Возвратился домой из Германии лишь к новому году – 1995-му. С одной стороны – радостное такое состояние – дом, Родина, близкие заждались. С другой – после Европейских пейзажей и антуражей, после столичной сутолоки как будто погружаешься в другой мир – второсортного захолустья, где вокруг мрак и темень, дороги разбитые, машины трясучие, народ угрюмо молчаливый. Родина…
Европа уже здесь
Иду на службу, где отработал-то всего около 3-х месяцев (июль-сентябрь). Организация в состоянии перманентной неопределенности и непрекращающихся перемен, причем, не только из-за новизны стоящих задач.
Изменилось место размещения: с тесных площадей на 8-м этаже огромного здания проектного института (с ними мне еще придется встретиться и «помаяться» впоследствии) контора переехала на арендуемые площади студенческого общежития академии водного транспорта. Да,было такое время, даже детские садики под офисные учреждения занимали: великая бюрократическая революция пожинала плоды. Но главная новость – у нас работает иностранная миссия, им выделены оборудованные рабочие помещения, а техника у них своя. Москва назначила наш центр занятости на роль партнера-бенефециария по реализации проекта TACIS «Поддержка службы занятости Западной Сибири и Новосибирска»
TACIS (Technical Assistance for the Commonwealth of Independent States, Техническая помощь Содружеству Независимых Государств) — организованная в 1991 году программа Европейского союза по содействию ускорению процесса экономических реформ в СНГ. Программа предусматривала не просто передачу целевых грантов, но и освоение за их счет некоторых социальных технологий западного типа, словом система типа know how. Этих проектов было довольно много, распространились они по всей территории бывшего СССР, о некоторых можно найти сведения в сети интернет.. О своем проекте я не нашел ничего. Видимо, дело в том, что в 1995 году ещё не получили широкого распространения современные информационные технологии.
Подробно останавливаюсь на этом потому, что мне было поручено курировать этот проект со стороны Н-ского областного центра занятости при сохранении за директором роли высшей инстанции и арбитра в спорных вопросах. А таких было достаточно. И когда я начинал «фонтанировать», шеф примирительно бросал: «Не пыли». Не каждый день, но всё же не так уж и редко приходилось слышать это его выражение.
Суть проекта
Суть проекта была компенсационная. От проводимых «реформ» ожидались острые социальные конфликты, слом устоявшегося образа жизни, особенно в социально-трудовой сфере. Предполагалась стойкая продолжительная безработица в результате разрушения промышленности и других отраслей и появление большого числа невостребованных и неустроенных людей. Поскольку среди шахтеров Кузбасса было немало лиц с уголовными связями, к тому же обученных обращению с взрывчатыми веществами, имеющих к ним непосредственный доступ, ситуация могла сложиться взрывоопасной в самом прямом смысле слова. Проект предусматривал различные меры смягчения ситуации, в том числе массового переучивание безработных и находящихся под угрозой увольнения граждан, а также совершенствование работы государственных органов занятости путем повышения квалификации ее работников. Было много разных идей, но главным из реальных направлений проекта было создание специализированного учебного центра службы занятости. Директор предложил мне возглавить этот будущий центр и для начала заняться его созданием. Так на долгие месяцы мне пришлось вплотную работать с представителями ЕС. Действовали они довольно скрытно, раскрывая по мере необходимости лишь ближайшие очередные шаги и сопутствующие им задачи. И более-менее связное представление о проекте сложилось постепенно, ближе к его завершению. Не думаю,что даже сейчас я имею полное представление об их намерениях и истинных целях, к этому вопросу еще будет повод вернуться. Такое их поведение диктовалось отчасти из опасения нашего активного неприятия, к тому были причины, отчасти их собственной неуверенности в том, как действовать в незнакомой для них обстановке.
