отрывок из романа Черная сирень

                 …

-Ну, и кем он тебе приходится?
-Знакомый.
-Варь, ну с таким твоим ответом я ничего для тебя делать не стану.
-Хорошо, он мне приснился. А ты же знаешь, что многим моим снам стоит верить.
-Ну, и что тебе приснилось? Сплетни черемухи? Мертвые брюхатые рыбы?
Никитин небрежно отодвинул от себя остывший чай  и чай, обиженно всколыхнувшись на  гранях стакана, оставил в отместку на стекле стола два бурых пятнышка.
Полковник схватился за трубку.
-Потом поменяет! И мне кофе делать нет никакой необходимости! - и Самоварова, все уже зная наперед,  только что передернула плечами: такие условия игры, ну, пусть, пусть   поиздевается, потом все равно же даст ей то, зачем она к нему пришла.
В кабинете Никитина ничего не изменилось.
Чисто, бездушно, безлико, разве что рабочий стол полковника придавал этому мрачноватому, вытянутому прямоугольнику хоть какой-то энергии. На нем царил обычный для  Никитина беспорядок. Два стационарных аппарата с кучей дополнительных кнопок (сколько спасенных, а еще больше сломанных судеб хранили они в своем молчании!) папки, ручки и кипы бумаг, соединялись меж собой в хаотичные лабиринты и каждый день плели друг другу свои невеселые истории.
И когда же она была здесь в крайний раз?
                                                
….Пол-года назад Самоварова оказала своему другу помощь в расследовании преступления: один молодой человек зверски убил свою невесту. Девять колото-ножевых ран, больше половины – смертельные. Была вечеринка, все много выпили, плюс еще какие-то наркотики. Молодой человек ничего не помнил, рвя душу себе и вместе с ней все пространство вокруг  на части, он только кричал и плакал так горько, как может только плакать о своей потере безбожно обманутый ребенок.
Никитин устроил, и Варвара Сергеевна получила возможность увидеть задержанного, пока его вели по коридорам отделения. Позже, здесь, в управлении,  полковник показал ей протоколы допросов. Никитин был в тупике. Что-то подсказывало ему, что в этой истории не все так просто.
Против молодого человека набралось изрядное количество улик, да и отец убитой девушки, преуспевающий бизнесмен, светский, исповедующий ислам, женатый на русской, грузный авторитарный человек, давил на полковника, требуя скорой расправы над мерзавцем.
В тот вечер Самоварова, словно сама здесь что-то у кого-то украла, опасаясь «застветиться» и нарваться на ненужные встречи,  по-тихому покинула управление и, выиграв битву у осколков льда под ногами и резкого январского снега, так неожиданно брошенного на землю колючей манной крупой, добралась до своей квартиры, наскоро умылась, глотнула снотворное и легла спать.
И тогда ей впервые приснилась Кармен.
Тяжелый черный волос ласкал  сливочно-карамельные плечи, ссыпался темной рекой в глубокий вырез платья на спине, отборный жемчуг мелькал меж спелых покусанных губ.
Она сидела с края большого дощатого стола, уставленного грязными тарелками, бокалами и рюмками. Кладбища окурков громоздились прямо в посуде.
Дело было в шумном, тесном трактире времен великой народной смуты.
Нервный молодой человек, еще совсем ребенок, так трогательно-серьезно играющий в мужчину, сидел рядом с ней и свербил ее  вопросами в своих глазах, давно утонувших в вине.
Она гладила его руку и он, щурясь, пытался разглядеть в ней ровно то, что и хотел: ее снисходительное согласие.
Вокруг орали, постоянно чадили, вскакивали тревожно, пили до последней капли, пели несвязно, но самым сердцем, и постоянно отбегали на что-то посмотреть к входной двери в трактир, через которую в зал, и без  того задымленный, проникала едкая копоть с улицы. Никто  не обращал внимания на разломаные стулья, обломки разной утвари и медные тазы, сваленные в одну кучу к двери и связанные массивной цепью таким образом, что эта баррикада оставляла только узкую щель для прохода слева.
Просаленные официанты, как ни в чем не бывало, ловко сновали с подносами, и то и дело что-то доставали  из все еще целого, расписанного пестрыми цветами по светлому дереву, буфета.
За дверью пристанища  жила реальность: животные-люди кормили друг друга руинами этого города. Ночь, звуками и светом проникающая сюда через щель прохода, была светла из-за многочисленности пожарищ.
Кармен же, единственная, представляла собой само спокойствие: она не ничего не боялась. Она никого не любила. Но она чего-то ждала.
Когда весь этот отчаянный балаган достиг своей точки не возврата, все, включая Кармен и ее воздыхателя, снова выпили, да с такой жаждой, что было видно: они уже откуда-то знали то, что произойдет в следующие секунды.
В дверь, расталкивая крепкими торсами груды хлама,  круша, казалось, даже тугой смрадный воздух помещения, влетела шайка матросов с курками, возведенными вверх. Без всяких предисловий и предупреждений началась пальба, и в едких клубах тумана теперь остались только запахи и звуки.
И в следующем кадре, когда изображение стало почище, смуглая Кармен уже бесстыже целовалась взасос с дерзким, плечистым, будто топором вытесанным, матросом.

