Казус mizizi

Ю. Радзиковицкий
                                     
                                       Казус mizizi

                                                                                                                         Мы сражаемся с языком.
                                                                                                                 Л. Витгенштейн

Песчаное чёрноморское побережье  близь Анапы. Вечереет. Длинные тени волочатся вслед за теми, кто начал покидать  пляж. Вот милая пара, загребая песок босыми ногами, лениво бредёт вдоль морского берега в ожидании, когда набегающий прилив приятно охладит ступни. Молодая женщина иногда с лёгким вскриком отбегает в сторону, если волна излишне яростно налетает на неё, угрожая замочить подол  лёгкого платья. За ними, чуть выше по прибрежным неровностям, идёт их первенец. Девчушка лет трёх, милое создание в пляжном сарафанчике с кокетливой соломенной шляпкой на голове. Она, не теряя родителей из виду,  вышагивает очень озабоченно. Держа в левой руке корзинку, старательно выискивает камушки любопытных для неё  цвета и формы. Ребёнок собирается их привезти в подарок бабушке. Её папа время от времени  тайком отсыпает из коробки часть собранного  ею богатства, дабы уменьшить предстоящий груз при возвращении домой.  Родители, улыбаясь, незаметно переглядываются, когда их чадо иногда вечером разглядывает свои накопления, вздыхает,  сокрушённо говоря, что ещё мало собрала и что завтра она ещё больше постарается собрать. Смотрит на родителей и, встретив их смущённые одобрительные взгляды, закрывает коробку и просит включить очередные вечерние мультики с молоком и, конечно, с обязательным печеньем вприкуску. 
  Но вдруг крики чаек, плеск волн  перебивает звонкий вскрик: «Мизизи!» Но он явно не взволновал тех, к кому был обращён. Тогда это вопиение раздалось ещё и ещё раз с большей силой и требовательностью, в которых уже были слышны нотки слезливого негодования и какого-то скрытого требования. Юная мама повернулась и подбежала к  дочери,  с озабоченностью спрашивая: « Что случилось, милая? Что с тобой?» В ответ было только иступлённое и неоднократное: «Мизизи, мизизи, мизизи!»  Подошедший отец попытался в свою очередь разобраться с возникшим затруднением. Он присел на корточки перед малышкой, прижал её к себе, тихо уговаривая: «Успокойся. Скажи, что ты хочешь? У тебя что-нибудь болит? Успокойся и скажи». Девчушка, отбросив корзинку и обхватив  отца  руками, вновь закричала: «Ми-зи-зи!»  Молодой человек встал, бережно прижимая к себе разгорячённое тельце ребёнка. Тот тут же замолчал, разомкнул руки и стал искать мать.  Нашёл и тут же  опять взорвался криком: «Мизизи!», указывая на лежащую
на песке корзинку. Молодая женщина нагнулась, взяла её и, догнав отца с дочерью, со смехом  произнесла: «Как мы не поняли сразу. Мизизи – это на её языке – меня возьми. Она хотела сказать, что устала идти и хочет, чтобы кто-нибудь из нас взял  её на руки, вот и всё, - и уже, обращаясь к дочери, - как ты меня напугала, милая. Скажи: меня возьми, меня возьми». В ответ с лукавой улыбкой было вымолвлено: «Мизизи!» С тех пор в этой семье ещё долго вместо слова «возьми» говорили «мизизи» - «Мизизи, дорогая, зонтик с собой, сегодня обещали после обеда дождик».

