Oka - яз. ндонга

   Валерий давно проснулся и лёжа в своей палатке прислушивался к тому что творится за стенами его жилища. Он слышал негромкие голоса друзей, сидящих у костра, и отдалённые голоса жителей из соседних лагерей, которые наполняли лес.
   За этими звуками  постепенно появлялись другие: громыхание кастрюль, постукивание ложек в металлических тарелках и позвякивание чайных ложечек в бокалах и стаканах с чаем.
   Утро Грушинского Фестиваля.
   Хотя для кого как. Судя по разговору и смеху у кого-то ещё продолжался вечер. Самые стойкие спать  ещё не ложились. Концерты на разных площадках идут до рассвета.
   - Интересно, который час? - подумал Валерий.
   По разговорам бодрствующих жителей его лагеря определить этого не получалось. Ничего странного - они этого скорее всего и не знают.
   Счастливые часов не наблюдают.
   Да и у людей, ведущих неторопливую тихую беседу на свежем воздухе, было сейчас разное понятие о времени. У одних - "уже", у других - "ещё", а у третьих - "а какое сегодня число и день недели?".
   - Надо выползать, - убеждал себя Валерий. - Поспать всё равно не дадут.
   Голосов становилось всё больше и становились они всё громче. Народ просыпался.

   Выбравшись из палатки, Валерий увидел нескольких человек, сидящих за столом.
   Стол стоял у костра посреди их лагеря, состоящего из пары десятков палаток разного размера и расцветок. А вокруг на сколько взгляда хватало, по всему лесу, виднелось множество других палаточных лагерей и дымов от костров.
   Среди компании у костра находилась жена Валерия - Зина. Она обрадовано поприветствовала:
   - О! Любимый проснулся! Ну как самочувствие?
   - Нормально.
   Валерий хмуро прошёл к умывальнику.
   Проснувшиеся ранее фанаты бардовской песни мужского пола, сидевшие у костра, дружно встретили его возгласами и всевозможными предложениями срочно поправить здоровье, если оно в этом нуждается. Похоже они уже "соображали", и поэтому с радостью приветствовали ещё одного потенциального члена их коллектива.
   После утреннего моциона Валерий вернулся в лагерь, подошёл к компании и стал размышлять: чего бы ему хотелось в первую очередь. С чего начать завтрак и новый день на фестивале?
   За столом и у костра шло живое и эмоциональное обсуждение вчерашнего вечера и прошедшей ночи.
   - Валерий Василич, ну ты как себя чувствуешь? Где вчера вечером был? Что видел? - начала с подначкой жена Зина.

   Кстати вопрос был не праздный. По концертам на фестивале они ходили в основном по разным. Сцен и музыкальных площадок было много по всему лесу, и всё это на большой площади. Их все даже обойти за вечер и ночь сложно было, а успеть послушать хоть немного музыку на каждой из них - просто невозможно. Поэтому Валерий с друзьями выбирали обычно главную сцену, и весь вечер сидели около неё. Слушали бардов, подогревая себя спиртным.
   Зина относилась к тем любителям бардовской песни, которым скучно сидеть на одном месте, и она с кем-нибудь из подружек, всеми вечерами и ночами ходила по разным сценам и старалась поглядеть как можно больше.
   Из-за чего они с Валерием почти не встречались на концертах. За исключением тех случаев, когда Зина приходила на главную сцену.
   Поэтому вопрос был не риторический, а вполне предметный.

