Лунная дорога к берегу

 От чудовищной боли тело завязывалось в узел. Мышцы рвались c треском  и отторгались от костей. Мозг пылал и плавился. Поток кровавой пыли пчелиным  роем вырывался из глаз, окрашивая их белки в яркий пурпур. Казалось, что лавина  алой дисперсии, пробивает насквозь слизистую оболочку и разлетается по комнате, окрашивая стены и потолок в пылающую гамму. Пожаром горят  виски, кости, матрас, на котором я извиваюсь, корчась в страданиях.

 Сознание угасало от болевого шока и оживало вновь, когда боль слегка отступала. Помочь могла только доза. Ожидание ее поступления растянулось до бесконечности.

 Слух предательски, с неизменной периодичностью, выдает ложную трель дверного звонка. Этот долгожданный сигнал я отчетливо слышу через определенные промежутки времени, но подползая к двери, всякий раз убеждаюсь в обманных импульсах слуха. Силы  для  перемещения по квартире  быстро иссякают, я оставляю дверь открытой, забиваюсь в угол прихожей и на короткое время тону в обморочном угаре.

 Поставщик является  только под вечер. Опасливо входит в открытую дверь. Не рассмотрев меня в тусклом освещении, почти падает на мое скрюченное тело. Чертыхнувшись, пытается расшевелить меня, но, поняв, что я не реагирую на удары, вылетает из квартиры. Обезболивание от жесточайших пыток, не доставшись мне, исчезает вместе с перепуганным  человеком. А я жив, я все слышу и чувствую, только не могу реагировать на внешние раздражители жестами и голосом. Мое тело перестает жить в подчинении, оно существует отдельно  от моих ощущений и желаний.

 Я остаюсь один на один со своей, раздирающей тело, болью. Выползти из угла нет мочи, и я остаюсь покорно лежать, не противясь капризу очередной змеи проползти по телу. Этих тварей в моем доме развелось великое множество, они выползают из каждой щели, норовят забраться на грудь и обвить шею тугим узлом. Я отбиваюсь от мучителей изо всех сил, но змеи настырно ползут ко мне. Они извиваются черными блестящими лентами, шипят и болезненно пощипывают меня своими загнутыми вовнутрь клыками. Я всегда ненавидел и боялся ползучих гадов, холодных, скользких, оставляющих на теле следы глубоких, не заживающих проколов.

К ночи все звуки и шорохи объединяются в общий оркестр хаоса. К шуршанью змеиных тел прибавляется когтистая поступь крыс, пунктиром прокладывающих маршрут по квартире. Змеи застывают в нетерпеливом ожидании. Когда крысы лавиной набрасываются на меня, норовя отщипнуть кусок плоти, змеиная армада окружает плотным кольцом хвостатую добычу, с жадностью заглатывая крысиный деликатес. Несмотря на боль, я хохочу про себя, наблюдая со стороны битву извергов. Конечно, побеждают змеи, их больше, они умнее и изворотливее. Насытившиеся твари на какое-то время дают мне передышку, но не дремлют мохнатые пауки, неторопливо сползающие с потолка. Они не шипят, они  молча и гневно обнажают свои гигантские челюсти, и норовя попасть в глаз, отдирают веки.

 Господи! Почему эти твари тиранят меня? Почему они расплодились и выживают меня из своего дома? Зачем нужен им я, обычный наркоман, каких великое множество...

 На мои вопросы никто не даст ответа, да и не надо, лишь бы полегчало…
 А боль перешла в новую фазу, она трансформировалась и добавила в свой спектр иные ощущения. Голова начала сама по себе биться о пол, а ноги тугой спиралью свела судорога. Казалось, от скручивающего момента должна лопнуть кожа, не выдержав натяжения. Но кожа оставалась на месте без следов крови и воображаемых трещин. Скручивание от ног перешло на тело. И вот уже кожа спины и груди трещала от натуги, готовая  перетереться, оголив мышцы. В складки кожи, как шнеком, затягивало зазевавшихся пауков. Их хитиновые панцири  с треском разрывались, выделяя желтую, обжигающую жижу. Жижа стекает под мое, бьющееся об пол тело, образовывая отвратительную лужу. Я тону в этой луже.

