Шестьдесят три дня

63 дня...


Сидя на камне, он задумчиво смотрел на пенящийся прибой, который с треском переворачивал камни.
Его звали Вася Шмель. Работая снайпером, убивая на заказ, ему пришлось привыкнуть менять города и фамилии. Как Шмеля его знали всего несколько людей: его шеф, который был теперь уже мертв, и Анна, которая была рядом с ним последние три года. Все остальные, кто знал его, уже давно погибли в разборках. Когда год назад он решил завязать, шефа пришлось убрать, но остался его брат Багор, который теперь искал Васю по всей России, со своими громилами. А Вася уехал совсем не далеко, в Беломорск. Купил там небольшую квартиру и даже устроился работать сторожем, чтобы не светиться. Но два месяца назад его вычислили, к счастью, предупредили местные братки. Васю обложили со всех сторон, искали на вокзале, на трассе и осталось одно – уйти в море. Они с Анной побросали в лодку палатку, продукты, теплые вещи и рванули на острова, на север. Шли на моторке несколько дней, повезло с погодой. Остановившись на этом острове, поставили палатку в ущелье, подальше от ветра и берега. Это было уже шестьдесят три дня назад. Месяц назад шторм унес лодку, и они остались на этом острове вдвоем. Анна, это был единственный человек, которым он по-настоящему дорожил. Вася волновался только за нее, сам он давно привык ждать свою пулю. Без нее он не стал бы бегать, как заяц, а давно бы разобрался со своими врагами или умер бы, как солдат. Но он был очень счастлив с ней и благодарил бога за каждый прожитый день. С ней Вася поселился бы даже на полюсе, он любил север, и север не раз спасал ему жизнь.
Неделю назад кончилась последняя крупа, и они питались одними птичьими яйцами и рыбой. Хотя ловить ее было очень сложно без лодки. Приливы и отливы на Белом море очень коварны. Этот забытый богом остров никто не посещал за эти два месяца. Лишь на горизонте два раза появлялись рыбацкие лодки. Анна варила уху теперь без крупы. Вася на всякий случай успел прихватить с собой свою нарезную винтовку, но, кроме чаек, птиц на острове не было. Только четыре дня назад Вася застрелил пролетающего гуся, это был настоящий праздник. К счастью, еще не кончилась соль. С водой на этом острове было хорошо - с холма тек небольшой ручей. Он с удовольствием побывал бы здесь при других обстоятельствах. И вот сегодня, на шестьдесят третий день, к берегу подошла лодка. Вася не стал прятаться, только положил заряженную винтовку за камень.
- Ты чего тут сидишь-то? – спросил один.
- Вас жду, - ответил Вася.
- Да мы тут случайно, мы из Кандалакши. Рыбу недалеко ловили, смотрим - человек на острове сидит, вот мы и подошли. Может, случилось чего?
- Случилось. Мы тут уже два месяца. А месяц назад лодку шторм унес.
- А кто с тобой?
- Жена. У меня к вам дело есть.
- Ну, говори.
- Отвезите нас на Кольский полуостров. Еще нужна карта и крупа.
- У тебя и впрямь, что-то случилось?
- Нельзя нам в город. Враги у меня серьезные, везде ищут, а в тундру не сунутся. Я заплачу, у меня деньги есть.
- Ну, дела. Хорошо, поехали.
- Сейчас, шмотки соберем.
- Лады. Может, помочь?
- Помоги, если хочешь.
Один из рыбаков спрыгнул в воду и вышел на берег. Они с Васей пошли в ущелье.
- Хорошая у тебя винтовка.
– Да, в оружии я смыслю.
Через полчаса рюкзаки были собраны. Вася и рыбак принесли их к лодке, за ними шла Анна.
- И жена у тебя красивая.
- У меня две подруги - винтовка и жена. Все остальное плохо.
– Да, брат, жизнь - штука сложная. Мы вас можем к нашей рыбацкой хижине отвезти, там переночуете, а утром мы вам привезем крупу, сухие супы и карты. Оттуда пойдете на север, а там уж сами разберетесь.
- Годится.
Они оттолкнулись от берега веслами, развернулись и пошли полным ходом на север. Погода была пасмурная, но волнение было несильное. Чайки провожали их пронзительным криком, на скорости пилотируя в воздухе.
Через четыре часа они пришли на берег Колы, к одной из прибрежных хижин. Вася дал рыбакам двести долларов. Утром они привезли продукты и карты, как и обещали. Вася добавил им еще сто, и они простились, как родные. Одни на лодке пошли в Кандалакшу, а другие взяли курс на север, и в Беломорске их больше никто не видел.
20 января 2005 г

В тундре.

«Какая красота!» - думал Вася, держа оленя на мушке.  «Все-таки человек - это великая сволочь».
Олень сделал несколько шагов вправо, потом развернулся и пошел налево. Вася думал, куда ему стрелять, в голову или в сердце. Это был самец в расцвете сил со свежими серебряными рогами. Вася выстрелил ему в глаз, олень сделал несколько быстрых шагов вперед и застыл, расставив передние ноги. Вася выстрелил ему под лопатку, и олень упал.
Они с Анной шли по болотам четыре дня, прошли около ста двадцати километров, нашли охотничье зимовье недалеко от Федоровой тундры и решили остановиться в нем на неделю. Анна оказалась крепкой женщиной и достойно выдержала это первое испытание. Вася пошел добывать мясо, оставив ее в зимовье. Теперь, застрелив оленя, которого искал пять часов, он пошел за Анной, чтобы она помогла ему разделать тушу. Через минут сорок они с Анной подошли к убитому оленю. Они всю жизнь жили в городе и никогда этим не занимались. Раньше Вася охотился только на куропаток. Была середина июля, стоял полярный день, и хоть время было одиннадцать часов вечера, было совсем светло. Они часа полтора возились с тушей оленя, срезая со скелета все мясо, которое только можно взять. Сложив мясо в два больших пакета из-под рыбы, пошли к зимовью. Долго лежали на нарах, пытаясь заснуть, но комариные полчища не давали расслабиться.
- Когда я лежал у оленьей тропы, - сказал Вася, - я разговаривал с духами. Они рассказывали мне о судьбах тех людей, которых я когда-то убил.
- Ты это серьезно? - Анна повернулась к нему лицом и увидела его профиль, освещенный утренними сумерками, падающими сквозь небольшое окошко зимовья. - Ты сегодня сентиментален, это на тебя не похоже.
- Ты не представляешь, как мне сегодня было жаль этого оленя! Гораздо больше, чем тех людей, которые носили дорогие пальто и дипломаты с документами, - он повернулся к Анне и увидел ее грустную улыбку. - Мы убили его только затем, чтобы прожить всего лишь неделю.
- Мы насушим мяса, и оно нам еще пригодится. Жизнь так устроена - мы все едим друг друга. Вот ты убил своего шефа, а ведь он был тебе другом долгие годы.
- Именно так расстаются настоящие друзья.
- Тебе его не жаль?
- Если честно, то оленя мне жаль больше, - Вася отвернулся к стене и замолчал.
Через два часа они встали, так толком и не поспав, но зато приготовили на костре хорошее жаркое на завтрак.
- Мясо нежнее, чем говядина, - заметила Анна.
- Дичь всегда нежнее, главное, не пережаривать и не переваривать.
Зимовье стояло недалеко от заросшего болотом озера. Видимо, иногда сюда приходили люди за рыбой. Солнце поднялось над горизонтом и разбудило мошку. Теперь на одном месте сидеть было невозможно.
- Эта мошка доконает меня, - сказала Анна.
- Через несколько дней организм привыкает к ней, и лицо уже не распухает от ее укусов. Проверено.
- Поверю тебе на слово.
Они вернулись в зимовье и занялись любовью. Это немного отвлекло их от гнуса. Потом они голышом побежали окунуться в озеро. Мошка не давала остановиться ни на секунду. Вода была холодной, хотя воздух хорошо прогрелся на солнце. Они вернулись в хижину и оделись. Анна принялась готовить суп, щедро наложив в котел мяса. Воду она брала в ручье неподалеку. Мошка унялась, и солнце разогнало комаров. Вася заснул, отвернувшись к стене. Анна суетилась у горящей стальной печки, на которую, убрав конфорку, удалось пристроить котел. Сначала она сильно дымила, но потом прогрелась и бойко потрескивала сухими дровами, которые оставили еще прежние постояльцы. Анна взяла походный топорик и пошла нарубить веток для печки. Вася проснулся от стука топора.
– Слушай, мать, ты занялась не своим делом, - сказал он, стоя в дверях хижины, - давай помогу.
Вася отобрал у нее топор, и она вернулась к супу. Он ловко свалил сухое дерево и сравнительно быстро разделал его на поленья, подходящие к печке. Анна резала мясо на тонкие дольки и нанизывала на рыболовную леску, чтобы завялить его. Она подвешивала его к потолку, в балки которого были вбиты гвозди для этой цели. Вскоре вся хижина была увешана гирляндами из оленьего мяса. Вася стоял в дверях и смотрел на ее хлопоты. Она не сразу заметила его взгляд, потом повернулась к нему и улыбнулась.
- Сейчас будем обедать, - сказала она. - Суп уже готов, я добавила в мясо пакетик харчо, тебе понравится.
- Нет. Ты от меня так не откупишься, - сказал Вася, приближаясь к ней.
- Ну что ты, Вася?
Он сильно обнял ее и нежно положил на нары. Ее тело трепетало в его сильных руках. В их движениях была страсть, но не было суеты, жизнь текла, как вода. Мирно догорала печка, на ней уже остывал суп, а на потолке покачивались гирлянды из оленьего мяса. Они снова побежали окунуться в озеро. Вода освежила своей прохладой.
- А вот теперь я хочу есть, - сказал Вася.
Мисками у них служили крышки от котелков. Анна наполнила их дымящимся супом из котла. В хижине нары были у левой стены и у правой, а между ними стоял стол, на который она поставила крышки-миски с благоухающим супом. После обеда они уснули и спали очень долго, до утра следующего дня. Проснувшись ранним утром, пошли на рыбалку. Поймали трех хариусов на искусственных мух, запекли их в печке на завтрак. Потом их долго одолевала мошка, не давая расслабиться и отдохнуть без движения.
Прошло три дня. Анна засушила около печки около двух килограммов мяса, а свежее они успели съесть. Вася решил продвигаться дальше на север, потом на восток. Там, за горой Урмаваракой, стояло хорошее зимовье саамов, а с этой стороны стояло небольшое зимовье, построенное связистом Валентином, у пяти озер. Они уложили рюкзаки и тронулись в путь. За шесть часов дошли до вездеходной трассы и повернули на восток, куда она вела. Через час их догнала машина с геологами, которые везли солярку к базе в Панских тундрах. Те согласились подвезти на шестьдесят километров на восток. Вася решил остановиться у горы Каменик - там было зимовье, немного дырявое, но переночевать можно. Когда проезжали шестьдесят второй километр, Вася с грустью вспоминал Валентина. Этот связист прожил в далекой тундре семнадцать лет, и его знал любой человек, побывавший в тех местах. Сейчас там работает связист Савва. У него геологи остановились покурить, отдохнуть минут двадцать. Ведь дороги в тех местах не такие, как в южной России: из нее торчат валуны на сорок сантиметров, и трясет не по-детски. Савва держался бодрячком, хотя тоже был уже в годах. Перекинулись рассказами. Вася, конечно, не рассказывал о своих проблемах, но северные люди очень проницательны, они умеют хранить тайны, да и встречаются больше со зверьем, чем с людьми. Расстались с Саввой, поехали дальше. Недалеко от Каменика их ссадили. Там была отворотка направо, по ней прошли около двух километров. Пришли к зимовью, так устали в дороге, что легли спать без ужина. На утро приготовили завтрак и заварили чай. Чай в тундре это нечто особенное, совсем не похожее на простой чай в городе. Там его можно выпить очень много и получить несказанное удовольствие. Погода испортилась, начался дождь. Вася занялся дровами уже под дождем, так как решили переждать непогоду. Растопили печь. Крыша хижины протекала в нескольких местах, но на нары не капало. Просушиться все-таки удалось. От влажности и печки в хижине стало жарко, как в бане. Дождь шел три дня, делать было нечего, пришлось играть в карты. Иногда мимо пробегали олени, но Васе совсем не хотелось их убивать, вяленого мяса было еще много. Дождь кончился, и пошли дальше. Два километра на северо-запад, три километра на восток, потом повернули на север, по отворотке. Дошли до болота Мариек и долго лезли по нему. Потом еще шли около часа, перешли еще одно болото, и через час дошли до землянки, которую тоже построил связист Валентин. Поужинали и легли спать, окончательно устав от пройденных километров. На утро пошли к горе Урмаварака, к пяти озерам. Перешли болотный пояс за два часа, свернув с вездеходной трассы налево, и по двадцатилетней давности следу вездехода приблизились к горе Урма. Перешли еще одно болото и через двадцать минут были уже у Валентинового зимовья у пяти озер. Вокруг него стояли остроконечные, высокие ели. В тридцати метрах было озеро. Два дня занимались рыбалкой, ловили хариусов и щук. Впрочем, щука была только одна. Запекали рыбу в печи. Жизнь на севере, в тундре, удивительно проста - все время уходит на дрова и приготовление еды. На второй день Вася подстрелил куропатку недалеко от хижины, около болота. Сварили из нее суп. На третий день, утром, отправились к зимовью саамов. Поднялись на Урму. С ее высоты была видна горка Каменная, а с другой стороны были видны Панские тундры, в сорока километрах на юго-восток. Они стояли на горе, зачарованные этой красотой.
- Жить хочется, - сказала Анна.
- Да. Не знаю как, но жить надо дальше, - ответил Вася.

