Крестница

В убогой пятиметровой кухне с понурым видом сидел неприметный  мужчина средних лет и рассматривал красочное приглашение.  Кусок глянцевой тиснёной бумаги, украшенный цветами невиданной красоты, извещал получателя о предстоящей встрече выпускников его школы.
Прошло тридцать лет, как птенцы 20-й средней Alma Mater города Каунас, окрылённые возможностями и перспективами, выпорхнули в загадочный мир. У каждого судьба сложилась по-своему. У Михаила она не сложилась вообще, по крайней мере так считал он сам. В сорок семь лет иметь  «полукомнатную» квартиру общей площади  двадцать пять метров, в далеко не престижном районе, достижение сомнительное. Иметь институтский диплом и четверть века проработать простым инженером на заводе, тоже не звёздочка с неба, скорее наоборот. Быть дважды женатым, но остаться одному и не иметь детей, тоже радость сомнительная. А маячащее в перспективе старческое одиночество тем более душу не греет.

В общем куда ни глянь, кругом полная задница – и сейчас, и в прошлом и в будущем. По этой причине с бывшими одноклассниками Михаил практически не общался. У каждого из них была своя насыщенная жизнь, полная радостей, благополучия и перспектив. Кое-что о них он косвенно слышал, о некоторых через третьи руки, о других даже по республиканским СМИ. Так Вовка «Лопоухий» в Москве, в генштабе, уже два года как в полковниках ходит.  Славка «Хилый» директор департамента в министерстве Социальной защиты. Жорка «Проныра», главврач республиканской больницы Скорой помощи. Даже девчонки кое-чего достигли - та же Валька «Зануда» в департаменте Миграции МВД какая-то шишка, а Лариска «Скользкая» доктор педагогических наук.  И это только карьеристы, не считая денежных мешков, таких как Витька «Карась», у которого в особняке гараж в три раза больше Мишиной квартиры. И у всех этих выскочек средний выходной балл в аттестате значительно ниже,  чем у него ... был.

Правда есть и  у него в жизни одна маленькая отдушина - это семья Ивановых. Вместе с Игорем они молодыми специалистами попали в Вильнюс  на машиностроительное предприятие, одинаково тянули лямку производственника, сдружились. Почти в одно время поженились, после чего дружили уже семьями. Но Мишин брак распался, а у Игоря получилось всё наоборот. Жена Даша родила ему прелестную дочку. А перед этим Игорь рискнул, и в середине девяностых ушёл с завода в бизнес. Занялся торговлей чистящими средствами. Миша его ещё  отговаривал, мол  кому нужен порошок для чисти кафеля или удобная швабра для мытья окон, если у людей денег на еду не хватает. Действительно, сначала дела у Игоря шли туго, но постепенно обзавёлся постоянной клиентурой в лице фирм процветающих предпринимателей и сейчас уверенно поднимается по финансово-доходной лестнице. 

А Миша в глубине души знал, что на решительный шаг  не способен, поэтому и цеплялся за обломки разваливающегося на глазах завода, на котором из четырёх тысяч работающих нынче осталось триста человек. Да и то эти триста, чтобы не обанкротиться,  должны были продать производственные помещения находящиеся в центре и перетаскивать оборудование на окраину города, в непрестижный район Новая Вильня. В итоге Миша так и остался вечным инженером-технологом в цеху, с зарплатой подсобника на плохой тройке.

В семье Игоря Миша был даже не желанным гостем, а скорее четвёртым «внештатным» членом.  У него имелись от их просторной квартиры свои ключи. Нередко они оставляли на Мишу  невероятно обворожительную дочурку Леночку и уходили на концерт, в театр или ресторан. Леночка называла всегда его дядя Миша и лет до десяти была твёрдо уверена, что он родной брат то ли мамы, то ли папы, что существенной разницы не имело, тем более, что он приходился ей ещё и крёстным отцом.

