Взгляд в Будущее. ч. 1. гл. 14-1

                                                    Г л а в а  14

          На следующий день случилась серьёзная поломка системы подачи грязи, и Аркадий, как главный мастер, полдня был занят исправлением неисправностей.  Удалось увидеться им лишь мимоходом возле столовой, перекинулись парой фраз и разошлись. Калерия уже прошла все процедуры  - к счастью это был не женский день грязелечения – «страдали» лишь мужчины, и то не все. Многие из сильной половины человечества отправились в центр городка – «заправиться пивком» и принесли весть, что в соседнем с санаторием магазине – «всего пройти ничего, метров 500» - продают шикарную воблу:
          - Женщины, кто любит своих мужей и сыновей, - слёзно уговаривал маленький мужичок, собравшихся возле столовой, чтоб пообедать, женщин, -  сходите в этот магазин, купите рыбёшки да пошлите своим мужчинам. А если у вас в посылку не поместятся рыбки – отдадите мне.
          - А нет у вас таких мужчинок, нас угостите, потому что свои грошики мы истратили, - объявил другой, налившийся пивом, мужичок, когда все собрались уже идти на обед.
          Причём «работали» они на два фронта, будто сговорившись. Один в одном кругу женщин, стоящих кучкой, «окучивал», второй в другом обществе пытался выцыганить денег на пиво и воблу. Калерии подумалось, что эти два неприятных мужичка словно соревнуются – кто раньше уговорит чужих женщин дать им на выпивку. 
          - И не стыдно выпрашивать деньги у женщин, коли свои все пропил? – сказала дородная не то селянка, то ли городская женщина – у полных женщин не разберёшь из какой они местности, и одеваются полные «леди» почти одинаково. 
          - «И лечиться ездить сельские люди должны, наверное, чаще, чем городские, - подумалось Реле, - если этот санаторий построен специально для крестьян. Но что-то тут больше городских женщин, видимо крестьянки не могут так просто покинуть своё дворовое хозяйство, особенно весной, когда время зёрна в землю сажать и грядки оформлять.  Двор к весне украсить цветами, курицу на яйца высадить, чтоб цыплятки были, и теленка от коровы принять, если она телиться собралась.  А осенью забот ещё больше – урожай собирать. Когда же сельской женщине отрываться от земли и ехать лечиться. Так и слабеют, теряя здоровье женщины села, но есть и  такие, кто с трактором справится, потому как, если этот квёлый мужичок с ноготок из села, то какой с него спрос?  А детей «слабые» плодят больше, чем разумные. Вот и крутись жена такого юлой между домом, огородом и животными, чтоб всех подопечных накормить, обстирать и детей своих не обидеть.  Вот в такую «жизнь» меня и пыталась мама родная посадить, когда не хотела учить после школы, чтоб я из украинского села не уезжала. Теперь же кичится Юлия Петровна перед сельчанами, что нелюбимая дочь живёт в Москве, и можно внезапно, без предупреждения приехать к мне, и ещё требовать, чтоб я её любила больше, чем сына. Устроила нам тогда сцену с подполковником, когда поняла, что Горин хочет на мне жениться – так она хотела расстроить наши, и без того натянутые отношения - не зная, что я уже отказалась оставить Москву, и ехать с Гориным в Молдавию. И за то, что родительница вмешивается, в мою жизнь так нагло, я предложила  ей прямо  при Горине – чтоб и он принял это к сведению - больше ко мне не приезжать и нервы  мне не портить.  Ведь если бы я в Горина влюбилась, то мать точно своим скандалом нас развела, несмотря на чувства, возникшие между нами.  Жалко мне было майора, затираемого на старой службе из-за развода его с женой, и быть бы ему вечным майором - так и на пенсию хотели отправить.  Но при переводе в другой полк ему дали заслуженные погоны подполковника, чему он был рад и хотел осчастливить меня, забрав с собой в Молдавию в качестве жены. Мне бы хотелось пожить на Юге, где много солнца и фруктов, но тогда я лишилась бы Москвы, и не получила бы новую квартиру для себя и моего лётчика, ведь Олег, полетав на Севере, вернётся в родные пенаты. К тому же я знала давно, что в 90-е годы 20 столетия Союз разорвут на мелкие государства. Лишь Россия останется большой, но несколько ослабленной - мощь она наберёт, лишь в 21 веке. И все беды России надо пережить на родной земле. Потому отказалась ехать с Гориным в солнечную Молдавию – туда легко было бы заехать вместе с мужем, который выпивает, но как жить с ним потом? Не обрадуешься солнцу, природе не будешь рада, если вернуться в Россию, после развала Союза, будет тяжело.  Всё это я знала, от умных людей ещё с детства, но наша выпивающая, сколько я её помню, матушка – ни развала Союза, хотя я ей брошюрки подкладывала, вообще ничего не хотела признавать.  Думает лишь о вине и себе, и устроила скандал мне, при Горине, которому от моего отказа ехать с ним, тоже было не очень весело.  Но скандал этот выжил «маму дорогую» саму окончательно из Москвы. Сколько может она портить мою жизнь? К тому же раздоры такие изрядно сказываются на здоровье.  Как раньше, в детстве и юношестве, сказывались её чрезмерная любовь к Вере и нелюбовь к Дикарке. Всегда вместе с Верой мне шкодили и вредили – наносили травмы и душу мою трепали».      
          Пока Реля так размышляла, дохлику, выпрашивающему у женщин, чтоб ему воблы купили, а заодно и пива к ней, был дан такой отпор, что мужчина в расстройстве даже на обед не пошёл.
          - Но, может, - предположили некоторые дамы, сочувствовавшие алкашу, - он местный и никто ему здесь тарелку супа и не нальёт.
          - Если он из Кашина, - жёстко сказала одна из старушек, - то какая-то кормилица у него на кухне имеется.  Видела я, как его на кухне питают. Есть у них там стол в коридорчике, для своих.
          - Так чего же он тогда выпрашивает у нас на пиво и воблу?
          - А это уж, как водится. Не работает, на кухне его накормят, а пиво и воблу он жене или ещё какой любушке потом отнесёт домой вечером, чтоб спать уложили.
          - Вот так и живёт этот премудрый карась?!
          - Ошибаетесь, - сказала Маша, подошедшая на последней минуте, перед тем, как всех попросили к столам. – Это здешний музыкант. Или он вас не встречал с музыкой, когда вы сюда приехали? Или на танцы с частушками не ходили к этому корпусу. Так он так на гармошке играет - заслушаешься.
Но тут двери отворились, и скопление людей быстро рассредоточилось к своим столам. Реля и Маша двинулись к умывальникам, увидев издалека, что стол их лишь сервируют.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.