Курить я начала рано

Курить я начала рано. В четвёртом классе.  На кладбище. На деревенском кладбище, которое раскинулось не невысоком бугре за деревней.  К своей цели надо было пробежать, именно пробежать, чтобы не увидели взрослые,  по узкой заросшей дороге к кладбищу, спрятаться в зарослях орешника с сухими листьями и курить. Всего один раз. Но так, что память сохранила этот первый опыт навсегда.

В деревне я не была своей. Была то наездами с родителями, то в отпуске, то ненадолго, а тут - на два года задержались мои родители в этой глухой деревеньке. Вот за эти два года я и притёрлась  к местной детворе. Меня стали охотнее брать в свои  игры местные ребятишки.  Например, позвали покурить. Позвали, значит, начали доверять. Отказаться-потерять доверие.

Я знала про табак. Дед Марк выращивал душистые кустики табака на огороде. О! Как он это делал! С какой любовью ухаживал за каждым растением! Сначала в ящичке выращивал рассаду. Дед от этого ящичка не отходил часами. Что-то нашёптывал, ковырялся в земле палочкой, поливал всходы из жестяной баночки, держа её за крышку, свернутую в трубочку.  Подсыпал золу из печки, предварительно просеяв серую пыль через сито. Таскался с этим ящичком от одного окна к другому- ловил солнце. За помидорами так не приглядывал, как за табаком!
 
- «Носиться з цим ящиком, як чорт з писаною торбою!»,- ругалась бабушка.

Но дед не унимался. Как только на улице теплело, выносил все ящички с рассадой на солнышко. Для табака-лучшее, центральное место. Вечером заносил обратно.  Ящик с табаком на очереди был всегда первым. И ни в коем случае нельзя нам, детям, подходить к нему. Отгонял осиновой сучковатой палкой, обещал поколотить, если что!

Высадив рассаду в огород, дед  каждый день «ковырялся» на участке с табаком: рыхлил землю, поливал, удалял сорняки, окучивал кустики, поглаживал морщинистой рукой каждый листочек, отщипывал нераспустившиеся цветочки. Мне их было жалко, но дед был неумолим.  Через месяц-полтора снимал сначала нижние листья.  Позже и со всего куста. Они были липкими, нежно-зелёными,  лопухастыми.  Дед развешивал листья в амбаре, подцепив  каждый на крючок из проволоки. Ставил  бачок с водой, чтобы воздух был влажным. Гонял нас, детей от амбара своей любимой осиновой палкой. Когда табак был готов, дед рубил табак в ступке на мелкие кусочки. Затем складывал махорку в специальную сумочку-кисет и пристёгивал его к поясу. Мне нравилось, как пахнет свежий сухой табак. Дед давал нам, ребятишкам, его понюхать, а мы чихали до слёз! Дед смеялся своим икающим смехом, потряхивая жёлтой от курева бородёнкой.  Бабушка ругалась:

- Вот старый дурень над детями потешается, безглуздый, зовсим з розуму выжив!

Так вот.  Дело было так. В этот осенний пасмурный день наша учительница не пришла в школу. Заболела. И мы, вместо того, чтобы идти по домам, пошли курить. На кладбище. Там было безопаснее:  во-первых, не было шансов кого-то встретить из взрослых, во-вторых-орешник. Заросли орешника с неопавшими сухими листьями, похожими на табак, когда их хорошо помнёшь в ладонях. Пробирались к цели лесом за деревней.  Через деревню идти было опасно: могли загнать по домам. 

Я двигалась за одноклассниками неуверенно и боязливо. Ко мне прицепился мой брат. Он вечно ходил следом, потом докладывал матери обо всём. Мне частенько из-за него попадало.  А не пойти со всеми уже было нельзя. Отступать поздно: меня приняли в свою компанию.  Я брату надавала подзатыльников и отправила его домой.  Он, пообещав рассказать всё обо мне маме, вприпрыжку, боязливо оглядываясь назад, стремглав пустился в деревню.

