Свет в окошке

Мой длинный день пенсионера расписан по часам: простенький завтрак для больной жены, поверхностная уборка квартиры, уколы через каждые четыре часа, поход в аптеку и магазин, обед, ужин, неспокойный сон на фоне стонов жены…  День за днем, одно и тоже. И так уже 12 лет.  Кручусь весь день между стряпней и лежачей женой. Одна тщета, ни радостей, ни желания улыбнуться.  Безысходность  и безразличие к себе прут от  обшарпанных  стен квартиры с убогой обстановкой, от стертого линолеума, от вечно полного мусорного ведра, которое в круговерти забот забываю вынести с вечера, от пластмассовой люстры, засиженной мухами, от запаха многолетней болезни  и лекарств.

 Единственной отдушиной в житейской  рутине является мой единственный собеседник – старенький комп,  соединяющий  меня, как мостик между отдаленными выселками и цивилизованным миром. Прежних друзей почти не осталось, облегчить душу  уж  и некому,  а случайные знакомые по виртуальному общению, по привычке или от безделья, рассматривая мои новые выложенные фотографии, иногда комментируют их качество. Все-таки, не так тошно.

 В летнее время я перевожу жену в деревенский дом  матери, где больше покоя и тишины. Там я могу в часы передышек любимым делом заняться, цветы поснимать, пейзажи, занятных козявок. Зимой эти снимки  обрабатываю и выставляю напоказ миру.  Какое - никакое, а развлечение, своеобразное разбавление затягивающей меня рутины порциями человеческих ощущений.

 По привычке захожу в интернет, кого-то с днем рождения поздравлю, кого-то с выходом на пенсию, поболтаю ни о чем, короче, как всегда, убиваю длинные,  зимние вечера на современный лад.

 Листает мышка странички, с которых чужая радость льется взахлеб,  фонтанируя  впечатлениями из разных стран и выплескивая восторг  вояжеров через экран монитора прямо мне в душу.  Малая толика чужой радости и мне перепадает, слегка подпитывая сердечко,  измученное однообразным, тягостным бытом. Неожиданно взгляд споткнулся о знакомое лицо, задержался на мгновение, и заметался хаос  сомнений в седой голове: неужели…, не может быть…, а впрочем…

 С экрана смотрел мне в глаза мой нежный мираж, мое непростое детство, моя, непроходящая с годами, влюбленность, оставившая в душе капельку  восторженной, родниковой чистоты и прохлады.

 Пристальней всматриваюсь в фотографии женского лица. В уважаемом возрасте моей ровесницы обязаны появиться изменения в облике: неизбежные морщинки, уход от девичьей стройности, усталость взора, обремененного житейскими заботами и болезнями. Безусловно, все эти штрихи присутствовали, но в строго дозированном количестве. Мираж из детства, повзрослев на целую жизнь, оставался узнаваемым. Неужели некоторых людей жизнь все-таки щадит? Неужели судьба одаривает определенных особей счастливыми билетами на благополучие и легкость существования? Ведь посмотришь внимательней вокруг, не только у меня, у всех все погано. В справедливую  житейскую лотерею  верить не приходиться. Судьбина не выдает бонусов за праведную  жизнь, так и плетешься в хвосте жизненного эшелона с бедами, хворью и досадой на свою долю. Даже на  улицу выходишь, ссутулившись, чтобы быть поустойчивей, чтоб не сбил с ног нечаянный порыв ветра, чтобы не растянуться на тонком льду замерзшей лужи, чтобы не добавить к имеющемуся калейдоскопу проблем еще одну.

 Захлебнувшись досадными размышлениями, на автопилоте перестилаю простыни на диване  жены, делаю последний в этот день укол, даю больной стакан воды, чтобы запить горсть таблеток, и случайно задерживаюсь у старого зеркала с растрескавшейся  амальгамой.  Неприглядное, исполосованное морщинами  отражение изможденного, седого старика с недельной щетиной, уныло подтверждало полную тщету  в надеждах на простенькое, человеческое  счастье.

 Не спится. Воспоминания точат память, как черви землю. Уносятся мысли в детство, которое закончилось, не успев начаться. Моя несчастная мать, овдовев после моего появления на свет, быстро собралась замуж за пришлого шофера из соседнего района. Моей колыбельной песней в нежном возрасте были пьяные  вопли  отчима, которого бесило абсолютно все в этой жизни, причем главным  раздражителем в бесконечном  перечне его претензий был я.