30 января 2005 г

Побережье.


Вася и Анна прошли сотни километров по тундре, перешли вброд десятки холодных рек и вязких бесконечных болот. Они изрядно одичали за это время, их одежда сильно износилась от лесной жизни, на ней появились заплаты из оленьей кожи. Покинув Беломорск пять месяцев назад, они не заходили ни в один поселок, а людей не встречали уже два месяца. Последними они видели геологов, которые щедро нагрузили их крупой и сухими супами. Люди, встречаясь в далекой тундре, всегда рады видеть друг друга и, к счастью для Васи, не задают лишних вопросов.
Однажды, поднявшись на одну из гор, они увидели море. Это было уже не Белое, а Баренцево море. Тундра здесь была холодная и продуваемая всеми ветрами, а редкие сосны и можжевельники не могли укрыть от них уставших людей. Они пошли в сторону моря и через сорок минут вышли на каменистый берег, омываемый холодными волнами. Восхитительная картина, сменившая бесконечную тундру, так захватила их внимание, что они не могли оторвать глаз от этого великого моря, уходящего в Ледовитый океан. Сняв рюкзаки, они подошли к воде и умылись, отдохнули минут пятнадцать и пошли искать подходящее для палатки место, но через полчаса, идя вдоль берега, увидели брошенную рыбацкую хижину. Похоже, здесь не было людей уже несколько лет, лишь раскачивалась и скрипела дверь под ударами ветра. Они зашли в зимовье. Слева от двери стоял покосившийся стол, на который падал свет через небольшое окно, справа – ржавая стальная печка, а за ней в углу были сооружены нары, на которых лежали старые газеты, Вася взял одну и прочел дату выпуска:
– Пятнадцатое июня, девяносто пятого года.
– Неужели здесь с тех пор никого не было?
– Думаю, не так давно, просто привезли старые газеты на растопку.
– Все в пыли. Надо подмести, что ли.
– А я пойду дров принесу.
– Лучше сначала разожги то, что есть. Холодно.
Вася бросил в печь три полена и подсунул под них газету, чиркнул зажигалкой. Сырые газеты нехотя занялись огнем. Вася достал нож и отщепил от полена несколько щепок, подсунул их меж поленьями. Они загорелись, и он закрыл дверцу, чтобы холодная, сырая печь не дымила.
– Ну вот, грейся, а я пойду дров принесу.
– Только не долго.
– Хорошо.
Вася вышел, закрыв дверь. Анна протерла стол и подмела мусор в угол, к печке. Сквозь завывания ветра были слышны удары топора, потом скрежет пилы. Скрипнула дверь, Вася бросил около печи несколько поленьев.
– Ты узнал, где вода?
– Метрах в тридцати направо есть ручей.
– Надо стол помыть.
– Возьми котелок и воды принеси, а я его немного починю.
Анна отвязала от рюкзака котелок и вышла. Вася взял полено подлиннее и подставил его под низкий угол стола, тот выровнялся. Пришла Анна, принялась отмывать стол. Печь разгорелась и перестала дымить, в доме стало теплее. Вася подбросил еще два полена.
– Принеси воды побольше, надо ужин готовить, – сказала Анна.
Вася вытащил из рюкзака видавшие виды пластиковые бутылки из под пива, потом забрал у Анны котелок.
– Пойдем вместе?
– Пошли.
Анна достала второй котел. Выйдя из дома, пошли к ручью. С моря дул сильный холодный ветер.
– Скоро зима, – сказал Вася.
– Мы что, здесь зимовать будем?
– Посмотрим.
Сполоснули котелки, наполнили водой бутылки и понесли все домой. Поставили в печь варить оленину, достали вещи из рюкзаков. Вася стал читать старую газету – ничто так не радует полярника, как печатная строка. Анна под лежанкой нашла несколько пачек соли и валенки.
– А тут еще вовсю Ельцин рассекает, – сказал Вася, шурша газетой. – Забавно, что здесь останавливается время.
– Сталин сюда заключенных ссылал, а мы с тобой сами сюда забрались.
– Не от хорошей жизни забрались, это братки нас сюда загнали.
– Сколько же мы будем так бичевать?
– Сколько надо, столько и будем, а если надоело, то иди до Мурманска, через месяц доберешься.
– Не хочу я тебя бросать. Меня в городе тоже ничего хорошего не ждет.
– Вот и не скули тогда. Тоску нагоняешь. Ты знаешь, что такое полярная ночь в тундре?
– Нет.
– Я тоже не знаю, но вряд ли это весело.
– Ну и влипли мы с тобой!
– Не говори.
Прошло две недели. Ребята обжили зимовье, в нем стало сухо и даже уютно. Вася перечитал всю стопку газет, кое-что даже по два раза. А четыре дня назад он удачно сходил на охоту – нашел на берегу тюленя и застрелил его. Это была огромная туша. Теперь они были обеспечены мясом как минимум на месяц. Анна уютно суетилась по хозяйству и смастерила жилеты из оленьих шкур, которые они принесли с собой от истоков Паноя. Иногда они гуляли по берегу, чтобы проветриться. Дни становились короче, с каждым днем было заметнее дыхание арктической зимы. Выпал первый снег. Однажды они сидели вечером в избушке и пили чай из черничного листа. Вдруг услышали звук приближающегося вертолета.
– Кто это? – спросила Анна.
– Вояки, наверное, здесь же пограничная зона.
– Что мы теперь будем делать?
– Да ничего не будем делать – сидим, пьем чай.
Анна выглянула в окошко, через редкие сосны было видно, как вертолет садится у побережья.
– Они сели.
– Не суетись.
Недалеко от избы заскрипел снег под ногами людей. Дверь открылась, и в ней появился офицер.
– Прапорщик Самойлов, господа, – сказал он после некоторой паузы.
– Очень приятно, – сказал Вася.
– Ну и какого хрена вы тут делаете? – спросил Самойлов, заходя в дом. За его спиной показались два солдата с автоматами наперевес. Все были одеты в зимний камуфляж.
– Ну а вы что там встали, как фраера? Заходите, мы же не в Ялте, – рявкнул прапорщик на солдат. Те нерешительно зашли.
– А мы тут чай пьем, – ответил Вася.
– Чай говоришь? Хе! Ну давай, наливай чай. Замерз, как собака.
Вася налил чай из котелка в свою кружку и протянул Самойлову.
– Не побрезгуйте. Сервиз не прихватили.
– Это не проблема. Проблема в том, что вы на погранзоне. Вас что, американцы сюда с подлодки закинули?
– Ну да, до сих пор аквакостюмы штопаем.
– Да уж. Костюмы у вас хоть куда. Я вижу, вы долго по тундре шастали. Но сюда-то зачем? От кого? Или от чего?
– Да это я на работе с начальством поссорился.
– Какое у тебя ласковое начальство. Того, гляди, до Канады ломанетесь, – прапорщик хлебнул из кружки.
– Да вы садитесь, что ли, куда-нибудь.