- " -

 - Теть Зин, Сережка, кажется, того… - телефонный голос Лешки, приятеля сына, пронизанный  тревогой и страхом, лишает мою мать понимать происходящее. Сползла по стене тетя Зина, не имея сил устоять на ногах. Молотом запульсировала кровь в висках, дыхание перехватило от оторванного куска сердца, вставшего поперек горла комом. Не попадая по кнопкам телефона, судорожно пытается мать набрать номер «Скорой» и только потом соображает, что вышибло из памяти этот номер, заученный наизусть ранее. Впопыхах натягивает пальто, сапоги и простоволосой выбегает из дома. До отделения «Скорой» ходьбы всего ничего, каких-то метров триста, но эта дистанция Зинаиде кажется бесконечной. Подхлестывая себя предчувствием страшной беды, вваливается мать в приемную.

 Загрузилась команда врачей в машину, завопила сирена, отпугивая с дороги случайных гуляк. Полетела "Скорая" по тревожному адресу, простреливая ночную тьму пронзительным светом фар.

- " -

 Я лежу неподвижно в углу коридора. Хочется выть от боли, но из глотки вместо звуков, струей бьет пузырящаяся пена. Я боюсь захлебнуться ею, я сплевываю ее на расплющенных пауков и зазевавшихся крыс.

 В приоткрытую дверь плавно, не касаясь пола, заплыло полупрозрачное существо в белых развевающих одеждах. Эта странная дама неслышно обследовала все комнаты, беззвучно похлопала в ладоши и все твари-мучители мгновенно исчезли. Наклонившись, существо ласково погладило меня по голове. В размытых чертах женского лица  мне почудилась добрая, зовущая улыбка. Боль, скрутившая меня по рукам и ногам, отступила, и я увидел великолепную лунную дорожку, проложенную от ночного светила к моей оголенной ноге. Захотелось немедленно встать, пробежать по зыбкому золоту к окну, распахнуть его, а потом, хорошенько оттолкнувшись, улететь к зовущему мерцанию звезд. Но дробный топот ног и рой голосов из общего коридора, нарушил нежную идиллию. Женское существо с неохотой отступило от меня и растворилось. Лунная дорожка исчезла, как карандашная линия на листе бумаге, стертая ластиком.

 Ошарашенно рассматривали врачи истощенное тело наркомана, покрытое синяками и ссадинами. Втиснутый в угол крошечной прихожей, молодой парнишка отрешенно и бессмысленно глазел на врачей, которые сделали пару уколов и перетащили обмякшее тело в машину. От ночного холода Сергея охватил озноб, который сотрясал его тело всю дорогу до больницы.

 В реанимации, помимо Сергея, находились еще два человека. Мычали и рвались в никуда больные люди, жестко зафиксированные по рукам и ногам. Капельницы неуклонно отсчитывали микродозы лекарств, которые, попадая в поганую кровь, очищали ее от смертельного  дурмана. Приборы беззвучно отслеживали удары измученных сердец.

 Сергей скорее ощутил, чем услышал, знакомое шуршание белых развевающих одежд  женщины, заплывшей в реанимацию. Дама с неохотой, равнодушно коснулась взглядом лица Сергея и проследовала к кровати у окна, где бился в судорогах больной. Дама ласково гладила его по голове и что-то нашептывала на ухо. Мужчина внимательно прислушивался к шепоту дамы, затем покорно затих. Через секунду в ночной тишине палаты оглушительно заверещали датчики приборов. Вбежавшие врачи окружили бедолагу, пытаясь его реанимировать, затем втащили белую ширму и отгородили отмучившегося страдальца от мира живых.

Боль из моего измученного тела уходила медленно. В голове звенели медные колокола, выбивая мучительные ритмы ломки. Когда жесткая спираль судорог ослабила хватку, меня перевели в общую палату.
 
Соседом по палате оказался парень моих лет. В часы разрешенных посещений, он дергано и надрывно разговаривал с женой, маленькой, грустной худышкой. Его жена приходила в больницу с дочкой лет пяти. Девчушка не выпускала из рук одноглазого медвежонка, испуганно жалась к матери, чутко улавливая ее настроение. Когда отец, повышая голос, умолял принести дозу, глаза девочки наполнялись слезами, личико бледнело, а подбородок начинал подрагивать от недетского страдания. Женщина резко вскакивала со стула и обрывала парня резким окриком:

- Как ты можешь просить меня об этом?  Ты же обещал! Ты клялся ребенком!-

После ухода жены и дочки, парень долго лежал, отвернувшись к стене. Потом вскакивал, выбегал из палаты, возвращался обратно, не  находя себе места от  неуемной нервозности. Однажды соседу удалось раздобыть дозу. С благостным видом он уплыл в заветную страну обманов. Неожиданно тело его начала сотрясать дрожь, от которой зазвенели пружины кровати. А секундой позже, из щели под дверью, плотным туманным облаком выплыла знакомая дама и с приторной улыбкой на губах проводила затихшего соседа в черную бездну. 