 Первую травму от нового отца я получил сразу, как только выполз самостоятельно из своей кроватки, перегородив ему дорогу на кухню. Как паршивый котенок, отлетел я от пинка отчима, вписавшись в стену. Переломанные ноги  оттянули мое умение  ходить до двух лет. Так и ползал по дому и улице, подтягивая гипсовые культи руками. Отчим от души веселился, созерцая  горькие аттракционы моих перемещений в пространстве, а детское сердечко уже тогда начало наполняться  закипавшей злостью и ненавистью к этому извергу, наградившему меня на всю жизнь хромотой.

 Не проходило дня, чтобы отчим не вымещал на мне свое раздражение. Синяки не успевали обесцветиться, как поступала очередная порция воспитательных порок.  Причиной мог стать кусок хлеба, съеденный мною без спроса, развалившаяся от старости обувь, требовавшая замены, порванная одежда, отданная  соседями за ненадобностью. Я был лишним в семье, я был неблагодарным  дармоедом, я был виновен в том, что выживаю и никак не могу подохнуть.

 Моя мать, вечно беременная, разрывалась между фабрикой, где работала швеей, и надомной работой. На меня она тоже перестала обращать внимание, предполагая, что выносливость, подаренная мне судьбой, поможет выжить и уцелеть. А побои, ну что тут такого? Всех детей лупят, это обычный и необходимый элемент воспитания.

 Будучи изгоем и отщепенцем в своей семье, будучи лишним во внешних контактах с чужими детьми из-за оборванного внешнего вида и неприглядной ярко-рыжей шевелюры, я стал создавать свой, индивидуальный  мир развлечений. К шести годам я неплохо  освоил пошив платьев для кукол и создание самих кукол из обрезков ткани мамкиных клиенток. Забиваясь в самый дальний угол дома, откуда не так слышна была возня и писки малышни, численность которой  увеличивалась с каждым годом, я вдохновенно мастерил туалеты для своих самодельных принцесс, наряжая их по канонам своей фантазии.

 Именно в этот  творческий период времени, в дом напротив, переехала семья новых жильцов, состоящая из родителей  и дочери  моего возраста. Дыхание перехватило, когда я поближе рассмотрел юную соседку. Как хороша была эта девочка! От нее исходило сияние бесконечного добра и участия. Она была легка и длиннонога, она была прекраснее всех моделей из журналов, по которым мать шила платья своим клиенткам. Хотелось подойти поближе, но, памятуя привычное недружелюбие детей, поостерегся, и рассматривал незнакомку  из кустов бузины.

 Девочка порхала около своего дома, как яркая, райская  бабочка, весело щебетала, сияя бирюзой глаз и постоянно отбрасывая тяжелую косу за спину, которая так и норовила переползти на грудь от постоянных прыжков и подскоков. Создавалось впечатление, что тихо ходить эта юная газель  так и не научилась. Пробегая мимо зарослей бузины, она нечаянно заметила сначала мою нечесаную огненную гриву, а потом и меня. Затормозив свой бег, остановилась, присела на корточки, и стала внимательно рассматривать меня, раздвинув ветки кустарника.

 - Мама, ты только посмотри, какое солнышко я нашла в кустах! - девочка вытянула меня за руку  из кустов, и, пританцовывая от нетерпения, потащила меня к машине, из которой грузчики перетаскивали в дом  вещи новых соседей.

 Я, припадая на левую ногу, еле поспевал за попрыгуньей. Девочка представила меня своим родителям  без малейшего намека на превосходство и брезгливость. От вновь прибывших людей я мгновенно ощутил волну непривычного, теплого уюта и участия.

 Вечером того же дня я попал  к соседям на новоселье. Такой вкусной еды я,  отродясь, не пробовал, в такой мирной обстановке я оказался впервые. От шуток родителей девочки, их тихой беседы, от щебета  юной принцессы, ослабло напряжение в сердце, и стало казаться, что солнце, ушедшее на ночь за горизонт, продолжает ласково лизать мои конопатые щеки и согревать исковерканную душу. Лишь потом я осознал, что касались меня не солнечные лучи, а крылья ангелов, которые прочно обосновавшись в этом доме, трепетно оберегали удивительный островок покоя и умиротворенности.

