Корень жизни Глава десятая

         Когда мы подошли к заветной сопке, Олег предложил подняться по ее склону - метров на сто, потом, спускаясь, прочесывать склон до тех пор, пока позволит освещенность.
           - Мудрое решение, - одобрил я.
          Больше часа мы, не спеша, полосу за полосой осматривали  юго-восточный  склон  сопки. Здесь лес был чище. Травостой был разнообразен и не очень высокий. Небо почти очистилось от облаков, поэтому растительный покров хорошо просматривался. Однако мы осмотрели уже больше половины склона, но безрезультатно.
         Вдруг до меня донеслось тихое восклицание: «Панцуй!». Я бросился к Олегу и, увидев его спокойно сидящим на полусгнившем пне, подумал, что ослышался:
          - Мне послышалось, что ты вскрикнул…
          - Присмотрись, может, и ты увидишь, - загадочно произнес он.
          Пошарив глазами по зеленому ковру, я увидел в начале лежащего большого полусгнившего ствола кедра  воткнутую в землю панцуйку Олега, а рядом с ней розетку с несколькими красными ягодками, приподнятую тонкой цветоножкой с четырьмя листьями  похожими на человеческую ладонь. Это был женьшень - «сипие»! От охватившего меня  волнения я замер, словно опасаясь исчезновения магического корня.
           - Тщательнее осмотрись, -  вывел меня из оцепенения Олег.
          Переведя дух, я присмотрелся и увидел  в полуметре от «сипие» еще две  цветоножки с розетками полными красных ягод. Эти корни были -  «тантаза».
          - Наконец повезло! – воскликнул я.
          - И это еще не все, -  подошел ко мне Олег и показал на скучившиеся еще четыре кустика женьшеня, на которых не было цветоножек. Три  из них были  - «почанцза» и один - «альтаза».
          - Всего семь штук! - поразился я.
          - Четыре нельзя брать. Они не больше десяти граммов. А с цветоножками  выкопаем, - спокойно сказал Олег и, встав на колени, осторожно начал отгребать от  четырехлистного корня таежный мусор и пропалывать вокруг него траву. Затем достал костяные палочки и осторожно начал выкапывать корень.
          Когда показался корень, Олег прервался и с удовольствием сказал:
          - Лежебока. Жирует в кедровом перегное. Такой легко выкопать, - и заострил мое внимание: - При выкапывании корня очень важно не повредить его - иначе ценность резко падает. Не каждый корневщик, сможет взять на себя такую ответственность. Однажды мы нашли по нынешним временам редкий корень - весом около ста граммов. В отличие от этого тот был стоячий, и его корни уходили глубоко в землю Нас было трое. Выкапывать его поручили самому опытному из нас. Однако он не смог унять волнение и надломил один из придаточных корней. За бесценок отдали, так как  из поврежденного корня уходит сок, и он загнивает.
           Передохнув, Олег продолжил выкапывание, поручив мне держать стебель корня в вертикальном положении, без натяга.
           - Это какой-то осьминог, - удивился Олег, когда  открылась вся шейка корня. – От шейки отходят четыре утолщенные косы! Такого я еще не встречал.
         Я с затаенным дыханием следил за ювелирной работой Олега, не смея ни единым словом отвлечь его от ответственной работы.
        - Вот это сюрприз!  - воскликнул Олег. - Инвалид попался. У него же нет почти половины тела, а живой!
        Наконец, когда Олег поднялся с корнем в руках, мы рассмотрели его. Тело корня действительно было словно обрублено. В профиль женьшень напоминал  сидящего  с наклоном вперед восточного мудреца в чалме с длинной бородой и руками, которыми будто что-то искал.
       - Наверное, кабан своим пятаком ковырнул и обломал, - рассматривая место облома на корне, заросшее твердой кожурой, начал рассуждать Олег. - И сам себя залечил. При такой ране! Я о таком случае еще не слышал. Лишившись задних корней, с помощью которых в основном питался и втягивался в землю, чтобы прятать зимующую почку от морозов, он отрастил передние придаточные корни или как мы их называем - косы. А вот на самом теле корней почти не осталось, - обратил мое внимание Олег. - Все оставшиеся силы были мобилизованы на  выращивание  придаточных корней. А вот эта коса, - сказал Олег, прикоснувшись пальцем к самому толстому и наиболее мочковатому из придаточных корней, имитирующего одну из рук мудреца, - наверное, стала бы новым телом этого корня. А вот и свидетельство тому, что наш инвалид полностью приспособился и готов к продолжению жизни, - показав мне на выглядывавшую из чалмы почку, - подытожил осмотр корня Олег.