Наутро Сергей столкнулся с женой умершего соседа. Она шла по коридору, держа за руку малышку. Глаза хрупкой женщины были суровыми и потемневшими. Лишившись мужа, она странным образом прибавила в росте и стала старше. Повзрослела и дочь. Без капризов и нытья, девчушка семенила за матерью, с трудом поспевая за ней. В этой обреченной гонке по длинному коридору малышка, не заметив, обронила игрушку. Я поднял одноглазого медвежонка и поднес к лицу. Плюш был пропитан запахом фруктовой карамели. Детский запах освежил в памяти горестный вид напуганной и обиженной девчушки в палате отца. А детская обида, замешанная на страхе, коварна. Она умеет глубоко спрятаться в сердце, а потом выплеснуться бедой. Знаю по себе. Печальная  история моего детства и стала причиной падения на дно нескладной жизни.

- " -

 В тот памятный день я забежал домой, чтобы переодеться и отправиться в школу. В коридоре стояли чемоданы. Отец нервно мял в руках кепку, мать стояла у окна, смахивая слезы с заплаканного лица. Увидев меня, отец подхватил на руки, прижал к груди, потом резко опустил на пол и исчез со своими чемоданами. Не понимая причин ухода отца, я попытался догнать его на лестнице. Не успел. Когда я выскочил на улицу, отцовская машина уже выехала на шоссе. Я побежал за ней. Я бежал и кричал, что нельзя бросать меня, что я люблю отца, что не выживу без него. Машину я не догнал, упал в беспамятстве на дороге. Долго провалялся в горячке. Когда пришел в себя, у меня дергалась голова и я заикался, с трудом выговаривая слова. Меня лечили, но без толку.
   
 В школе моя болезнь стала поводом для насмешек. Меня передразнивали, обзывали безотцовщиной и даже били. Били, как изгоя, как неполноценного, как меченого дурной болезнью  человека. Я не мог стать ровней, я был ущербный, я был прокаженный. Уроки в школе стали пыткой. Я мечтал только об  одном: просочиться  в класс  незамеченным и также незаметно исчезнуть. Но на крыльце  школы меня частенько ждали любители кулачного боя, и я получал свою законную порцию синяков.

Что меня заставляло умалчивать о школьных проблемах дома? Почему я не донес до матери свою беду? Почему я не озвучил свою постоянную душевную боль и частое  нежелание ходить в школу? До сих пор не могу понять. Видимо, своим детским разумом я решил, что эти проблемы мои и решать их надо своими силами.

И я решал, как мог, как мне позволяла детская интуиция. Я отважился  освоить принципы  выживания слабого волчонка в заматеревшей волчьей стае, которая по всем звериным законам обязана устранить слабую особь.

Для начала я пытался задобрить своих мучителей сигаретами и спиртным, украденными из дома. Такая мзда, или налог на покой, исключали на некоторое время мордобитие. В такие «удачные» дни надо мной не издевался класс, меня не толкали на уроках, мне не ставили подножек, когда я выходил к доске, меня не били после школы. Когда я не мог оплатить свою неприкосновенность, все мои помыслы были направлены на поиски возможностей не появляться в школе. Мои инсценировки притвориться больным, заканчивались вызовом врача на дом и недельным покоем. Рядом со мной была внимательная мать, которая лечила меня от несуществующего недуга и радовала кулинарными изысками. Неделя счастья пролетала мгновенно и наступал черный период школьных будней, где мне было тошно и страшно, где надо мной постоянно  висела темная туча ужаса и ощущение полной  безысходности.

Другим, более действенным  способом выживания в хищной стае, стало мое     внедрение в группу школьных хулиганов. Попытки принять правила игры волчьего сообщества и соответствовать статусу стаи, привели меня к частым  алкогольным  отравлениям и никотиновой зависимости. Было противно и мерзко, но я терпел во имя высокой цели – стать ровней в волчьем выводке, не быть битым, а бить самому и отводить от себя прицельное издевательство. Это была нечистоплотная круговерть приспособленчества и изворотливости.

