Сережка из ушка

Когда в овраге села снесли полусгнившую часовенку,  из мшистого ее основания,  забил веселый фонтанчик воды, ледяной и прозрачной, как младенческая слеза. На месте звонкого родника, Алексей Турков, соорудил колодец, который и был назван в честь мастера.

На Турков колодец, несмотря на его отдаленность, частенько захаживали любители настоящего чая. Колодезная вода была начисто лишена солей жесткости, не оставляла накипи  на стенках самовара и долго хранилась в ведре, не выделяя слизи на днище. Женское население гадало на родниковой воде, успешно угадывая будущее, и умывалось по утрам, сохраняя красоту и свежесть кожи. Ошпаренная колодезной водой, малина и клюква, за ночь изгоняли простудную хворь, а плохенькие сорта чая умудрялись придавать заварке такой насыщенный цвет и аромат, что вода из Туркова колодца считалась воистину святой и молодильной.

Неподалеку от Туркова колодца стояла брошенная развалюха, в которую и заселилась по весне  безмужняя Настена с тремя сыновьями, младшему из которых было не больше трех лет. Настена с лету заводила знакомства, была приветлива и всегда  белозубо улыбалась собеседнику, не тушуясь и не отводя серых глаз. Мужская часть населения с удовольствием провожала взглядом крепкую, ядреную бабенку, в отличие от женщин, большинство которых сразу возненавидели новую селянку, осуждая ее фасонистые наряды, алые от помады губы, яркие бусы на изящной шее и полное запустение двора, заросшего высоченной крапивой и лебедой. Эта травяная завеса мешала заглянуть в окна Настены, и провоцировала языкастых, деревенских завистниц, на сочинение скабрезных баек о ее доступности. Но самым серьезным поводом для зависти и пересудов у местного населения, были золотые серьги Настены, крупные, с яркими рубинами, в окружении блестящих, прозрачных камушков.

Незлобивый характер Настены легко вписал ее в систему торговли, и через пару недель она уже работала в местном сельпо, ловко и споро выполняя обязанности продавца и уборщицы. В магазине всегда было чисто, а самодельные бумажные салфеточки на полках с товарами, букетик полевых цветов на прилавке и услужливое обхождение с покупателями, выводили Настену в лидеры района по показателям товарооборота. Злые языки поговаривали, что шустрая продавщица подворовывает, но квартальные ревизии, ни разу не выявили нарушений и недостач.

Молоко Настена брала у многодетной вдовы Клавы, с которой крепко сдружилась. Клава иногда и сама заносила продавщице бидончик с вечерним удоем, прихватив нехитрые гостинцы для детей соседки в виде пирожков да блинчиков. Вдовьи посиделки зачастую подогревались наливкой и пением Настены, бархатным, задушевным, без фальши, бередящим сердце и высекающим слезы вдовьей горечи под нехитрое гитарное сопровождение. Алька, младшая дочь Клавдии, восторженно поедая глазами певунью, искренне полагала, что сказочные королевы непременно должны быть такими же прекрасными, как Настена, с изящными, без мозолей, пальчиками, ловко перебирающими звонкие струны гитары. 

Перед самой пасхой случилось у Настены несчастье, потерялась одна серьга. То ли замочек ослаб, то ли сама плохо защелкнула. Весь дом Настена перевернула, все щели пола в магазине  веником промела, а все без толку, не нашлась пропажа, как в колодец бездонный канула.  Погоревала Настена денек-другой, а на пасху, после трех рюмочек наливки, своими пальчиками музыкальными, оставшуюся серьгу в ладошку Алькину вложила со словами:

«Береги, девка, не теряй. Глядишь, осчастливит тебя рубин мой яхонтовый!»

Не осчастливил рубин Альку, обездолил. В непроглядную апрельскую ночь, когда плотный туман оврага смазал контуры строений, а звуки утопил в топкой, белесой  клейкости, лихие люди вырезали семейство Настены. Искали залетные изверги богатства несметные, слухи о которых местные кумушки-завистницы по всему району разнесли. Поганые  языки сплетниц деревенских, алчными руками налетчиков убили королеву сказочную, оставив в память о редкой птице певчей, два пера – младшего сына Петьку, чудом выжившего в больнице, и рубин, в окружении блестящих, как льдинки, камушков.