           - Вот это борьба за жизнь! Людям бы так. Язык не поворачивается назвать его инвалидом. Настоящий мудрец! -  восхитился я, с трепетом рассматривая женьшень. – А ты говорил, что даже от небольшой раны женьшень загнивает. Оказывается, что он не такой уж уязвимый.
          - Это редчайший случай. По-видимому, кедровый перегной этому как-то способствовал и благодаря умению женьшеня биологически приспосабливаться к изменившимся условиям без чего он не дошел бы к нам из реликтовых времен.
         - Смотрю я на этого мудреца и сравниваю его с нашей Россией. Сколько раз пытались лишить её корней, а она выживает! Заложенная почка – это хороший знак  нам, что России переболеет и в этот раз и  возродиться, – предсказал я и выразил надежду: – И хочется верить, что Дальний Восток будет одним из мощных её придаточных корней.
         - Будет и на нашей улице праздник, -  в тон мне сказал  Олег.
       Мы помолчали, мечтательно всматриваясь в таёжную даль. Первым очнулся от грёз Олег и поставил задачу:
        - Теперь надо нарвать мха, сделать из свежей коры кедра конверт, и укутать в нем мхом корень. Мох и кедровая кора - хорошие антисептики, поэтому в такой среде корни подолгу хранятся. Мхом и корой для трех корней займешься ты, а я продолжу выкапыванием корней «тантаза».
         Пока я заготавливал мох и кору, Олег выкопал  корни. Оба они очень походили на бородатых человечков с явно выраженными  мочковатыми ногами.
         - Мужские, - с удовольствием констатировал Олег и пояснил мне: – Они более ценные, чем женские и признался: - Такое количество корней в одном месте я еще не находил, Инвалид  не только сам выжил, но и  обзавелся дружной семьей. Теперь и нам надо поработать на будущее. Сначала надо рассадить малышей, а то они будут мешать друг другу, - показал на молоденькие кустики женьшеня Олег.
         После того как мы бережно рассадили семейку женьшеня, Олег с улыбкой проэкзаменовал  меня:
         - Какое суеверие нам осталось выполнить, чтобы не обидеть духа гор и лесов?
          - Посеять семена, - уверенно ответил я.
          - На глазах становишься настоящим корневщиком, - похвалил меня Олег. И, подав мне несколько семян  женьшеня, проинструктировал: - Надо это делать естественно, как птичка. Обсосать семечко и выплюнуть. Куда упадет – там и будет его место.
         - Птичка это делает другим местом, - рассмеялся я.
         - Она, не сознавая, а мы - разумные.
«Плевали» мы так, чтобы семена попадали на благодатный кедровый перегной.
        - Пройдет год или два и  некоторые семена прорастут,а еще через лет пятнадцать можно будет и кое какие корни выкопать, - мечтательно произнес Олег и, посмотрев на меня, выразил надежду: – Может нам опять повезет?
        - Слишком много впереди  неизвестного...
        -Действительно, редко кому из корневщиков удается собрать урожай со своих таежных грядок. Во-первых - выжить корням в диких условиях не просто, а во-вторых, что будет с нами…
         - Будем жить надеждой. Посадка женьшеня в Уссурийской тайге для меня уже незабываемое мгновение. Только ради этого стоило рисковать, - искренне произнес я. - Хочется верить, что наша грядка достанется настоящим корневщикам.
        - Инвалида мы не будем вносить в лицензию. Себе его возьмешь, а остальные корни я сдам, - распорядился Олег и, посмотрев на меня, спросил: - Не обидишься?
         - О таком подарке я и не мечтал, - с благодарностью сказал я.
        Олег отрезал стебли от корней так, что остались пеньки около трех сантиметров, и положил их на камень. Потом отрезал от пеньков еще по два кусочка. Одни бросил себе в рот, другие подал мне:
           - Ешь. Это полезно.
  Осмотрев корни, Олег укрыл их мхом и, уложив в конверты, связал бечевкой и со светящимся лицом облегченно сказал:
          - Теперь можно спокойно передохнуть и на табор, - и вдруг, судорожно пошарив в рюкзаке, взволновано спросил: – А где  же подзорная труба?
         Я недоуменно пожал плечами.
           - Осталась там, где мы обедали, -  вспомнил  Олег. - Я же положил ее, после осмотра, рядом с рюкзаком, а потом заговорились и, наверное, она скатилась с камня…
           - Очередной подарок лесному духу, - пошутил я.
           - Она мне дорога -  подарок отца. Придется  потратить время на ее поиск, - серьезно произнес Олег.