Насколько Леночка была красивым и прелестным ребёнком, настолько она была ещё и умна. Начиная с пятого класса, освоив новый предмет, задавала учителям такие вопросы, на которые они не могли сразу ответить. Им приходилось дома рыться в энциклопедиях, чтобы на следующем занятии не упасть в грязь лицом перед юной ученицей. Закончив школу с Золотой медалью Леночка к недоумению родителей поступила в Литовскую академию музыки и театра на факультет театра и кино.  То есть пожелала стать актрисой. Надо сказать, что внешние данные для этого у неё были все.  Высокая, стройная, соответствующая старому выражению «всё при ней», очень женственная. Аккуратная гордо посаженная головка, не крупные, правильные черты лица с ярко-синими глазами опушёнными длинными ресницами. Ну и чудные, чуть волнистые белокурые волосы до лопаток. К этому можно добавить  осанку Пенелопы Круз и манеры Николь Кидман.

Но ... Леночка, как только вышла из подросткового возраста, стала стесняться своих ярких внешних данных. Одежду носила мешковатую и серую, совершенно не пользовалась косметикой и услугами парикмахера. Кроме того отшивала всех поклонников, а дружила с такими же умненькими девочками, как и сама, «синими чулками». Постоянно сидела в интернете, самосовершенствовалась. Частенько посещала театры и концерты. Фильмы смотрела только те, в которых проявлялась яркая игра актёров. Обожала говорить по-английски, но в семье эту её наклонность родители поддержать не могли. Только дядя Миша, закончивший со скуки в Москве курсы при ИнЯзе, мог поддержать её british accent(британский говор). Для совершенствования навыков общения Леночка пускалась бродить по Старому городу и услышав от туристов приличный английский, ненавязчиво ввязывалась в беседу.

Все эти странности дочери очень не нравились Игорю и Даше. Игорь даже недавно признался Михаилу, что опасается за правильную сексуальную ориентацию Лены. Она же уже закончила первый курс Академии, но никакого интереса к мальчикам не проявляла. А на её факультете каждый второй юноша как минимум Ален Делон.
Мишины грустные и сумбурные мысли прервал телефонный звонок, звонил Игорь:


-  Привет, Мишань! Мы тут с Дашкой решили немного старые кости растрясти и смотаться на пару недель в Тайланд: на слонах там покататься, подводной охотой заняться, пожевать яичной лапши с зелёным манго и тёртыми орехами, короче немножко проветриться. Ленка нам компанию составить отказалась, что немного настораживает, не каждый месяц такие предложения бывают. Да и каникулы у ней сейчас, чего ей в пыльном городе торчать?
-  Так ты хочешь мне её место в Бангкоке предложить?
-  Не, Миша, извини, скорее наоборот. Тревожно нам за неё. Такое отшельничество обычно приводит  к крайностям, как бы в секту религиозную какую не залетела. Да и с её внешностью, а к тому же с выбранной профессией, где нравы весьма свободны, а границы дозволенного призрачны ... ну в общем сам понимаешь, тут может быть и наркота, и лесба, и подол.
- Ну ты всех собак на нашу Леночку не вешай, не такая она ...
-  Не такая, не такая ... ей уже девятнадцать, а она ещё с мальчиками не целовалась, по крайней мере не признаётся. Знаешь как бывает, сорвётся с предохранителя и понесёт её. Короче, слушай сюда – за ней нужен взрослый пригляд, пока нас не будет. Поэтому, по крайней мере каждый второй день навещай, может даже разговори, узнай что у неё на уме. Родителям то она не всё скажет, а тебе, как другу, как родственнику, как крёстному ... ну в общем ты меня понял.

Три дня спустя, после отъезда Игоря с Дашей, вечером, Миша стоял у порога их квартиры и давил кнопку звонка. Никто не открывал, гость уже было полез в карман за своими ключами, как в глазке мелькнула тень и дверь полностью распахнулась. На пороге, в свете лучей заходящего солнца, стояла полупрозрачная фея, нимфа, божество юности, свежести и красоты. Неземное создание  предстало босиком, с мокрыми распущенными волосам, закутанное только в розовое полотенце весьма скромного размера. Юное божество бросилось Мише на шею, облобызало в обе щёки, схватило за руку и потащило в холл.