Утром, проводив дочь, Самоварова набрала Никитину.   
-С матросом ее не поделили… Ищи матроса, начальник!
-Какого?!
-Поймешь. Еще раз тряси всех, кто был на этой вечеринке. Найдешь его, прессуй, в режиме…скажем, два!
-Да?! А почему не сразу в первом?
-Не тот формат… Второго, думаю, будет достаточно. Ну, не мне тебя учить.
-Матрос, значит. Хорошо, я понял…Хотя ничего и не понял. А я ведь думаю о тебе, Варь.
-Угу…Серьезно?!
-Ну, давай…Все, отбой!

На следующий день полковник приказал снова вызвать в отделение всех, кто принимал участие в той роковой вечеринке.
Психологическая атака, в процессе которой уже, при более внимательном рассмотрении, многие допрашиваемые явно начали юлить, позволила следователям отобрать парочку парней и плавно перейти с ними к режиму номер два.
Через несколько часов картина прорисовалась:
почти случайно попавший в компанию к «золотой молодежи», один  простой, но чрезмерно амбициозный парень, крутил за спиной  у задержанного жениха параллельный роман с невестой.
Когда его выводили, уже в наручниках из отделения, Варвара Сергеевна, в пушистом оренбургском платке и Анькиных очках-хамелеонах, курила чуть поодаль от крыльца, не забыв предварительно подмигнуть старому доброму знакомому – дежурному в уличной будке.
На молочно-белом лице «матроса» рассыпались, как предупреждение, колючие веснушки. Во всей его фигуре, поступи и во взгляде читалась сила, но сила слепая, неуправлямая, охочая только до быстрого результата. Почти совпала даже одежда: темный бушлат был небрежно застегнут только на две верхние пуговицы, джинсы-клеш волочились по снегу, шерстяная кепка была лихо надвинута на лоб такого, обманчивого в своей простоте типа лица, какое можно запросто встретить как во власти, так и в колонии строгого режима.
-Эй, дашь сигаретку?! – вдруг выкрикнул парень.
Самоварова, прогулившаяся поодаль мелкими шажками, обернулась и вздрогнула от неожиданности.
Все еще пытаясь куражиться, парень уставился на нее и подмигнул.
Но его быстро, почти тычком в спину, одернули двое новых, незнакомых Самоваровой, полицейских. 
Снегу за ночь и за утро навалило изрядно, да еще и ударил нехилый мороз, и водитель нужной машины все что-то мешкал с отъездом, сердито открыл капот и знаками показал полицейским, что им прийдется пару минут подождать.

-Ну, ну…Вы же люди! Дайте покурить-то! Мужики, пожалуйста!
Один из конвойных вытащил из кармана сигарету, прикурил и безразличными, ко всему привыкшему руками, вставил ее в рот арестованному.
 Варвара Сергеевна подошла чуть ближе.
Даже морозный, ставший уже к этому моменту таким холодным воздух, что, казалось, от его вдыхания, проникавшего глубоко внутрь, стерались все остальные ощущения вокруг, не смог ей помешать уловить тот самый запах. Так пахли напрасные души.
Когда-то и кем-то обиженные в веках, они скитались, не имея для себя никаких других возможностей, кроме тех, что диктовала им их нехитрая оболочка и лихой случай.
Огонь несколько раз треснул, взвелся дымом вверх, и смешавшись возле губ конвоируемого с ледяным облаком, быстро погас под ногами,  растоптанный ботинком полицейского…

-Ну, так что он тебе сделал, этот Валерий Павлович? Проник в квартиру и кошкам яду подсыпал?
-Сереж…Мне сегодня не до острот. Вообще-то, у меня здесь еще полно связей осталось. Так что…
-Ладно, Варь, - Никитин раздраженно крутил в руках бумажку с короткими общими данными, - и адрес его она уже откуда-то узнала… Ну да, ты же следователь, вас же, бывших, не бывает.  Да кто он , вообще?!
Варвара Сергеевна привстала.
Хорошо зная Никитина, она с самого начала уловила, что сегодня  он  был чем-то «заведен» еще с самого утра. Не исключено, что у "той", просто сырники на завтрак подгорели…
-Кофе точно не надо. Не отрывай понапрасну Викторию Андреевну. Да и поганый он тут у вас, уж извини…Пойду я. Дела еще есть, кое-какие.
-Варя, Варя… Неопознанный объект ты, вот ты кто! Ладно, давай, я сообщу. Ты только подходи к телефону.

Полковник, проводив Самоварову, теперь уже, как гостью, до двери кабинета, коротко и резко, без слов, прижал ее к своей груди, и, не оборачиваясь, вернулся обратно за свой стол.
На нем уже, как с минуту, истерично разрывался телефон.
 
                                             


Рецензии
Прекрасно!!! Приглашаю на мою страницу.
НАШЕСТВИЕ ИЗ ПРЕИСПОДНЕЙ
Безбрежные бурные ручища крови
Бескрайним потоком текут по Российской земле!
Все грады селения стонут от боли
Пожар океаном бушует по нашей стране!

Орда Чингисхана когтистым крылом заслонила
России просторы - равнины, леса и поля
Империя варваров от льдов полярных до Нила!
Копытом монгольским растоптана в пепел земля!

И стонет несчастный народ под петлею ордынской
И злобно играет в руках ятаган палача!
Но верю, победа над войском шайтановским близка
Возьми кладенец и сруби супостата с плеча!

Олег Рыбаченко   18.11.2016 16:06     Заявить о нарушении
Спасибо, у Вас чудесные стихи) Но я не очень разбираюсь в поэзии)

Полина Елизарова   19.11.2016 12:43   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.