Уж, замуж, невтерпеж

К 22-ти годам я успела сходить замуж, закончить вечерний универ и родить сына.

В замужестве моем не нашлось места ничему хорошему. Ответственности – море, забот – невпроворот. Весь день в сплошной беготне на работе, а вечером – бесконечные эксперименты на кафедре органики. Домой возвращаешься измочаленная, пропахшая едкими химическими запахами, не чуя под собой ног. А дома одинокий муж, осатаневший от безделья и кипящий злобой на все высшее образование. И не объяснишь человеку, что синтез нельзя отключить нажатием кнопки, что все процессы химические протекают по своим законам, и, как правило, растянуты во времени.

Пока отмоешься, бельишко простирнешь, посуду перемоешь, уже далеко за полночь, а ранним утром, хочешь, не хочешь, надо пилить на другой конец города на работу. И так крутишься изо дня в день, в состоянии бесконечного броуновского движения.

Пылкая влюбленность, так и не переросшая в равновесное семейное уважение, улетучилась уже через пару месяцев от постоянных придирок, непонимания и оскорбленного чувства собственности мужа.

А уж когда детеныш появился, трещинка в семейных отношениях на почве моей тяги к образованию, превратилась в глубокий, бездонный ров, который и с разбегу не перепрыгнешь.

Совсем тошно стало моему мужу, и днем детский крик, и ночью. Жена издерганная, вечно на взводе, никакого покоя, какая уж тут любовь. К счастью, встретилась мужу золотая рыбка в летах. Пригрела, приголубила, пирогами закормила, сердце измученное отогрела и забрала в свои хоромы, где дети не пищат, где проблем нет, и невидимые глазу пылинки с благоговением сдуваются. И совсем неважно, что мужик десятилетку одолел с трудом, главное с лица пригож и блат везде есть. В результате стал мой муж важной шишкой со всеми вытекающими материальными и амбициозными привилегиями.

Защита диплома, расторжение синтетического брака, празднование первого года жизни сына совпали с началом двадцать третьего года моего существования.

Отфильтровав свой, почти четверть вековой жизненный путь, я ощутила весомый сухой остаток в виде приличного образования, крепыша-сына и стартового жизненного опыта. Статус матери-одиночки мною принят не был, потому что не может человек позиционировать себя одиноким при наличии понимающих родителей, перспективной работы и сына.

Отпустили меня родители в большую жизнь, оставив у себя сынишку и надеясь, что обрету я счастье семейное. Ведь первое замужество, как успокаивала меня мама, это генеральная репетиция перед последующими.

А у меня, как на грех, токсикоз к сильной половине населения таким устойчивым оказался, что не радовали меня знаки внимания поклонников. Каждый мужчина казался верхоплавкой и недоразумением. В каждом ухажере червоточинка отыскивалась, просматривалась несостоятельность, небрежность в отношениях, завышенная самооценка и самовлюбленность при полном отсутствии стержня в характере.

Но светлые дни в жизни все-таки были. Каждое пятничное утро приносило ощущение праздника, потому что в конце трудовой недели я уезжала к родителям и сыну на выходные в родной город, где меня понимали, любили и ждали, где мне было тепло и уютно, где сердечко пело, растворяя своими легкими мотивами, накопленный за неделю негатив.

Предвкушая с волнением встречу с близкими, я устроилась у окна электрички, которая помчала меня в ночной зимней снежности на двухдневный праздник души.

Неожиданно щеку обожгла крошечная молния, оставив след от разряда, в виде растекающегося по лицу румянца. Внутреннее напряжение, возникшее от странного внешнего касания, заставило меня посмотреть в сторону и неожиданно вздрогнуть от фонтана брызг из голубых глаз незнакомца.

А в глазах этих черти залихватски выплясывали, такой напористый интерес к моей персоне проявляя, что в висках кровь запульсировала и ладошки увлажнились. Самое неожиданное для меня в этом немом диалоге было то, что хотелось смотреть на парня, не отрываясь, ускоряя перепляс восторженной нечисти в его глазах.

Электричка приближалась к нужной мне станции, и, собрав многочисленные сумки, я отправилась на выход, заметив боковым зрением, что мой обожатель поднялся со своего места, нагоняя меня в тамбуре.
Сердце, предполагавшее продолжения общения, застучало чаще, а нервная дрожь в ожидании чуда добавила внушительную дозу адреналина в закипающую кровь. Такого замечательного ощущения мой, застоявшийся в одиночестве организм, давно не испытывал.

Я жаждала услышать его голос, он обязан был быть чувственными и непременно иметь баритональные тембры.

Но, оказавшийся в тамбуре человек, молча вырвал у меня из рук сумки, содрал шубу и шапку, стянул с рук украшения и часы, и, когда распахнулись двери вагона, грубым пинком в спину   вышвырнул меня на платформу.

Пропахав всей своей массой ледяные надолбы платформы, содрав до крови колени и локти, я попыталась подняться, но пронизывающая боль во всем теле позволила мне только повернуться на бок, и увидеть сигнальные фонари последнего вагона уходящей электрички.

Наверное, я слишком долго ползла к дому. Обеспокоенный отец, решивший меня встретить, не сразу узнал в покачивающейся женщине бомжеватого вида, свою единственную дочь. Только благодаря ему, я не замерзла в тот поздний зимний вечер на безлюдной дороге.