-  Молодец, дядечка Мишечка, что пришёл, а то я тут Библию осваиваю и у меня голова кругом идёт. Как говорится, чем дальше в лес, тем толще партизаны.  Особенно как добралась до откровений Иоанна Богослова, крыша вообще стала съезжать на сторону.
-  Для начала, Ленка, ты прикид смени на приличный. Я хоть и родственник, но мужик, а тебе уже не пять годиков. Пойду ка лучше чаёк организую, вот тортик принёс твой любимый, йогуртовый.

Через десять минут за журнальным столиком Миша и Лена с удовольствием попивали брусничный чай, заедая его фруктово-молочной кулинарией. На девушке вместо полотенца была шёлковая короткая туника не скрывавшая, а скорее подчёркивающая изгибы её совершенного тела. Миша постоянно натыкался взором, то на её округлые оголённые коленки, то на воинственно торчащие из под шёлка соски. Содержание беседы пока ограничивалось Библией.

-  Лена, Библию, а в частности учение Христово надо не понимать, а проникаться им, а для этого в начале уверовать. Католический философ  18-19 веков, Жозеф-Мари, граф де Местр на эту тему удивительно точно выразился: «Наука говорит вам: Поймите и вы уверуете. Религия гласит: Уверуйте и вы поймёте». Если ты веришь в миссию Христа, его жертвенность во имя спасения человечества, его божественное происхождение, если ты признаёшь Троицу и проникаешься Духом Святым, тогда для тебя Библия открытая книга, откуда ты черпаешь свои силы и убеждённость. Если же ты смотришь на Библию как на историческое и литературное наследие прошлого, задукоментированное грамотными древними евреями, тебе многое будет не понятно. Но в любом случае, во-первых религия ничему плохому не учит, во вторых даже при негативном  отношении к ней, нужно уважать чувства и воззрения других людей, верующих.
-  Ну вроде понятно. Я скорее не верующая, так как не представляю себе сидящего на облачке благообразного седого дедушку, снисходительно смотрящего на копошащееся внизу человечество.
-  Раз ты так далека от Веры, поговорим лучше о тебе. Я человек для вашей семьи не чужой и твоё отношение к жизни, к окружению, мне далеко не безразлично. Твои успехи в учёбе меня очень радуют, твои достижения в эрудиции тоже, но есть же другие стороны существования - скажем противоположный пол.
-  Ты о моих ровесниках? Так они на меня смотрят как голодные собаки на кусок мяса, что вызывает только отторжение.  А поговорить с ними не о чем. Круг их интересов ограничивается дискотекой, доступными девками и вчерашней пьянкой. Скажем, если бы я задала вопрос по Библии кому-нибудь из них, то в ответ получила бы не членораздельное мычание. – Лена внимательно взглянула на Михаила, -  А-а-а, я поняла, тебе родители на меня что-то настучали. Так не боись, вредных привычек не имею, включая наркоту. И хотя девственность до сих пор не потеряла,  ориентация у меня очень даже правильная, чисто традиционная. К тому же не фригидная, просто свою неспортивную «злость» к вашему полу накапливаю для того, единственного. – захихикала Лена, - Ты вот мне лучше про себя скажи, дядечка Мишечка, почему грустинка в глазах?
-  Ну, раз у нас такие откровения пошли, так и быть, признаюсь. – произнёс Миша улыбаясь и подавая девушке конверт с приглашением.
-  Ну и чё, - Лена прочитала содержимое приглашения и расцвела, - тут радоваться надо, своих увидишь.
-  А чего я им скажу? Что через тридцать лет после окончания школы ничего не достиг. Живу почти в бараке, ни жены, ни детей, ни денег, ни положения ... Я же учился лучше многих из них. А все они, хоть в чём то полная мне противоположность.

Оба замолчали и задумались, каждый о чём то своём.

-  Значит так, дядечка, у тебя есть я, твоя крестница, а я тебя в обиду не дам. Они ещё все обзавидуются тебе и локти будут грызть. Слушай сюда. Есть у нас на курсе баба Соня, костюмёр-гримёр ...