Партнер
Главной фигурой среди них на правах регионального координатора проекта был Герд Питчинский – восточный немец редкостного 1942 года рождения Как я узнал позднее, защитил в СССР кандидатскую по психологии, причем научным руководителем у него был известный советский социолог В.А Ядов, в те времена ещё здравствующий. Мой партнер был невысокого росточка, округлых форм, с белесым пушком мягких волосёнок на голове и постоянной щетинкой поросячьего окраса на лице. Его голубые глазки отличались легкой косинкой, так что при разговоре первое время я оглядывался назад – было интересно, что он там рассматривает за моей спиной И при такой вполне располагающей внешности невероятно упрямый, а позднее выяснилось, что ещё и довольно амбициозный. В чем-либо его переубедить, склонить к корректировке позиции или изменению решения было невероятно трудно. Был он, как потом выяснилось, сильно зависим от своих боссов, сам висел на ниточке (и очень непрочной!) во всех смыслах, а пытался изобразить и произвести впечатление, воображал себя светочем мирового прогресса и европейской цивилизации среди темных азиатов. Видимо, его неприязнь имела глубокие культурно-психологические корни. Как-то он пожаловался, что не может переносить, как наши коллеги в столовой с свистом втягивают в себя супчик из ложки, в то время как это надо делать совершенно бесшумно, вливая в себя жидкую фракцию. У него самого процесс вливания жидкой фракции был отработан до автоматизма, так что в дальнейшем он почти всегда находился в той или иной стадии подпития. При этом вопреки ожиданиям он становился не только окончательно упертым, но и откровенно хамоватым.
На досуге, в неформальной обстановке, конечно, мы частенько дискутировали на политические темы, и Гердт проявил себя убежденным сторонником русофобской европейской концепции.
- Россия переживает 1941 год, - говорил я ему в связи со сложившейся в тот период ситуацией. – Но у нас непременно будет и 1945-й.
- Забудь об этом, - говорил он мне презрительно. – Вы обречены вечно влачить существование в рамках 1941 года.
Если учесть, что мы сидели в моем номере и пили мою водку, я с трудом сдерживался от более весомых аргументов воздействия на собеседника.
Гердт был несчастным человеком. Он часто жаловался на свою судьбу. Жена от него ушла, 15-летний сын был почти безнадзорным и уже разбил в Берлине его машину. Будучи безработным, выиграл грант на участие в проекте благодаря блестящему образованию и отличному владению русским языком. Он верно служил своим новым хозяевам, но они его не приняли.
Благодаря его усилиям, проект состоялся и был доведен до задуманного результата. Но когда подводили итоги, шишки из Берлина обвинили его в плохой работе, и все заслуги приписали себе. Возмущенный таким вероломством, Гердт, подкрепившись несколько более обычного, ходил по кабинетам и бурчал: «Они ещё пожалеют. Я о них такое знаю, что им не сдобровать. Они ещё вспомнят меня и не раз пожалеют». Никто из нас не воспринимал всерьез его слова. А за ними, видимо, что-то было.
Через несколько лет случайно узнал от одного из общих знакомых, что он погиб от рук хулиганов в одном из берлинских парков. Когда-то мне приходилось там бывать. Как раз в тех местах много лет назад были убиты Карл Либкнехт и Роза Люксембург.
Разногласия
Разногласия выявились уже с первых практических шагов нашей совместной работы. По проекту нам для работы выделялась автомобильная техника, которая, как я узнал позднее, уже была подготовлена для отправки. Это был седан Ауди-80 и микроавтобус на 14 мест – дефицит по тем временам и достаточно ценные вещи сами по себе. Осталось решить вопрос с таможней. Руководителем ее был один из секретарей райкомов, хорошо мне знакомый. К начальству попали без проблем. И выяснили, что таможенную ставку 80 процентов обойти никак не удастся. Когда из документов, с которыми удалось познакомиться, выяснилось, что машины к тому же бэушные, я высказался категорически против их получения. И хотя партнер убеждал меня в неразумности моей позиции – отказ от бесплатного получения прекрасной техники европейского производства, я стоял на своем. Превращать страну в сферу сбыта технического старья по почти двойной цене, такое не умещалось в моем сознании. Попытки разрешить конфликт на уровне вышестоящего начальства успехом для партнера не увенчались: моя позиция получила не скажу одобрение (конфликтовать никто не был расположен), но все же вполне определенную поддержку.