– Ну, спасибо, хозяин, а то я прям как-то застеснялся. А ты знаешь, что я на эти двести километров царь и бог?
– Будем знать теперь.
– Ну, рассказывайте, артисты, все по порядку. С толком, с расстановкой, а то мне без вас тут было, прямо скажем, скучновато, – прапорщик улыбнулся, от него разило спиртом за три метра.
– Это очень длинная история.
– А мне здесь торопиться некуда, я тебя могу полгода слушать, – прапорщик достал из куртки фляжку и поставил на стол. – Откуда пришли?
– Из Беломорска мы сюда добирались.
– Из Беломорска? До Беломорска отсюда километров пятьсот. На чем же вы добирались?
– Последние три месяца шли пешком.
– Ну, вы даете, мать вашу! Спиртуса выпьешь?
– Давай.
– А мы его сейчас прямо в чай, – сказал прапорщик и изрядно подлил в кружки спирта. – Так, а что было до того?
– В Белом море на острове бичевали.
– Сколько?
– Два месяца.
– А с острова на Колу как попали?
– Рыбаки подвезли.
– Где высадили?
– Тридцать километров восточней Кандалакши.
– И оттуда шли сюда пешком?
– Да.
– Сильно. Трех оленей съели?
– Да, именно трех.
– Что ж мне с вами делать-то теперь? Ладно, хрен с ними, с твоими проблемами, у меня своих хватает. Сейчас мы уходим на базу. А завтра мы вас к лопарям отправим, на перевоспитание.
– А может, мы здесь поживем?
– Во-первых, на границе вам жить не положено, а во-вторых, вы здесь до весны все равно не протянете. Свихнетесь здесь одни. У меня две роты орлов, а все равно зимой крыша съезжает. А без спирта вообще труба. Я, конечно, не знаю, что ты за фрукт, но тот, кто так по тундре может ходить, – это наш человек, а мы своих не подставляем. Будешь еще? – он поднял фляжку.
– Давай.
Прапорщик плеснул спирта по кружкам.
– Мать, плесни водички.
Анна разбавила спирт водой из пластиковой бутылки.
– Ну, будь здоров, – Самойлов шарахнул спирт залпом. – Пошли, – сказал он солдатам.
Они ушли. Через минуту вертолет взревел и взмыл в воздух.
Этой ночью спалось неважно, они ворочались на лежанке почти до утра. Вася нервничал, хоть вечером и не показал виду. Анна чувствовала его волнение, и это не давало ей покоя. Что ждало их на следующий день? Но утром они все же заснули тяжелым беспокойным сном. Проснулись, когда давно уже рассвело. Погода была пасмурная. Растопили печь, приготовили завтрак и начали собирать рюкзаки.  В полдень примчался вертолет, из него вышел Самойлов и четыре бойца.
– Ну что, собрались, лопари? – спросил он. – Отсюда до Краснощелья минут тридцать лету, сорок максимум.  Так что это недолго.
– Как тебя зовут? – спросил Вася.
– Андрей.
– Меня Вася. Тут такое дело, я неделю назад тюленя застрелил. Надо бы его с собой прихватить.
– Тюленя? Ну, ты браконьер! Ладно, он вам там тоже пригодится. Возьмем. Ну-ка, орлы, грузите тюленя, – сказал он солдатам, и те пошли в дом.
Через пятнадцать минут погрузили и рюкзаки, и тушу тюленя, разрубленную на шесть частей. Пилот завел мотор, и вертолет поднялся в воздух.
– Есть у меня для вас подарок, – кричал Самойлов в ухо Васе, – литр спирта. У лопарей за него можно полцарства выменять, а у меня его цистерна, так что мне до весны хватит. Развернете хозяйство, может, и вообще останетесь там жить – там тоже есть свои радости. Будешь для меня своим человеком у этих диких гномов. С лопарями не ссорься, они злопамятные, ничего не прощают. Для охоты там раздолье – найдешь, чем себя развлечь. Если с лопарями уживешься, то с ними оленей разведешь, и места они тебе покажут интересные.
Вася молча кивал головой, из-за рева мотора было трудно разговаривать. Самойлов откинулся к стене и задремал. Минут через тридцать-сорок вертолет домчался до Краснощелья и сел посреди поселка. Вокруг него собрались любопытные саамы всех возрастов. Самойлов открыл глаза и вышел на улицу.
– Привез вам двоих людей. Они теперь с вами будут жить, примите, как своих, – объявил он саамам.
Лопари обступили Васю и Анну и с интересом их разглядывали.
– Моя твоя понял, – сказал один старый саам Самойлову. – Моя один живет, моя дом большой. Пусть со мной живут, однако.
– Хорошо, Коля. Моя твоя верит, – в шутку сказал Самойлов. – Ну все, разбирайтесь теперь без меня, а мы пойдем на базу.
Солдаты скинули рюкзаки и куски тюленя, запрыгнули в вертолет и улетели.
– Пойдем в дом, – сказал старый саам.
Все остальные помогали нести вещи и тюленя. Дом старика был неподалеку.
– Твоя жена красивый, – сказал старый саам. – Моя жена умерла много лет назад. Моя имеет много оленей. Моя живет много-много лет и стал совсем старый. Твоя будет помогать пасти оленей. Саамам надо помогать.
Зашли в дом. Люди сложили вещи в угол, недалеко от печи, и смущенно толпились у дверей. В доме старика было две комнаты: в одной, поменьше, жил он сам, другая пустовала и была завалена оленьими шкурами. Была еще холодная пристройка, в которой хранилось оленье мясо, туда же бросили и Васиного тюленя. Женщины сварили мясо в большом котле, появление новых людей было праздником для саамов. Они всю зиму общались только друг с другом, лишь раз в два-три месяца приходил вездеход по зимнику, привозил топливо для мотосаней, солярку для обогрева и дизеля маленькой электростанции и продукты в лавку. Обратно вездеход вез оленье мясо, шкуры, рога, впрочем, этого добра было совсем немного, саамы жили небогато. Если бы шведы не покупали у них оленину по хорошей цене, и если бы их финские родственники не помогали им деньгами, то цивилизация совсем покинула бы их поселок, а жить им пришлось бы так, как жили их далекие предки. После обеда старик отправил всех соседей по домам, те с грустью ушли, им хотелось поговорить с русскими. Вася и Анна остались со стариком. Тот заварил большой чайник чая, и Вася решил угостить его спиртом, который «подогнал» Самойлов. Старик, увидев целый литр спирта, сразу оживился.
– Твоя очень богатый, – сказал он. – Спирт дорогой у нас. За половину ты можешь обменять хорошую одежду для себя и жены. За вторую половину тебе могут дать оленя, но ты не соглашайся, мы с тобой его выпьем, а моя имеет много оленей.
Вася налил понемногу в кружки, Анна разбавила его чаем. Старик бодро выпил свою долю и через пятнадцать минут сильно опьянел. Он стал покачиваться из стороны в сторону и запел грустную монотонную песню на своем языке, которой не было видно конца.
25 апреля 2005 г.

