Армия. Часть 3. Присяга и учебка

Присяга в нашей воинской части производилась в невероятно торжественном месте – на мемориале. Он установлен на месте братского кладбища. Число погибших – невероятно, около 200 тысяч человек. Во время войны это называлось – Курляндский котёл. Мемориал венчает огромная женская фигура с поднятым на руках ребёнком.

Вся воинская часть в парадной военной форме выстраивалась у мемориала – это выглядело необыкновенно красиво и торжественно. Присягу, помню, мы учили наизусть, и тем, кто не мог прочитать, говорили, что не допустят. Но на самой присяге нам давали её читать. И когда ты уже прочитывал, а весь полк в это время слушал тебя одного, позже напряжение понемногу спадало, и начинал испытывать облегчение.

На присягу обычно приезжали родители. Но ко мне я никого не ждал, отец болен, мама в деревне, с домашним хозяйством. И вдруг ко мне приезжает мой старший брат Вовка. Вот было радости! По возвращению с мемориала нам дали первые увольнительные. И вот мы в первый раз в нашем маленьком городке. Конечно, мы с братом пошли в кафе. Пообедали. Когда я попросил ещё одно второе, Вовка удивлялся. Готовили тогда вообще в Прибалтике очень вкусно везде, где мне приходилось кушать. Потом, кажется, пошли в кинотеатр, мы всегда в увольнении ходили в кино, хотя и нам каждое воскресенье показывали фильм в солдатском клубе. Потом бродили по городу. Городок был очень чистенький, запомнилось, что по бокам дорог были устроены дренажные канавы, заросшие зелёной травой. Нигде нельзя было увидеть ни мусора, ни пустых бутылок, ни консервных банок. Как это им удавалось? Офицеры в части нас предупреждали: - Покурил, сразу ищи урну, окурок на землю бросать нельзя.

И ещё один факт очень удивил – полное отсутствие каких-либо заборов. В лучшем случае живая изгородь, но подстриженная, и клумбы с цветами, и газоны. Всё это сразу поражало нас, жителей центральной России.

Где-то в 5 вечера я провожал Володю на нашем Приекульском вокзальчике – ему пора было возвращаться обратно. Так получилось, что он был где-то пять суток в пути туда и обратно, и только один световой день в Приекуле. Я был очень ему благодарен, на начальном этапе службы его поддержка была как нельзя кстати.

Следующим важным этапом нашей службы было подготовиться, а потом и заступить на караульную службу. Это особый вид службы, максимально приближённый к боевой. Сначала надо было выучить и сдать все статьи устава караульной службы. Потом наиболее успешных, лучших выбирали для первого несения караула. Караул заступает на сутки. Ему выдаётся боевое оружие. Из числа срочников назначаются часовые на посты. Все подчиняются начальнику караула, либо разводящим, либо, если есть, помощнику начальника караула. Никакой другой офицер не может проникнуть на пост без присутствия этих лиц. Все посторонние должны задерживаться. В случае неповиновения часовой имеет право открыть огонь на поражение.

 Помню, волновались очень первый раз. Мне попался пост – полигон. Это был самый большой пост, на полигоне стояли ракетные установки. По кругу – наверно километра два-три. Хорошо ещё, что он сходился в одном месте с другим постом – гаражами. Там можно было встретиться с другим часовым. Впрочем, разговаривать на посту запрещается, курить запрещается и даже отправлять естественные надобности – тоже запрещается. Но зато после двух часов на посту – 4 часа отдыха. Но и они делились на две части. Одна из них – бодрствующая смена. Это значит – нельзя спать, нужно быть готовым к выполнению боевой задачи. Вторые два часа можно спать. Пищу тоже привозят в караульное помещение. Т.е. полная изоляция от внешнего мира.

Первая караульная служба у меня прошла спокойно. Но были в нашей учебке и чрезвычайные ситуации. Так, однажды один из часовых потерял магазин. А это – номерное оружие. Сперва на поиски был поднят состав караула. Потом взвод, потом весь полк. Неделю просеивали весь снег от караулки до полигонов. Но так и не нашли. Всё отфотографировали и отправили в вышестоящие органы.

А весной, когда растаял снег, какой-то солдатик нашёл этот магазин – около склада. Видно, часовой присел, да прислонился к складу, магазин и отстегнулся. Солдатику, кстати, потом объявили отпуск.

А был и ещё один, трагический случай, произошедший в нашей учебной части. Один курсант, фамилия его в моей памяти не сохранилась, дождался своей очереди заступления в караул. Как и положено, получил на пост автомат с боевыми патронами. Да и застрелился. Возраст – чуть больше 18 лет. И оставил предсмертную записку, дескать, всё в этой жизни я уже попробовал, и жить мне дальше неинтересно. Ну, конечно, всякие проверки после этого, военная прокуратура, уголовное дело… Осталось ощущение, что не совсем у него было в порядке с головой. Криминала, помню, не нашли, чтобы его кто-то обижал или притеснял. Офицеров, конечно, наказали. Нельзя таких людей назначать в караул, надо как-то чувствовать, кто чем дышит.