   - Да нормально всё. Как всегда. - пытался отмахнуться Валерий. Он ещё не совсем проснулся.
   - Что? Ничего интересного? - не отставала жена. Она то как раз ощущала себя очень даже бодрой.
   Окружающие живо реагировали на их диалог и пытались рассказывать друг другу - кто где был и что видел.
   - Да ну тебя!
   - Я ж за тебя переживаю. Я пришла с концертов первым делом поинтересовалась - как ты? А вот тебе похоже всё равно - где я тут ночью по лесу шарахаюсь. На концерты хоть ходили? Или так и просидели у костра? Что? Нечего рассказать? Как настроение?
   - О-о-о. Ну хорошо. Вкратце, - вздохнул Валерий. - Когда мы в этот раз ехали на Грушу, было некоторое опасение саспенса, но когда прибыли и установили лагерь, появилось ощущение эйфории от того, что мы опять здесь и ретровай. После принятия в кругу друзей некоторого количества спиртного, и от свежего воздуха, было состояние инсайта и алекситимии, всё это к вечеру усилилось чувством вертиго. На концерт пошёл часов в десять испытывая в душе экзальтацию и онизм, и не ошибся - концерт был отличный. Сначала я ощущал фриссон, а вскоре и катарсис. Тем не менее после избыточного принятия алкоголя всё это сменилось депривацией, и в конце концов, как всегда, прострацией. И всё. Пришёл в лагерь в состоянии фугу и куебико. Здесь было несколько человек. Послушал - полное анекдоше. Мало того - пришлось отбиваться от страдающих гиджил и базорексией. Поэтому пошёл спать в куалункуизмо. Лёгкое ощущение клаустрофобии в моей маленькой палатке и рубатосиса, вскоре сменилось кризализмом и я уснул. А утром, услышав ваши голоса, поначалу меня торкнула дисания. После того как проснулся окончательно - пришла мерехлюндия, а когда выбрался из палатки и увидел ваши лица, ещё и дисфория с оксиолизмом. Ходил сейчас в туалет. Поглядел на поляну со сценой - получил ещё кенопсию, дежавю, ладрамхайолу и энуэмент. И конечно грусть из-за нодуса толленса. Вот такие дела. Вопросы есть?

   Валерий потянулся за кружкой, чтобы налить себе чаю, не заметив, что у костра стало тихо. Только Зинуля улыбаясь позвякивала ложечкой по стенкам бокала с чаем, размешивая сахар.
   После нескольких секунд тишины первым голос подал Юрка, человек непьющий и поэтому быстрее всех соображающий:
   - И почему это, Валер, у тебя всего так много было, а у нас так мало. Послушать тебя создаётся впечатление, что мы на разных концертах были вчера, и на разных фестивалях находимся сегодня. Мы даже в лагерь с концерта с тобой вместе возвращались. Но я ничего этого не видел - о чём ты говоришь. Надеюсь, что всё это из разряда удовольствий?
   - Да всё это было у всех в той или иной степени, - ответил Валерий наливая себе чай. - У всех правда по разному. У тебя вот не было вчера состояния фугу потому, что ты не пьёшь спиртного. Хотя, непьющие конечно недополучают многих эмоций. Но я не лишён сондеро.
   - Чего не лишён?

   Сидящие за столом люди, с состоянием лёгкого похмельного синдрома, одобрительно засмеялись:
   - Всё правильно. Куда им трезвенникам? Чё, Валер, может по чуть-чуть? Как голова? У тебя всё нормально?
   - Попозже. Сейчас чаю попью, потом посмотрим. Вообще рано ещё.
   - Не, ну ты объясни человеческим языком чего мы пропустили вчера, - спросил кто-то из компании.