Полярная ночь

Шел снег. Ветра почти не было, лишь изредка дыхание севера сметало снежинки над причудливыми сугробами. Старик Коля и Вася вышли из дома на улицу и остановились недалеко от порога, глядя на яркое, еще редкое в эти дни солнце. Был короткий полярный февральский день, солнце лежало на горизонте и отбрасывало цветные переливы света на сугробах.
- Вася, нужно гнать оленей в долины, здесь они уже перекопали весь ягель под снегом, – сказал старый саам, - Завтра всех оленей вы погоните туда, - он показал рукой на запад, – Вы дойдете до Урмавараки и будете жить там сорок дней, пока солнце не поднимется выше горы Каменной.
- Хорошо Коля, мы все сделаем, - ответил Вася.
- Я уже слишком стар, что бы идти с вами, - сказал саам. Прядь его седых волос выпала из-под капюшона парки и развевалась на ветру. В правой руке он сжимал свою старую трубку, левой держал тяжелую трость, опираясь на нее. Долгие годы жизни в этих холодных краях сделали сутулой его спину, хотя он был еще крепким стариком. Вася поглядывал на него с интересом. Четыре темных месяца этой зимой они с Анной прожили в его доме, событий было мало, саамы зимой медитативны и неразговорчивы, как заунывный полярный ветер. Женщинам приходилось заниматься хозяйством, не смотря на погоду, а мужчины занимались оленями и охотой, когда пурга хоть немного утихала. Вася и Анна теперь жили по их законам и обычаям – по-другому невозможно было выжить в этих забытых всеми краях.
- Завтра погода будет сносная, вам нужно добраться за два перехода, - снова заговорил старый саам - Встать нужно рано.
- Дойдем.
- Если хочешь рассмешить Сейду, расскажи ему о своих планах, - старик засмеялся, и его глаза стали еще уже - Не говори так, а то рассердишь духов, - в его смехе было что-то тайное и жуткое.
- Ты же христианин, Коля.
- Бог, это власть федеральная, а духи - местные вояки. Они иногда творят, что хотят, пока Господу не до них. Никто не знает, что принесет ветер. У каждого облака свои мысли. Если ты скажешь, что это не так – значит, ты еще мало знаешь.
- Как же вы исповедуетесь у батюшки, причащаетесь, а потом в тундре пьете оленью кровь?
- Нам иногда нужно слышать духов, что бы вернуться домой. Ты еще не попадал в настоящую переделку на севере, парень, - в глазах старого саама сверкнул жесткий огонек.
- Ни сглазь.
Коля снова засмеялся, глядя Васе прямо в глаза, от этого смеха у того мурашки по спине побежали. Вася развернулся и пошел в дом.
- Никто не уйдет от своей судьбы, - тихо сказал старик ему в след.
Анна топила печь, стоял котел с водой, в ней еще не растаяли кусочки льда, плавая у краев. Гудела труба, таинственной симфонией, от которой хотелось спать.
- Отруби мяса для супа, - сказала Анна.
Вася молча вышел в холодный сарай, где лежала мороженая оленина. Звук топора разносился далеко по тундре, отражаясь быстрым эхом от ближайшей горы. Вася принес несколько кусков и положил на печь, что бы растаяли.
- Старик чудной сегодня, - сказал он.
- Спирт кончился?
- Я спрятал немного.
- Все равно найдет, разве от него тут спрячешься? Он живет здесь лет шестьдесят. И сам не помнит точно.
- Все он помнит, просто ему все равно.
- Что он делает?
- Стоит, трубку курит, о духах говорит. Я, правда, сам этот разговор завел, уже жалею.
- Не волнуйся, у нас с тобой были дни страшнее.
- Я и не волнуюсь. Мы завтра уведем оленей на запад, километров на пятьдесят и будем жить там сорок дней. А ты здесь будешь пока.
- Срок дней без тебя здесь? Да я тут с ума сойду.
- Женщин не берут туда, что ты в одном зимовье с пятью мужиками делать будешь?
- Уж найду, чем заняться.
- Оставайся, говорю, старик тебя слушается, и бабы с детьми тут будут по соседству.
- Они уже привыкли ждать, а я еще нет. Тебя два дня не было в прошлый раз, я и то почти не спала.
- На третий день привыкнешь.
- Как они тут живут всю жизнь?
- Как родились, так и живут. "Никто не уйдет от своей судьбы" - только что старик сказал.
- Прямо философ.
- У них тут есть время подумать.
- Здесь у всех есть время подумать.
- Время подумать есть везде и всегда, просто здесь трудно найти причину не делать этого. Хотя, саамы правы в том, что думать вредно, особенно полярной ночью, важнее видеть чувствовать и верить своим чувствам.
- Но ведь нам с тобой есть, о чем думать. Что мы будем делать дальше? Жить здесь всю жизнь? Или вернуться в эти жестокие города, где мы выросли? А сможем ли мы с тобой остаться здесь? Сможем ли мы жить так, как саамы?
- Слишком много вопросов. Все-таки думать вредно, мы увидим выход позже, а сейчас нужно делать то, что нужно сегодня, именно так и живут саамы.
- Ты скоро, и правда, шаманом станешь. Разумные вещи говоришь. Завтра я провожу тебя в путь, мой великий воин, и я буду ждать тебя до тех пор, пока ты не вернешься, это и будет моей судьбой, женщина севера должна уметь ждать.
- Ты у меня умница, - Вася вышел за дверь, она закрылась за ним, жалобно скрипнув.
Ветер за окном подхватил этот звук на той же ноте. Анна смотрела в окно, там еще сверкали лучи заходящего солнца, на снегу. Потрескивали дрова в печке, но песня ветра за окном была тревожна и печальна. Анна занялась готовкой, простая работа – лучшее лекарство от грусти и тоски.
Дверь снова заскрипела. Вошел старик и сел на скамью стоявшую вдоль стены.
- Ну что Анна, грустно тебе здесь зимой? – спросил он.
- Зимой здесь всем грустно.
- Ничего, доживем до лета, и все будет как надо. Привыкнешь. Зимой природа спит, и человек хранит покой. Так было всегда. Василий проверит сеть на реке, и хлеб купит в лавке. Может, рыбы поедим сегодня. Как ты думаешь, принесет он рыбу или нет?
- Откуда же мне знать. Может, попалось что-нибудь.
- Я точно знаю, что попалось.
- Откуда ты знаешь, Николай Александрович?
- Ветер рассказал мне про рыбу.
- Шутишь?
- Нет, не шучу. Вы еще слишком молоды, что бы мне поверить. Моя все знает, что нужно.
Анна улыбнулась ему в ответ. Старый саам нравился ей своей мудростью, не смотря на то, что часто казался чудным и нелюдимым. В тот вечер Вася принес рыбу, как и сказал старик.
На рассвете группа мужчин отправилась в путь. Олени были рады покинуть оскудевшие пастбища, вожак повел их в даль, он знал дорогу. Люди ехали на мотосанях по низинам замерзших болот, наблюдая за движением оленей, идущих по склонам холмов. Их движения были грациозны и красивы, оно вызывало ощущение вечности. Стадо растянулось по тундре как гирлянда. Олени странные, таинственные существа, они жили здесь даже тогда, когда людей здесь еще не было. Их древняя история также запутана, как история самого севера, не так уж много мы знаем о нем.
Иногда мотосани останавливались, люди спрыгивали в снег, чтобы потоптаться и размять ноги. Олени останавливались лишь на мгновение, бросали взгляды на людей, или чтобы осмотреть окрестность. Их замысловатые тропы, снизу, видны были лишь местами. Чаще их скрывали заснеженные сосны и ели. Северная природа сурова и прекрасна, особенно зимой, когда голые невысокие березки, припорошенные снегом, кажутся беззащитными. Походив вокруг саней, люди продолжали свой путь, им приходилось догонять своих оленей. Саамы курили трубки, а Вася перешел на питерскую приму, которая продавалась в их поселке. На природе она не казалась крепкой. Пустили флягу с водкой по кругу, каждый делал один глоток, это было похоже на ритуал братства и единения. Погода была удачной для такой дороги, из-за гор пробивались лучи солнца. Старики умели угадывать погоду не хуже метеослужбы, хотя в поселке все любили слушать погоду по радио. Но в этих местах за каждой горной грядой была своя погода, и своя ситуация со снежным покровом. Где-то снег был залежавшимся и твердым, а где-то - свежим, рыхлым. Саамы умели определять степень твердости снега по его оттенкам. Местами сани попадали на лед и камни, где-то лед и снег прорезали быстрые ручьи. Нужно было следить за ними, что бы не сломать сани. Теперь олени появлялись впереди, то слева, от справа, а люди ехали за ними. Было ощущение, что этот путь продолжается всю жизнь, впрочем, у саамов именно так оно и было. День уже близился к концу, солнце все реже показывалось на юго-западе. Вскоре наступили сумерки. Люди остановились на условленном месте, там были заготовлены жерди для чума, теперь брезентового, саамы перестали делать его из оленьих шкур, ими лишь накрывали пол на снегу, по краям от костра. Запаслись дровами, напилив засохшие деревья бензопилой. Самый молодой крепкий саам колол дрова топором на поленья. Стук топора разносился между холмами по долинам. Олени тоже расположились на ближайших склонах, побаиваясь волков в сумерках. Солнце ушло, пришла долгая еще весенняя ночь. Люди варили суп из оленины на костре, сидя на шкурах вокруг него, внутри чума. Добавили в него крупы и несколько сухих суповых пакетов для разнообразия. Днем в санях они ели хлеб с соленой олениной, иногда карамельные конфеты, саамы любили сладкое. В хорошую погоду к ним в поселок прилетал самолет, привозил почту и немного продуктов для их лавочки.
После ужина люди еще долго лежали и рассказывали старые басни про охоту, про рыбу, про оленей. Красные угли костра слегка освещали их лица. Вася слушал их голоса, погружаясь в сон. В этом маленьком, брезентовом доме, стоящем посреди тундры, было уютно и тепло, потому, что рядом были эти люди – дети севера.
Проснулись они, совсем рано, в утренних сумерках, потому что костер потух, и, стало холодно. Разожгли костер, разогрели суп, доели его, сварили воду для чая, посидели с ним немного, потом сложили брезент, шкуры в сани, завели их и поехали дальше. Олени снова мелькали где-то на склонах, или далеко впереди, когда они переходили низины. Сегодня погода была чуть хуже, солнце закрывали облака и тучи, хотя ветра почти не было, лишь временами, его легкий порыв ронял снег с деревьев. Перерывы делали совсем небольшие, что бы доехать до избы как можно раньше – боялись, что к вечеру ветер усилится.
Тучи, свинцовыми горами возвышались вокруг, сгущались сумерки. Погода не предвещала ничего хорошего. Тут под сани чуть не попал заяц. Вася выстрелил наугад и попал. Саамы похвалили удачного охотника, но лица их были тревожны - погода не предвещала ничего хорошего. Через пару часов из-за кустов выбежала лиса и тоже оказалась перед санями, саамы выстрелили в нее из трех ружей. Одна пуля отрикошетила от камня. Вася почувствовал удар и вылетел из саней. Мир преломился, он и так казался ему странным в эту зиму – Вася, раньше никогда не был в этих краях зимой. Теперь и этот странный мир начал уплывать от него.
Его душа побрела по оленьей тропе вдоль ручья, потом свернула вверх, на холм, поднималась все выше и выше. Говорят его душа, до сих пор бродит где-то неподалеку от этого холма, и никак не может найти покой.
Анна, через месяц ушла в лес, и не вернулась. Саамы искали ее, но метель замела следы.