 Моя маленькая  фея от восторга лишилась дара речи, когда получила от меня в подарок весь набор самодельных кукол с нарядами. Она ликовала, перебирая полученные сокровища, и никак не могла поверить, что все это великолепие создано шестилетним мальчиком. Отец девочки, внимательно рассмотрев мои творения, спросил, как создаются  эскизы к таким эффектным нарядам. Заметив, что я не понял смысла нового слова, спокойно и доступно объяснил мне его значение. Замечательное слово «эскиз», добавило значимости и гордости за свою коллекцию. Перед уходом домой я получил от отца своей новой  подружки набор карандашей, красок и альбом для рисования. Это был самый первый подарок  в моей жизни, самый дорогой, самый удивительный и такой, оказывается, необходимый для начинающего модельера.

 В первый класс мы отправились вместе, сидели за одной партой, после школы шли делать уроки к моей принцессе домой, туда, где летают ангелы и быстрее заживают ссадины на теле и сердце. Я не мог прожить и дня без общения с удивительной соседкой. Зимой я выращивал для нее лук в банке с водой и приносил витаминные, зеленые перышки к обеду, в летнюю пору забрасывал ее луговыми цветами и речными кувшинками, приносил землянику на листе лопуха из ближайшего перелеска, продолжая создавать нарядные костюмы для большой армии кукол моей принцессы.   

 Мое детское сердечко, измученное постоянными унижениями и попреками, исцелялось от общения с милым созданием. Этот живой источник  подпитывал меня, вдохновлял, наделял силами для тихой борьбы с домашней тиранией. Девизом моей маленькой жизни стало безудержное желание быть рядом, помогать, радовать и слышать в ответ недополученные в нежном возрасте слова благодарности. Наверное, это и была любовь, первая, чистая, святая любовь, похожая на прозрачную  воду родничка, пробившегося  на поверхность земли сквозь  мшистый, многослойный лесной дерн.

 Моя подружка закончила первый класс круглой отличницей, ей легко давалась наука. Меня по всем дисциплинам, кроме рисования, оценивали по международному баллу, да и то, только за мое послушание и бесконфликтность.

Несмываемое впечатление оставил в моей памяти новогодний бал для начальных классов. Я предполагал соорудить себе костюм пирата, а свою принцессу представить в образе снежной королевы. Идея создания такой интересной модели возникла сразу, как только я увидел необыкновенную, переливающуюся блестками ткань, которую принесла мамкина клиентка для пошива нарядного платья. Ткани было много, отсутствие в этом рулоне одного метра, едва ли кто и заметит. Выбрав удачный момент, я отхватил от клиентской ткани кусок и начал творить свой сюрприз, свою новогоднюю песню для единственной на всем белом свете девчонки.

Онемевшая от восторга, пораженная царским подарком, моя принцесса, мое неземное  создание в новом платье мгновенно превратилось в сияющее божество. Глаза моего ангела сияли ярче блесток, румянец щек выгодно оттенялся холодной голубизной ткани, корона на голове создавала сказочный ореол и причисляла мою королеву к лику святых.

 После карнавала шли домой не спеша, возвращаясь воспоминаниям к школьному празднику и пережитым восторгам. На пороге дома, прощаясь до завтра, моя принцесса, сохраняя величественную грацию в облике, прошептала:

 - Ты мое солнышко, ты мой праздник, спасибо,-

 Затрепетало мое мальчишеское сердечко, просветлела душа, и я поплыл на легком облаке счастья домой, почти не касаясь земли.

 Уже с порога своего дома я почувствовал приближение бури. Отчим, позеленевший от злости, яростно крутил перед собой ремень с тяжеленной пряжкой на конце.  Суровая клиентка нервно перемеряла свою ткань, поникшая мать с опущенными плечами плакала навзрыд, стискивая в руках обрезки блестящей ткани, оставшейся от костюма снежной королевы.