После налета душегубов, заросла дорога к Туркову колодцу, водой молодильной на всю округу прославившийся. Опоганили нехристи святой источник, бросив в него кошку Настены с выводком. Со злости, наверное, осквернили чудо природное, получив за кровавый разбой копеечный барыш, в виде вороха платьев фасонистых, пригоршни ярких пластмассовых бус, да скромной зарплаты продавца.

- « -

Режущая боль в животе Альки скручивала тело в тугую спираль, туманила мозги от подступающей дурноты, выжигала нутро. Скорая помощь доставила страдалицу с работы на операционный стол, где и был благополучно удален воспаленный рудимент дежурным хирургом.

Симпатичный хирург частенько навещал свою пациентку, о здоровье справлялся, о семье расспрашивал, направляя беседу в далекие, детские Алькины годы. С затуманенным взором, погружалась девушка в нежные дали деревенского детства. Вспоминались корова Звездочка, веселое звяканье первых струй молока о жестяное, ведерное дно, сладковатая на вкус, ледяная вода Туркова колодца, сводящая зубы, и, конечно, сгинувшая с сыновьями со света белого, Настена, птица яркая, заморская:

- Такую красавицу вовек не забудешь. А забудешь, колечко, из Настениной сережки сделанное, напомнит. Ношу, не снимаю, ведь Настена мне его на счастье подарила,-  прошептала Алька.

Молодой хирург мягко и нежно коснулся руки девушки, вложив  в нее, пожелтевшую от времени, фотографию. Со старого снимка, в сиянии рубиновых сережек, белозубо улыбалась вещунья Настена, напророчившая из далекого прошлого зарождение великого, светлого счастья для Альки и обездоленного сына.

В свадебное путешествие молодожены отправились в родную Алькину деревню и не узнали ее. На месте разрушенного Туркова колодца разлилось озеро, утопившее в молодильной бездне хибару Настены и грустные воспоминания прошлых лет. На высоких берегах озера выросли белокаменные дома зажиточных горожан, вплотную приблизившиеся к кладбищенским воротам. Могилы семейства Настены были ухожены. Золотые шары, как волшебные фонари, освещали скорбное место, а дикая яблоня, щедро усыпанная кислыми плодами, охраняла последний приют усопших. За могилами ухаживала, в три погибели согнувшаяся, бабка Матрена, слывшая  в молодости  самой злющей сплетницей. Соседи нашептали, что Матрена, раз в год, на пасхальной неделе, заказывает в местной церкви молебен за упокой невинно убиенных.

- « -

На берегу популярного озера частенько собиралась молодежь. На фоне серых утиц молодежной стайки, горделивой, белой лебедушкой, смотрелась сероглазая, белозубая Настя, старшая дочь Альки. Когда Настя бархатно и задушевно пела, проворно перебирая гитарные струны, замолкали пристыженные дрозды в сиреневых кустах, а на изящном пальчике певуньи, неугасимым светочем пылал  рубин яхонтовый, прокладывая лучами пламенными, устойчивый мостик между горьким прошлым и, полным светлых надежд, будущим. 
 


Рецензии
Доброго всего, Зоя!
Образ Насти у Вас получился светлый и чистый. По-видимому, реальный персонаж. И как больно читать о людях-завистниках. Много их, у каждого по жизни случаются а тут целое село. Вот и беда.
Но о светлом будущем все мечтают. Если не получилось, так детям уж непременно.
Чудесные Ваши рассказы.
С уважением всегда Наталия

Добрая Добрая   29.07.2018 07:41     Заявить о нарушении
Наталия! Здравствуйте! Действительно, Настена - реальный персонаж из далекого, деревенского детства. Ее гибель перебудоражила все село. Страшный дом поначалу обходили стороной, а потом сравняли с землей.
Спасибо Вам за одобрение. С теплом и уважением, Зоя

Декоратор2   30.07.2018 10:17   Заявить о нарушении
На это произведение написано 11 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.