22.06.2007

Родившись вновь

Он очнулся на больничной койке, с трудом в голове вырисовывались произошедшие ранее события. Василий лежал в небольшой больничной палате, рядом никого не было. Кто же заказал для него этот гостиничный номер? Скрипнула дверь, в палату зашел Самойлов.
- Здравствуй Вася. Это я заказал этот спектакль, и работать теперь ты будешь на меня. Вернее со мной на Россию. Мы теперь будем вместе хранить ее рубежи. Кола очень важный бастион, этого тебе объяснять не надо. А ты великий воин, ты мне это уже доказал на сто процентов, я о тебе собрал много материала, и это я убрал твоих врагов, или бывших заказчиков. Пришло для тебя время служить России, а все остальное теперь уже неважно, к криминалу у тебя возврата больше нет. Анну ты будешь видеть иногда, не очень часто – такая у тебя теперь работа парень. Для Саамов вы оба погибли, как и для всех остальных, оленевода из тебя все равно не получится, да и не надо это тебе, твоя новая работа гораздо важней, и не только для тебя. Ее можно назвать одним словом – контрразведка. И этим все сказано, подробности будешь узнавать поэтапно, это тоже целая наука. С сегодняшнего дня ты будешь жить по совсем другим, новым для тебя инструкциям и законам. К ним тебе придется привыкнуть. Кола должна быть под надежным замком. Вот для этого ты мне и нужен. Ты конечно не один у меня такой, но ты уже перешел все границы, в этом ты уникален. Пока это все, что я могу сказать. Вопросы есть?
- Какие у меня могут быть вопросы?
- Очень хорошо, что ты это понимаешь.
- Я знаю, что я ничего не знаю.
- Блестяще сказано. Скучать я тебе не дам, у тебя все впереди, а пока отдыхай, поправляйся, медики у нас здесь хорошие, починят, подлечат. А потом будешь работать. Через неделю ты увидишь свою Анну. Это тебе мой подарок от меня. Мое предложение это самое лучшее, из того, что тебя могло ждать. Это хотя бы лучше, чем на северном Урале лес валить. Я точно знаю, что именно ты завалил многих персонажей в двух столицах, но ты нигде не оставлял следов, на тебя у них ничего нет. А я это знаю, потому что я тоже великий шаман. А для тебя я теперь буду играть роль бога, сурового, но справедливого. Все, до завтра. Тебе теперь есть о чем подумать и переосмыслить всю свою жизнь.
Самойлов вышел за дверь. На смену ему пришла медсестра с русыми волосами и аппетитной задницей. В ее руках был шприц, она сделала Васе укол и тоже ушла. Немного поворочавшись, Вася уснул ангельским сном.
На следующее утро он проснулся с легким головокружением, но почувствовал что силы возвращаются к нему, как к старому мудрому волку готовому сражаться дальше за свою самку. Он решил сесть на койке. Стены палаты немного расплывались перед глазами, но сознание постепенно возвращалось на свое место.
В палату вошла та же медсестра и принесла завтрак на подносе.
- Как тебя зовут красавица?
- Лена. Только без вольностей. Сегодня мы пойдем гулять, но только не делай резких движений, а то сознание потеряешь.
- А ты не боишься со мной гулять? Ты знаешь кто я такой?
- Мне много знать не положено. Мое дело лечить. Я знаю, что у тебя жену Анна зовут.
- Ну Самойлов! Рассекретил меня.
- А ты думал? У меня здесь охрана надежная, целый подводный ядерный флот. Кто у меня здесь только не болел. Ты хоть знаешь, где находишься?
- Очень приблизительно.
- В Североморске. Теперь здесь служить будешь. Полярный спецназ тебе обеспечен.
- Да ты не так уж мало знаешь, Лена.
- А ты думаешь, только в Москве люди много знают? Ешь, а то каша остынет.
Вася принялся за завтрак, поглядывая на медсестру. Манная каша на молоке и чай после тундровой диеты показались вполне приличной едой.
- Если есть аппетит, значит поправишься, - сказала Лена.
- Я тут у вас помирать еще не собираюсь, - ответил Вася.
- Вот и правильно, ешь на здоровье, - она поправила волосы рукой – Я люблю смотреть, как мужики едят, сама не знаю, почему. Потом гулять поведу. Самойлов просил за тобой как следует ухаживать, а он у нас гроза начальник.
- Как следует это как?
- Давай без намеков, а то один гулять пойдешь.
- Хорошо, поговорим о театре?
- Давай попробуем. Ты в Москве был в театре хоть раз?
- Несколько раз был, как не странно. Правда, в основном еще в детстве. Один раз был в театре кукол, мне там больше всего понравилось.
- Потому что ты сам артист, но ты непохож на Буратино.
- А кто же тогда?
- Кот Базилио, видимо, кто же еще.
- Да, разговор о театре зашел в тупик.
- А я в Мурманске в оперу ходила, с морским офицером, все как полагается.
- Вот это да. А ты ведь не замужем еще?
- Ждала одного, а он погиб. Пока не могу.
- Прости.
- Да ничего, мое дело бабье. На работе все время, персонала не хватает.
- Да, это точно, персонал из тебя незаменимый.
- Хвали, хвали, может, еще каши принесу. Шучу. Тебе много не надо, по комплекции видно.
- Все ты видишь. Пойдем гулять, а то я все бока тут отлежал.
- Пойдем. Сейчас я только посуду отнесу и пойдем.
Она вышла с подносом. Вася оглядел свою палату, покрашенные в бледно синий цвет стены и белый потолок. Рядом с кроватью стояла тумбочка, а на ней стоял стакан с водой. На этом разнообразие заканчивалось, не считая трещины на стене.
Вернулась Лена   медсестра.
- Вам нужно, надеть пальто, оно висит в шкафу, пойдем, я покажу, - они вышли в коридор, и Вася увидел шкаф, в котором висело приготовленное для него пальто. Вася был приятно удивлен тому, что оно было новым – прожив пол года, в тундре среди саамов, он уже забыл, что такое новые вещи. Лена накинула на себя куртку, и они вышли во двор. Погода была вполне приемлемая для севера – было пасмурно, но дождя не было, иногда сквозь облака выглядывало низкое полярное солнце, приятно слепя глаза. Во дворе на скамейке сидели два моряка, о чем-то говорили и смеялись – видимо обсуждали медсестер, как это принято в больницах. Лена провела Васю мимо них:
- Не буду тебя с ними знакомить, а то они тебе водки притащат, мне тогда Самойлов голову оторвет из-за тебя, - сказала она.
- Что я алкоголик что ли?
- А это мы пока еще не выяснили.
- Можете поверить мне на слово, я литерболом не увлекаюсь.
- Значит у вас проблемы с психикой.
- То есть мужик или алкаш или псих? И третьего не дано?
- Практика показывает, что чаще всего дело обстоит именно так.
- Суровый подход. Это вас в медицинском училище такому научили?
- Нет, это мне показала практика. Я тут, знаете сколько, военных моряков вылечила? Пальцев на руке не хватит.
- Что вы понимаете в моряках?
- Очень даже все хорошо понимаю.
- Ну ладно поверю вам на слово.
- Завтра к вам жена придет.
- А вы откуда знаете?
- Для военной медицины нет ничего невозможного.
- Интересно.
- Комнату вам дали здесь в Североморске. Но она вам потом очень дорого достанется.
- Вы меня пугаете.
- Да уж вас испугаешь. У Самойлова здесь хорошие связи, а вы теперь его человек.
- Что-то у меня голова закружилась. Пойдемте на скамейке посидим.
- Эх вы, пехота! Пойдемте, а то, как упадете у меня здесь посреди аллеи.
- А вам бы только посмеяться.
- У нас работа такая. Вовремя не посмеешься - совсем грустно станет.
- Тогда заходите по чаще, я вас развеселю.
- Здесь и без вас весельчаков хватает.
- Ну вот, я так и знал!
- Вы знаете, как жены иногда встречают подгулявших моряков?
- Как?
- Со скалкой для теста. Я вашей жене потом расскажу подробно.
- Ради Бога, не стоит! А как жены узнают о подгулянии моряков?
- По промотанной зарплате. У моряка есть суточный оклад, посчитать нетрудно.
- Но это же в рыбном флоте, или в торговом, гульнуть нетрудно. А как же военные-то моряки?
- Ничего, как-то успевают. А потом дети на нескольких континентах, не знают куда алименты отправлять.
- А шутки-то плохие.
- Главное, что бы люди были хорошие, а шутки пусть будут плохие.
- Но ведь я не совсем моряк, я снайпер с пятнадцатилетним стажем, какой же у меня может быть оклад.
- Вы будете охранять наши корабли, вы просто сторож, не волнуйтесь, у вас будет свой оклад. И жена будет о нем знать. У нас так принято.
- Вы очень много знаете, для мед сестры.
- А вы задаете слишком много вопросов для снайпера.
- Святая Елена, да на вас молиться надо.
- Не надо. Идите на свою койку, там коридор с поворотом налево, надеюсь, не заблудитесь. Идите с Богом.

