Фото Виталия Серого. На снимке Николай Николаевич справа.
А этот эпизод, пожалуй, из разряда армейских курьёзов. Было это в столовой, во время специальной командировки. Мы вместе с офицерами полка ели одну и туже пищу. Кто-то из ребят увидел в супе маленьких белых червячков. Н.Н. Зорев с офицерами и прапорщиком роты сидели и ели за соседнем столом. Мы обратились к ротному и сказали, что в супе непорядок. Он посмотрел в свою тарелку, посмотрел на нас. Потом говорит: «Так это же хорошо. Суп с мясом». Улыбнулся он и продолжил есть. Мы посмотрели на него и сделали, так же как и он, успев при этом улыбнуться.
В первом варианте книги я многого не написал. Слова Р. Асадуллиной о поддержке и писать со своих позиций, воспоминаний и фантастическо-реалистичное направлении книги убедили меня рассказать о многом.
Придя в роту и будучи «духом» я от кого-то из ребят узнал, что ротный родом из Казахстана. Понимал, что светит непростая и сложная служба. В те годы в армии процветало понятие «землячество» - это когда земляки старались оказывать содействие друг другу. И я говорил не раз мысленно: «Товарищ капитан! Мы земляки. Окажите содействие и помощь». Вот таким образом всё происходило. А вы уважаемые читатели решайте сами.
Уже на гражданке я начал многое понимать и осознавать. Ранее я писал, что Н.Н. Зорев перевёл меня из первого взвода в третий, сделав из автоматчика пулемётчиком, тем самым он делал страховку мне от гибели. Разговаривая со многими знакомыми, кто был в Афганистане, я понял: «Должность пулемётчика – это ответственность. Это доверие командира роты, который прошёл войну и хорошо разбирался в людях, назначая их на должности, которые во время боевых действий должны были способствовать успехам всего подразделения». Я благодарен за это Н.Н. Зореву и до конца жизни буду Помнить.
К семнадцатой годовщине Подвига и трагедии будут написаны эти строки. 18.10.2006 г. Александр Гусаченко. Кто владеет информацией об авторе прошу написать.
Эх, Коля Зорев…
Эх, Коля Зорев, в лихом просторе, когда-то рядом мы шли с тобой,
В орлином стане, в Азербайджане, полк – место службы – тридцать седьмой…
И изначально, совсем, случайно, Кавказа небо связало нас.
Я был постарше, ты чуть помладше, какая разница уже сейчас.
Восьмидесятый особой датой отметил память седых былин…
Ты помнишь, Коля, небес раздолье, герани взлётку и карантин.
Мне часто снится: мелькают лица моих товарищей, друзей моих,
Бровкин Серёжка, Агеев Лёшка… Их было много, ты среди них.
Года летели, как мы хотели. Казалось жизни на целый век.
Мы в жаркой дали себя сжигали, мечтали только про русский снег.
И как «награда», С Кировабада Командировка в Афганистан…
Там риска песню исполнил с честью и не унёс тебя домой «тюльпан».
После скитаний и испытаний, как – будто в рай ты служить попал.
Сады Болграда, но вновь преграда - «Горячих точек» понёсся шквал.
Эх, Коля Зорев, вписали зори в восхода вечность твою строку…
Восьмая рота нашла работу мирить народы в большом Баку.
Проходят сроки, конец мороке, приказ исполнен, команда «Взлёт!»
Волну несчастий качает Каспий, восьмая рота идёт на борт.
Тебе хотелось, но не сумелось, войти с друзьями на борт другой.
Комбат увидел, он не обидел, приказ: «Садишься с родной восьмой!»
Взлетают Илы, умножив силы, но что-то с бортом одним не так.
Закаркал ворон, он злобой полон, и смерть почуял на небесах…
Эх, Коля Зорев, горящим, в море, ты падал с ротой своей родной…
Живьём сгорая, в бессмертье рая, ушли ребята вместе с тобой.
Эх, Коля Зорев, в святом дозоре ты гасишь зори на облаках…
Поёт гитара огнём пожара, тебя я вспомнил в своих стихах…
Эх, Коля Зорев, в немом укоре, ты смотришь с фото, нас всех любя…
Годам стараться, уже семнадцать, как нет мальчишек и нет тебя…
Продолжение находится здесь: Старшина Н. Г. Морозов http://www.proza.ru/2016/12/18/1195