Мои родственники в войне. Часть 3 Мама

    Предыдущая часть - http://www.proza.ru/2016/09/17/1449
 
   
  По возвращении из эвакуации в Москву я переводом  поступила  в фельдшерское училище на 4-х годичный курс.  Практику мы проходили по различным медицинским учреждениям, но более всего  мне довелось поработать в госпитале №5004, что располагался в здании  Яузской больницы.

 Пояснение: Т.н. Яузская больница, а во время войны госпиталь, располагался в красивом  доме-дворце братьев Боташевых.  Это были  промышленники-оружейники и их огромный дом  был построен в конце 18-го века на Яузской улице недалеко от Таганской площади. В дальнейшем их потомки его утратили,  а во второй половине 19-го века дом перешел в собственность московской управы. И она там открыла больницу для бедных.
   После 17-го года больница перешла в ведомство ВЧК-НКВД.

     В госпитале не хватало среднего мед персонала и нам предложили оплачиваемые ночные дежурства. Конечно,  мы согласились – это было огромным подспорьем  в то голодное время.
    Нас совсем молодых девчонок раненые  опекали и берегли.  Заступали мы на дежурство, а они каким-то образом выкраивали для нас со своего рациона тарелочку супа или каши и кусочек хлебушка. Знали, что мы были постоянно голодные. И мы им платили своим вниманием и заботой.

    Но были  вопросы, которые мы не всегда могли решить. Бывало,  мечется на постели раненый после   ампутации  или другой тяжелой операции и просит: «Сестричка! Христа ради? Сделай укол? Нет сил терпеть!»
   А что мы могли сделать! Обезболивающие уколы были под строгим контролем. И  одна  пожилая и опытная санитарочка научила нас вот чему. Когда совсем уж невмочь было смотреть на этого беднягу,  я набирала в шприц  дистилированной воды, прятала его под халатик и садилась к нему на кровать.

  - Тихо! Тихо! Сейчас сделаю укольчик, но не надо, что б это видели – меня накажут.
   Под одеялом спиртовой ваточкой протираю ему кожу и так же внешне таясь,  делаю  инъекцию.  Потом убираю шприц под халатик и сижу , не ухожу.
 - Ох, сестричка-а! Спасибо-о! Отпустило-о-о!
  Вот приходилось помогать и такими психологическими  манипуляциями.

       Осенью 1944 года в Москву приехал премьер-министр  Англии Черчилль. Наш госпиталь стали готовить к его возможному визиту. Из московских музеев привезли удивительной красоты  статуи из белого мрамора. Их расставили  на лестничных площадках  нашего здания и около парадного входа.

      Черчилль действительно посетил  госпиталь и от имени своей супруги вручил каждому раненому офицеру (госпиталь был офицерский) именной подарок. Это была большая картонная коробка в которой были различная одежда и обувь подобранные по нужному размеру.  Выходной костюм,  макинтош (плащ по нашему), шляпа, спортивная одежда,  простыни, полотенца, бритвенные принадлежности, одеколон и бутылка коньяка.
   И, что удивительно для нынешнего времени, все раненые щедро поделились своими подарками с  врачами, сестрами, нянечками …
   Мама?  Спросил я: А себе-то они что оставили?
  - Как что! Коньяк и бритву!

      А потом наступил  май 1945 -го.  И в день Победы раненые каким-то образом раздобыли водку, подняли ее из парка на связанных в веревки простынях и  бурно отметили это событие. Только вот после этого у некоторых произошел какой-то психологический надлом и они стали сталкивать с постаментов те мраморные статуи, что остались после визита Черчилля. Некоторые оказались попросту  расколоты. Тогда я не смогла правильно понять мотивы тех событий. Лишь позднее  мне стало ясно, что это был такой протест молодых ребят-инвалидов.  Они предчувствовали, что не будет у них полноценного места в мирной жизни. Они не такие как все и не будет у них  прекрасных, как эти скульптуры, подруг в их безрадостном будущем.

     А  для выздоравливающих руководство госпиталя устраивало  развлечения в виде различных концертов и танцевальных вечеров. Мы с подругами, конечно, были нарасхват и от отсутствия внимания не страдали. Только категорически отказывались танцевать с кавалерами в больничных халатах.
     И ребята на палату в складчину покупали гражданские костюмы и по очереди одевали их на танцевальные вечера.
   Конечно, они  были разные по росту. У кого-то кисти рук чрезмерно  торчали из рукавов пиджака,  а другой их подворачивал внутрь и прихватывал ниткой. Но на такие мелочи  не обращали внимания. Ведь зто был ГРАЖДАНСКИЙ КОСТЮМ!

