Драное войско

     Несмотря на отправку в Тобольск  виновников и зачинщиков бунта, дух недовольства и шатости продолжал витать над людьми. Масла в огонь добавили служилые отряда Дубенского, добравшиеся, наконец, до Енисейска.
     Перемёрзшие, изодранные, изголодавшиеся  казаки надеялись, что в остроге они отдохнут, отъедятся после трудного и долгого пути, но встретили лишь неприязнь и неудовольствие нового воеводы, не знавшего, как и со своими-то управиться. Настойчивые требования Дубенского  лишь усилили взаимную неприязнь. Дубенской, ссылаясь на  наказную память, требовал от него амбаров для размещения   боевого наряда и походного снаряжения, изб для  казаков; просил дать ему 80 четей  посевного зерна, - ржи, ячменя и овса;  трёх мастеров-плотников для постройки судов, смолы на судовое дело; передать ему пищаль затинную с пулками;  300 копей железных, а если столько не наберется, так еще и железа на ковку остальных, да снасти кузнечные для такого дела и для ковки судовых скоб. С сотника Бекетова  требовал два долота,  два напаря и  два скобеля;  тоже при этом ссылался  на наказную память тобольских воевод.

     Аргамаков за голову схватился:
  - Ты што, острог мой разорить хочешь? Не тыкай мне  памятью. Нет у меня ни изб, ни амбаров порожних! Казну государеву, припас боевой как-нибудь размещу, а об остальном договаривайся в слободе, або строй сам своей силой. Мастеров-плотников и смолы на судовое дело дам, а пищаль затинную не дам, не проси, - самому обороняться нечем.  И хлеба нет у меня, ни семенного, ни едового, - вишь, у меня служилые тож голодают… .

     Казаки Дубенского освирепели, - не пропадать же с голоду. Часть из них, объединившись с енисейскими казаками, пошла в самовольный поход на Ангару добывать себе пропитание. «За зипунами», – потешались они, поминая разбойничьи вылазки своих дедов-прадедов в Прикаспии. Пёхом, на самодельных лыжах, в стужу, по глубоким снегам, с пищалями за спиной, голодные и злые прошли они, ночуя у костров и зарывшись в снег,  больше ста верст. Казаки, бывшие в последнем походе с Перфильевым, указывали дорогу.

     Как снег на голову свалилось это  драное  войско на зимнее стойбище тунгусов, открыло пальбу.  Не обращая внимания на разбегавшихся во все стороны жителей, врывались   в их жилища, хватали, что попадало под руку.  Не нужно было им ни пленников, ни женщин. Брали, что можно было съесть. Резали скот, оленей, тут же разводили костры, не утруждая себя поиском топлива. В дело шли обломки убогих жилищ, брошенные нарты, вытащенные на берег  рыбачьи посудины, - все, что могло гореть. У костров же и заночевали, поставив караульных.
     Куда девались жители стойбища, - воины, старики, женщины и дети, нашли ли они способ добраться до других стойбищ или замерзли в снеговой стуже, напуганные и полураздетые, - это никого не интересовало. Казаки думали лишь об одном, - как бы выжить самим.

     С рассветом другого дня пошли по брошенным чумам и юртам, собирая все, что осталось съестного, - в основном вяленую рыбу и мясо, а также все то из нехитрого домашнего скарба аборигенов, что могло пригодиться самим,  быть продано или обменено в остроге, - меховую одежду и обувь, охотничьи и рыболовные снасти, мягкую рухлядь, боевые луки и стрелы. Два дня продолжался этот грабёж, прерываемый лишь возобновляемой трапезой. 
     Казаки, не успевшие  награбиться, предлагали идти к другому стойбищу, однако уже обремененные добычей и разомлевшие от сытой еды, не хотели больше ничего, кроме как добраться до острога, да разжиться вином.Утром решили выступать. Назад, нагруженные поклажей на немногих уцелевших нартах шли медленно, - почти четыре дня.