    Эта забавная история,  когда-то рассказанная одним его знакомым из Пятигорска, вспомнилась журналисту петербургской газеты                                  «Крондштатскiй Въстникъ» Владу Шамкину, во время изучения им материалов, представленных ему „Национальным центром  наблюдений за аномальными явлениями“. Вкратце их можно пересказать следующим образом. Летом 2018 года группа школьников из города Лермонтова, что на Северном Кавказе, во время летних каникул приехала с туристическим туром в северную столицу. В один из дней, по плану  пребывания, её привезли в Царское село. Стоял погожий июльский денёк.  После  посещения различных павильонов  экскурсовод,  видя, что ребята уже не воспринимают обильную историческую и культурологическую информацию, предложил просто погулять в пейзажной части Екатерининского парка. Подойдя к Мраморному мосту, дети увидели Пирамиду, позеленевшую  от сырости  и мха на её гранях. Она особенно заинтересовала их, когда им рассказали, что возле неё Екатерина Вторая захоронила трёх своих любимых собачек: Том-Андерса, Земира и Дюшеса  и довольно часто приходила к ним потом. Привлекло их внимание  и сообщение, будто бы и в наши дни, со слов местных сторожил, в туманный или дождливый день здесь можно увидеть силуэты  этих трёх левреток и услышать их грустный лай: они всё ещё ищут свою венценосную хозяйку. Ведь и царица  тут однажды увидела  их тени и после этого ни разу не пришла к ним. За этими разговорами все не заметили, как набежали тучки, и стал накрапывать дождь, хотя солнце ещё  местами прорывалось сквозь серые лохматые покровы неба. Сопровождающие стали уговаривать воспитанников укрыться под каменными сводами Мраморного моста. Но не тут было! С криками: «Слепой дождь! Слепой дождь!» - те стали бегать, носиться и прыгать по лужайкам вокруг Пирамиды. Гам стоял невероятный, и всякие увещевания были бесполезны.

 Вдруг всё вокруг озарилось яркой и пронзительной молнией,  и тут же раздался сокрушительный трескучий раскат грома. Все буквально ослепли и присели, а когда открыли глаза, то увидели над кровлей Мраморного  моста огненный шар. Это была шаровая молния диаметром не больше двадцати сантиметров.  Дети, словно заворожённые, наблюдали, как она медленно перемещалась туда-сюда над Мраморным мостом, мерцая своей сферической поверхностью. И тут внезапно наблюдавшие отчётливо услышали собачий лай, и им показалось, что по кровле  беседки над мостом пробежали на фоне пульсирующего шара три серых силуэта ливреток. Все почти одновременно издали вскрик изумления. В это момент молниевый шар резко подпрыгнул и взорвался, выбросив в  пространство вокруг себя огненные протуберанцы.  Дети просто онемели от увиденного.  Послушные и притихшие, они, увлекаемые взрослыми, быстро направились к автобусу. Сразу после начала  его движения сопровождающие стали опрашивать подопечных. И тут пришёл черёд взрослых впасть в полную прострацию. Дети наперебой, взахлёб пытались рассказать об  увиденном, так впечатлившим их. Однако сопровождающие, экскурсовод и водитель ничего из их рассказов не могли понять. И дело было не в том, что все говорили одновременно и к тому же, стараясь перебить друг друга, кричали, чтобы быть услышанными в первую очередь. Дело было не в этом. А в другом: всё   произносилось  на странном языке. Взрослые его не понимали. Звуки этого языка были им чужими: гортанными, протяжными, прерываемыми сипловатым клёкотом и каким-то  свистящим цоканьем. Первым в себя пришёл экскурсовод. Он попросил водителя остановить автобус, а детей – замолчать. Добившись своего, попросил мальчика  лет двенадцати, сидевшего  на переднем сиденье как раз напротив него, медленно и внятно рассказать о себе: откуда он, где учится, кто его родители, если у него друзья в автобусе.  Ребёнок озадаченно посмотрел на спрашивающего: зачем это ему сейчас? Но чувствуя на себе пристальный и требовательный взгляд взрослого, начал  нехотя  рассказывать. Эффект был тот же: та речь, те же звуки, и ничего не понять. Водитель, который  уже был не за рулём, а в салоне автобуса, попросил  другого подростка кивнуть головой, если тот понял всё сказанное отвечавшим на вопросы. Тот кивнул, добавив что-то щёлкающее и свистящее, на что почти все дети рассмеялись, озорно поглядывая на взрослых. После чего те, не скрывая своего потрясения, переглянулись и прекратили всякие попытки говорить с детьми, которые тем времен с увлечением обменивались впечатлениями, издавая немыслимую какофонию звуков. Автобус мчал по трассе, а сопровождающие погрузились в тягостное раздумье.

