собаку. — Ответил за нее парень. — Ведь так?

       — Да. — Але хотелось сказать какую-то колкость, но на ум ничего не приходило и от этого она злилась еще больше.

       Костик представил себя и Алю, парень назвался Алексеем.

       — Я сидел неподалеку и слышал, как ты звала пса. Похоже, что девушка приняла меня за маньяка, — пояснил он Костику.

       Тот как назло заржал вместе с Алексеем. Аля почувствовала, как ее щеки покраснели.

       — О да, сказки она любит, — поддакнул Костик. — Сегодня мне такое понарассказывала, что у вас тут и секты, и древние жрецы какие-то веселятся. Ох!

       Аля больно щипнула его в бок.

       — Костик такой шутник, — прошипела она сквозь зубы.

       Алексей лукаво улыбнулся — от него не скрылись ее смущение и злость. И как она могла принять его за чудовище? он скорее напоминал озорного котенка, правда, если представить котенка размером с двухметровый шкаф.

       — Кстати, Аля права. Сейчас всем не помешает осторожность — сегодня нашли тело охотника в лесу — на него напали рыси, — уже серьезно предупредил Алексей.

       — Рыси? Дикие кошки что ли? — удивился Костик.

       Алексей кивнул:

       — Да, и похоже, они были бешенные. Их у нас много развелось, еще Колесников рассказывал…

       Он говорил еще что-то, но, пропуская добрую половину, Аля всматривалась в его глаза, — они мерцали в свете луны, как два огонька, притягивая своей силой и каким-то скрытым, отрицательным обаянием…

       Внезапно она поняла, что парни замолкли, и, видимо, ждут от нее ответа. Пауза затянулась.

       — Эээ, что?

       Костик издал сдавленный смешок, и Аля поняла, что пора уходить, пока он все не испортил.

       — Ну ладно, нам пора. Шизя, пошли!

       Но пес все еще злился на Алексея, шерсть на его холке стояла дыбом. Аля взяла его за ошейник и с трудом сдвинула с места.

       — Могла бы для приличия выслушать парня, — заметил Костик, когда они отошли достаточно далеко, но Аля заметила, что друг довольно лыбился.

        Она и сама чему-то улыбалась…

       — Шизик, иди уже!

       Но старый пес все еще таращился на Алексея и был абсолютно невменяем; до дома его пришлось тащить.


                                                                      Продолжение http://www.proza.ru/2016/02/04/1663


Рецензии