                        *      *      *
На летней веранде одного из лучших каунасских ресторанов "Seneji Rusiai"(Старые Подвалы), расположенного на пешеходной улице Старого города, собрались выпускники 20-й Средней школы.  Отовсюду слышались ахи, вздохи, комплименты. «Девочки» перевалившие  бальзаковский возраст блистали нарядами и массивными украшениями. «Мальчики» степенно расхаживали в выходных костюмах попыхивая дорогими сигаретами. Некоторые сопровождались жёнами или мужьями. В воздухе витала солидность, респектабельность и запах приличного парфюма.

Собрались уже почти все, не хватало буквально нескольких человек. Виктор Иванович Красильников, по школьному прозвищу «Карась», преуспевающий бизнесмен и основной организатор настоящего мероприятия, хотел уже  было распорядится спуститься всем в основной банкетный зал, как ... 
Со стороны Ратушной площади, вопреки запрещающим дорожным знакам, показался чёрный лимузин представительского класса, блистая лаком и никелем. Машина бесшумно подкатила к ресторану и остановилась напротив. Бывшие школяры недоуменно уставились на чудо автомобильной техники, разговоры смолкли.

Водительская дверца открылась, выпустив строго одетого молодого человека, который тут же распахнул левую заднюю дверь из которой вышел ... Мишка Гущин. «Гуща», как звали его в школе, выглядел лет на ... явно до сорока. Моложавость подчёркивал безусловно не прибалтийский оливковый загар. Чёрный смокинг с обшитыми искрящимся шёлком лацканами, в него был словно влит.  Тугая накрахмаленная манишка со стоячим воротничком с загнутыми углами, синий галстук-бабочка, и в тон ему камербанд дополняли великолепный облик.  Всё это вместе ставило ранее собравшихся одноклассников в ряд гадких утёнков.

Михаил, приветливо махнув присутствующим  рукой, неторопливо обошел машину и открыл правую заднюю дверь, из которой ... выпорхнуло создание явно не соответствующее пусть европейскому, но всё же провинциальному городку, с его то всего четырёхсот тысячным населением. Такое чудо молодости, совершенства и красоты можно увидеть только на обложке «Cosmopolitan» или на подиуме конкурса «Miss Universe»(Мисс Вселенная).
Свободно распущенные слегка вьющиеся белокурые волосы, подобранные только с права; абсолютно правильные черты лица, вплоть до разреза ноздрей и формы раковин небольших ушей; точёная шейка; осиная талия; высокая заметная грудь ... Великолепие форм тела подчёркивало чёрное с отливом вечернее платье до пят, с высоким боковым вырезом в котором проглядывалась идеальной формы нога на шпильке-стилете в тон камербанду кавалера. Пикантность облику добавляло  заднее декольте практически отрывающее всю спину до копчика. Из украшений присутствовали только тонкое обручальное кольцо, серьги-подвески со скромными искрящимися камушками  и колье-цепочка с небольшим прозрачным  кристаллом.

От увиденного чуда мужчины застыли как изваяния, а у женщин непроизвольно вырвался вздох, переходящий в стон восхищения и зависти. Первым очухался Карась, он лихо подскочил к появившейся новой паре, представился и скромно пожелал проводить их к праздничному столу.
Стоящих ближе всех к двери Зануду и Скользкую, проходящее великолепие одарило приветливой царственной улыбкой и обволокло запахом дорогих духов.

-  Слышь, Валька, - глаза Скользкой округлились, - я была в Париже, там нам удалось попасть на экскурсию в парфюмерный дом Жака Фата. Так вот. От этой принцессы пахнет «Ellipse», такой запах нельзя спутать ни с чем другим. Стоимость самого мелкого пузырька в 14 мл, со всеми скидками для экскурсантов, превышает две тысячи баксов. Я хренею. Только вот украшения у красотки скромненькие, камушки мелковаты.
-  Ты совсем дура, Лариска, - знающе ухмыльнулась Зануда, - у Мишкиной киски на груди бриллиантик за три карата переваливает. За него можно купить два таких ресторана вместе с обслугой. Так что ты свою кастрюлю на пальце, вместе с кирпичом неизвестного происхождения, лучше сними, не позорься.

