Рембрандт: похититель солнечного света
«Он похитил солнечный луч», — писал о художнике Карл Брюллов. В этой краткой формуле — признание уникального дара Рембрандта: его способности не просто изображать свет, но делать его главным действующим лицом, носителем драмы и человеческого чувства.
Сохранилось лишь одно высказывание самого мастера, определяющее цели его искусства, и оно — бесценное историческое свидетельство. Закончив в 1639 году работу над картинами из цикла «Страстей Христа», Рембрандт написал письмо поэту и учёному Константину Хейгенсу, где отметил, что в них достигнута «наивысшая и наиестественнейшая подвижность». Под этими словами он подразумевал не только виртуозное умение воспроизводить любой пластический мотив — жест, мимику, положение тела, — но и их теснейшую зависимость от внутреннего мира человека, от движения его души.
Передаче этого внутреннего состояния Рембрандт подчинил всю свою живописную систему. Он прибегнул к контрастным сопоставлениям света и тени, подчинению красок общему тону, сообщил цвету повышенное напряжение. Он заставил краски характеризовать не столько материальность формы, сколько становиться выразителями человеческих переживаний. Над разрешением этой задачи художник работал всю жизнь, придя в конце концов к вершинам совершеннейшего мастерства.
---
Путь к себе
Рембрандт Харменс ван Рейн принадлежал к тому типу художников, для которых период ученичества служит лишь началом творческого самопознания. Он родился в 1606 году в Лейдене, в семье мельника. В четырнадцать лет, окончив латинскую школу, поступил в Лейденский университет, но, не проучившись и года, оставил его ради занятий в мастерской Якоба ван Сваненбюрха, где пробыл три года. Затем шесть месяцев совершенствовался у Питера Ластмана в Амстердаме.
После недолгого обучения Рембрандт вернулся в Лейден и открыл собственную мастерскую вместе с Яном Ливенсом. Современник, Константин Хейгенс, свидетельствовал, что редко видел столько прилежания и усидчивости, как у этих начинающих живописцев. С удивлением и некоторым неодобрением он добавлял, что оба они отказались от традиционной поездки в Италию — необходимого, по мнению эпохи, завершающего этапа образования художника. Рембрандт искал свой путь, и Италия ему не требовалась.
---
Портретист: от внешнего к внутреннему
Рембрандт стал величайшим портретистом. Поначалу многие жаждали заказать ему свой портрет. Он выполнял многочисленные заказы, охотно удовлетворяя вкусы буржуазной публики: виртуозно писал дорогие нарядные одежды, точно схватывал сходство и подчёркивал приятные заказчикам черты. Но уже в этих ранних работах он пытался за внешним обличием разглядеть мир душевных состояний.
Один из современников сообщает:
«Он мог бы выполнить весьма большое количество портретов, но на деле находилось не слишком много желающих... ибо было известно, что он заставляет заказчиков позировать в течение двух и даже трёх месяцев. Причина такой медлительности заключалась в том, что, как только первичная работа была выполнена, Рембрандт принимался вторично накладывать мазки и мазочки до тех пор, пока краска на этих местах не начинала возвышаться по крайней мере на полпальца».
К 1650–1660-м годам популярность Рембрандта-портретиста среди голландского бюргерства заметно упала. Причина крылась не только в медленном темпе работы, но и в нарастающей правдивости изображения. С годами художнику становилось всё важнее передать неповторимость внутренней жизни человека, своеобразие его психологии и оттенки настроений. То, что современники принимали за неоконченность, на самом деле было сознательным живописным приёмом мастера. Вибрирующий на поверхности и словно проникающий в толщу краски свет создавал иллюзию живого, изменяющегося лица. Недаром, по словам Арнольда Хоубракена, автора биографий голландских живописцев, Рембрандт считал, что «картина окончена, как только художник выразил в ней своё намерение».
С середины 1640-х годов он пишет в основном близких или хорошо знакомых людей, проживших, как и он сам, нелёгкую жизнь. Лучшие портреты этого времени — его второй жены Хендрикье Стоффельс, сына Титуса, друга Яна Сикса.
Особое место в творчестве занимают автопортреты — около ста работ, созданных на протяжении всей жизни. Начав писать и гравировать себя в юности, Рембрандт словно проследил на самом себе изменения, которые время вносило в его облик, характер и душу. Эта беседа один на один с собой поражает искренностью и правдивостью признаний — в горе, радости, отчаянии.
