Мои преподаватели

В училище было два принципиальных неподкупных никакими деньгами преподавателя. Это Борис Аполлинариевич по Хирургии и Римма Федоровна по Алгебре и началу анализа. Римма Федоровна – старая еврейка, фанатично влюбленная в свой предмет, жесткая как квач. Она была бугром первого курса, времени, когда после 9-го класса мы двухгодичную оставшуюся программу средней школы прогоняли за год. На Римме спотыкались многие, разбивая свои надежды на хорошие оценки о стену совершенного непонимания предмета. Согласитесь, Алгебра вообще сложная наука, многоэтажные возведения в степень, графики. Точные науки не всем даются. И решить вопрос можно было только знаниями, хотя бы твердой тройкой.

Отчасти поэтому дома у нас все понимали, что без репетитора не обойтись, никак не обойтись. Еще со школы у меня сложились отношения с пожилой уже математичкой с огромным опытом работы Морозовой Татьяной Григорьевной. Вот к ней я и ходил на занятия два раза в неделю. Мама в то время заведовала кулинарией, поэтому всем была ой как нужна, и свежая выпечка тоже. Татьяна Григорьевна занималась со мной у себя на дому. Я приходил к ней, мы спокойно садились на кухне и разбирали предмет. Без какого либо давления,  с ее помощью решал примеры, постигая всю сложность предмета. Мне помнится, у нее была простая 2-х комнатная квартира Хрущевского типа, глубоко в Советских традициях. Когда у нее  просился в туалет, краем глаза замечал по выходу, что она своему мужу за мой спиной тихо показывала, махая рукой, чтобы тот дернул ручку бачка смывки. Как будто я не знал, как работает туалетный бачек. Татьяна Григорьевна методично и терпеливо занималась со мной, и я в Алгебре стал хорошо разбираться, Геометрию мы с ней тоже тянули, с ней было проще. Сорока минутные занятия два раза в неделю, индивидуальный подход, это было то, что  нужно. Особенно индивидуальный подход!

Не знаю, что у меня в то время было в голове, я как и многие был увлечен всяким сверх естественным, читал журнал Знание Сила, синие такие маленькие журнальчики про НЛО и все непознанное. Читал со своим другом Ромкой Черную Магию доктора Папюса. Раскладывал колоду карт Таро. Каждый раз, выходя, спускаясь к выходу из подъезда моей персональной учительницы, я задерживался у стены с батареей, прежде чем выйти на улицу. Закрывал глаза, и внушал себе, что сейчас пройду сквозь стену. Глупости конечно, но как сейчас помню это медленное приближение к зеленой стене подъезда и пышущей жаром навесной батарее. Приближение – ожидание, что сейчас получится, и не уткнусь в стену носом. Запах уютного запыленного тепла ощущается мной и сегодня. Сквозь стену я так и не научился проходить, да вообще ничему не научился, а вот Алгебру щелкал как орешки.

Римма Федоровна беспощадно раздавала гусей всей группе, определяя, кто сегодня остается на факультативные занятия. Я и мой троюродный брат Сашка, да многие другие сидели возле ее кабинета, ожидая пересдачи. Каким же было ее удивление, когда  безупречно развязывал один за другим сложные для понимания примеры, ловко подставляя формулы и выводя нужное значение. Она, по меньшей мере, была приятно удивлена и прониклась ко мне таким большим уважением, что стала моим скрытым ангелом – хранителем в училище. Сколько раз меня не вызывали на педсовет, подымая вопрос об исключении за неуспеваемость, Римма всегда была на моей стороне и говорила:

- Этот студент, несмотря на все сложности, все пересдаст, он потянет курс.
 
Расположением преподавателя такого уровня и статуса, удалось снискать себе уважение не только в группе, а и во всем медицинском училище.

С Борисом Аполлинариевичем было все гораздо серьезнее и сложнее. Этот преподаватель в огромной аудитории, орал на нас всех, ходил среди парт и принюхивался. Не дай Бог ему что нибудь не понравится, он выгонял сразу с пары. Запах спиртного чуял за километр, сигареты тем более. Без колпака он на свои пары не пускал, и колпак на голове должен был возвышаться, дико накрахмаленный, а не сидеть по голове. Борис Аполлинариевич к 15-ти летним сокурсницам обращался не иначе как женщины. Только так и никак иначе.