Введя почётных гостей в банкетный зал, Карась широким жестом обвёл помещение и с гордостью произнёс:
- Это на сегодня всё наше, как вам?

Гордиться, действительно было чем. Просторный зал с высокими сводчатыми потолками выложенными из старинного, средневекового кирпича украшали кованные люстры под стеариновые  свечи. В боковых проёмах блистали сталью настоящие рыцарские доспехи. Мебель, стилизованная «а ля» Людовик XVI, придавала всему помещению облик благородства и изысканности. А изюминкой служила торцевая стена представлявшая из себя мастерски выполненное живописное панно, изображающее Наполеона со свитой, на фоне форсирования французскими войсками Немана.

Михаил с Еленой скептически осмотрели помещение, и он вздохнув изрёк:
-  Скромненько, конечно, но мы с Элеонорой на что-то приличное и не рассчитывали. Да, дорогая?
-  Certainly, my dear. Be condescending.(Конечно, милый. Будь снисходителен.)
-  Да, Витёк, я не предупредил, моя жена пока по русски не говорит, но многое понимает.
-  Да, да, конечно, Михаил, пройдёмте, я вас усажу на почётные места в торце стола. – засуетился Карась.

Вечер, подогреваемый  спиртным, проходил в тёплой и дружественной обстановке. Но мальчикам почему то расхотелось хвалиться своими карьерными достижениями и успехами в бизнесе. Девочки тоже нарочито не демонстрировали свои наряды  натянутые на расплывшиеся талии, некоторые даже пытались втягивать животы. Темы тостов ограничивались воспоминаниями об учителях и беззаботном детстве. Миша в основном помалкивал, уделяя внимание чередовавшимся блюдам, а Элеонора радушно одаривала всех голливудской улыбкой. Но обстановкой владела лёгкая почти неуловимая натянутость, которую ощущал каждый. Наконец не выдержал полковник-Лопоухий:

-  Господа, бывшие товарищи, я со своей солдатской прямотой хочу обратиться к уважаемому Михаилу и попросить его рассказать немного о себе и своей спутнице, тем более что кажется я её где-то уже видел. О друг-друге мы знаем многое, общаемся в живую, по скайпу и в одноклассниках, а о господине Гущине последних десять лет практически ничего. С трудом нашли его вильнюсский адрес. Вы меня поддерживаете?

В зале послышался одобрительный гул. Михаил снисходительно улыбнулся, неторопливо встал и поднял бокал шампанского брют:
-  Ну во первых тот вильнюсский адрес давно устарел. Потом, к сожалению, по ряду причин  не могу полностью раскрыться. Могу только сказать, что мы с Элеонорой знакомы очень давно, а вот свои судьбы связали недавно. Пока живём на два города – Нью-Йорк и Вильнюс. У меня в Штатах и Литве бизнес, занимаюсь инновацией передовых технологий. Моя Норочка принадлежит к известной в Америке, и не только, фамилии. А вот видеть её наш Вовочка мог вряд ли, если он только на досуге не читает женский журнал «Vogue» на английском языке.

Послышались женские хихиканья и колкие реплики в адрес широкого кругозора Лопоухого, но бравый  полковник ничуть не смутился и перешёл в наступление:
-  А не могла бы прекрасная Элеонора нам что-то добавить к словам Михаила?
-  I’d rather sing(Я лучше спою), -    опираясь на руку мужа Элеонора встала и обратилась к оркестру, - guitar, please(гитару пожалуйста).

Сделав несколько пробных переборов, и добавив выражению лица лукавства, юная красавица игривым голосом запела, притопывая в такт ножкой и покачивая головкой. В стиле поп-кантри исполнялась известная песня из репертуара Bon Jovi «We Don't Run».
В оркестре первым не выдержал контрабас и подключился к мелодии, чуть позже фортепьяно, за ним ударные и банджо. Песня закончилась, зал мгновение молчал ошарашенный мастерством исполнения, и тут же взорвался бурей аплодисментов.  Присутствующие уже не чувствовали напряжения, по залу разлилась блаженная непринуждённость поддерживаемая игривыми тостами.

