Дрянь

                                             
   У инспектора ИДН дел невпроворот. И не только потому, что часто нестабильность в стране вызывает вспышку преступности. Это данность. Но взрослые преступники при любой власти рано или поздно оказывались за решёткой, а вот количество малолеток, ставших беспризорными, учёту и контролю подчинялись плохо. Виной тому – безразличие окружающих, проколы и промахи семейного воспитания, несовершенство общественных организаций. И преступления, малозначительные по своей тяжести, подростками совершаемые. Что может натворить беспризорник? Украсть еду и вещи, помогать взрослым злодеям.
   Но бывает намного хуже.
                                                                        1.
   Суббота. Галина Валеева, инспектор ИДН, собиралась идти домой. Она пришла в отдел, так как в этот день решила подогнать кое-какие дела. Но у женщины, будь она даже офицером милиции, рабочий день и в выходной продолжается, если помнить о делах домашних.
   Вот только дежурный по ГОВД  её огорчил:
- Галина Григорьевна, тут к тебе девушка просится. Говорит, дело срочное.  У неё, кстати, руки в синяках.
   Галина вздохнула: придётся задержаться.
   В кабинет без стука вошла девчушка небольшого росточка лет 16-ти, в традиционных джинсиках со стразами и легкомысленной куртёшке. Кроссовки на ногах, копна небрежно всклоченных, неопределённого цвета волос на голове.
   Взгляд светлых глаз, небрежно обведённых тушью, -  хитровато- испытывающий, даже несколько дерзкий, устремлён в потолок. Галина таких видела ежедневно, поэтому выводов пока никаких делать не стала, а спросила:
- Кто такая, что случилось? Слушаю!
   Лицо девчушки показалось ей знакомым, но где она инспектору на глаза попадалась, Галина припомнить сразу не смогла.
   Девчонка враз преобразилась: искривились, зазмеились губы, в глазах блеснули слёзы. Поразительно артистическая мимика!
- Я – Лиля Маркова. Мы встречались с вами в школе, а потом однажды у моей подруги Зины – вы к ней зачем-то приходили. А я на своего отца заявить хочу…
   Пауза. Слёзы высохли, а синие глаза стали злыми и бесцветными:
- Издевается он надо мной. Когда мамы дома нет, он меня бьёт, истязает вовсю. Сначала раздеваться заставлял, а в марте… заставил… я сопротивлялась, упиралась, так он меня избил, а потом…силой…с тех пор принуждает часто. Я не могу, жить не хочу! Я утоплюсь или повешусь!
   Инспектор, слышавшая и видевшая много всякой мерзости, возмутилась в душе: как же так – родной ведь отец!
   Записав показания девочки, кое-как её успокоив, Галина начала действовать решительно: Лилю надо направить на экспертизу, поставить в известность ОУР  и прокуратуру, добиться ареста изверга-отца. Уму непостижимо – насиловать родную дочь! При живой жене истязать собственного ребёнка… Видала всякое, но с такою дикостью она столкнулась впервые.
   Когда Лиля ушла, Галина позвонила следователю прокуратуры Степану Сергеевичу:
- Инспектор ИДН Валеева. Разрешите подойти к вам со срочным материалом. Дело в компетенции прокуратуры.
- А, Валеева! Здорово. Заходи через часок. Посмотрим, что там у тебя.

                                                                2.
   Степан Сергеевич, мужчина средних лет, крепкий, с уверенными движениями и хорошо поставленным голосом, бегло просмотрел принесённые Валеевой бумаги, прихлопнул их ладонью:
- Ба! Знакомые всё лица! Знаю я этого Мартова. Он у нас за изнасилование судим, освобождён год тому назад. Я же его дело и вёл. Ну, дела! По такой статье отсидеть и решиться на рецидив! Непостижимо любому уму! Он что, сбрендил? Или ему на дурке место?
- Ты, Галина, за девчонкой присматривай. Она как, к суициду не склонна?
   Инспектор улыбнулась:
- Психологическая картина положительная. Лиля Мартова – девочка уравновешенная, даже самоуверенная: ко мне сама пришла, без матери или учительницы, суть дела изложила деловито, логически обоснованно, но злобы в ней – на свору собак бродячих хватит.
- Ладно, Валеева. Займись вплотную, а я тут пораскину мозгами.                  
                                                          