Заплаканная моя Мама пришла к нему на беседу, понимая, что мне грозит, он принял ее, жестко сказав как отрезав:
 
- Забирайте документы мамочка, он не будет здесь учиться. За всю историю моего преподавания я могу назвать только двоих студентов с подобным поведением, один сейчас профессор, другой доктор наук, ваш же разгильдяй не относится ни к первому ни ко второму.
- Забирайте документы и не ходите здесь не клянчите оценки. И ничего мне не нужно от вас, только знаний и еще раз знаний студентов.
Мама просила его только об одном допустить меня к пересдаче, на что получала ответ, что это бесполезно я ни разу не посетил его занятия, откуда возьмутся у меня знания.

Оканчивался курс, я шел с твердой двойкой по Хирургии за весь год и тремя тяжелыми неподъемными темами: Асептика и Антисептика, Анестезиология, Инфузии и Трансфузии. В группе многим эти темы дались ценой больших страданий со слезами и истериками на практических занятиях и на теоретических. И каждый знал и был уверен, что мне каюк, другого слова и не подобрать.

Наступило лето, Степаненко дал мне единственный, просто невыполнимый шанс, за время каникул подготовить материал всего курса в виде рефератов и явиться к нему на пересдачу первого сентября. Благо в близких друзьях моих родителей был заместитель главного врача ЦРБ, он и обеспечил мне доступ к библиотеке больницы. Все лето я писал по этим темам рефераты обложенный дома кучей литературы. И пачки готового материала выросли к первому сентябрю в более чем пятьсот листов. Рисунки, сравнения, там было все и, конечно часть знаний плотно закрепилась в моей голове. На пересдачу я шел гордо, все думали, что меня отчислят, не смогу я такие обширные знания охватить самостоятельно. В аудитории стояла тишина, когда  подошел к его столу и предоставил увесистые пачки рефератов по всем темам. У многих глаза на лоб полезли. Борис Аполлинариевич бегло просмотрел мои летние труды, задал несколько вопросов и не стал даже гонять по всему материалу.

 В моих отношениях с той минуты с ним наступил кардинальный перелом, он стал моим другом. Допустил к следующему курсу Хирургии. Не мог не допустить. Потому что я знал его курс, собственным трудом, но знал. С тех пор у нас с ним завязались добрые, основанные на хороших знаниях отношения с глубоким взаимоуважением.

Я стал активно интересоваться его предметом, ходил на все практические занятия и зачастую только один из всей группы мог ответить на его вопрос. На выпускных экзаменах, несмотря на сложность выпавшего билета, мне удалось заработать четыре бала, тем самым удовлетворив требования грозы училища.

А в ВСУ мне эти знания ой как пригодились и почти всю службу я отслужил в перевязочной медпункта полка.


Рецензии
Евгений,привет от нежинского пацана! Очень понравились Ваши неспешные рассказы,а отчаянная борьба с преподавателями,просто покорила. Такого усердия в учёбе никогда не проявлял,а вот в спорте себя не жалел: сгонял вес,на втором дыхании боролся за каждое очко,балл,даже побеждал мастеров-это было. Что самое удивительное,спорт,умение за себя постоять,переносить перегрузки,не раз выручали меня в критических ситуациях,помогали выжить. С уважением и признательностью!

Николай Кокош   11.03.2017 16:25     Заявить о нарушении
Здравствуйте Николай!

Очень приятно встретить земляка на прозе. Я рад, что Вам понравились мои миниатюры. С Вашим городом меня прежде всего связывает учеба в пед университете, да и исколесил я город семи церквей ( кажется), исходил его вдоль и поперек, в поисках новых клиентов еще когда работал в запчастях. Мне в Вашем городе известны все крупные, да и мелкие операторы автозапчастей.

Вы, насколько я понимаю, связаны с этим городом, детством и юностью. С удовольствием познакомлюсь с Вашим творчеством.

Спасибо. С уважением Евгений.

Евгений Косенко   12.03.2017 02:29   Заявить о нарушении
В Нежине до революции было 26 православных церквей,несколько синагог,монастыри... Если бы их привести в порядок,от туристов не было бы отбоя, выручка в казну лилась бы "рекой". Но у нас государства нет,идёт хищническое разграбление природных ресурсов,верхушка правителей занята только одним:даёшь обогащение И так во всем куда ни кинешь взгляд. Тримаймося!

Николай Кокош   12.03.2017 09:54   Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.