---
Историческая живопись и национальное чувство
Овладение психологическим анализом помогло Рембрандту в работе над картинами на исторические и библейские сюжеты — они стали одной из высших ступеней его мастерства. Важнейшим для художника становится конфликт добра и зла в человеке, борьба справедливости с жестокостью. Герои Рембрандта — люди большой нравственной стойкости, готовые к взаимопомощи, любви и участию. С нескрываемой нежностью он создаёт образ юной матери, склонившейся к младенцу, в эрмитажном полотне «Святое семейство» (1645).
Всю жизнь Рембрандт оставался свободным художником — в отличие от многих мастеров XVII века, работавших при дворах королей или вельмож. Он не готовил себе помощников, как Рубенс, и всегда сам писал свои холсты, какими бы огромными они ни были. Такие монументальные полотна, как «Ночной дозор» (групповой портрет амстердамских стрелков, 1642) или «Клятва Юлия Цивилиса», созданы без участия учеников.
Патриотическое чувство пронизывает многие его работы. Задуманный как групповой портрет, «Ночной дозор» был новаторски решён как историческое произведение, отражающее героическую эпоху Нидерландской революции. Во время работы над ним художника воодушевляла идея картины-аллегории «Единение страны» (оставшейся, к сожалению, в стадии гризайли). «Клятва Юлия Цивилиса» посвящена борьбе предков голландцев против римского господства.
В «Анатомии доктора Тульпа» (1632) и «Анатомии доктора Деймана» (1656) Рембрандт увековечил славу знаменитых амстердамских хирургов. Он написал множество портретов учёных, врачей, поэтов, художников, издателей — людей, составлявших гордость и славу нации.
---
Рисунок и офорт: лаборатория мастера
До нас дошло около двух тысяч рисунков Рембрандта — по всей видимости, лишь часть созданного. Они выполнены большей частью кистью с размывкой бистра. Среди них — подготовительные наброски к живописным произведениям и офортам, натурные зарисовки и композиционные фантазии к так и не осуществлённым картинам.
Рисунок был для Рембрандта самостоятельной областью творчества, выходом не только для фантазии, но и для исключительной наблюдательности. В отличие от большинства голландских живописцев, он не писал жанровых картин, оставляя живые наблюдения повседневной жизни на стадии рисунка или переводя их в офорт.
Филиппо Бальдинуччи, автор книги о развитии гравюры, писал:
«Искусство, которое может быть поставлено ему в подлинную заслугу, заключается в изобретённом им самим в высшей степени удивительном способе гравирования меди... Обнаруживая в высшей степени вкус к живописному, он окрашивал в некоторых местах лист совершенно чёрным цветом, оставляя в других нетронутой белизну бумаги... За этот, свойственный ему лично способ гравирования знатоки искусства ценили Рембрандта гораздо более, чем за живопись».
Но Рембрандт применял офорт и для решения более сложных задач — психологических и драматургических. Портреты, сочинённые пейзажи (как знаменитый лист «Три дерева»), композиции на библейские сюжеты обобщали его жизненные наблюдения и воплощали глубокое, возвышенное содержание.
---
Свобода и наследие
Известно, что Рембрандт коллекционировал и изучал старое искусство. Но его интерес к античности и Возрождению ни в коей мере не вылился в подражание. Напротив, в таких работах, как «Даная», в самом выборе темы и трактовке обнажённого тела чувствуется вызов эстетике прошлого, благородное соперничество с великими мастерами Италии.
Художник Иоахим Зандрарт писал о нём:
«Он упорно придерживался раз усвоенных точек зрения и не боялся возражать против наших художественных теорий... против Рафаэлева искусства рисовать и разумных правил... он спорил и уверял, что следует сообразовываться единственно только с природой, всё же остальное неважно».
В мастерской Рембрандта постоянно происходили дискуссии об искусстве. Здесь работали молодые живописцы не только из Амстердама и Дордрехта, но и из Германии, и из Дании. Атмосферу живого творчества, царившую в ней, легко угадать по многочисленным зарисовкам самого мастера.
Влияние Рембрандта на голландское искусство трудно переоценить. Все крупные живописцы в той или иной степени соприкоснулись с проблемами, которые он поставил в своём творчестве. Он остался в истории не просто великим художником, но художником-философом, для которого живопись была способом познания человека и мира — познания, требующего предельной честности, внутренней свободы и той самой «наивысшей подвижности» души, о которой он сказал однажды в своём единственном дошедшем до нас слове.