Наконец, экскурсовод,  несколько раз переговорив по мобильному телефону, сказал водителю: «Едем на Песочную набережную.  Дом 4. В центр Мнухина. Я договорился. Нас ждут». И встретив вопросительный взгляд руководительницы  группы, добавил: «В кризисный центр помощи детям». Дальнейшие события представляют интерес только в том плане, что никакой ясности не возникло. Хотя и негативные результаты стоили немалых трудов  учёным и медикам и, конечно, переживаний родителям и родственникам детей,  в одночасье ставших иноязычными для них. Вкратце  эти результаты выглядят следующими. Первое, никаких аномалий в психическом развитии и физическом состоянии 27 детей от восьми до четырнадцати лет не установлено. Не обнаружено у них и каких-либо патологий со стороны речевого аппарата. Умственное и эмоционально-чувственное развитие соответствуют норме. Все понимают печатные тексты и  адекватно воспринимают устную речь. Но их общение возможно только путём написания или печатания текстов высказываний . Для чего  должны быть использованы разные гаджеты.  Все дети, после прохождения обследования в стационаре центра, были отправлены по месту жительства. Родителям и педагогам были высланы   рекомендации по методикам общения  с ними. Какие-либо прогнозы по изменению ситуации к лучшему не были даны. Хотя диагноз был сформулирован достаточно ёмко: деструкция функций речевого аппарата под воздействием неустановленных внешних причин, приведших к изменению  фоносемантического качества устной речи, лишившей потерпевшего субъекта возможности участия в коммуникативном акте со всеми членами общества, кроме лиц, имеющих такой же характер изменений. Последовавшая затем критика данного диагноза указывала на  его слабые места.

Прежде всего, не одобрялся его описательный характер. В нём не виделась должная научная аргументация по ряду важных проблем. Во-первых, что это за внешние причины? Ни молния, ни её видовой вариант - шаровая молния, не обладают инструментом воздействия на человека на расстоянии. Во-вторых, не был выяснен механизм распознавания  видоизменённой устной  речи самими потерпевшими. В-третьих,  не была подвергнута тщательному анализу природа  звукоизвлечений, которые осуществляются во время речевого акта  вдруг странно заговоривших детей. И последний вопрос, оставшийся без ответа, не выяснено, каким образом дети разного пола, возраста, национальностей и других отличительных качеств  смогли одномоментно приобрести одну и ту же тяжкую патологию. После продолжительной дискуссии в медицинском сообществе было решено понаблюдать за детьми по месту жительства и через три месяца при отсутствии положительной динамики подвергнуть их  тщательному стационарному обследованию в одном из специализированных медицинских центров  Москвы. Но намеченный порядок  дел был скоро нарушен. Один из родителей, весьма обеспокоенный судьбой  своей тринадцатилетней дочери, которая была в составе той злосчастной группы, будучи медиком по образованию и работая торакальным хирургом, всё свободное время посвятил изучению проблем её состояния.  Им было изучено множество материалов как в печатном варианте, так и в сетевых публикациях. Но то, что остановило его внимание, была не научная публикация. А пост на одном новозеландском англоязычном сайте. В нём автор рассказывал о странном случае, произошедшем в одной из деревень  недалеко от города Гамильтон, в новозеландской глубинке.  Любопытное событие произошло в районе реки Вайкато,  вблизи  этого города.  Несколько  отдыхающих  вознамерились обозреть идиллическую картину местных равнин с воздушного шара. Группа из девяти человек, шестеро взрослых и трое подростков, поднялась в ясный и спокойный день на высоту  около 180 метров. Первое время полёт протекал нормально, с землёй была устойчивая связь.  Но вдруг  внезапный сильный боковой порыв  ветра понёс шар в сторону реки. Потом что-то пошло не так,  и  воздушный шар стал резко снижаться, делая время от времени внезапные рывки вверх-вниз.  Находясь недалеко от берега Вайкато, он стал стремительно падать. Тем, кто управлял им, удалось посадить его на водную поверхность.  Местные жители  и отдыхающие помогли спасти всех пассажиров. Никто особенно не пострадал, кроме ссадин и синяков ничего серьёзного ни у кого не было. Но всех шокировали подростки. Когда они заговорили, их никто не мог понять. Описание  их речи было очень похоже на речь его дочери Софии.