 Толком я ничего не помню, обрывки памяти сохранили пурпурные разводы крови на вечно грязном полу, на который меня повалил отчим, охаживая пряжкой ремня. На мои вопли сбежались соседи, в том числе и отец моей девочки, который подхватил мое искалеченное тело на руки и, прикрыв старым пальтишком, потащил в сельскую больницу.

 До лета я приходил в себя в больничных стенах. Каждый день в течение долгого полугода меня навещала моя принцесса. В первый свой визит она испуганно рассматривала заштопанные раны на теле, голову, замотанную чалмой бинтов, рваные губы, свернутый на бок нос, опухший и посиневший, как переспелый баклажан. Кипевшие в глазах слезы, стекали по щекам моей подруги, губы подрагивали и немного кривились, руки нервно расплетали и заплетали косу. Она сопереживала мне всем сердцем, разбавляя мою боль своим искренним, по-бабьи взрослым, и по-детски чутким состраданием.

 Чуть позже, к осени  мой ангел, моя принцесса, мой нежный ландыш, моя колибри  уехала с родителями в другой город, далекий и недоступный. Поначалу мы писали друг другу письма, затем и эта форма контакта сошла на нет. Потерялись мы в этой жизни, а со временем растворились и воспоминания о далеком детстве. Жизнь потихоньку переползла в фазу  старости с  неизменными  атрибутами в виде страданий, болезней и тщеты.

 Поняв, что от нахлынувших воспоминаний я все равно не засну, вновь подсел к монитору. Мой милый мираж, моя нежная фея из детства, безусловно, изменилась. Короткая стрижка, гордая осанка, царственная посадка головы подтверждали нестандартную оригинальность личности, а взгляд, наполненный бирюзовой нежностью, оставался прежним, теплым и светлым. Лучистый взор экранной королевы, обладая, как и в детстве, высокой проницаемостью, пробил мою небритую щетину и, отфильтровав негатив, упал на тонкий нерв, управляющий сердечным ритмом.

 И вдруг светлее стало на душе, как будто солнечный луч просочился в окошко. Отползло на задворки ощущение житейской несправедливости. Растворилась досада на поганую жизнь и непростую судьбину, избившую меня кулачным боем.

 Ведь если мою жизнь, даже на лету, задел крылом ангел; если в памяти сохранились ароматы полевых цветов; если, невзирая на неизбежное суровое наказание, был создан наряд из украденной парчи для своей принцессы; если удалось окунуться в сказку наяву, значит, я не имею права считать себя обделенным. Значит, жизнь не обошла меня своим вниманием и одарила с лихвой. Ведь даже в старости, истерзанная душа смогла согреться  только от краткого прикосновения к прошлому.

 Уставшая за день женщина, уютно устроившись в кресле, с интересом рассматривала новую серию фотографий удивительного автора. С экрана монитора звонко выплескивалось солнечное лето. Интересные ракурсы съемок превращали невзрачные полевые цветы в волшебные, фантазийные композиции, наполненные тонким художественным вкусом  и претензией на изысканность.

Женщина всмотрелась в фото автора снимков. В памяти шевельнулись обрывки воспоминаний, размытых временем:

 - Неужели…, не может быть…, а впрочем… -


Рецензии
Ой, как здОрово, Зоя! Чернота понемногу все-таки отступила от главного героя, а впереди даже забрезжил солнечный свет!
Обожаю такие истории! Спасибо!
Юля.

Ольга Юлтанова   27.06.2018 14:35     Заявить о нарушении
Юля, Юленька! Замечательный отзыв-подарок ко дню рождения! Спасибо, дорогая, за "солнечный свет"! Здоровья и вдохновения! С благодарностью и теплом, Зоя

Декоратор2   27.06.2018 15:02   Заявить о нарушении
Зоенька, твой День Рождения сегодня?! Тогда ПОЗДРАВЛЯЮ ОТ ВСЕГО СЕРДЦА! Желаю крепчайшего здоровья, хронического оптимизма, неиссякаемой любви, согревающего добра и освещающего душу счастья! Вдохновение пусть будет вечным твоим спутником! А преданного читателя в моем скромном лице ты уже имеешь (и не только меня одну!).
Юля.

Ольга Юлтанова   27.06.2018 16:16   Заявить о нарушении
СПАСИБО!

Декоратор2   27.06.2018 21:48   Заявить о нарушении
На это произведение написано 9 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.