2

Он проснулся от голосов, раздававшихся из длинного коридора - один из больных спорил о чем-то с уборщицей. Вася полежал немного, глядя в потрескавшийся потолок, потом встал и подошел к окну, сегодня у него уже не кружилась голова. Он подошел к двери и нажал ручку. Дверь открылась.
- Тамара Алексеевна, налейте мне пожалуйста кипяточку в кружку, у меня чай есть, - услышал Вася незнакомый ему голос.
- Рано еще чаевничать, полежите лучше, или поговорите с кем ни будь, а мне убираться надо. Вот еще одного разбудили, - сказала уборщица, махнув тряпкой в сторону Василия.
- Может, вы нальете нам на двоих? – спросил Вася, хотя он еще совсем не хотел чая.
- Ну что мне с вами делать? – сказала Тамара Алексеевна и пошла за чайником.
- Вот вам кипяток, наливайте сами, - сказала она вернувшись.
- Ну что стоишь мужик, пойдем, выдам тебе кружку, - сказал любитель утреннего чая, приподняв чайник – Как тебя звать-то?
- Василий.
- А меня Коля зовут.
- Возьмите у меня сахара по два кусочка, - раздобрилась няня.
- Спасибо, Тамара Алексеевна. И что бы мы без вас делали?
Они зашли в соседнюю палату с чайником. Коля взял кружку у соседа по койке и отдал Васе.
- Сполосни только, вот в раковине, - сказал он – А мы уж думали ты не оклимаешься, когда тебя без сознания принесли. К тебе и заходить не разрешали два дня.
- Ничего, сейчас уже лучше.
- Где служил-то?
- Получается в пехоте, - неуверенно сказал Вася.
- А я водолаз. Чуть не треснул, когда всплывал. Кессонная болезнь, слышал о такой?
- Слышал. Тяжелая у тебя работа.
- Я думаю, что хуже пехоты службы нет, а там сам думай.
- За меня уже все придумали.
- Ничего брат. Наше дело армейское. Вот тебе чай, вот сахар. Живой ¬  и слава богу. Пусть наши бабы спят спокойно, а у нас своя работа. Они даже не знают, сколько их покой стоит. Да и мы тоже не так уж много знаем.
- Кто много знает - плохо спит, - заметил Вася.
- Это точно!
Некоторое время они пили чай молча. Вася и чай-то пил только за компанию, ему просто хотелось с кем ни будь поговорить. Хотя бы пару слов, он устал быть один и чей-то голос напоминал ему, что он еще жив, и словно теперь в его жизни теперь все будет в порядке, как никогда не было в его прошлом. А сегодня к нему придет Анна, он очень соскучился по ней.
Анна пришла после обеда, когда пришли навещать больных другие жены. Они обнялись, стало уютно и тепло. Вася словно наконец-то вернулся домой. Он очень соскучился  по ней – не видел ее почти два месяца. Они сидели за столиком в приемном покое, она принесла ему пирожки с капустой и чай с лимоном в термосе. Он пил чай, улыбался и держал ее за руку.
- Я очень соскучился по тебе. – сказал он.
- Я тоже, кажется, мы не виделись целую вечность.
- Сколько меня здесь еще будут держать интересно?
- Тебя выпишут через две недели, если осложнений не будет.
- Это хорошо. Видимо тогда меня скоро отправят на задание.
- Надеюсь, у нас еще будет время побыть вместе. Нам с тобой комнату выделили, квартира с моряками по соседству. Я уже две недели там живу.
- Они к тебе не пристают хоть?
- Ну что ты, они очень хорошие люди, на них можно положиться, да к тому же они все время на службе. Я сразу сказала, что я тебя жду. Самойлов тоже с ними говорил о тебе. Он говорил, что ты пехотинец уникальной квалификации.
- Это как?
- Сама не знаю, но он тебя хвалил. Говорил, что твой опыт выживания пригодится для подготовки Морской пехоты и для редких войсковых спецопераций в Арктике.
- Прямо так и сказал?
- Ну да.
- Куда же он теперь меня отправит интересно?
- Не знаю. Главное, чтобы ты возвращался живым и здоровым.
- А, к Лопарям он зачем нас отправил?
- Видимо это была просто стажировка. Главное, что это единственный вариант уладить дела с законом. У тебя другого шанса уже не будет, понимаешь?
- Да, ты права.
- Поправляйся и будь хорошим мальчиком. Договорились?
- Договорились.
- Ну вот, тогда ешь пирожки. Вкусно?
- Угу.
- Тогда я завтра еще принесу, другие напеку.
- Откуда у тебя продукты?
- Самойлов дал аванс пять тысяч. Я думаю ему можно доверять, он хороший человек.
- Интересно, по каким критериям ты отделяешь хороших людей от плохих?
- Тебя раньше окружали плохие люди, поэтому и жизнь у тебя сложилась непросто. Разве не так?
- Видимо так.
- А вокруг живет еще много хороших нормальных людей, понимаешь?
- Ну да.
- Так вот и нам надо жить с ними нормальной жизнью.
- Интересно как можно жить нормальной жизнью с моей-то квалификацией.
- Очень даже можно, тебе теперь не придется стрелять гражданских, а может и вообще стрелять больше не придется.
- Это было бы самым лучшим вариантом.
- Конечно.

Василия выписали через две недели. Он три дня прожил в городе, с Анной, в квартире с моряками. Потом его отправили на вертолете, контролировать высотку № 483, выдали винтовку, рацию, бинокль и недельный запас продуктов. Погода была теплая, эту службу можно было бы счесть курортом, если бы не июньские комары, которые атаковали огромными тучами. На склоне горы, на выступе стояла охотничья избушка, но большую часть суток Вася должен был проводить на высотке с оптикой, сканировать все близлежащие территории. В случае обнаружения людей, он должен был сообщить по рации, на базу. Раньше во времена холодной войны, в состоянии мировой напряженности между СССР и странами НАТО эта высотка была стратегическим пунктом на подступах к Североморску, а сейчас охрана чаще ловила браконьеров, но охрану все равно не снимали так, как и сейчас у некоторых спецслужб сохранился интерес к развитию Российского атомного флота. Смену меняли раз в неделю. Два раза в сутки Вася должен был выходить на связь, при отсутствии форс-мажоров или сразу по мере обнаружения гостей. Высотка была не далеко от берега, с ее высоты на севере было видно Баренцево море. На востоке к ней приближался залив, и мимо нее по берегу пройти было невозможно.
Он сидел на своем холме и часто вспоминал фильм «Кукушка», который он смотрел лет пять назад – уж очень похоже была ситуация. Крапал мелкий дождь и ему на нос постоянно сползал капюшон от маскировочной плащ-палатки. Вася смотрел в бинокль, это оказалось увлекательным делом, его взор пронизывал пространство на многие километры, он часто находил животных, гуляющих по тундре. Один раз даже видел медведя, косолапый лез по соседнему склону на юго-востоке. Иногда резво пробегали молодые олени, энтузиазма у них было не занимать. Он даже был рад своему уединению с природой, в лесу хватало разнообразия в информации, и скучать было особенно некогда. Раз в два дня он заготавливал дрова для печки.
На четвертый день он увидел двух человек на речке с лодкой. Связался с базой по рации и через сорок минут, горе-рыбаков забрали на вертолете вместе с лодкой. С чувством выполненного долга, Вася сидел и пил чай у костра, смотря на пламя и мерцающие огоньками угли. Он был даже рад своей новой работе и своей новой жизнью, которая заменила ему все, что он оставил в двух столицах. Там конечно жить было интересно, но здесь, на севере он нашел для себя что-то очень важное, именно то, что он так долго искал. Что именно? Наверное, покой, или бесконечное пространство, окружающее его, единение с нетронутой природой, которая сохранилась здесь еще со времен ледника, эти гранитные ландшафты от которых никогда не устают глаза.
Так он проработал месяц, потом его сменщик ушел в отпуск, и Васе пришлось работать без сменщика несколько недель. Однажды он увидел в заливе яхту, севшую на мель во время отлива, так как в пограничной зоне, яхтам нечего было делать, то Вася был обязан связаться с базой и доложить о происшествии. На яхте было два человека, мужчина и женщина, они в спасательных жилетах выбрались на берег.
Прилетел вертолет, забрал гостей, а яхту после прилива отбуксировали в Североморск. Потом выяснилось, что с документами у них все в порядке, российское гражданство, а яхта принадлежала одному русскому банку, хоть она и пришла со стороны Норвегии. Гостей Самойлов отправил в комнату к Анне, мужчину звали Владимир, а женщину – Людмила. Выяснилось, что на яхте два ящика французского вина, Самойлов не мог оставить это безнаказанным и предложил отметить встречу. Владимир был из Петербурга и в прошлом был военным моряком, он с радостью согласился. К этому моменту сменщик Васи вернулся из отпуска, и тот вернулся в город, окончательно одичав от лесной жизни. Женщины приготовили вкусные блюда, пригласили соседей – моряков, из тех, что были не в рейсе. Самойлов пришел с женой, его жена оказалась неписаной красавицей, Вася видел ее впервые. Было весело, все шутили.
- Да, Владимир, вы уж заходите к нам в Североморск почаще, - сказал Самойлов.
- Я предлагаю тост за Северный Российский Флот! – сказал Владимир.
- Поддерживаем! – дружно ответили моряки.
- Прекрасное вино, - заметила Анна.
- Василий, у тебя теперь есть отпуск на две смены, то есть месяц получается, - заметил Самойлов.
- А что если вы с нами прогуляетесь на яхте до Петербурга, а потом вернетесь на поезде? – предложил Владимир – за месяц успеем.
- Мы бы с удовольствием, - ответил Василий – Только не знаю, что начальство скажет.
- Я не против, - ответил Самойлов.
- Вот и прекрасно, мы с вами еще увидим Ставангер, Кристиансанн, Копенгаген, Стокгольм, Хельсинки, золотые порты северных стран, там есть что посмотреть.
- У нас нет загранпаспортов, - заметил Вася.
- Я позабочусь об этом, - сказал Самойлов - Мне для этого нужно два дня.
- Два дня мы подождем, - ответил Владимир.
- Я первый раз в Североморске, мы вообще-то не планировали здесь оказаться, - сказала Людмила, жена Владимира.
- У нас закрытый город, без приглашения не приедешь, но я вас приглашаю, если вам захочется приехать, то вы можете сделать это через меня, я оставлю вам Е-мэйл.