 Далее в публикации сообщалось, что детей отвезли в научный центр в столице страны – в Веллингтоне. Путём невероятных усилий он и его друзья нашли возможность не только связаться и клиникой, но и поговорить с руководителем группы, занимающейся с этими новозеландскими подростками. Ничего утешительного для себя отец не получил от этого разговора. Та же самая картина, и примерно тот же диагноз.  Прощаясь, он совершенно случайно спросил, нет ли записи какого-нибудь разговора подопечных доктора. Узнав, что есть, попросил переслать их интернетом. На следующий день записи были получены. Отец позвал Софию  и предложил ей послушать одну незнакомую запись, не рассказав  перед этим всю её предысторию. Девочка прослушала и недоумённо посмотрела на отца, написав  затем в своём планшете: «Я думала, что ты записал какую-то здоровскую музыку,  а тут какие-то двое, парень и девчонка, обсуждают, как они здорово обломались на этом долбанном воздушном пузыре, кто-то из взрослых  здорово накосячил, управляя им, и эти двое чуть не гробанулись вместе со всеми. И зачем ты мне дал это слушать, разненаглядный ты мой папулька?»  Прочитав, отец буквально онемел. И первое, что он нашёлся сказать дочери, было: «Я просил тебя, солнышко, не употреблять таких выражений!» На что, лукаво улыбаясь, дочь, написала в ответ: «Это не я говорила. Это они. Я просто тебе пересказала их трёп, воспитатель ты мой необходимый!» Чмокнув отца в щёку, вскочила и была такова. Но тот не заметил её исчезновения. Он находился во власти потрясающего открытия: его дочь понимала устную речь неизвестного ей языка. Во всяком случае, ни английского, ни его диалекта - новозеландского языка она не знала. В школе четвёртый год изучала испанский. Предложи ей что-либо прочитать на этих языках, результат будет, конечно, плачевным. И надо же, она понимает  их на слух. Фантастика.

 Он тут же нашёл  в интернете простенькие тексты на английском и новозеландском языках.  Вновь позвав Софию, попросил, старясь быть как можно ласковым: «Солнышко, извините, что задёргал. Но посмотри, можешь ли ты понять, о чём здесь написано?» Дочь наморщила носик, внимательно посмотрела в листочки и, страдальчески вздохнув, написала в планшете: «Пап, посмотри в мой
дневник: там написано – испанский. А у тебя тут для меня полная абракадабра. Хотя нет. Ok   я поняла. Он на всех языках Oк.  Я могу удалиться, мой повелитель?» - и опять упорхнула, оставив отца в трудных раздумьях.  На следующий день он принял окончательное решение: это дело должно получить  немедленный большой общественный резонанс. Собрал и обобщил все свои материалы по данной проблеме и выслал в адрес «Национального центра по наблюдению за аномальными явлениями». И вот теперь приглашённый этим центром один из известнейших журналистов, Влад Шамкин,  изучает  многостраничное досье под названием «Парадоксальная аномалия в устной речевой коммуникации детей», включающее в себя также  и большое количество аудио и видеозаписей, и прочего иллюстративного материала: историй болезней, протоколов бесед  со свидетелями, с родителями и педагогами, заключений компетентных органов с мест происшествий. 
Конечно, обстоятельства  всех событий и их последствий не могли не потрясти Влада. Он понимал, что должен написать такую статью, чтобы она не только нашла отклик в сердцах читателей, но максимально способствовала раскрытию причин загадочного иноязычия пострадавших детей. Задача была не из лёгких.  И вот статья под заголовком «Мизизи среди нас» появилась в ««Крондштатском Въстнике».  В ней автор утверждал, что  современный мир столкнулся с  явлением, которое можно условно назвать «казус мизизи», а пострадавших детей  - «детьми-мизизи» на подобие «детей индиго». Поясняя в статье причину появления термина «мизизи», автор рассказывает историю о ребёнке,  таким пронзительным криком взывавшим к взрослым, воплем, в котором была отчаянная просьба о помощи. С те пор для него, для автора, слово «мизизи» ассоциируется с детьми, которым нужна неотлагательная помощь взрослых.