Сидевший рядом с Гущиным Карась обратил внимание на пренебрежение дорого гостя к спиртным напиткам:
-  Михаил, тебе здоровье выпивать не позволяет, или ассортимент не нравится?
-  Пожалуй второе. Брют я пригубляю только для пищеварения, а остальное тоже как то не в моём вкусе. Я больше по коньячку хорошему любитель.
-  Нет проблем, щас организуем, официант!
-  Не спеши, Витёк, навряд ли в этой забегаловке найдутся десятилетние армянские «Двин», «Ахтамар», или хотя бы «Ной Классик».  К другим напиткам я равнодушен.
-  Да, ты прав, скорее здесь будет французская хрень неизвестного происхождения, и того же разлива грузинский с молдавским. Но, слушай, у меня в подвале прекрасная коллекция коньяков, под двести бутылок, там найдется с десяток армянских марочных и даже коллекционных. Поехали ко мне, заодно покажу свою избушку в  триста квадратных метров, здесь недалеко, на Зелёной горе.
-  Если Норочка не возражает, то пожалуй можно, но чуть попозже, неудобно коллектив оставлять.
 
                            *      *      *
Три часа спустя, в шестидесятиметровом каминном зале особняка, за огромным обеденным столом, при свете  свечей,  восседали двое мужчин зрелого возраста и наливались коллекционным коньяком «Царь Пап» двадцатилетней выдержки, как спелые яблочки соком. Их дамы, развалясь в кожаных креслах перед камином потягивали джин с тоником, с прищуром поглядывали на огонь, изредка перебрасываясь ничего не значащими английскими фразами типа: «What a wonderful evening»(Какой чудесный вечер) или «For the boys, it is necessary to look»(За мальчиками надо бы присмотреть).

 Для молодой четы на втором этаже была уже приготовлена спальня с примыкающей к ней ванной. Размеры ложа поражали своим простором, а гелевый матрац «Dormeo-Sleep» гарантировал безмятежный сон. В добавок, одна из стен помещения состояла полностью из зеркал, за которыми скрывался обширный платяной шкаф.

Проснувшийся Миша, лёжа, таращился в потолок покрытый лепниной, за которой скрывались не видимые светильники. Плотные шторы почти не пропускали в комнату дневной свет. Мысли никак не хотели   собраться в кучку и обрисовать окончание вчерашнего вечера. Судя по состоянию организма коньяка было выпито очень много, а его качество всё же не исключило утренней жажды и тяжёлой головы. Но было в не открывшихся воспоминаниях что-то ещё, одновременно очень тревожное и очень приятное.
 В этот момент Гущин услышал в стороне какое то шлёпанье. Он с трудом повернул голову и не поверил своим глазам. Вдоль зеркальной стены прогуливалась абсолютно обнажённая Ленка, с интересом разглядывающая своё отражение.