3

На следующий день Самойлов вызвал Василия к себе в кабинет.
- Я тебя отпускаю в эту поездку не потому, что я очень добрый, - начал он – Ты должен встретиться с одним человеком в Копенгагене, а он отдаст тебе флэшку с очень важной для нас информацией. У этой информации государственное значение, по пути до Петербурга у вас могут начаться проблемы, но это будет не более опасная ситуация чем многие другие из твоего прошлого.
- Может быть, мне не брать с собой Анну? – сказал Вася.
- Ты должен ценить каждое мгновение пока вы вместе. Жизнь разведчика не проста, у тебя будут задания, на которые ты не сможешь взять ее с собой и вы долгое время будете в разлуке.
- А Владимир ничего не знает?
- Владимир знает, что я служу в разведке, для него этого достаточно, он не будет сильно удивляться. В прошлом он морской офицер. Мы пересекались в молодости, - Самойлов зажег сигарету – В девяностых годах флот потерял много ценных кадров, винить его за это не хорошо, мы тут тоже тельняшками торговали, чтобы выжить. Вот документы на тебя и Анну, имена мы оставили без изменений, а фамилии у вас другие и вы женаты, не проколитесь на этом, хорошенько запомните фамилию, вы Серебряковы.
- Понятно.

Через два дня яхта вышла в море. С начало шли по фьорду под парусом, волнение было небольшим, но через шесть часов вышли в Баренцево море, и волнение усилилось, но яхта резво шла вперед, прыгая с волны на волну. Взяли курс на северо-запад. Через два дня были уже у Норвежских берегов.
По очереди ловили рыбу на спиннинг. Настроение у команды было отличное. Вася раньше не ходил под парусом, и первые три дня ему пришлось учиться управляться с такелажем. Анну немного укачало по началу, но через два дня все прошло. Вася поймал огромную треску на спиннинг, 60 см в длину, пришлось возиться минут сорок, пока не зацепили ее багром и не вытащили на палубу, весила она 36 килограмм. В этот день ужин был великолепен. Свежая, жареная треска по вкусу сильно отличалась от трески купленной в рыбном магазине.
Первую остановку сделали на острове Варде. Погуляли вечером по поселку, строения там были не большие, но симпатичные и аккуратные. Длина острова была всего 6 километров. Люди там живут открытые и добродушные, правда, не все из них говорили по-английски, приходилось объясняться жестами. Переночевали в гостинице, а на утро опять вышли в море и снова взяли курс на северо-запад. Поставили себе цель за пять суток дойти до поселка Гамвик, это самое северное поселение Норвегии.
Волнение усиливалось, к ночи разразился настоящий шторм, спать было невозможно. Три часа пришлось сидеть в каюте, что бы никого ни смыло за борт. К утру стало тише и судно продолжило свой путь. Спали по очереди, следя за курсом. В яхте была предусмотрена система авто навигации, но до берега было не так далеко и расслабляться было нельзя. Холодный ветер продувал их насквозь, несмотря на дорогую теплую одежду. За эти пять суток шторм усиливался три раза, но к счастью ненадолго. На пятую ночь увидели свет маяка и даже выпили по чарке коньяка за благополучное путешествие. Через час удалось удачно причалить. В Гамвике решили остановиться на сутки. Сняли комнату у пожилой пары, которую встретили на пристани. Прекрасные люди, сразу привели их в дом и предложили всем по тарелке горячего супа из семги. Люди там живут одной коммуной, так легче выживать в заполярье. Никто никому не отказывал в помощи, это было главным законом. Рядом с домами смело ходили олени, не обращая ни на кого внимание. Жизнь в поселке текла размерено и безмятежно. Жаль, что не было времени пожить здесь хотя бы неделю.
Рано утром снова вышли в море. Следующим их причалом был поселок Нурвоген. До него удалось дойти за четыре дня, с погодой повезло, шторма не было, дул умеренный ветер и яхта шла как ласточка. В то же время дул холодный ветер, иногда моросил дождь и рыбалкой заниматься уже не хотелось. Утром на расстоянии 500 метров видели двух касаток, это было удивительное зрелище, а еще хорошо, что они не заинтересовались яхтой, затерянной в океане.
За Нурвогеном пошла череда бесконечных Норвежских северных островов, проливов между ними, с рыбацкими поселками, в общих чертах похожих друг на друга. Но даже в забытых Богом и людьми местах у Норвежцев был удивительно высокий уровень жизни. Даже в глухих поселках на краю земли была техника, горючее, продукты, комфортные теплые дома. Норвегия гораздо пунктуальней и бережливей отнеслась к своим нефтяным ресурсам. Социальные программы работали для людей и даже старики пенсионеры чувствовали себя вполне комфортно и имели возможность изредка путешествовать в самые разные страны.
Курс был уже юго-западный, иногда даже южный. Встретились более крупные порты, такие как Кристиансун, Оле сунн. Из-за погоды их яхта отклонилась от графика на неделю, но эта задержка была учтена. Маршрут был не так уж прост для небольшой десятиместной яхты.
Добравшись до порта Ставангер, на юго-западном побережье Норвегии, решили отдохнуть три дня. Красивый город, расцветший на нефтяной промышленности, встретил их яркими огнями и стильной архитектурой, где древние строение гармонично соседствовали с новыми постройками. Много гостинниц, много туристов со всего мира. Встретили и русскую компанию. Даже посидели вместе в кафе, говорили о Норвегии, о море, о рыбалке, заговорили о политике, о нефти тоже вспомнили конечно. Женщины не удержались пройтись по магазинам, хотя цены были не маленькие, все же купили кое что по мелочи из одежды. Выспались в комфорте гостинницы, приняли ванну после долгих скитаний по северным морям. Но впереди их ждал еще долгий путь.
Из порта Ставангера вышли рано утром. Было тихо и туманно, три часа шли на дизеле, потом подул западный ветер, он был как раз попутным для их яхты. Следующим портом выбрали Арендал. Идти до него было пять-шесть дней в зависимости от погоды. Его выбрали спонтанно, это южная Норвегия, административный центр фюльке Эустагдер,  он просто идеально лежал по курсу к Копенгагену, хотя до него еще было приличное расстояние.
На второй день у женщин случился конфликт на кухне на почве кулинарии, что впрочем было не удивительно при тесном постоянном контакте на небольшой яхте в условиях полной изоляции от мира сего. Но к вечеру страсти улеглись и за ужином они пили вино и смеялись, вспоминая подготовку к обеду.
Ночью поднялись волны, снасти скрипели под напором ветра, спать было трудно. Володя и Вася вышли на палубу, курили трубки.
- Я бы хотел тебе рассказать кое-что, - сказал Вася.
- Говори.
- Самойлов меня послал в Европу с кое-каким заданием. В Копенгагене я должен забрать информацию, это очень важно.
- Меня это не удивляет, я знаю, где служит Самойлов.
- Еще я в девяностых годах не цветами торговал, и хлеб не выращивал. Я киллером был, понимаешь?
- Ну понять мне эти вещи трудно, конечно. Но если Самойлов взял тебя к себе, значит, ты еще не безнадежен. Я правильно рассуждаю?
- Я тоже надеюсь на это.
- Надеяться мало, тут уже все от тебя зависит.
- Я благодарен судьбе, что его встретил. До этого момента я словно в тупик шел всю жизнь. В Чечне служил, там я убил первого человека.
Пауза затянулась, лишь брызги от волн падали на палубу и скрипели снасти на мачтах под ударами ветра, море раскачивало яхту из стороны в сторону. Они продолжали, молча стоять, держась за натянутый у кормы канат, всматриваясь в темную воду.
- Службу мы сами не выбираем чаще всего, - наконец ответил Владимир. – Так уж тебе выпало. Еще повезло, что с войны живым вернулся и калекой не стал. Еще повезло, что жена у тебя надежная, Анна любит тебя. Да и Самойлов надежный мужик, он тебя просто так не сдаст. Ладно, пошли греться и чай пить.