     На подходе к острогу от дозорных узнали, что бывший воевода Ошанин со своим обозом съзжает в Тобольск.Енисейские служилые, опьяненные успешной вылазкой к тунгусам, загорелись мыслью отомстить воеводе. Побросав в остроге добычу, прихватили коней и пустились вдогонку. С ними увязались и десятка два казаков из отряда Дубенского. Догнали, разбили и разграбили воеводский обоз, прихватили все, что смогли унести, еще и за бороду надрали, - знали, воевода не вернется, и жалиться не будет, - у самого рыло в пуху, ждет  и его самого в Тобольске сыск воеводский.

                                      *

     У  Аргомакова ото всех этих дел голова кругом. Сначала он всеми силами противился домоганиям  Дубенского и его казаков, как саранча объевших все вокруг, пытался даже урезонить их стрельцами  Бекетова, да как с ними управишься, когда их вдвое больше, чем всех енисейских служилых людей. Понял, наконец, что выход один, -  сделать все, что просят, лишь бы  разбойный отряд поскорее  ушел  из острога.
     Четыре долгих месяца, с рассвета и до заката, полуголодные и оборванные, трудились казаки Дубенского, строя суда для похода на Красный Яр. К середине мая  закончили постройку двенадцати дощаников и трёх больших стругов. Еще лед шел по Енисею, как стали грузиться. Аргомаков со злорадством наблюдал, как переполненные грузами суда чуть не черпали воду бортами,  бубнил, поглядывая на Дубенского:
  - Нахватал выше горла, жига, как то поплывешь?

     Дубенской приказал остановить погрузку, - судов явно не хватало, созвал атаманов и пятидесятников.
  - Что делать то будем? - спрашивали они, толпясь вокруг воеводы.
  - Времени на постройку  дощаника уже нет, Енисей вот-вот очистится, нужно  торопиться, - что там еще  ждет нас  впереди, - озабоченно  молвил Дубенской.
  - Дощаник то можно и купить у торговых, али у промышленных людей, - вступил в разговор Астраханец. Кивнул  на берег, где лежали вытащенные на сушу  суда, - вон их сколько с самой осени напорожне стоят. Да только где денег взять?  Совсем проелись, нет ни у кого и алтына, а  он, дощаник то рублев двенадцать потянет.

  - Ну, ежели как след пошарить,  то, может, со всего войска рубля три и наскребём, -  возразил ему Иван Кольцо, - надысь вон Васька Артемьев у десятника  Шохина в зернь целу полтину  выиграл.
     Воевода поморщился, - опять этот Васька, мало, видно, его пороли.
  - Да и у меня пара гривен найдется, - продолжил  атаман. Полез своей ручищей запазуху, - берёг, чтоб, когда придем на место, обмыть это дело, - усмехнулся он, - да для такого дела не жалко. Думаю, и Васька даст.
  - Найдется и у меня кое-что, - Андрей извлек из кармана две новых блестящих ефимки, - тоже, можно сказать, последние.

     Пятидесятники задачу поняли, кликнули десятников, растолковывали им, что и как. Те пошли по своим десяткам, сгрудившись, шарились по карманам, прикидывали,  нельзя ли кому  что продать из остатной одежонки. Атаман Кольцов направился в острог, - торговать дощаник. Сторговал-таки, и с не малой выгодой, - за десять рублев. К вечеру  наскребли казаки  двенадцать рублёв, да четыре алтына с полушкой. Сторговали еще и две малые лодки.

     17 мая, чуть только сошел лед с Енисея и Ангары,  флотилия Дубен¬ского двинулась в путь. Аргамаков вздохнул с облегчением. Только тяготил его прибывший из Тобольска  наказ, – впредь  доставлять хлебное жалованье из Маковского острожка  на Красный Яр енисейскими служилыми людьми.
  - И так людей не хватает, за ясаком посылать некого, так еще  эта докука… .

                                 


Рецензии
Очень познавательная и яркая картинка освоения Сибири. Интересно, насколько подлинная? Дальнейших успехов.

Виталий Хватов   01.03.2017 10:01     Заявить о нарушении
Спасибо на добром слове, Виталий. Все на основе сохранившихся архивных документов.

Владимир Бахмутов Красноярский   01.03.2017 10:20   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.