Но неожиданно эта история дала отголосок в другой части страны, кажется, в г.Кушка – в самом южном городке тогдашнего Советского Союза. Оказалось, что этот погибший курсант написал перед смертью письмо своему другу, который тоже учился в нашей учебке, а потом был распределён в Кушку. И письмо в той же тональности, что моя жизнь ничего не стоит и т.д. Друга этого письмо выбило из колеи, и он сбежал из своей воинской части, пропал. Пять дней всем составом его искали, а там вокруг пустыни, жара. Оказалось потом, всё это время он прятался в подвале столовой. Не знаю дальнейшую историю этого бойца, но думаю, вряд ли ему уже могли доверить в армии что-нибудь ответственное.

А у нас наступили серые будни. Время пролетало очень быстро. Мы всё время были заняты службой. То учёба – тактика, техника. То физо. Вечером – подготовка к новому дню, подшивка подворотничков и т.д. Всё было так рассчитано, что времени совсем не оставалось.

Месяцы бежали быстро. Подошли Октябрьские праздники. Помню, мне пришло письмо из моего родного СМУ. Меня поздравляли с праздником, а ещё – с получением квартиры. Ребята, мои друзья из взвода ещё удивлялись: - Ты служишь здесь, в армии, а тебе там выделяют квартиру? Что ты за ценный кадр? Я, конечно, был не ценный, обычный кадр, просто СМУ построило достаточно квартир, чтобы вселить всех, кто находился в очереди на жильё.

И ещё одно дело в нашей службе проводилось с особой серьёзностью и ответственностью – это стрельбы. Не ракетами – за время моей службы на учениях мне побывать не пришлось. А имеются в виду стрельбы личного состава из автомата Калашникова. Стрельбище находилось в трёх километрах в каком-то песчаном овраге. Стреляли повзводно. С нами – командир нашего взвода старший лейтенант Мыциков и сержанты, замкомвзвода сержант Бральнин и инструктор практического обучения младший сержант Унтилов.
Стреляли из положения лёжа. Помню, удивило, когда выдали по 8 патронов для стрельбы очередями. И сказали, что класс – если мы сможем сделать 3 очереди.
Ну, как-то постреляли. А потом ещё по 5 патронов для стрельбы одиночными. Кажется, я выбил баллов 25. Это был незачёт, но другие стреляли ещё хуже, многие. Так что вроде и хорошо.

  Особенно на стрельбах было трудно с молоденькими узбекскими мальчиками. Маленькие, узкоглазые, черноголовые, казалось все на одно лицо, они боялись стрельбы, зажмуривали глаза и стреляли куда попало, только не в мишень. Сержантам приходилось за такими тщательно следить и направлять. После стрельбы все чувствовали облегчение и благодушное настроение.

  Пришли Октябрьские праздники, и наше обучение подошло к концу. Набор у нас был летний, не осенний, и поэтому курс обучения ускоренный.
Я получил звание младшего сержанта и специальность оператора СРЦ. Некоторые из моих друзей были оставлены для дальнейшего прохождения службы в учебке. Сашу Харитонова, тоже моего друга, из Белоруссии, оставили старшиной батареи. Олега Климашкина – заместителем командира взвода. Другие ещё ребята из нашего призыва – кто на замкомвзвода, кто на инструктора обучения. Я в этот состав не попал. Мне было очень грустно – не хотелось уезжать из учебки, где ко всему привык, всё стало мило. И уехал я не сразу. Оказалось, что я отобран в группу, которая будет нести караульную службу ещё на 2 месяца, пока не поменяется состав учебки, пока отправят обученных сержантов и примут молодое пополнение.


Рецензии
А я принимал присягу перед дипломом в Мукачево, это Западная Украина. На аэродроме. В двадцатых числах августа 1968 года. Как раз в ЧССР начались волнения, и туда пошли наши войска. Мы тоже ждали, что и нас перебросят туда. Во всяком случае, вертолеты то и дело садились, заправлялись и летели далее на запад.
Помню, как торжественно звучали тогда слова "Если же я нарушу эту мою торжественную присягу, то пусть меня постигнет суровая кара советского закона, всеобщая ненависть и презрение трудящихся". Кажется, так.
Всего доброго, Юрий!
С уважением,
Виорэль Ломов.

Виорэль Ломов   12.04.2017 16:05     Заявить о нарушении
Добрый вечер, Виорель. Очень интересный отклик написали. В нем у Вас как раз время... Слова присяги - они всегда торжественны, независимо от времени. Я не относился к ним цинично. Чувство благодарности за Ваш отзыв. Ю.И.

Юрий Иванников   12.04.2017 22:42   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.