 Мировые таблоиды и известнейшие медиаиздания тут же перепечатали эту сенсационную статью.  Но того, что произошло  далее, никто не мог предугадать.  Безусловно, можно было ожидать огромного всплеска читательских отзывов на подобные сенсационные публикации. Так оно и оказалось. Но не это было удивительно.  Сотни и сотни писем и сообщений стали приходить в редакции. В них почти было одно и то же: дети-мизизи есть и у нас, они  тоже появились совсем недавно.  Оказалось, десятки тысяч таких детей уже живут по всему миру. Но на них не обращали внимания, полагая, что эта патология есть вариант глухонемоты, возникшей после рождения в результате  атрофирования каких-то механизмов речи. Научные исследования по установлению причин таких изменений в детских организмах ведутся, но положительных результатов пока нет. Корреспонденты разных изданий отправились по многочисленным адресам новых мизизи. Появилось много публикаций. Было проведено ряд телемостов, на которых эти удивительные создания  из стран с разной языковой культурой свободно общались между собой на глазах многомиллионной изумлённой телеаудитории. Но в этой  атмосфере  всеобщего интереса к этому необычному явлению всё больше и больше стала появляться  определённая настороженность, если не сказать, что возникло ощущение надвигающейся беды. Количество детей-мизизи, по данным ВОЗ,  неуклонно возрастало с нарастающей динамикой. Организация обратилась в ООН с предложением провести заседание
Совета Безопасности по обсуждению проблем, связанных с казусом мизизи.  Генеральный секретарь ООН в ответ на это обращение  предложил комиссиям этой международной организации в течение трёх месяцев подготовить доклады на заседание Совета Безопасности.

Но, как часто это бывает, жизнь опровергла  и эти планы. Неожиданно Датский королевский центр медицинских исследований опубликовал доклад по результатам своего изучения так называемого Casus mizizi. Специалистами центра было обследована большая группа детей, около семидесяти человек, из скандинавских стран. Было установлено, что, во-первых, главным внешним фактором, повлиявшим на качество речевой коммуникации детей, был страх. Тот самый страх, о котором Д. Дефо, английский писатель,  когда-то сказал: «Страх - болезнь, расслабляющая душу, как расслабляет тело физический недуг». Но  в случаях с детьми страх создал у этих ребят не недуг, а аномальное отклонение.   И возникло оно под воздействием обстоятельств, вызвавших у них состояние  кратковременного катонического страха. Приведённая в докладе  статистика по многочисленным фактам, говорящим о  страшных судьбах детей и подростков во всём мире, невольно приводила читателей к ужасающему выводу: современный мир ведёт необъявленную войну с ними.  Ежедневно сотни из них испытывают на себе всю мерзость современного общества. Перечень преступлений против детства мог бы составить книгу гораздо толще Библии, Корана  и Торы вместе взятых, призывающих беречь будущее народов:

«А вас Господь да исполнит и преисполнит любовью друг к другу и ко всем, какою мы исполнены к вам», (1 Фес. 3:12).

«Будьте щедры к детям и воспитывайте их наилучшим образом»,  (Хадис от Анаса ибн Малика).

 «Водвори между нами Присутствие Своё, и удостой меня вырастить сыновей, и сыновей моих сыновей мудрыми и разумными, любящими Г-спода, трепещущими перед Б-гом, людьми истины, потомством святым, живущими в единении с Творцом, озаряющими мир Торой, добрыми делами и всеми свершениями в служении Творцу», (еврейская молитва).

