Отрывок из романа Черная сирень

                                   …

-Что не так?-  открыв Самоваровой дверь и тут же, на пороге,   теперь уже без всяких предлогов заключив ее в свои объятия, спросил Валерий Павлович.
-Все так.
-Я же чувствую, что-то поменялось, тебя неделю почти не было. Возьми и скажи это мне.
С площадки, из квартиры напротив, тянуло нафталином и кислыми щами, в квартире слева ведущая популярной программы с напором массовика-затейника убеждала кого-то немедленно встать с места и начать  ходить по кругу,  громко, «не вкусно» матерясь, мимо по лестнице  сбежали какие-то девчонки-подростки, лифт, тащя свою ношу, дернулся в конвульсиях – сейчас он должен будет остановиться на этом или соседнем этаже.
-Валерий Павлович, прикрой дверь.
Но он, всегда такой осторожный, пропустил эту просьбу  и не отпустил ее от себя:
-Так что?
Самоварова свободной рукой толкнула дверь, и, услышав, как она закрылась до конца, выходнула:
-Я постоянно лгу дочери.
-И это так сложно?
-Это неприятно.
-А мужу ты лгала?
Варвара Сергеевна зависла взглядом на потертых обоях в прихожей, вспомнила, что ничего ей сегодня и не снилось и нехотя ответила:
-Не лгала, нет. Но скажем так: не говорила ему ту часть правды, которая могла бы сделать ему больно.
-Хм.. а в чем разница?
-Да, ни в чем, на первый взгляд, но она есть.
-Не понимаю тебя.
-Ложь –это всегда некая намеренность, пусть подсознательно, но продуманная заранее. Но у ведь у каждого существует своя личная правда, на которую мы имеем, как я уже стала это сейчас понимать, право. И не всегда эта правда может быть нужна близкому человеку.
-А мне ты лжешь?
-Да не успела еще налгать тебе, Валер… Но если так хочется – так я могу! – попыталась невесело отшутиться Варвара Сергеевна, выпутываясь из тепла мягкого свитера, отлипнув кожей от гладкой, только что выбритой щеки, выходя из кольца уже давно на что-то разменянной, но так хорошо сейчас ощутимой силы, - Дай мне обувь-то снять, господин помощник следователя!
-А ты мне возьми и налги!- вдруг взял и выкрикнул из него совсем другой, не знакомый ей человек.
«Боги мои…Да он, похоже, что-то серьезно переживает…»
Самоварова опустила на пол тяжелый пакет, все это время тянувший вниз ее руку. По дороге сюда она зачем-то купила у старушки на улице три килограмма яблок, забрала все, что было.
-Да?  Но я не вижу в этом смысла. Человек лжет, как правило тогда, когда он обороняется. Когда защищает себя или то, что ему в этот момент представляется ценным. Пожалуйста, возьми пакет, там яблоки.
«Вот ты и спалилась, коза старая!».
 Не став, как уже успела привыкнуть здесь, развешивать свой плащ на плечики в прихожей, она кинула его на обувной ящик и быстро прошла в кухню.
-Тебе нечего здесь опасаться, - раздалось за спиной.
-Угу… Из яблок шарлотку, может, сделаем?
-А где сейчас твоя дочь?
Варвара Серегеевна взглянула на своего друга. Глаза его выдавали: он опять пол-ночи не спал…  Что он делал, о чем думал? Так, по всему, как будто и не пил накануне, взгляд спокойный, даже напористый .
-Валер...
-Да?
-Ты что, поговорить сегодня хочешь?

Но момент, расшитый звездами акробат, какими-то секундами уже сорвался вниз и, опережая реакцию зала,  сбежал в привычное, бытовое.
  Валерий Павлович сконцентрировался  на яблоках и принялся с таким ожесточением разбирать пакет, как будто бы эти яблоки, нежные, с розовыми полосатыми бочками, со сладкой кислинкой под тонкой кожицей, могли бы сейчас заговорить и прояснить  тяготящую их обоих недосказанность. Попалась парочка подгнивших и их он отложил в сторону.
-Да, Варь, можно и поговорить. Решай сама.
Перед ней стоял немолодой мужчина, который вовремя платил за квартиру, работал охранником два через два, иногда читал книги и делал по утрам зарядку с гантелями.
-Смешно это все, Валер…
-Что смешно?
Яблоки катались по столу и начали падать на пол.
-Мы с тобой смешны. Не замечаешь?
-Варь, я сейчас сварю кофе и уйду. Компьютер в твоем распоряжении. Ну, что ты?! Правда, надо отбежать на пару часов, приду, так придумаем и обед и что с яблоками твоими делать – тоже решим!
Она  хотела  ответить, но так и не нашла – что. 
Входная дверь тихо прикрылась.
Самоварова достала из сумки и скомкала пустую сигаретную пачку, машинально открыла дверку под раковиной и увидела переполненное мусорное ведро.
«Такой всегда аккуратный, а ведро сегодня не вынес!» 
Варвара Сергеевна попыталась вытащить переполненный пакет, неловко зацепила его об угол двери и часть содержимого развалилось перед ней в разные стороны.
Она оторвала из нужной  пачки новый мешок и стала совком перекладывать в него  склизкий, уже начавший разлагаться,  мусор.
Ее внимание привлекла скомканная, свежая с виду бумага.
Преодолев брегзливость Самоварова взяла  и развернула ее.
Это оказался результат анализов на все возможные половые инфекции.
Анализ сдавал Валерий Павлович, 59 лет, и сдавал он его через два дня после того, как имел физическую близость с ней.
Варвара Сергеевна собрала с пола мусор и яблоки, а после, неверной рукой переписала результаты анализов в свой блокнот.
 Достала, открыла новую пачку сигарет, вышла на лоджию и закурила, старательно не отрывая взгляда от своих тонких нервных пальцев.
Совсем рядом, скрытый разномастными, так грубо и глупо соединенными домами двора, шумел проспект – море опасное. Хищники всех расцветок и мастей и случайные рыбешки в этот поздний утренний час уже имели возможность нестись по нему, чтобы добывать, отбирать, манипулировать, вводить в заблуждение.
Вернувшись в кухню, Варвара Сергеевна, сама не зная зачем, открыла дверцу холодильника.
На полках, аккуратным порядком были разложены яйца, как минимум, три вида сыра, несколько видов колбас. Сквозь натянутый целофан контейнеров за ней подглядывали самые лучшие части нежнейшего телячьего мяса.
Вместе с Анькиной небольшой, но стабильной зарплатой и  ее пенсией, им никогда бы не хватило на то, чтобы иметь в их «холостяцком» холодильнике даже половину такого изобилия.
Что она тут делает?
Она не была хозяину квартиры хоть кем-то, кому бы он был бы обязан  показывать любую часть своей правды.
С отвращением допив остывшую коричневую жижу, которая еще каких-то десять минут назад была кофе , Варавара Сергеевна направилась в комнату, чтобы, наконец-то, поработать.
 


Рецензии