 Катиться вниз по наклонной плоскости своей судьбы было несложно и даже познавательно. К седьмому классу я неплохо ориентировался в доступных наркотиках, а к завершению учебного процесса в мой рацион плотно вошел героин, околдовавший меня своими необыкновенными свойствами. На фоне героиновых экспериментов мой характер кардинально изменился. Из кудрявого ангелочка  я превращался в жестокосердного монстра, который видел смысл жизни только на дне бутылки или на облатке дозы. 
 
 - « -
   
Когда героин плотно вошел в мою жизнь, я возненавидел свою мать.  Меня возмущал ее отказ финансировать потребность в наркотике. Меня раздражали ее слезы,  дряхлеющий внешний вид и нежелание понять единственного сына.

 Как объяснить взрослому человеку, что состояние эйфории у наркомана, несравнимо  с ее опостылевшим бытом.  Какие яркие ракурсы изображений  видит наркоман в минуты желанного кайфа! Как эти сладкие  часы невероятного счастья обогащают жизнь, делая ее легкой, лишенной проблем и страданий. Эти удивительные ощущения полета и волшебные преображения опостылевшего мира дают  иное восприятие жизни – наполненность и удовлетворенность. А какие сексуальные фантазии будоражут сознание человека под  кайфом! Какое неописуемое наслаждение получает человек, улетая в космос от невероятных ощущений, лишь отдаленно напоминающих земной оргазм!

Правда, после эйфории наступали периоды депрессии и физических страданий, но эти страдания с лихвой оправдывались пережитым восторгом и красотой парения над затрапезной жизнью простого обывателя. На этих ощущениях  без дозы можно было протянуть дня два. Но потом начинался упадок, неуправляемая злость заполняла душу и отравляла существование. Избалованное нутро жаждало получить очередную порцию дурмана, и иных помыслов мозг не допускал.
Нужда в деньгах была постоянной. Методика их получения требовала артистизма и изощренного цинизма.

Выпросить деньги у  матери на первых порах было несложно. Со слезами на глазах я рассказывал ей  об изматывающих болях в области печени, о непроходящей  диарее, о вывихе плечевого сустава. Мать верила и выкладывала необходимые суммы на лекарства. Получив деньги, я торопился убежать, чтобы уплыть в желанное зазеркалье.
 
А однажды мне было отказано в пособии. К этому моменту боль уже трепала мои суставы, позвоночник рассыпался искрами, головная боль  плавила мозг, а мать  с упорством пыталась убедить меня в необходимости лечения. Какое лечение? Никому не бывает так хорошо, как мне, а от хорошего не лечатся, к хорошему стремятся. Не услышала меня мать, зудела, как надоедливая муха, настаивая на своем. Не в силах справиться с тупым упрямством, я ударил ее по голове.
 Мешком сползла мать на кафельный пол, отключила свою зажеванную пластинку о лечении. А я вытряхнул содержимое кошелька на стол, сгреб в карман, покосился на мать, убедился, что дышит и рванул  на улицу.

Денег хватило на пару недель. За это время к матери не заходил, на ее звонки не отвечал, дверь не открывал. А что? Пусть помучается, как частенько мучаюсь я.

После примирения с матерью, я какое-то время не просил денег, а потихоньку выгребал из шкатулки золотые побрякушки. Их отсутствие обнаружилось перед Новым годом, когда мать засобиралась на вечеринку. Расстроенная мать рыдала, била меня кулачками в грудь, называла меня ничтожеством. Да, я ничтожество, но захватившая меня к этому моменту болезнь заарканила так властно, что избавиться от ее влияния посильно только смерти. Это дорога в пропасть. Это безысходность. Это полное разрушение личности. Это тупик.

- " -

Лечение в клинике сочеталось с беседами у психолога. Глаза цвета моря молодой психологини завораживали с порога. В них хотелось окунуться с головой, смыть налет бесцельно прожитых лет и нечаянно осознать, что годы дурмана вычеркнули из памяти радость и солнечный свет счастья.

Психолог деликатно программировала меня на выздоровление. Этой красивой женщине удавалось говорить со мной на понятном мне языке, используя обороты, принятые в кругах падших. На одной из встреч, не удержавшись, я спросил психолога, из каких источников ей известны все тонкости и нюансы поведения наркомана. Не тушуясь, врач ответила, что она пережила бурное отрочество, и особенности поведения утонувшего в наркомании человека ей известны не понаслышке.

Мне даже в голову не приходило, что опустившийся до черного дна человек, вдруг нашел в себе силы оттолкнуться от этого вязкого дна, отпружинить всем телом и выплыть в светлые воды побережья. Но мой психолог своим жизненным почерком  ярко подтверждал такой  вариант возрождения. Со вкусом подобранная одежда, позитивный настрой, приличное образование - это атрибутика здорового, преуспевающего человека.

