Субботник

     В той, прошлой, ещё советской жизни было много замечательных  мероприятий, к которым готовились, которые  хорошо  знали, какие-то любили, какие-то нет, какие-то проводились на государственном уровне, какие-то были чисто домашними,  что-то отмечать и проводить было принято только в коллективе и так далее. Среди таких  мероприятий были субботники и воскресники. Как раз к началу весны,  и к зиме поближе,  эти мероприятия  и проводились.  О них в своё время говорили: «ростки нового, ростки коммунистического отношения к труду». Ты работаешь бесплатно, работаешь там, где Родине и партии надо, работаешь во благо всех.
     Вот и наш училищный курс в апреле 1967, день уж не помню, готовился к субботнику. Рисовались плакаты, готовились лопаты и грабли, носилки и мётлы. День «свободного труда», обещал быть плодотворным и ударным. Готовились и мы с другом Юркой. Накануне намекнули подружкам, что мол, у нас особо важное учебное мероприятие и вряд ли мы в субботу, а то и в воскресенье сможем вместе погулять по Рижскому взморью, а вечерком собирались поиграть в клубе в бильярд.
Но как оказалось, тот субботний денёк, был не так уж  скучен. Буквально перед построением нас с Юрой вызвал начальник курса, вручил увольнительные и пожелав всяческих успехов в труде на «особом объекте», направил на кафедру, где начальником был Юркин отец. Слегка озадаченные, мы, постучав, вошли в кабинет к Николаю Акимовичу.
     – Что тоскуем, как настроение? Понятно, гулять захотелось. Ладно, помогу. Петр Иванович направил вас в моё распоряжение до завтрашнего вечера. Что, не нравиться?
     Я тут же среагировал: «Нет, нет, что вы товарищ полковник, мы рады такому доверию. Вы только скажите что делать, мы мигом». А в мыслях  уже зреет, зреет планчик, чуток потрудимся, да и погулять время останется. А друг мой, Юрик помалкивает себе, вроде он и не причём тут.
     – Ну и отлично, Юра давай домой, там в нашем подвале порядок наведете и свободны. Да, старшему дома, да ты его знаешь, Василию Поликарповичу, подсобите чуток и гулять. Вперед, бойцы.
     Вперед, так вперёд. Трамвайчик быстро нас доставил к Юркиному дому и вот мы уже изучаем объект.  Честно говоря, в мыслях я представлял себе подвал, сооружение эдак два на два, как у моих родителей в Гомеле. Но здесь, размеры подвала, если так можно назвать большую просторную комнату в цокольном этаже дома, поражали  воображение и несколько  смущали. Дел тут было не впроворот. Теперь до меня дошла причина молчания Юрика в папанином кабинете. Знал ведь, дружок мой размеры своего подвальчика, знал. Но ничего, я оптимист по натуре, прорвемся.
     Мы, сэкономив время на митинг, немедленно приступили к работе. Мусор влево, пустые бутылки в ящики и к двери. Вправо, мелочь всякая, что может сгодиться для дома. Через час всё было рассортировано, а это уже полдела. Передохнули, водички хлебнули и поволокли мусор во двор. А здесь… народу полон двор, все что-то таскают, вносят и выносят, метут, скребут, ну и так далее. Вроде некое броуновское движение, но если присмотреться, система, в общем-то,  здесь была. Руководил всем, тот самый Василий Поликарпович, и спецом не надо быть, чтобы понять, именно он  здесь распорядитель. Зычный голос, старая офицерская фуражка на голове, китель нараспашку без погон, ну и сапоги, разумеется. Именно он и руководил здесь «битвой за чистоту и коммунистический порядок» в доме.
     «Куда понесли: - это Поликарпыч нам с другом, - куда! Вон контейнер, к нему и несите. Юрий, как закончите в подвале, ко мне сразу, ясно?»
Что тут не ясно, сговорились они все тут, решили за «просто так», на курсантских горбах навести во дворе чистоту. Я покосился на Юрчика, а  тот молчит, как рыба об лед. Ну ладно, может повезёт, прорвемся.
Через тридцать минут мы, уже порядком подустав, сдавали пустые бутылке в пункте приёма тары, благо хоть не далече он был. Деньги за тару, как боевой трофей мы отложили на пиво. Бегом к дому. Опять в подвал, последние штрихи и вот, вроде всё, есть ещё время на отдых.
     – Юр, а Юр, может как-нибудь проскользнем мимо этого Поликарпыча, как ты думаешь, а?
     – Да я бы не прочь, но батяня съест, сам понимаешь, ослушаться его нельзя.