В этом эпизоде отразилась вся суть западной политики по отношению к России: дать на рубль - получить на червонец. Когда наши отношения с ЕС-партнером стали более доверительные, он рассказал, что имеются строжайшие требования приобретать орг- и прочую технику только их собственного производства, летать только самолетами Люфтганза, приглашать консультантов и специалистов только из Европы и т.д. Из ассигнованных средств 85 процентов должно было тратиться в границах ЕС, а за остальные 15 поставить Россию в подчиненное положение и заставить идти по предложенному ими пути. Наши возможности повлиять на результат были крайне ограниченные. Вот и мое упрямство с презентованной автотехникой вряд ли носило принципиальный характер. Просто часть железа закупили на месте и сэкономили какие-то средства. Потому что когда спустя несколько месяцев мы закупили дюжину компьютеров для учебного класса, Гердт заметил: «Ты бы никогда их не получил, если бы не отказался от тех автомобилей».
Альтернатива всегда найдется
Без транспорта мы не остались. На месте приобрели Ладу – шестерку, а впоследствии и микроавтобус на базе Газельки. Подбор осуществлялся сотрудниками хозслужбы центра, и они руководствовались своими соображениями, а не моими расчетами. Газель была в люксовом исполнении: велюр, роскошные кресла, блеск и красота, но – всего 8 мест. Да и люкс этот оказался чисто показушный: ни багажника, ни вешалки, ни столика. А нужна была рабочая лошадка на 12-13 посадочных мест для вывоза учебной группы на практические занятия по городу и в близлежащие районы. Но дареному коню в зубы не смотрят.
Пользуясь расположением руководства, я сразу договорился, что центр занятости возьмет эти автомобили на баланс в свой гараж, а нам будет выделять по мере необходимости бесплатно. Тем более, что до моего собственного баланса было ещё далеко. Такой вариант прошел, и на несколько лет вперед я избавился от головной боли и немалых затрат по содержанию и обслуживанию автотранспорта в условиях мегаполиса.
Микроавтобус тут же «запрягли» для комплексных бригадных командировок специалистов центра занятости по районам области, а легковушку с водителем «оседлал» Гердт, и теперь как подлинный представитель цивилизации среди аборигенов он уже не ходил по городу пешком, а гордо восседал на переднем сидении.новенького автомобиля.
Выход на соседние регионы
Городскими маршрутами дело не ограничивалось. Проект создания учебного центра предусматривал межрегиональные масштабы деятельности, и уже в ближайшее время мы проведи серию поездок в соседние регионы – Томск, Кемерово, Барнаул – с целью установления деловых контактов, выявления конкретных потребностей специалистов в профессиональном обучении, изучения местных особенностей, без знания которых трудно рассчитывать на успех.
Идея создания центра обучения персонала в Н-ске была воспринята с одобрением: поездки сибиряков (тем более дальневосточников) в столицу были накладны для бюджетов организаций, особенно проживание в столичных гостиницах, а содержание учебных курсов грешило догматизмом и оторванностью от реалий жизни. Оговорили примерные объемы заказов на обучение, периодичность и продолжительность предстоящих занятий и прочие рабочие детали. Поддержка коллег придавала уверенности в том, что дело нужное, полезное, стоящее.
Формируем коллектив
В составе областного центра занятости за счет имеющихся ресурсов было создано на правах отдела новое подразделение, задачей которого была реализация комплекса задач, связанных с подготовкой и запуском в работу будущего учебного центра. Подобрать подходящий состав особого труда не составило, так как среди специалистов было много выходцев из образовательной сферы, а руководство гарантировало сохранение уровня оплаты и предусмотренные законодательством условия труда. Главное было в том, чтобы охватить все аспекты предстоящей задачи – научно-содержательный, организационно-методический, кадровый, финансово-хозяйственный – и обеспечить слаженность и взаимозаменяемость в работе.
Поскольку проект имел статус международного, за всеми нашими шагами сохранялся пристальный и небеспристрастный надзор Москвы.
Продолжение см. http://proza.ru/2016/12/16/1410