-  Лена, ты чего здесь делаешь? Срам то хоть прикрой. – хрипло произнёс Миша, отворачиваясь.
-  Я что здесь делаю? Ты вчера таким вопросом  не задавался, лишая меня девственности.  А потом пол ночи насиловал во всех извращённых формах. Кое-что я и раньше видела на порно-сайтах, но такой неуёмной фантазии даже не представляла.
-  Я? ... Ты ... как ... не может быть ...
-  Ты тут междометиями не изъясняйся, а лучше откинь одеяло и взгляни на следы преступления.
-  О Боже, - застонал Миша, разглядывая красно–розовые разводы на белоснежно-шёлковой простыне, - всё проклятый коньяк и двухмесячное воздержание.
-  Ах вот как! Я тут как бы и ни причём? Ну нахал! В общем так, сейчас ты, как порядочный человек, совративший невинную девочку, почти несовершеннолетнюю, обязан на мне жениться. – Лена сделала строгое лицо, - Я, так и быть, согласна. Не вижу бурных восторгов.
-  Леночка, милая, что же мы наделали. Что мы скажем твоим родителям? И как это им преподнести? Они наоборот, просили за тобой приглядывать, пока в отпуске. Какой ужас!
-  Дурачок, ты дядька Мишка. – Лена подошла, села на кровать, взяла его голову в свои ладони и прижала к оголённой груди. – Всё хорошо, я тебе только благодарна, мне всё очень понравилось. И как оказалось, я такая  страстная натура ... визжала как голодный поросёнок, которого за хвост оттаскивают от кормушки. Только вот перед твоими друзьями не удобно, они наверняка всё слышали. Но эти наши шалости первый и последний раз. А родителям мы ничего не скажем, они могут не понять. Кстати у тебя родимое пятно ниже пупка в виде сердечка, такое красивое, мне очень нравится, дай ещё раз взгляну.

Через пять минут из гостевой спальни опять доносились утробные звуки соития, переходящие в радостный поросячий визг.

ЭПИЛОГ.  Шли годы.

Жизнь у Лены и дяди Миши очень изменилась. Они почти не виделись, каждый был занят своим. Елена перестала чураться красивой одежды и макияжа, видимо поэтому, ещё учась в Академии неоднократно получала роли в спектаклях Театра литовской драмы. Там её заметили и предложили сниматься в кино, причём на ролях далеко не второго плана. У неё появилось много претендентов в мужья. Она долго крутила носиком, выбирала. После окончания учёбы наконец снизошла до красивого и богатого парня Гедрюса, к тому же сына вице-премьера правительства. Тот  был несказанно рад, считая, что ему удалось невозможное - поймать жар-птицу.

Михаил наконец ушёл с завода и решился открыть свой бизнес – торговлю подшипниками, о которых он знал всё, в том числе и предполагаемый спрос. Взял в банке кредит, заложив свою «полукомнатную» квартиру. Заключил с европейскими представительствами SKF, FAG и TIMKEN договоры паритетных поставок с двухмесячной отсрочкой платежей и ... через полгода начал уверенно подниматься. Через год выкупил у банка квартиру, через два переехал в престижную трёхкомнатную, через три в штате его фирмы было уже десять застрахованных работников и помыслы открыть филиалы в Каунасе и Клайпеде.

Все свои успехи и решительность действий, Миша приписывал крестнице. Считая, что именно она дала ему толчок для реализации своей жизненной энергии и появлению непоколебимой уверенности в своих силах.
 Но ... после неё на всех других женщин он смотреть уже не мог, все прочие представительницы прекрасного пола казались ему корявыми, убогими  и круглыми дурами. Встречались они редко, тем не менее увидев Мишу, Леночка бросалась к тому на шею  с восторженными воплями «Мой любимый крёстный дядечка Мишечка». И это не зависимо от обстановки и окружения.

Через год после  свадьбы, как и положено, Леночка родила чудесного мальчика. Назвали, по её настоянию Мишенькой, хотя муж и возражал, не находя литовского аналога этому имени.
Благодаря положению свёкра, чуть позже, мужа Лены Гедрюса направили на дипломатическую работу в Вашингтон. По этому поводу устроили проводы. На мероприятии присутствовал и Михаил. В разгар праздника Леночка вдруг пожелала ещё раз показать  своему крёстному сына. Они вдвоём прошли в детскую к спящему малышу. Лена аккуратно распеленала своего ангелочка и Миша увидел ...  ниже пупка младенца родимое пятно в форме сердечка.



Вильнюс, 4 марта 2016 года.


Рецензии
Прекрасно написано, Александр!
С легкой завистью, к авторскому мастерству, разумеется. )
И уважением,

Марина Клименченко   21.06.2018 15:55     Заявить о нарушении
Вы меня захвалите. Понимаю, что это воспитание и приличия коллеги, но всё равно приятно.
Благодарю за внимание, с расположением,

Алексас Плаукайтис   21.06.2018 22:09   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.