     – Да я понимаю, но и погулять охота. Давай знаешь что, если его наверху нет, смоемся сразу, вроде как искали его, искали, а его нет нигде.
     – Давай, где «наша не пропадала».
     «Наша» пропала сходу. Василий Поликарпович, вроде как дежурил у выхода. И так обрадовался, улыбается весь, доволен. «Ну, голубки вы мои, где же вы так долго пропадали, я уж заждался».
     Да, задумка не удалась.  Пришлось нам в обнимку с тачкой и лопатами, от первого подъезда и  до четвертого, грузить мусор и свозить его к контейнерной площадке, А куч этих, было  восемь, на каждую по три тачки, это значит двадцать четыре рейса по десятку минут  на каждый, итого  четыре часа ударного труда.
Но надежда, как известно, умирает последней. Было всего два часа дня, значит к шести можно вполне справиться с задачей.
     Итак, исходное - пустой  желудок, четырнадцать рублей с полтиной за сданные  бутылки в кармане,  страстное желание прогуляться по тихим улочкам Риги, да посидеть в кафешке. О девчонках мы уже и не помышляли, сил не оставалось. Но пивком размяться, это, так сказать, вполне было реально.
     Второе дыхание открылось уже после третьего рейса, после двенадцатого мы решили передохнуть и пару минут перекурить.
     – Сань, слышь, а Сань, что-то я не понял, куч-то опять восемь, мы что же не работали, а?
     Действительно, восемь, даже нет, уже девять. Откуда же они берутся?
     А Поликарпыч тут как тут: «Ну что, братки присели, давай, давай, вперед, пошевеливайтесь, может время останется прогуляться.
     «Дядя Вася, - заканючил Юрка, - ну, смотри, сколько тут мусора, как мы его весь перенесём, тем более что кучи растут и растут».
     – А я что вам не говорил, мусорить не надо, иль ты думаешь, что всё это из соседних домов пришло, а? Давайте, шевелитесь, а то Акимовичу пожалуюсь. Вперёд, огольцы, вперёд.
     Услыхав отцово имя Юрка, да и я с ним, сорвались с места, всё же Николая Акимовича  мы уважали.
     Где-то часам к девяти вечера  мусор мы победили. Цена этой победы  была правда, очень уж велика. Желудок сводило от голода, мышцы болели, на руках мозоли, одежда вся промокла от пота. Но до ближайшего кафе мы все же, планировали добежать. И надо же, опять этот Поликарпыч, что б ему пусто было.
     – Юра, осталось ещё забор щетками подмарафетить и гуляй, не хочу.
Гулять мы уже действительно не то, что не хотели, а просто не могли, и ослушаться грозного  Поликарпыча было боязно. Одним словом, ровно к двадцати трём часам, мы уже в изнеможении, с любовью и нежностью вспоминая свою родную кровать в казарме, пришли к Юрке домой. Мама его  накормила нас фирменными домашними пельменями и через минут десять мы уже спали мертвецким сном тружеников, достойно отработавших свою «коммунистическую смену» на субботнике. Сновидений не было.
     Часов в восемь утра нас разбудил Николай Акимович.
     – Что же так разоспались, вставайте, братцы-кролики, айда завтракать и на площадку, Василь Поликарпыч ждёт, воскресник коммунистический начинается.
И хотя из всех наших потревоженных вчерашним трудом членов крутилась только голова, мы, мгновенно сорвавшись с кроватей, не сговариваясь, уверяя Акимыча и Юркину маму в том, что сейчас важнее сессии для нас ничего нет, и что эта самая сессия уже, не то что на носу, она просто из голов наших не вылезает. Как в старые добрые времена, я за сорок пять секунд, а Юрка так  вообще  секунд за тридцать, влезли в бриджи, сапоги и куртку и мимо красиво и видимо вкусно накрытого стола, рванули в дверь. Теперь было главное, не нарваться на Поликарпыча.
     Уф…Пронесло.
     Притормозили мы уже у трамвайной остановки.
     – Юра, а Юр, мы что же, не заслужили по кружке пивка? Как ты думаешь?
Вопрос был очень интересным, правда поставлен был несколько рановато, всё же девяти утра ещё нет, но пока туда, сюда, и до моря на электричке часик в пути.  А что, разумная идея, прекрасная альтернатива учебной аудитории, тем более, что у нас на руках увольнительная, на дворе выходной день,  а измученное непосильным коммунистическим трудом тело требует отдыха.
     Следующей остановкой были прекрасные сосновые просторы Юрмалы.
     Эх, хороша ты жизнь, особенно когда тебе всего девятнадцать, ты молод, силён,  здоров  и счастлив.



     Фото из интернета


Рецензии