   Зинуля со вздохом поставила бокал на стол:
   - Да это - горе от ума - называется. Валерий Васильевич, хотел сказать, что когда мы вчера ехали на фестиваль у него было тревожное ожидание из-за возможности разочарования от фестиваля. Но когда прибыли на место и поставили лагерь, появилось ощущение счастья и восторга - что он опять здесь; и радости от встречи с единомышленниками после долгой разлуки. После того, как вы, единомышленники, напились здесь в лесу водки, на него снизошло внезапное понимание всех насущных проблем и их решений; и особое состояние - когда очень хочется выразить свои чувства, но никак не можешь найти для этого подходящие слова. И всё это при полном ощущении, что весь мир в тот момент вращается вокруг тебя. На концерт Валерий Васильевич пошёл в приподнятом настроении с оттенком восторженности от ожидания шоу и расстраивался только от одного, что существует в одном теле и не может быть одновременно в нескольких местах на этом фестивале. Концерт ему понравился, аж мурашки по телу были от прослушивания любимых бардов, и он даже получил духовное очищение от восприятия этой музыки. Тем не менее, после того как вы там здорово догнались спиртным, наступил предсказуемый финал: у Валерия Васильевича появилось психологическое состояние, что его потребности в музыке удовлетворены недостаточно; и в следствие этого - безразличие к происходящему и упадок сил. Возвращался с концерта не осознавая - где он и что он, и в состоянии полного истощения, как после беспощадного секса. Пытался с кем-нибудь поговорить в лагере, но это было бессмысленно - тут все разговаривали со всеми. Мало того пришлось отбиваться от желающих его потискать, укусить и расцеловать от переизбытка чувств. Поэтому он лёг спать в состоянии окончательной усталости от происходящего вокруг, будучи уверенным, что ему уже ни до чего нет дела. Сначала в маленькой палатке было тесно и это слегка напрягало. Плюс к тому ещё и хреноватое самочувствие, но вскоре успокоился и согрелся; Валерию Васильевичу стало уютно, и с осознанием полной защищённости от любой непогоды, он уснул. Утром услышав ваше бухтение, долго не мог заставить себя выбраться из палатки, чтобы присоединиться к столь достопочтимым джентльменам, принимающим с утра пораньше аперитив. К этому ещё добавилось плохое настроение и хандра - обычные спутники похмелья. Когда же он наконец выбрался на свет божий, то увидев вас испытал некоторую раздражительность и неприязнь к вашим рожам; и всё это усиленное осознанием своих мизерных перспектив на более весёлое утро. Пробегая в туалет мимо сцены, Валерий Васильевич увидел кучи мусора и запустение, там где вчера был большой праздник. Расстроился, что минувший день прошёл как-то не так как планировалось, и он так и не узнает: чем же вчера всё закончилось? испытав при этом горькое разочарование, от невозможности вернуться в прошлое и как-то всё исправить. Неожиданно показалось, что всё это уже было, только не помнит где и когда. И теперь, Валерий Васильевич с грустью, из-за осознания того, что всё это в его жизни не столь важно, присоединился к нам.
   - Валерий Василич, я ничего не пропустила? Правильно растолковала ваш утренний бред?  - спросила Зинуля у Валерия, который, казалось бы отвлечённо, сидел на бревне у костра и грел руки о кружку с чаем, дуя на кипяток. - Чего молчишь? Успокой людей. А то их сейчас когнитивный диссонанс к земле прибьёт.

   - Ни хрена себе, а почему я всё это пропустил? И чем тебе наши рожи не нравятся? - подал голос брат Валерия Славка. - Я тоже хочу так. А то дома все спрашивают: как съездили на фестиваль? А мне всегда одного слова хватает для описания. Так, Валер, сегодня будем делать всё вместе. А ты мне главное вовремя объясняй: что и когда со мной происходит. Серёг, ты с нами? Ну тогда наливай скорей. Чего тянешь? Фестиваль проходит! Мы же на Груше, Серёга! Каждая минута дорога. Давай накатим и вертиго всех! А кто попытается нас укусить - тому в зубы.
   - Валер, а чего ты не лишён? Ты ещё сказал. - спросил Юрка.
   Валерий подкинул в костёр поленце:
   - Сондеро? Это - осознание того, что каждый прохожий имеет настолько же яркую и сложную жизнь, как твоя.
   - Справедливо.
   Прикурив от уголька сигарету, Юрка задумался.
   А народ у костра уже переключился на другие темы. Очередной день Грушинского фестиваля вставал на свои рельсы и катил набирая обороты.
   Надо двигаться дальше.
   Ведь их так мало ... дней.

* Oka (яз. ндонга) - затруднённое мочеиспускание, вызванное тем, что объелся лягушек, прежде чем начался сезон дождей.


Рецензии
'Там столько новых слов!', - говорил профессор Хансен из 'Осеннего марафона'.
Отличный рассказ. Отдельное спасибо от ещё одного любителя бардовской песни, которому не удалось побывать на Груше!

Сергей Роледер   22.12.2016 02:35     Заявить о нарушении
А в чём проблема? В первые выходные июля собирайте себя и друзей и езжайте на Грушу. Там всё просто и очень интересно. Спасибо за отзыв.

Валерий Дадонов   22.12.2016 09:56   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.