Наутро волнение утихло. Наконец удалось поспать, за курсом следила электроника. Проснулись в полдень, уже давно светило солнце, искрясь в изгибах волн. Девчонки бросали хлеб пикирующим чайкам, сопровождавшим судно уже сутки. Яхта шла далеко от берега, так, что его почти не было видно, лишь узкая серая полоска на севере. На юго-востоке была Дания, но она была далеко, и ее не было видно на горизонте.
Через четыре дня они зашли в порт города Арендал, на юге Норвегии. Отдохнули два дня, купили продуктов. Арендал был красивым европейским городом с остроносыми башнями и славными, почти игрушечными домами.
Утром на третий день в этом городе, вышли в море и отправились дальше до шведского города Гетеборг. Планировали дойти за четыре дня, хотя многое зависело от погоды.
Через два дня начался шквальный ветер, пришлось убрать паруса и идти на дизеле, хорошо, что Володя догадался купить в Аредале запас дизельного топлива. На третий день шторм закончился. Небо прояснилось, а пролетающие бакланы известили путников о приближении берега. Вскоре на юго-западе серой полосой был виден Датский мыс Скаген. Это говорило о том, что до Гетеборга осталось идти не больше суток.
Вечером было довольно прохладно на палубе, ушли вниз, пили глинтвейн и вели светские беседы. В кают-компании стало весело и уютно, часы проходили незаметно. Ночью нужно было по очереди следить за курсом, это море оказалось оживленным для судоходства. Мимо иногда проходили огромные танкеры и сухогрузы. Такая махина раздавит маленькую яхту как лягушку и даже не заметит.
Долгожданный берег показался на рассвете. Огромный Шведский город, огромный порт. На дежурстве стоял Василий, по мере приближения города он разбудил все остальных, он таких городов еще ни разу не видел, да и Анна с Людмилой тоже. Владимир побывал здесь пару лет назад. Древняя архитектура, сочеталась с ультрасовременными постройками. Гетеборг занимал огромное пространство, широко растянувшись вдоль берега.
В порту их встретила Шведская таможня, бегло осмотрели яхту, объяснялись на английском. Вася пытался поговорить с ними на русском, но один из таможенников сказал ему странную фразу: «Капитан пошел за пивом». На этом его запас русских слов подошел к концу. Все посмеялись, и таможня дала добро. На борту оставили Шведа, специалиста по навигации в порту, который сразу взял на себя управление судном. Таможенники ушли на катере. Маленькая яхта, по сравнению с гигантскими сухогрузами, долго пробиралась средь огромных судов, пока не встала на причал у выделенного ей места причала, рядом с другими частными яхтами. Ребята пошли бродить по городу, оставив судно на портовую охрану.
Позавтракали в одной портовой кафешке. Потом около пяти часов ходили по музеям, хотя для этого и недели бы не хватило. Пообедали в шикарном ресторане «Габриель», кухня у них замечательная. Пару часов погуляли по паркам, и пошли в гостиницу, так как рано встали, и уже падали от усталости.
Гетеборг второй по значению город в Швеции после Стокгольма. Некоторые здания несли в себе дух средневековья, хотя были реконструированы внутри под современные условия жизни. Гетеборг, значил для Швеции, как Петербург для России, и всегда спорил со Стокгольмом на право столицы.
Проспав до полуночи, спустились перекусить в бар при гостинице. Они почти случайно оказались в Hotel Allen, понравилось уютное здание. В баре взяли яичницу с ветчиной и с пивом.
А город бурлил своей ночной жизнью, сверкал огнями реклам и проезжающих автомобилей. Вышли пройтись по набережной реки «Гете Эльв» отражались тысячи огней другого берега, на улицах было весьма многолюдно. Многочисленные кафе и рестораны зазывали гостей своими огнями. Через пару часов пошли в отель, спать дальше.
Утром их ждал бесплатный шведский стол на завтрак, он входил в стоимость номера. Так делают большинство шведских отелей. После завтрака Володя взял машину на прокат, и они решили все вместе отправиться за город. Пробки у них были такие же, как у нас в двух столицах, у большинства шведских семей было по нескольку машин. Исключением были разве что хиппи, да и то не все. В то же время были популярны велосипеды, так как цены на бензин, мягко говоря, кусались. Хотя городские трамваи, как и речные трамваи, стоили тоже недешево по российским меркам.
Пообедали в придорожном трактире, оформленном под старину, на стенах висело множество средневековых сувениров, у барной стойки стоял бронзовый викинг. Эти места для туристов были готовы на все.
Вышли в море утром, погода была тихая хотя было пасмурно. Через четыре часа были уже на Датском острове, причаливать не стали, но зато близ его берегов отлично ловилась треска на удочку. Обеспечили себя рыбой на неделю вперед. Следующим утром были уже в Копенгагене, но там началась уже совсем другая история…

4

Пришвартовались часов в одиннадцать, прошли таможню, Копенгаген – это очень оживленный порт, рядом проходили огромные сухогрузы с разным товаром. В порту было суетно. Сдали яхту под охрану, помог Володин английский.
Вася оживился, именно в этом городе ему нужно было получить очень важную информацию в электронном виде и он уже почувствовал какой-то подвох. Он прекрасно знал, что Самойлов ему простых поручений не даст.
Сняли два номера в отеле Небо, поехали туда на такси. В городе были пробки. Оказался вполне приличный отель, завтраки включены в стоимость номера. Весь оставшийся день валялись в кроватях и отдыхали от морской качки, хотя спать было уже не привычно, после долгих приключений в море. Поужинали в гостиничном кафе.
Следующим утром Вася взял в аренду машину и позвонив по данному номеру и договорились встретиться в ресторане ST. Gertruds Kloster в шесть часов вечера. Пять часов до встречи тянулись целую вечность, но Вася не подавал вида, женщины пошли погулять по музеям, которых в Копенгагене очень много, а Вася с Володей потягивали Датское пиво в баре. Все окружающее вселяло уверенность в завтрашнем дне, но какое-то предчувствие наталкивало Васю на скорые неприятности.
В пять вечера, изучив карту, Вася поехал на встречу. Связной назвался Германом, Вася не стал задавать лишних вопросов. Он не торопясь ехал по улицам, уже давно не бывав за рулем, ему даже было приятно это занятие, несмотря на пробки. Зашел в подвал ресторана, сел за столик, когда к нему подошел официант он заказал кофе и яблочный штрудель, он так когда-то делал в Москве, но это было очень давно. Вскоре пришел Герман, подсел к нему за столик и вкратце объяснил, что эта флэшка содержит информацию по Арабским делам, включая дела Алькайды и ее транспортировка очень опасна, как для Васи, так и для всех его друзей. Герман говорил совсем не долго, отдал флэшку и ушел, оставив связной номер.
Вася сел в машину и завел двигатель. Каким-то шестым чувством он решил не сразу ехать в гостиницу, а проехать дальней дорогой, хотя в городе он ориентировался плохо. Он свернул на право в переулок, потом налево и поехал по улице. Потом он минут сорок катался по улицам, а потом он в зеркале заднего вида стал замечать один и тот же синий BMW, он свернул еще пару раз на незнакомые улицы и переулки. Потом он остановил машину, вышел и пошел по улице. Синее BMW остановилось в десяти метрах от его машины, из машины вышли двое. Вася успел пройти по улице шагов тридцать и просто спиной почувствовал, что те двое достали пистолеты. Вася сделал прыжок в сторону ящиков с фруктами, которые лежали около магазина. Время остановилось, на лету его ногу пробили две пули, в этот же момент он выхватил из кармана свой Кольт и тремя пулями снес две фигурки, бегущие за  ним, после чего он рухнул на каменный тротуар. После этого пришла удивительная тишина, лишь шум машин на соседних улицах. Вася выглянул из-за ящиков, там было тихо. Тогда он встал и почувствовал боль в ноге. Он перевязал ногу белым шелковым морским шарфом, который висел у него на шее, что бы из нее поменьше текло..
Он чудом дошел до своей машины и тронулся с места. Не доехав до гостиницы, он позвонил Володе сказал, что сильно ранен в ногу и машина вся в крови. Володя немного успокоил его сказав, что у него есть здесь знакомый врач немец, он поможет. Вася остановил машину в ста метрах от гостиницы. На встречу вышел Володя, узнал машину и постучал в окно. Он сел за руль, пересадив Васю в право. Они поехали к знакомому немцу врачу, Володя позвонил ему, хотя время было уже около одиннадцати часов. Врач Вольфганг согласился принять нежданных гостей, видимо он чем-то был обязан Владимиру.
Пули задели кость и Васи нужна была госпитализация как можно раньше. Но Владимир уговорил врача отправить их в Россию. Владимир от врача повез Васю в порт, потом отмыл машину, отвез женщин тоже на яхту, сдал арендованную машину и в восемь утра они вышли в море.
Продуктов было достаточно до Петербурга, идти нужно было неделю и не заходя больше в порты они шли до Питера, женщинам пришлось тоже терпеть ночные вахты.

В Питере друзей встречала целая бригада ФСБ, договорились причалить к Василеостровскому причалу. Забрали злополучную флэшку, Васю отправили в отличную военную больницу лечить ногу. А Анну Володя с Людмилой поселили у себя в Петербургской квартире.
Васю выписали через месяц, он немного прихрамывал, но чувствовал себя уже гораздо лучше. Его вызвали в Адмиралтейство. Вася пришел с палочкой, немного хромал. Его принял капитан первого ранга Валерий Большевский:
- Здравствуйте Василий. Вы у нас на особом счету, вы проявили ловкость и проницательность. По сценарию на вас было не много надежды, но вы ее оправдали с лихвой. Вы познакомились с арабским спецназом и повели себя очень убедительно. Орден вам дать не могу, так как у вас очень мутное прошлое, но денежное довольствие получите вполне приличное, правда советую вам отдыхать на Кольском полуострове, так как врагов у вас теперь еще больше как в России так и за рубежом. Будьте здоровы и лечите ногу.

27.04.2013 Владимир Черноусов


Рецензии
Однако. Что-то как-то...
Уж больно я пацаном был реальным.
А Вася у Вас уж слишком везучий получается.
Но прочиталось бодро. А посему жму на зелёную.

Василий Овчинников   01.03.2018 14:29     Заявить о нарушении
Ему досталось от Бога и от севера.

Владимир Черноусов   01.03.2018 19:58   Заявить о нарушении