До лета я приходила в себя. Все мужское народонаселение, кроме отца и сына, для меня умерло. Израненную душу не могли исцелить ухаживания даже самых настойчивых, и, возможно, достойных кавалеров. Вера в мужскую порядочность была потеряна окончательно. Испарились даже ничтожные искорки надежды в чистые помыслы сильного пола. Вечная мерзлота проникла в каждый нерв, реагирующий на эмоциональные взрывы молодости. В маленький айсберг превратилось истерзанное сердечко, хрусталики глаз преобразовались в льдинки и свет божий, преломляясь в этих льдинках с большим искажением, еще больше уродовал мужскую сущность.

На работе ко мне приклеилась кличка: «Тинка, льдинка, холодинка». Льдинкой я оставалась долгие пять лет, но веерная насадка для выброса морозной свежести из сердечной мышцы, начала со временем приходить в негодность. Женское начало постепенно просыпалось после многолетней летаргии, ненавязчиво выпрашивая оттепели.

Весенняя оттепель совпала с душевной. Мерзлота в сердце дала течь, и понеслись по жилам звонкие ручьи живительной влаги, напитав высохшие капилляры нервных каналов жаждой любить.

Без прежней тревоги и страха начала я посматривать на мужчин, но преувеличенно жесткий отбор отфильтровывал поклонников, оставляя в осадке безысходность и досаду на свои завышенные запросы.

Мой традиционный пятничный вояж в ареал душевного тепла и уюта, совпал с буйным черемуховым цветением. Аромат весны врывался в открытые окна электрички, и, проникая в поры настойчивым потоком, прорывался к сердцу, трепещущему от волнующих предчувствий. Глаза, еще больше поголубевшие от небесного ультрамарина  и черемуховых разливов, безразлично блуждали по лицам попутчиков, пока не коснулись мужского лица, заросшего грубой, недельной щетиной.

 Напоровшись на сверлящие глаза чужака, как на острую колючку, я почувствовала, как тоска и ужас пятилетней давности, мгновенно испепелили иллюзию равновесного душевного состояния. Стремительная диффузия ужаса в колотящееся сердце парализовала тело. Руки еле удержали сумки, когда я на негнущихся ногах пробиралась к выходу, пытаясь высмотреть хоть одно, маломальски  знакомое лицо.

Смешавшись с толпой дачников, не оборачиваясь, но ощущая кожей неотступно следующего за собой человека из вагона, добралась до забора родного дома, откуда доносился собачий лай верного пса и звонкие, радостные крики сына.

В родных стенах отцовского дома я всегда чувствовала себя защищенной от страхов и неприятностей. В этом святом месте отключались все сенсоры тревог и опасностей, уползали за горизонт печали и сомнения. Окунувшись в уютную для себя атмосферу, я вычеркнула из памяти пережитые напасти и на целых два дня погрузилась в состояние сладкой безмятежности.

Удивлению моему не было предела, когда на платформе в понедельник, я увидела чужака, явно меня поджидавшего, но, не сделавшего даже попытки подойти. Его внешность выгодно трансформировалась: тщательно выбритая бородка, ухоженная шевелюра, приличная одежда на высоком, стройном теле и, главное, глаза, не высверливающие страх и оторопь, а заинтересовано искрящиеся при моем гордом дефиле.

Так и повелось. Ждал меня незнакомец по пятницам у электрички, всю дорогу молча, смотрел в мою сторону, а потом, идя на расстоянии, провожал до дома, не пытаясь заговорить. Парень этот мне нравился все больше и больше. Шоковое впечатление о первой встрече вспоминалось с улыбкой и нежностью, как приключение. Но сделать первый шаг к знакомству такой льдинке, как я, было невозможно из-за природных тормозов сдержанности и осторожности.

Встреч с чужаком по пятницам, я ждала с нетерпением всю длинную неделю. Подгоняла мысленно дни, приближая краткое, немое общение, и холодея от мысли, что желанного контакта, пусть даже на почтительном расстоянии, не произойдет. Я растворялась в этом парне, не зная его, но подспудно осознавая, что чуткое и истерзанное сердце не могло дать осечки, что этот молчун избран для меня небесами. Я жаждала общения с ним, я мечтала услышать его голос, непременно низкий, непременно с бархатным оттенком добросердечия. Я мечтала о любви, сильной, страстной, всепоглощающей, настигающей человека единожды в жизни!

Но парень неожиданно пропал, как в воду канул. Пролетали дни, проходили недели. Полное неведение приводило к унынию, которое нагнетало холодное отчаяние и озлобленность на судьбу. Мне было абсолютно все равно, кем был мой загадочный обожатель, конюхом, дворником, свинопасом. Главное, он был создан для меня, он был кислородом, активным катализатором, генератором в моих отчаянных попытках оттаять окончательно и, возможно, еще раз испытать великое счастье материнства.

Парень объявился к зиме. Нежданно, негаданно. С колючей щетиной на лице. Забыв о нравственных устоях, я подошла к нему на ватных ногах и уткнулась носом в отворот овчинного полушубка.

Бородач, имени которого я не успела узнать, бережно привлек меня к себе. По учащенному биению сердца я ощутила в себе рождение чудесной жемчужины, именуемой счастьем взаимной любви.


Рецензии
О лишних или недостающих запятых,- писать не буду. Легко читать хорошее произведение, когда представляешь лицо автора. Имя - уже известно - Зоя. Только, не говорите, что это - не вы! Читать - не буду! Хорошо написано, умничка!
С уважением. ☼ Ю.

Юрий Литвак 3   27.04.2018 17:35     Заявить о нарушении
Добрый день, Юрий! Вы правы и в переборе запятых, и в своих предположениях. Спасибо за теплый отзыв. Доброго здоровья и вдохновения!

Декоратор2   28.04.2018 12:36   Заявить о нарушении
На это произведение написано 18 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.