Моросил дождик. Серое, густое небо плотно нависло над бугром.  Ветер усиливался, орешник шуршал сухими  листьями, как будто что-то нашёптывал. Было страшно. Мы оглядывались по сторонам, но делали вид, что ничего не боимся.   Озябшими руками скручивали свои цигарки из тетрадных листов.  Ореховый мусор из сухих листьев разлетался и не хотел плотно укладываться на бумагу.  Этого мусора был полный карман. Мальчишки уже делали первые затяжки, а я, обслюнявив край бумажки, всё не могла слепить свою цигарку. Наконец-то взяла полупустую трубочку в рот. Мне поднесли зажженную спичку. Ветер то тушил, то отгонял пламя спички. Мы поворачивались спиной к ветру, как заправские курильщики,  я наклонилась к пламени лицом. Вспыхнула бумага цигарки. Загорелись волосы, выбившиеся из-под платка. Я от страха закрыла глаза. Ресницы слиплись. Дым попал в горло, лёгкие. Я начала кашлять, как сумасшедшая. Кто-то больно стукнул по спине.  Открыла глаза, пришла в себя.  Опытные одноклассники смеялись надо мной. Но я хорохорилась и не опускалась до слёз. Дождь накрапывал сильнее. Ветер усиливался.  И мы, уже основательно замёршие, двинулись домой.

На пороге дома стояла мама, уперев руки в бока.  Брат выглядывал из-за её спины и злорадно хихикал. Они уже собрались меня искать.  Я прошмыгнула в дом, бросила на пол портфель, сняла платок, готовилась морально к трёпке. Отцовский ремень лежал на лавке. Он был похож на змею, готовую к прыжку. Моё сердце сжалось в комок. К горлу подкатил ком.

-Сейчас бы попить воды, -думала я. Об остальном думать не хотелось.

-Курила! Ну, ты сейчас получишь ремня! Посмотри на себя в зеркало, замарашка!

Мама схватила меня за шиворот и приподняла к маленькому зеркалу возле ручного умывальника на стене. Из мутного зеркала  смотрела чёрная рожица с опалёнными ресницами и волосами, волдырём на верхней губе. Обожжённая губа сильно болела, голова кружилась, хотелось плакать и спать.   Но предстояла ещё трепка ремнём и разговор с отцом.

Вот такой первый опыт курильщика я приобрела в десять лет. 
С тех пор о курении и не помышляла. Пока не переехали в областной центр.  В десятом классе, куда я попала,некоторые девочки курили. После встряски от матери и внушительной беседы с отцом, который, кстати, никогда не курил, я и не мыслила больше об этом! Надолго запомнила ремень и смешки брата, который радовался моему провалу.

Я не помню, чтобы я этим девочкам завидовала, но они отличались от основной массы класса своей свободой, были лидерами. Мне хотелось с ними дружить. Но дружила я с другими,со скромными,и совсем не лидерами.
В институте курили многие девочки. В начале семидесятых это было модно. Мне не хотелось выглядеть "белой вороной". И я начала приспосабливаться к обществу. Но табу, наложенное в детстве, прочно сидело во мне.

-Не порть сигареты,-смеялись надо мной однокурсницы. Но я делала вид, что тоже в теме и не отстаю от всех.

К сорока годам, всё-таки, начала курить. Курили все мои подружки.  Но мои дети никогда не видели меня с сигаретой.  Родители до самой смерти не узнали об этом моём грехе. Я скрывалась капитально и от отца, и от матери, и от брата.

Здоровье стало хромать. Я понимала, что курение вредит моему сердцу. Но не хватало силы воли, чтобы бросить.  Я старалась. И уже курила только в компании с подругами.  По праздникам. "Для красоты слога",- смеялись мы.

А когда мама попала в аварию, начала дымить снова. Бессонные ночи,слёзы,нервы. По ночам шла в ванную комнату,вставала на край ванны и дымила в вытяжку. Вешала мокрое махровое полотенце, чтобы оно поглощало запах дыма. Постоянно жевала жвачку.
Курить бросила на второй день, как умерла мама.  Как рукой сняло. И все прошедшие годы меня не потянуло больше закурить.  Да и муж, глядя на меня, бросил это ненужное дело.

Вот такая история. Грустная. И,почти, смешная.


Рецензии
Курить рано или поздно по-моему пробуют все. Просто кто-то втягивается, кто-то нет, и больше не продолжает. Написано, конечно, очень правдиво. Всё хорошо выражено: и мысли, и поступки, и эмоции. Большое спасибо за Вашу историю!

Магдалина Гросс   30.09.2017 09:14     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.