   А еще я помню, как после выхода на экраны фильма «Небесный тихоход» девчонки командировали меня в кинотеатр «Ударник».  Моей задачей было записать слова песен из этого фильма. Они сбросились мне на билеты, отдежурили за меня смену,  и я смотрела этот фильм два раза подряд. Все слова песен записала правильно.

   А в начале лета 1946 года комсомольская организация училища рекомендовала меня кандидатом в участники всесоюзного физкультурного парада. Я прошла  в число претендентов,  и нас   отправили  в тренировочный лагерь. Он находился в Филях. Там в течение двух месяцев мы не только тренировались, но и попросту отъедались. Ведь нас надо было показать иностранным гостям  крепкой и упитанной советской молодежью. Помню такой случай. Нам выдавали раз в несколько дней трофейный немецкий шоколад. Такую круглую плитку. Предупреждали – не ешьте сразу! Но кто же устоит!  И мы сразу съели по целой плитке. А потом более суток не могли заснуть. Оказывается,  этот шоколад был с высоким содержанием кофеина и выдавался летчикам ночной немецкой авиации.

    Постановщиком физкультурной части парада был Николай Серый многократный чемпион Советского Союза по гимнастике и абсолютный чемпион рабочей олимпиады в Антверпене. А выступали мы под музыку оркестра Большого театра дирижировал  которым  знаменитый Юрий Федорович  Файер.
   Выступления наши проходили на стадионе Динамо.  Запомнилось, что в первый день на трибунах было белым-бело от кителей иностранных дипломатов и других высоких гостей. Говорили был и Сталин, но  не могу точно сказать, что я его видела – мы  были очень напряжены и на трибуны не смотрели.
   В память об этом событии у меня осталось удостоверение-пропуск участника парада за подписью председателя всесоюзного комитета физкультуры Романова.


  На фото из семейного архива автора: Юрий Файер и Николай Серый в спортивном лагере профсоюзов. Фили. Лето 1946 года.
   P.S. Николай Серый уроженец города Керчи, потом студент ленинградского института физкультуры еще в 1935 году сделал постановку физкультурного парада (ему было всего 22 года), чем привлек личное внимание Сталина и был приглашен на банкет в Кремль после завершения выступления спортсменов.
  В дальнейшем он был непременным постановщиком подобных мероприятий и сценарий их никогда не повторялся. Последняя его работа массовые выступления спортсменов в Лужниках на закрытие Фестиваля молодежи и студентов в 1957 году.

  Продолжение - http://www.proza.ru/2016/09/20/1857
   
   
   
      


Рецензии
МЫ В ДЖУНГЛЯХ В КРАЕ ДИКИХ ОБЕЗЬЯН!
Мы в джунглях в крае диких обезьян,
Где зелены бананы, людоедов кучи!
Преодолеть пришлось нам океан,
Своей энергией такой кипучей!

Россия приказала нам иди -
Достигни где экватора канава!
Ну, что же Бог Един и не Один,
И так не одна у нас граната!

Послали пионеров юных в бой,
Сказали это просто стажировка!
Чтоб каждый было мальчишка удалой,
Энергия ракет больших разгонка!

Стреляю с автомата точно в цель -
Вот выкосил бойцов с раскраской хаки!
Не смогут нашей Родиной вертеть,
Пиндосы и иные забияки!

Такой Отчизны яростный наказ -
Учись пацан как лев свирепый драться!
И если красный вождь отдал приказ,
Не будь ты жалким образом паяца!

Вот гильзой щеку крепко обожгло,
На ней еще щетины нету жесткой!
Но Родине служу, поверь давно,
Не надо думать слабаки подростки!

Наш обложило племя Мау-мам,
У них не копья, а гранатометы!
В ответ мы нанесем стальной удар,
Помогут с неба русские пилоты!

В России каждый воин из яслей,
Младенец тянет руку к пистолету!
И армию захватчиков разбей,
Об подвигах поэмы бардом спеты!


Олег Рыбаченко   19.05.2017 22:41     Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.