            - Я тот пригорок не найду, а ты хочешь найти трубу?! - поразился я.
            - Попробую…
         Когда на обратном пути мы подошли к каменистому пригорку, Олег оставил меня на тропе с рюкзаком, а сам пошел на поиск, несмотря на мои усилия отговорить его от пустой траты времени. Оставшись один, я испытал на себе мудрость поговорки, что ждать и догонять хуже всего. До заката солнца оставалось чуть больше часа и я, восстановив в памяти, как мы прыгали с ним по камням, когда прочесывали этот каменистый пригорок в поисках корня, переполнился тревогой за Олега. Мы-то шли
не спеша, а ему, чтобы успеть до заката, необходимо было продвигаться  в быстром темпе.  Волнение добавляла и пугающая мысль, что если с ним что-то случиться, то я самостоятельно не смогу выйти на наш табор. А опасностей у него на пути было не мало: мог подвернуть ногу или встретиться с хищниками, выходящими с наступлением сумерек на охоту. В душе я  стал корить себя за то, что согласился с Олегом и остался  на тропе, а не пошел вместе с ним.
        Нехорошее предчувствие не отпускало меня. По времени он уже должен был вернуться. Я поднялся на гребень пригорка и напряг слух. Тишина. Солнце уже коснулось сопки. Через небольшой промежуток времени наступят сумерки, а за ними ночь проглотит все видимое пространство. Стал кричать, вслушиваться, опять кричать, ответа нет. Тогда я выстрелил из ракетницы и до боли в глазах стал всматривался в сторону, куда ушел Олег. И тут я увидел зеленую ракету! Зеленая – значит все в порядке! Я бессильно опустился на камень и уже без тревоги стал ждать возвращения Олега.
         Вернулся он уже в сумерках. Шел, прихрамывая, опираясь на панцуйку. Я бросился к нему:
         -  Что произошло?!
          - Пустяки. Ногу подвернул. Дошел до того камня. Осмотрелся и увидел трубу. Как я и предполагал, она, скатившись с камня, лежала рядом. На радостях кинулся к ней и  поскользнулся. Будто кто подтолкнул меня.
          - Ты настоящий таежник! Если бы кто мне такое рассказал, то я вряд бы поверил.
             - Ничего удивительного. Просто я запомнил кедр, рядом с которым мы перекусывали...
             - Да  кедров тут тьма, а ты умудрился отыскать среди них именно тот! -  прервал я его восклицанием и пошутил: - Может, тебя лесной дух и подтолкнул, так как не хотел расставаться с трубой…
              - Ты окончательно осуеверился, - рассмеялся  Олег.
              - После пережитого - станешь суеверным. Я тут представил себя без тебя и ужаснулся. Если бы тобою поужинал тигр или медведь, то мною кто-то из них точно бы позавтракал, так как вместо нашего табора я наверняка вышел бы  к ним в логово.
               - Грузимся и вперед, а то и в самом деле накаркаешь нам встречу с хищником.
               - Как нога? – спросил я.
               - Побаливает.
             Я достал из рюкзака бинт и протянул Олегу. Он стянул сапог, помассировал стопу, перевязал сгиб и, успокоив меня: «Доковыляю».
             Прихрамывая  и опираясь на  панцуйку, Олег вышел  на тропу, а я с рюкзаком за ним.
             На табор мы вышли уже при бледном освещении нарождающейся Луны. Быстро разожгли костёр, похлебали суп из тушёнки и уснули крепким сном.
          

                                                                                                                     


Рецензии
Добрый день, Николай! Ох, как же я переживала вместе с вами: вы - когда были в тайге, а я - когда читала!! Считаю: это, пожалуй, самая важная глава. Вы так бережно, с такой любовью описываете весь процесс, связанный с находкой Корня жизни, что нельзя остаться равнодушным!! Понравилось и ваше философское обобщение:" - Смотрю я на этого мудреца и сравниваю его с нашей Россией. Сколько раз пытались лишить её корней, а она выживает! Заложенная почка – это хороший знак нам, что России переболеет и в этот раз и возродиться, – предсказал я и выразил надежду: – И хочется верить, что Дальний Восток будет одним из мощных её придаточных корней".
Эх, если бы сбылись ваши слова!! С огромным уважением,

Элла Лякишева   09.06.2018 12:04     Заявить о нарушении
Спасибо, Элла, за неравнодушное прочтение! Будем надеяться, что Дальний Восток превратится в райский уголок нашей России! С уважением,

Николай Руденец   10.06.2018 07:25   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.