                                                              3.
   Степан Сергеевич начал мысленно анализировать сложившуюся ситуацию. «Участковый и опера утверждают, что Мартов по работе характеризуется положительно. По злачным местам не ходит, даже дома почти не пьёт, по вечерам в телек пялится. Стимула для неконтролируемой агрессии в отношении членов семьи и окружающих вообще нет. Мужик в самом соку, жена молодая, привлекательная. С женщинами у него проблем быть не должно. Что-то тут не так…
- Алло, Козырев? Зайди-ка ко мне минут на десяток.
   Козырев – опер, с которым Степан Сергеевич работает вот уже несколько лет. Он из тех немногих сыщиков, у кого одинаково быстро и чётко работают голова, ноги и руки. Именно в указанной последовательности. Цепкий он опер, напористый. Работать с ним приятно.
- Саша, привези-ка мне Мартова. Да, да, ты с ним знаком. Не нужен участковый, он в форме, и его соседи жалобами забодают.  И по связям Мартова пройдись, не тебя мне учить.

                                                                 4.

   Мартов сидел мрачный, хмурый. Видимо, озлобился или вызов ему показался грозным знаком? И на вопросы отвечал неохотно или немногословно. А когда следователь его отношениями с дочерью Лилей поинтересовался, даже вскользь, Мартов насторожился.
   И Степан Сергеевич решил спросить его в лоб, ошеломить:
-Что же вы, Леонид, свою родную дочь опаскудить решились, изнасиловать? Мало того, что стали к сожительству принуждать, систематически избивать?
   Мартов напружинился, вскочил, кулаки сжал:
- Вы что, Степан Сергеич, за дурака меня держите? Мне в зону больше нельзя, да ещё и с такой статьёй, да с такими подробностями – родная дочь! Знаете, что со мной ещё в СИЗО сотворят?
   Мартов вдруг вскочил и в окно бросился. Стекло разбил, искровянился весь, и напрасно: там вместо рамы решётка была…

                                                                 5.

- Козырев, будь любезен, расскажи старшему товарищу, чего нарыл. А то меня, понимаешь ли, сомнения снедают. Не мог Мартов себе такого позволить. Как они говорят, не по понятиям это!
   Козырев кивнул:
- Покумекаем…
   Подружки, одноклассницы Лили, сначала наотрез отказались о ней и её делах говорить. Но Козырев заметил, что одна из них, Катя, с братом которой он был дружен и с ней порой в компаниях встречался, незаметно ему кивнула, и опер, отпустив остальных, попросил:
- Говори, Катя, не бойся.
- Ой, Саша, Лилька стала такой дрянью. Она ведь, когда отца посадили, с мужиками стала…это…за деньги! Теперь, когда отец обо всём узнал, отлупил её. Так она из дому убежала, у Бориса жила. Отец её там нашёл, снова побил, и Борису досталось. Тогда она мстить задумала: решила отцу отплатить: как же, зек, а над ней измывается! Нашим девчонкам рассказала, что мечтает отца снова в тюрьму засадить. Она и Бориса помочь просила, он у неё вроде постоянный клиент, - но тот наотрез отказался.
   Соседка Мартовых Любка, девица поведения облегчённого, фыркнула:
- Да знаем мы, что эта Лилька за фрукт! Она и моего Сеню захомутать пыталась, только я её быстренько отшила. Профурсетка малолетняя!

                                                           6.
   Экспертиза факта изнасилования не подтвердила.
   Следователь прижал её к стенке полученными в результате расследования фактами.
   Лиле было 15 с половиной лет. Она следователю в лицо, нагло улыбаясь, заявила:
- А что вы мне сделаете? За ложный донос, клевету по закону привлечь не имеете права!
   Степан Сергеевич с горечью и недоумением размышлял: «Откуда такие уроды берутся? Сколько цинизма, наглости…Что побудило эту девчушку, не ставшей ещё человеком, такую подлость против отца задумать? Ненависть, основанная на бедности, жажде наживы? Безразличие близких? И всё, вместе взятое»
   А Мартов до сих пор следователя со всеми праздниками поздравляет.
   Помнят люди добро. Порой. Но не все.


Рецензии