Слова священных книг и поступки современных людей так расходятся, что, кажется, детям ничего не оставалось, как уйти из мира взрослых и создать свой, независимый от них, канал общения. Это объяснение просто напрашивалось. Но Датский королевский центр сделал второе и самое важное открытие. Есть и внутренняя причина изменений речевого общения многих детей.  Виновником были названы морганиевы желудочки человеческой гортани. Этот орган есть у каждого человека с
рождения. Он представляет собой мешковидные углубления, находящиеся между истинными и ложными голосовыми складками по правой и левой сторонам гортани. Этот орган особенно развит у маленьких детей – отсюда пронзительность их крика. Но потом его значение в звукоизвлечении
 
сходит на нет. Так вот, под влиянием пережитого страха у детей произошла подмена функций истинных голосовых складок функциями морганиевых желудочков. Они теперь стали управлять процессом  говорения, изменив полностью звуковой строй родного языка и сделав его частью типологичного извлечения звуков человеком во всё мире. И этот механизм теперь будет реализован во всех случаях, когда ребёнок будет испытывать чувство страха, где бы он не находился в современной земной цивилизации. Всё это было достаточно обескураживающим для читателей. Но ещё большей неожиданностью был футурологический прогноз, сделанный в конце доклада. Он состоял в том, что если это качество детей-мизизи передастся ими по наследственной линии их потомкам, то через сотню лет на земле будет проживать новое людское сообщество. Сообщество, в котором устная и письменная речь не будут соответствовать друг другу. Все люди на Земле будут говорить на одном понятном языке, а читать и писать - на разных, на своих национальных написаниях, используя латиницу, кириллицу или иероглифы. Плюсы и минусы такого состояния дел сейчас не очевидны.  Но некоторые предварительные выводы, не претендующие на истинность, можно уже сделать.  Даже если удастся приостановить эскалацию  общественного насилия над детьми, то уменьшить количество техногенных и антропогенных событий, трагическим образом влияющих на детей и приводящих повсеместно к казусу мизизи, никак не получится. Более того, число таких случаев будет только возрастать. Такова статистика последних десятилетий.  Степень вероятности предложенного футурологического прогноза весьма высока. И потому человеческому сообществу нужно серьёзно отнестись к новым вызовам времени. 
   Доклад и его выводы просто потрясли мировое сообщество. Угроза пришла оттуда, откуда её никто не ждал. Внутри человека, оказывается, многими веками спал механизм, который может изменить историю человечества. И он проснулся и начал покорять людское мироустройство. Пошли предложения по поводу создания нового алфавита, отражающего звукоизвлечение детей-мизизи, чтобы в последующем на его основе создать единую мировую письменность. И прошлые  тексты культуры, науки и прочих форм хранения информации  нужно будет перевести на новый язык.

 Это, вроде  бы, разумное предложение, вызвало бурю негодований. Основными доводами протестующих были: не дадим погибнуть национальным культурам или сохраним национальные идентичности.  Ещё большие страсти разгорелись, когда осознали, какое будущее ожидает пение вообще и вокальное искусство в частности. Масштабы грядущей катастрофы были трудно представляемыми. Ведь под угрозой исчезновения в отдалённой перспективе  должны оказаться и народная культура пения, и оперное исполнительство, и церковное песнопение и эстрадная индустрия. Такая  же судьба ожидала и театральную культуру. Общество неожиданно встало перед большим количеством проблем, большинство из которых казались неразрешимыми. Поэтому многим будущее человечества виделось в очень мрачных тонах.
    Однако тем временем  всё же стала создаваться определённая культура мизизи. То тут там появились общества друзей мизизи. Крупные благотворительные центры начали проводить форумы и прочие мероприятия для них. Ряд национальных органов образования разработали и реализовали  проекты по обучению «новых» детей в стандартной системе школ. Стали создаваться различные творческие объединения для одарённых необычных детей. В Ростове возник первый детский театр, где все роли исполнялись на новом языке, странном, но очень привлекательном.  И юными актёрами были только «пришельцы». Так назывался театр, и так именовали себя артисты. Во многих государствах заработали специальные телеканалы для детей-мизизи. В скандинавских странах озаботились подготовкой таких подростков к семейной жизни, к адаптации в парах с разным звукоизвлечением. Разработки их психологов и педагогов по данной проблематике были направлены в регионы мира. Широкое распространение получили электронные блокноты, которые помогали  мизизи делать текстовые записи во время общений в магазинах, в спортзалах, на дискотеках  и в других местах. Многие из таких гаджетов автоматически трансформировали набранную запись в голосовое сообщение, понятное всем. Главный посыл тех, кто был занят проблемой  этого «неожиданного поколения», был сформулирован следующим образом: «Каждый ребёнок-мизизи должен быть услышан взрослым. Каждый ребёнок-мизизи должен стать полноценным членом общества».