По мере очищения моего измотанного организма, постепенно оживали забытые инстинкты. Я с удивлением прислушивался к себе, ощущая чувство голода, желание вникнуть в сюжет книги или размяться в тренажерном  зале. Иное восприятие действительности, иные вкусовые предпочтения, изменившееся  отношение к матери, навещавшей меня частенько, утверждали новый подход к жизни. Истово захотелось  сохранить оставшиеся в душе крохи человечности, добра и сострадания.
 
- " -

Освободившись от тяги к дурману, я стал посещать стационар, где лечился ранее.
Я хожу туда, где бьются в наркотической ломке люди, где они пытаются выжить и выплыть к светлым прибрежным водам.
Я хожу к этим несчастным, как спикер, как благовест, как человек, одолевший весь ужас падения в героиновую бездну.
Я пытаюсь на своем примере убедить истерзанные души, что человек силен и он в состоянии вырваться из сетей наркотического плена.

И если, хоть один пациент услышит меня и захочет отпружинить от вязкого дна порока, значит, я не зря прихожу в этот дом страданий.   
Значит, у больного появляется желание отстоять свою независимость в тяжелом бою с героиновым натиском.
Значит, кривое зеркало наркомана разлетается на мелкие осколки.
Значит, я помогаю спастись заблудшей душе.

- " -

 Через три весны, по тенистой алле парка, я торопился на свидание к самым любимым дамам. В одной руке моей лукаво подмигивал одноглазый медвежонок, в другой белел букетик лесных ландышей. Зеленые листья обнимали нежными ладошками хрупкие соцветия, защищая все живое от вселенской лжи, боли и предательства. Окруженный ароматом первоцветов, я чувствовал появление очередного перышка в окрепших крыльях надежды. Эти сильные крылья уверенно несли меня к желанной, счастливой жизни, наполненной до краев чистыми помыслами и взаимной любовью.
 
 
 
 
    
   


Рецензии
Я, думаю, что любовь – это самое прекрасное чувство, которое может испытывать человек. Во все времена она воспевалась поэтами и прозаиками, ради неё многие люди готовы пойти на всё. Что же она представляет собой и за что её так ценят?
Любовь – это чувство, доступное всем, но не все умеют любить по-настоящему. Часто люди сами убивают в себе это светлое чувство постоянными ссорами, скандалами и бытовыми проблемами. Это если говорить о любви между двумя возлюбленными, но любовь может распространяться не только на людей. Любить можно родину, важно прививать эту любовь и будущему поколению. Любовь к родине – очень важное чувство.
Любовь к родителям – это бесценное качество. Я считаю, что каждый человек должен любить своих родителей и всегда помогать им. Родители – это те люди, которые подарили нам жизнь, и об этом всегда нужно помнить.
В наше время любовь стала и объектом научных исследований. Любовь – это тайна, которая вызывает большой интерес даже у учёных. Если ты ощущаешь тепло, радость и каждая минута, проведённая с дорогим человеком, вызывает у тебя приятные ощущения и остаётся в памяти, если ты не хочешь расставаться с человеком ни на час, принимаешь все его недостатки и готов прийти на помощь в любое время, то это и есть настоящая любовь. Это такое состояние души, когда ты понимаешь, что счастлив, и весь мир как будто радуется вместе с тобой.
Многие люди любят животных, я тоже очень люблю животных, а особенно – кошек. У меня дома живёт кошка, которая всегда мурчит мне по утрам, как будто хочет сказать о том, что уже утро и пора вставать. Иногда мне кажется, что будильник и вовсе не нужен для того, чтобы не опоздать в школу. Она безумно красивая и ласковая и я не понимаю тех людей, которые совсем не любят животных.
Любовь толкает нас на совершение добрых поступков. Ведь всё окружающее человеку, который влюблён, кажется прекрасным и вызывает приятные эмоции, у влюблённого человека практически нет раздражения ни к чему. Привычные дела выполняются с необыкновенной лёгкостью, любовь пробуждает в нас скрытые силы, она является неким эликсиром жизни.
По возможности оцените и моё творчество.

Александр Псковский   08.04.2018 13:04     Заявить о нарушении
Александр! Примите благодарность за емкий отзыв-эссе! Любви и счастья!

Декоратор2   09.04.2018 10:22   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.