   Удивительно смотрелось это юное создание, стройное, русоволосое, с тонкими чертами лица,  на  фоне темноватой глади озера в отблесках  небольшого  костра.   Она  читала какое-то поэтическое произведение.  Необычные, но очень проникновенные звуки, казалось, вместе с дымом костра струились куда-то вверх, туда, к  темнеющим вершинам Бештау. Её все понимающе слушали, находясь под впечатлением её голоса и тех смыслов, которые были  в произносимом ею тексте. Но сторонний наблюдатель ничего из воспроизведённого  чтицей, конечно бы, не понял.  Ведь язык, на котором произносились строки этого поэтического творения, ему не был известен. Но, думается, и он был бы очарован  и чтением, и всей атмосферой происходящего: тёмное пятиглавие горы,  близость звёздного полога, ночное зеркало озера, пряный запах разнотравья и одухотворённые лица ребят  с бликами пламени костра на них. По окончанию чтения поднялся один из присутствующих и сказал: «Спасибо, София. У тебя просто здорово получилось прочитать Лермонтова в своём звукоизвлечении».  Осёкся и замолчал. Возникла пауза, во время которой он смотрел вдаль, туда, где ажурной вязью электрических огоньков светилось предместье курортного города, сыгравшего роковую роль   в судьбе Лермонтова. Затем, с некоторым усилием  оторвавшись от своих раздумий, обратился к притихшим было ребятам: «А теперь послушайте, как это звучит в нашем, привычном, варианте»:

Давным-давно, у чистых вод,
Где по кремням Подкумок мчится,
Где за Машуком день встаёт,
А за крутым Бешту садится,
Близ рубежа чужой земли
Аулы мирные цвели,
Гордились дружбою взаимной;
Там каждый путник находил
Ночлег и пир гостеприимный;
Черкес счастлив и волен был.
Красою чудной за горами
Известны были девы их,
И старцы с белыми власами
Судили распри молодых,
Весельем песни их дышали!
Они тогда ещё не знали
Ни золота, ни русской стали!   (Лермонтов. «Измаил-бей»)

Поучаствовав ещё какое-то время в оживлённой беседе  с сидевшими у костра, мужчина сел в некотором удалении на походный стульчик возле штабной палатки.  Над её входом был прикреплён матерчатый лозунг: «Прислушайся, нет ли зова о помощи: «Мизизи!» Это был их девиз. Тут же, возле угла палатки, стоял воткнутый в землю флагшток, на вершине которого был прикреплён синий,  несколько вытянутый, треугольный флаг. В его складках можно было прочесть «Мизизи». Вот уже несколько месяцев существовало всероссийское общественное движение «Мизизи», созданное по инициативе отца Софии  из города Лермонтова. И девизом этого движение был пронзительный лозунг лермонтовских ребят-мизизи.    Именно он, отец Софии, только что прочёл завораживающие строки поэта и сидел в полумраке, наблюдая  за дочерью и её друзьями. События в Екатерининском парке  и возникшая в силу этого общность устной речи сплотили их. Именно для них он, в прошлом альпинист-разрядник, создал в своём городе туристический клуб. Им были разработаны для них и маршруты  пеших походов по Кавминводам. И вот сейчас здесь, на склоне легендарного Бешту, расположился лагерем его клуб «Устремлённые». Беспокойство о судьбе дочери  не ушло, но оно как-то смекшировалось под влиянием наблюдений за её жизнью. Она жила полноценной жизнью подростка, была жизнерадостна, задириста и в то же время  удивительно ласкова с ним.   Но почему-то не любила, когда он  нежно невзначай называл её: «Моя Мизизи!» - резко парируя: «Сколько можно говорить, никакая я не Мизизи! Я София! Слышишь: Со-фи-я!»


Рецензии